Тонкая грань

Лаура

Я совершенно не жалела о том, что произошло ночью. Наоборот — он сумел вытянуть из меня напряжение, которое я таскала в себе слишком долго, и подарил чувство, которое я даже не сразу смогла описать. Что-то новое, волнующее, опасное. Думаю... я бы хотела повторить это. Да что там, я хотела повторить прямо сейчас. Но меня мучил вопрос — неужели ему действительно настолько понравилось? Я же совсем не опытная... точнее, вообще никакая в этом плане.

Я ничего не ответила на его последние слова и, укрывшись одеялом, просто слушала его ровное дыхание рядом. Спустя какое-то время сон смыл все мысли, и мы оба отключились.

Утро началось с того, что я почувствовала себя почти безмятежно. Дэймон, как всегда, был в душе, а я позволила себе ещё немного понежиться в постели, вдыхая еле заметный запах его парфюма, пропитавший простыни. Когда он вышел, я едва не закатила глаза — снова одно полотенце на бёдрах. Чёрт... почему мне это нравится больше, чем должно?

— Когда ты уже научишься одеваться? — лениво бросила я, но он тут же обернулся на мой голос.
— Только не начинай... Не говори, что тебе это не нравится, Лаура. Что ты там не видела? — он прошёлся медленным взглядом по моему лицу, уголки губ приподнялись. — Думаю, ты бы не отказалась повторить то, что было ночью.

Я, чтобы скрыть смущение, метнула в него подушку.
— Вовсе нет. Мне абсолютно не понравилось, — с нажимом произнесла я, но сама знала, как это звучит.

Он усмехнулся, и в следующее мгновение оказался надо мной, нависая так близко, что наши лица разделяло всего несколько миллиметров. Его дыхание щекотало мою кожу.
— Неужели? — в его голосе скользила насмешка. — Это точно не ты стонала моё имя на всю комнату так громко, что, наверное, даже Лука слышал? И не ты кончила за пару секунд?

Я открыла рот, но он не дал мне вставить ни слова — ухмыльнулся и прижался к моим губам, в то время как его рука медленно скользнула вниз. Когда он коснулся самого чувствительного места, я не смогла сдержать тихого, но предательского стона.

Он тут же отстранился.
— Вот так тебе не нравится, да? — в его голосе играла откровенная провокация.

Я сжала его руку, не желая, чтобы он прекращал, и закатила глаза от нарастающего удовольствия.
— Или, может, так тоже не нравится? — он чуть усилил движение, и я почувствовала, как его палец медленно входит в меня, лаская и сводя с ума. Его ухмылка не сходила с лица, и от этого становилось только жарче.

— Прошу... остановись, — сорвалось с моих губ, хотя я знала, что в глубине души хочу совсем другого.

Он хмыкнул.
— Ну нет... Так неинтересно. Хочется немного помучать тебя.

Я уже не могла держать себя в руках. Ещё чуть-чуть, и я снова отдамся ему так же быстро, как ночью. И, наконец, сорвалась:
— Да! Мне понравилось! Жутко понравилось! Это был лучший оргазм в моей жизни!

Только тогда он отстранился, облизнул пальцы и, не сводя с меня взгляда, усмехнулся:
— Так-то лучше.

Через некоторое время я уже стояла на кухне, делая себе кофе. Обернулась на голоса — в дверях появились Дэймон и Лука. Малыш сидел на шее у него, и, чёрт, выглядело это слишком мило, чтобы я могла оставаться серьёзной.

Дэймон подошёл ко мне и чуть наклонился, давая возможность чмокнуть Луку в щёку. После этого опустил его на столешницу. Лука тут же выдал:
— Тебя Дэймон обидел?

Я удивлённо вскинула брови, и, кажется, даже Дэймон за моей спиной не ожидал такого.
— С чего ты взял? — осторожно спросила я.

— Просто ночью я проснулся, когда ты кричала его имя... — он нахмурился. — Я подумал, вы поссорились.

Я чуть не поперхнулась воздухом и резко обернулась на Дэймона. На его лице уже расплывалась довольная улыбка, и я готова была испепелить его взглядом.
— Малыш, всё хорошо. Просто Дэймон... чуть разозлил меня своей глупой шуткой, — я повернулась к нему. — Да, Дэймон?

Он кивнул, улыбка не сползала.

После завтрака мы решили, что пора разъехаться по домам. Но мысли о Мэди никуда не исчезали. Как я смогу находиться с ней под одной крышей? И мать... она наверняка снова завалит меня вопросами, особенно после нашего последнего неприятного разговора.

Я уже открыла дверь машины, но он остановил меня:
— Уйдёшь по-английски? А поцелуй? Я обижусь.

Он изобразил надутого ребёнка, и в этот момент так напомнил Луку, что я невольно улыбнулась. Хотела просто чмокнуть его в губы, но он превратил это в глубокий, жадный поцелуй. Я попыталась отстраниться — он не отпускал. И, если быть честной, я была не против.

Но мы стояли прямо возле моего дома, и это всё же напрягало. Наконец я смогла оттолкнуть его, хотя это было последним, чего я хотела.
— Доволен? — спросила я, стараясь не выдать улыбку.

— Я же говорил, — он усмехнулся, — со временем ты наберёшься опыта. Вот уже и целуешься неплохо. Может, научу тебя и... другому.

Я готова была провалиться под сиденье. Пихнула его в грудь.
— До встречи, лиса. Скоро увидимся. Лука долго ждать не заставит — начнёт говорить, что скучает, — сказал он, а я, выходя из машины, бросила:
— Передай ему, что я тоже.

Что с нами? Ещё недавно мы были врагами, я могла бы задушить его или застрелить из-за Эда... а сейчас мне хочется его губ. И не только губ. Я открываюсь ему. Но кто мы теперь друг другу? Враги? Нужно будет задать ему этот вопрос.
Лаура

Я глубоко вдохнула, прежде чем решиться переступить порог дома. Казалось, в груди лежал тяжёлый камень, и каждое моё движение было чуть медленнее обычного. Потянув на себя дверь, я вошла и, привычно сбросив обувь, направилась на кухню.

Там, опершись на столешницу, стояла мать. Она говорила по телефону, тихим, но жёстким голосом, и что-то в её интонации выдавало раздражение. Я остановилась в дверях, решив не перебивать, и скользнула взглядом по её силуэту — прямая спина, скрещённые на груди руки, привычная маска сдержанности.

Когда она наконец завершила разговор и нажала на сброс, я поздоровалась. Её взгляд сразу стал мягче, но она перешла прямо к делу, как всегда.
— Лаура, — начала она, делая шаг ко мне, — я знаю, наш последний разговор был... не очень приятным. Но я переживаю за тебя. Прошу, не исчезай так снова. Я не буду задавать лишних вопросов, просто... предупреждай меня, ладно?

Я молча кивнула и шагнула вперёд, обняв её. Это не было чем-то привычным для нас, но я ощущала, что сейчас она говорит искренне.

Нельзя сказать, что у нас были плохие отношения. Скорее, они были... нейтральные. Мы редко спорили в открытую, но понимали друг друга через слово. Я любила её, несмотря на все шероховатости, а сложность была в том, что мы слишком похожи характерами. Упрямство плюс упрямство — всегда риск для мира в доме.

Мы сели за чашку кофе, и она, поглаживая край своей кружки пальцами, перешла к новой теме:
— Сегодня вечером будь готова. Все снова собираются в доме Гарсии. Предрождественский благотворительный вечер.

Я закатила глаза, а она чуть приподняла бровь.
— Лаура, я сама не горю желанием туда идти. И многие предпочли бы заняться своим делом, а не разливать шампанское перед гостями. Но... увы. Мы должны там быть. Все.

— Я понимаю, — кивнула я и уже поднялась из-за стола, но, прежде чем уйти, задала вопрос, который лежал у меня на сердце тяжёлым грузом:
— Где Мэди?

Мать пожала плечами.
— Не знаю. Я думала, вы вместе. Её нет дома уже два дня.

Я кивнула, но внутри кольнуло странное облегчение. Возможно, она не появится... или хотя бы не сегодня. Мне не хотелось новых проблем.

Поднявшись в комнату, я достала телефон и написала Дэймону:

Видимо, наши предки опередили Лу. Встретимся уже сегодня.

Ответ пришёл почти мгновенно, будто он держал телефон в руках.

О чём ты?

Я набрала:

Гарсия устраивает благотворительный вечер перед Рождеством.

Я даже представила, как сейчас меняется его лицо — лёгкая насмешка исчезает, губы сжимаются, взгляд становится мрачнее. Это заставило меня невольно улыбнуться.

Ответа больше не последовало. Ну и ладно. Я решила отвлечься и начала разбирать вещи в шкафу, пытаясь понять, что надеть на этот вечер, который уже тянул меня к себе липкими нитями неприятного предчувствия.

Дэймон

Новость, которую прислала Лаура, не просто не обрадовала меня — она вывела из себя. Я прямо почувствовал, как внутри начинает подниматься злость. Это снова будет один из тех вечеров, когда «уважаемые семьи» соберутся вместе, чтобы под видом благотворительности обсудить личные дела, и кто-то, а точнее Гарсия, в очередной раз заведёт тему: «Когда же ты наконец выберешь себе жену?»

Они только этого и ждут.

Я зашёл в дом, и первое, что удивило — встретила меня мать, а не отец. Обычно именно он занимался «доставкой» подобных известий.
— Сегодня вечером Гарсия устраивает предрождественский благотворительный вечер, — произнесла она, скрестив руки. — Все обязаны присутствовать. И подумай, что будешь отвечать, когда он снова поднимет тему твоей женитьбы.

Я ничего не ответил — просто прошёл мимо и направился в свою комнату. Но едва успел стянуть футболку, как в дверь постучали. Не дождавшись разрешения, вошёл Тео.

— Что надо? — бросил я, глядя на него без особого интереса.

Он прошёл к кровати, уселся на край, как будто это была его комната.
— Ты уже в курсе про сегодняшнюю хрень, которую устраивает Гарсия?

Я кивнул, молча продолжая переодеваться.

— Так вот, — продолжил он, — думаю, Мэди снова объявится. И, скорее всего, попытается подставить Лауру... или вас обоих.

Я нахмурился, но промолчал.

— Я с ней не связывался, — добавил он, — думаю, она уже поняла, что я не на её стороне. Но всё же предупреждаю: будь осторожен. Вы оба.

Я сел на кровать, глядя на него чуть внимательнее.
— Почему ты мне помогаешь, Тео? Не верю, что ты мог так резко измениться.

Он опустил взгляд на пол, потом снова встретился со мной глазами.
— Я уже говорил: всё зашло слишком далеко. После случая с Лу... я многое переосмыслил. Осознал, что ещё не поздно остановиться. Поэтому... я попробую измениться.

Он встал, положил ладонь мне на плечо и тихо добавил:
— Если ты когда-нибудь сможешь меня простить... моя дверь для тебя всегда открыта.

Он уже собирался выйти, но я коротко бросил ему вслед:
— Спасибо.

Дверь за ним закрылась, оставив после себя странное ощущение тишины и чего-то недосказанного.
Лаура

Мой выбор пал на чёрное платье со шлейфом и открытой спиной. Оно, разумеется, облегало мою фигуру, подчёркивая каждую линию, поэтому сидело на мне безупречно. Такие мероприятия я терпеть не могла, но у них был один плюс — возможность выгулять какой-то из своих красивых нарядов, которые в обычные дни надеть просто некуда.

Интересно, Лука будет? Скорее всего да. На подобные вечера семьи часто приходят с детьми — не понимаю зачем, но, видимо, чтобы показать всем вокруг, какие они порядочные и любящие родители. У Гарсии самого есть маленькая дочь, и, думаю, именно в этом причина всего этого «праздника».

Мы с семьёй вышли из машины и направились к массивным дверям дома, где обитал этот «влиятельный пердун» — я так называла его всю жизнь и своё мнение менять не собиралась. Мэди, к счастью, так и не объявилась, и это было даже прекрасно. Из всей толпы, что собралась сегодня, я хотела видеть только Луку и... пожалуй, так уж и быть, Дэймона. За последние дни я слишком привыкла к нему, и дело было уже не только в теле. Я начала ему более-менее доверять, а для меня это редкость.

Зайдя внутрь, я увидела привычную картину: зал, оформленный с показной роскошью, банкет, запах дорогого алкоголя и толпы людей в костюмах, стоящих группками и чинно беседующих с бокалами шампанского в руках.

Как всегда, для начала нам пришлось пройти обязательный «ритуал» — поздороваться и немного пообщаться с Гарсией. Родители, конечно же, как всегда умудрились подлизаться. Лишь после этого можно было наконец-то «наслаждаться» вечером — хотя наслаждением это назвать сложно.

Я сразу начала выискивать Луку среди всей этой людской массы, как вдруг низкий, до дрожи знакомый голос коснулся моего уха:

— Не меня случайно ищешь?

Я вздрогнула и резко обернулась — не ожидала, что он окажется настолько близко, что наши губы вот-вот могли коснуться. Почти инстинктивно я отступила на шаг, создавая дистанцию:

— Ты с ума сошёл? А если бы родители увидели?

Он усмехнулся — в этой усмешке всегда было слишком много вызова:

— Я не против признаться им, с кем трахаюсь.

Я закатила глаза и толкнула его в плечо, уводя чуть в сторону, где было меньше людей:

— Где Лука?

Видимо, он и сам не знал. Но тут мой лисий слух уловил знакомый детский голосок, и взгляд упал на картину: Лука, увлечённо болтая с девочкой примерно его возраста. Если не ошибаюсь, это была дочь Гарсии. Лука с детства не искал лёгких путей, и эта сцена вызвала у меня улыбку.

Дэймон заметил, что я смотрю мимо него, и, обернувшись, увидел то же, что и я — как Лука мило общается и шутит, заставляя девочку смеяться.

Я перевела взгляд на Дэймона и заметила, как он сжал челюсть. Это почему-то только сильнее меня развеселило. Я пригубила шампанское и сказала:

— Они же дети. Почему ты так реагируешь?

— Мой брат. И ещё и с дочерью Гарсии? Ни за что. Я и так смирился с тем, что приходится делить его с тобой — этого достаточно. Больше конкурентов я не желаю.

Я рассмеялась:

— Дэймон, если не сейчас, то когда-нибудь всё равно это произойдёт. Я понимаю, что тебе тяжело принять этот факт, но для него ты уже самый лучший человек в жизни. И я уверена, он будет безумно благодарен тебе за своё детство.

Он посмотрел на меня чуть вопросительно:

— Вот я в шоке с тебя. Ты можешь говорить умные вещи, когда захочешь, но когда мы наедине — из твоего рта выходят страшные вещи, хочу тебе сказать.

Я улыбнулась и уже хотела ответить, но вдруг одна особа перебила меня.
Дэймон

Нашу вполне мирную «идиллию» внезапно прервала одна, скажем так, не самая желанная персона — вечная швабра. Наши семьи дружили настолько плотно, что даже дышали, кажется, в одном ритме. И мои родители, конечно же, из года в год ставили мне её в пример — образец «идеальной жены», как они говорили. Она, разумеется, была бы не против воплотить этот сценарий в реальность. Всегда шла за мной по пятам, охотясь за моим вниманием так, словно это был редкий трофей, и это, честно говоря, уже вызывало в душе почти физическое отвращение. Видимо, сейчас она тоже решила, что момент подходящий, чтобы вновь попытать удачу.

— Дэймон, давно не виделись, — протянула она, обдав меня своей притворно-ласковой улыбкой.

Она потянулась, чтобы обнять, но я отступил на шаг, демонстративно показывая, что не горю желанием участвовать в этом фарсе.

— И тебе привет, Сильвия, — сухо отозвался я.

— Как тебе вечер? — её голос был таким вычурно-сладким, что у меня в буквальном смысле свело зубы. Она умела специально тянуть слова, добавляя в интонацию что-то томное, и это действовало на меня как яд. Хотелось, чтобы она исчезла, и я мог вернуться к нашему с Лаурой пустому, но всё же куда более приятному разговору.

Но ответить я не успел. В следующую секунду на Сильвию пролилась жидкость из бокала, а её тонкий писк разрезал шум зала. Она резко поджала ногу, будто наступила на что-то острое.

Лаура

Я и так уже едва терпела её писклявый, почти визгливый голос, но когда увидела, как она с откровенной жадностью смотрит на Дэймона, мне стало окончательно ясно: эта «милая беседа» закончится, пока я здесь. В голове быстро сложилась картинка, как она вцепляется ему на шею и целует, и от одной мысли меня передёрнуло.

Думать долго я не стала. Просто вылила на неё остатки шампанского из бокала и, пользуясь моментом, «нечаянно» наступила ей на ногу. Напомню, каблук у меня был шпилькой в десять сантиметров — и я прекрасно знала, как больно он может вонзиться.

— Дура! Ты не видишь, куда наступаешь? Ты хоть представляешь, сколько это платье стоит?! — Сильвия тут же взорвалась возмущением.

Я медленно наклонилась к её уху, позволив пальцам чуть потянуть её волосы, и почти шёпотом, но так, чтобы в голосе звенела сталь, сказала:

— Мне плевать, сколько оно стоит. Просто держись подальше от того места, где тебе не рады.

Она фыркнула и, уже удаляясь, крикнула в спину:

— Сумасшедшая!

А я, даже не пытаясь скрыть улыбку, проводила её взглядом. Удовлетворение переполняло меня.

Дэймон подошёл со спины, тоже наблюдая, как Сильвия уходит, и, с лёгкой усмешкой, произнёс:

— Это было сильно. Ревнуешь? — сказал он с той же интонацией, с какой я однажды спросила его в машине.

Я чуть повернула голову и, глядя ему прямо в глаза, холодно ответила:

— Припусти свою самооценку, а то уже начинает подташнивать. Я это сделала только потому, что она меня бесила.

Он усмехнулся, но я уже отошла к другим гостям, оставив его одного.

Дэймон

Оставшись стоять среди толпы, я решил, что пора найти Тео и выяснить, видел ли он Мэди — и собирается ли та испортить сегодняшний вечер. Выйдя в один из тихих, почти пустых коридоров, я заметил впереди фигуру в капюшоне.

— Извините, вы не видели Тео Хартмана? — спросил я, ускоряя шаг.

Человек не обернулся, а наоборот, пошёл быстрее. Это насторожило. Я догнал и схватил его за запястье. Фигура дёрнулась, и капюшон соскользнул, открывая лицо.

Мэди.

Я усилил хватку, сжимая её руку так, что она поморщилась.

— Что ты здесь забыла?

— Вы пожалеете, — процедила она, но я уже схватил её за шею, чуть надавив.

— Проваливай. Сейчас же. Или я задушу тебя прямо здесь.

В её глазах я увидел страх, но под ним пряталось что-то ещё. Она не собиралась сдаваться. Я ослабил хватку и перешёл в другую атаку:

— Мэди, пойми. Я никогда не любил тебя. Всё это было только ради выгоды. Тогда, когда я был на грани и остался один, мне нужен был хоть кто-то рядом, чтобы не сойти с ума. И ты оказалась рядом. За это я тебе благодарен. Но я никогда не видел в тебе что-то большее.

Её глаза наполнились слезами. Она отвесила мне звонкую пощёчину:

— Пошёл ты!

Она развернулась и ушла. Я был уверен — сработало. Сегодня она точно ничего не устроит.

Но тут один из гостей сообщил мне, что Гарсия ждёт меня у себя в кабинете. Я уже знал, к чему это приведёт, и меньше всего мне хотелось этого разговора.

Зайдя, я сел напротив. Гарсия говорил своим привычным хриплым, тягучим голосом:

— Дэймон, ты понимаешь, что время поджимает, и тянуть больше нельзя. Тебе срочно нужно найти жену... пока мы не сделали это за тебя.

Он выдержал паузу, затем наклонился чуть ближе:

— Ты у нас парень с характером. Но даже твой характер сломается, если однажды твой брат не вернётся с детской площадки... или исчезнет прямо из своей комнаты. Мир опасен, Дэймон, особенно для тех, кто нам дорог. Так что завтра мы отправим тебе пару выгодных кандидаток. Из них тебе предстоит выбрать ту, что станет твоей женой. Либо мы решим за тебя. И тогда у тебя уже не будет возможности возразить.