Тонкая грань

Дэймон

Да, я сказал это.
Да, я специально повторил её же слова, будто хотел уколоть в ответ, хотя на самом деле это полная чушь. Она мне не «никто», она — моё всё, каждый мой вдох, каждая мысль с утра до вечера. Но в тот момент мне хотелось, чтобы она почувствовала то, что я испытал, когда услышал её ледяное «ты мне никто». Хотелось, чтобы она тоже ощутила, каково это — будто весь мир рушится в одну секунду.

А ведь она поцеловала меня.
Чёрт, даже сейчас у меня дрожат руки, стоит только вспомнить этот миг. Я думал, что больше никогда не увижу её так близко, не почувствую её дыхание на своих губах, не услышу этого едва уловимого вздоха, когда она прикасается ко мне. А она спросила. Лу... именно за это я всегда её любил и буду любить — за то, что она никогда не брала силой, не цеплялась, не пыталась продавить. Сколько было женщин, которые буквально прыгали на меня, видели во мне просто тело, просто деньги, просто добычу. Но Лу не такая. Она всегда осторожно входит в чужие границы, уважает их. Но ей, чёрт возьми, можно всё. Каждый сантиметр моего тела, каждую мысль, каждый уголок души — всё принадлежит ей.

Её поцелуй был... не знаю даже, как описать. Нежность, вперемешку с отчаянием. Словно через прикосновение она выдохнула всю боль этих месяцев, все ссоры, все крики, все слёзы. Я чувствовал, как дрожат её губы, и это сводило меня с ума. Я хотел снова и снова вдыхать её запах, чувствовать этот вкус — вкус, без которого я уже не могу. Ломка. Вот как это называется. Реальная, настоящая ломка.

Она, наверное, думает, что для меня это ничего не значит. Думает, что я отнёсся к этому, как к слабости, минутному порыву. Но она ошибается. Внутри меня этот поцелуй зажёг искру, которая слишком долго тлела под слоем пепла. Я снова жив, снова чувствую, и всё это — благодаря ей.

Но вот для неё...
Я не уверен. Возможно, это и правда не имело никакого значения. Просто импульс. Просто захотела проверить, что я скажу, как отреагирую. Но почему тогда она спросила? Почему её голос дрожал? Почему она смотрела на меня так, словно искала подтверждение, что я всё ещё рядом, что я всё ещё её?
Я не знаю. Ответа нет. Но одно я понял точно — когда мы отстранились, я увидел в её глазах что-то. Что-то, что невозможно объяснить словами. И я готов поклясться: она чувствовала то же, что и я.

Лаура

Я осталась на кухне, чувствуя на губах его вкус. Чувствуя его дыхание, которое всё ещё будто витало рядом. И чем дольше я стояла одна, тем сильнее сердце сжималось. Его слова эхом отдавались внутри. «Я тебе никто». Господи, как же больно было это слышать.
Наверное, так он чувствовал себя, когда я сказала то же самое.
Наверное, теперь я понимаю.

Я хотела убедить себя, что это правильно, что нам лучше держать дистанцию. Что всё закончено, что чувства давно умерли вместе с нашим ребёнком. Что я не должна позволять себе снова возвращаться туда, где боль. Но... к чёрту всё. Он ответил на мой поцелуй. Он не оттолкнул. Не сделал вид, что это ошибка. Наоборот, он поцеловал меня в ответ так, будто мы никогда и не расставались.

И теперь меня рвёт изнутри.
Я жалею о каждом своём слове, о каждом крике, о каждом обвинении. Может, именно я погасила в нём надежду? Может, именно из-за меня его глаза стали такими холодными? Но почему тогда он коснулся меня? Почему смотрел так, что у меня внутри всё переворачивалось?
Может, я сама всё придумала, а для него это ничего не значило.
Но тогда зачем он вернулся? Зачем вообще заботится обо мне, если для него я никто?

Я всё ещё стояла посреди кухни, вцепившись в край стола, и не понимала, что мне делать. Хотелось закричать, хотелось выбежать за ним и потребовать объяснений. Но вместо этого мои ноги сами понесли меня к его комнате. Я даже не успела подумать. Просто пошла, как будто какая-то сила тянула меня туда.

Его там не оказалось.
Пустая комната встретила меня тишиной и тенью. И тогда на секунду меня накрыла паника. Где он? Почему его нет? Сердце начало колотиться так, будто я снова что-то теряю, будто снова остаюсь одна. Я упёрлась ладонью в косяк двери, пытаясь отдышаться, и сама не заметила, как в голове появилась мысль: «Я хочу уснуть рядом с ним». Просто почувствовать рядом его тепло, просто быть уверенной, что он рядом. Пусть даже молча.

Я знала — он не будет против.
Дэймон

Я вышел на балкон, достал сигарету и прикурил. Хотел немного освежить голову, разобраться в себе, но, как ни странно, чем больше я затягивался, тем сильнее мысли путались. Всё возвращалось к одному и тому же — к её поцелую.
Я не мог выбросить его из головы. Сколько женщин было у меня в жизни? Достаточно, чтобы перестать помнить их лица. Но ни одна из них, ни одна, даже близко не могла подарить мне то, что дала Лу одним прикосновением губ. Думаю, это был самый желанный, самый правильный поцелуй в моей жизни. То, чего я ждал даже тогда, когда сам себе врал, что жду другого.

Смешно. Раньше я бы сказал, что хочу её тело, хочу её всю без остатка. Но сейчас — нет. Похоти не было. Даже мысли о ней, о её изгибах, о её коже. Был только этот поцелуй. Он сам по себе был достаточен. В нём оказалось всё: боль за потерю, тоска за месяцы молчания, злость, которую мы копили, желание, которое мы так отчаянно пытались подавить. Всё это столкнулось в один миг. Я не поцеловал её ради наслаждения — я поцеловал, потому что не мог иначе.

Даже та девушка в клубе... Господи, да какая она вообще «девушка»? Имя её я и не помню. Там всё было грубо, пусто, бездушно. Она даже не спросила моего имени, просто поцеловала, пытаясь доказать себе, что имеет право. Лу бы никогда так не сделала. Она всегда чувствует, всегда слышит границы, даже когда я сам эти границы рушу.

Когда сигарета догорела до фильтра, я раздавил её в пепельнице и вернулся в комнату. И тогда... замер.
Лу.
Она лежала у меня в кровати, свернувшись в комок, уткнувшись лицом в подушку. Её плечо едва заметно поднималось и опускалось в такт дыханию, и от этого зрелища внутри меня что-то обрушилось. Она выглядела такой... маленькой. Беззащитной. Совсем не той, что кричала на меня час назад.

Сотни вопросов пронеслись в голове: зачем она здесь? почему пришла? почему легла именно в мою кровать, а не осталась в своей? Но я быстро отогнал их. Не хотел разрушать эту картину, этот момент. Честно, я мог бы стоять и смотреть на неё всю ночь, лишь бы не думать обо всём остальном.
Она всегда утыкалась в мою шею перед сном... А теперь уткнулась в подушку. Но суть та же. Ей нужно было тепло. Нужно было рядом что-то живое.

Я уже собирался лечь рядом, но остановил себя. Нет. Пусть спит спокойно. Не буду тревожить её. Пусть хотя бы одну ночь проведёт без тяжёлых мыслей.
Поэтому я тихо вышел и пошёл в её комнату. Забавно — будто мы поменялись местами на одну ночь. Я лёг в её кровать и смотрел в потолок.
«Почему? — твердилось в голове. — Почему она зашла в мою комнату? Почему её волнует, где я был и с кем? Ведь сказала же сама: я ей никто».
Слово «никто» жгло изнутри. В нём стояла жирная точка. Но её поступки никак не вязались с этой точкой. В голове не укладывалось. Я пытался анализировать, пытался сложить всё в логическую цепочку, но в итоге просто устал. Решил — закрою глаза, хотя бы попробую уснуть. Пусть и ненадолго. Может, завтра всё станет яснее.

Лаура

Он так и не зашёл ночью.
Я ждала. Слушала каждый звук, каждое шуршание в коридоре, надеялась, что вот-вот дверь откроется и он ляжет рядом. Но этого не случилось. Видимо, когда он увидел меня в его постели, то предпочёл уйти в другую комнату.
Именно в этот момент я почувствовала себя полной дурой. Чего я вообще добиваюсь? Зачем пришла туда? Что хочу? Чего жду? Что я к нему чувствую — и чувствую ли хоть что-то ещё, кроме вины?

Утро встретило меня холодом и пустотой. Я не выдержала — вышла из комнаты и спустилась на кухню.
И вот — мои догадки подтвердились. Он стоял у плиты, спиной ко мне, без футболки, готовил себе кофе. И я застыла на месте.
Если он сейчас обернётся... я ослепну. Я точно ослепну. Потому что я не смогу отвести взгляд. И пусть это звучит глупо, но я боялась засмотреться на него так, что всё станет слишком очевидным.

Я тихо подошла к раковине, чтобы налить себе воды, когда вдруг его голос заставил меня вздрогнуть и резко повернуться:
— Есть будешь?

Я обернулась. И, конечно же, первым делом мой взгляд скользнул по его телу. По линии плеч, по спине, по прессу. Каждый кубик, каждая мышца были мне родными до боли. Я знала их, я целовала их, я касалась их пальцами. И теперь — вот так, чужая, стою и жадно разглядываю то, что когда-то было только моим.

Я даже не услышала вопроса. Просто застыла, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Лу? — переспросил он, и я наконец подняла взгляд, столкнувшись с его зелёными глазами. В них было что-то... странное. Волнение? Забота? И это убивало меня ещё больше.
Я попыталась ответить, но язык заплетался:
— Да... то есть нет. Нет... — пробормотала я какую-то чушь, сама не понимая, что несу.

Он нахмурился и подошёл ближе, положив ладонь мне на плечо.
— Эй, всё хорошо?

Нет, блядь. Не хорошо. Абсолютно не хорошо. Как может быть хорошо, когда ты стоишь в шаге от меня, когда твоя рука касается моего плеча, а я вспоминаю каждую секунду, когда эти руки обнимали меня целиком? Когда ты спускаешься ко мне будто с небес в таком виде, что у меня сносит крышу.

Я не могла это сказать. Просто кивнула, и он, будто поверив, отступил. Вернулся к плите, выложил яичницу на тарелку и поставил её на стол. Уже уходя, обронил:
— Если захочешь — поешь.

Я кивнула ему вслед.
Он этого не видел.

И осталась одна, с этим комком внутри.
Чёрт, что со мной творится? Ещё недавно меня можно было смело увозить в дурку — и это выглядело бы логично. А сейчас... что я чувствую к нему? Что это? Вина? Любовь? Ностальгия? Всё сразу?
Ответа у меня пока нет.
Дэймон

Этой ночью сон так и не пришёл. Я крутился в постели, уставившись в потолок, будто тот мог дать мне ответы. Каждый раз, когда глаза начинали смыкаться, я словно чувствовал её дыхание рядом, и меня мгновенно дёргало. Всё внутри тянуло вернуться в мою комнату, лечь рядом и просто обнять её, как раньше — спрятать её в своих руках и почувствовать, что всё снова правильно. Но что-то всё же удерживало.

Её слова. «Ты мне никто».
Они звенели в голове, как проклятие. Я не мог игнорировать их, сколько бы не убеждал себя в обратном. Поэтому я решил немного отстраниться. Не в смысле исчезнуть или перестать заботиться. Нет. Я всё равно останусь рядом, если ей что-то понадобится. Но не так явно, не так близко, как раньше. Пусть дышит свободно.

Хотя, если честно, я замечал, что и она изменилась. В последнее время в её взгляде мелькало что-то другое. Словно она сама не понимала, чего хочет, и это «другое» сбивало меня с толку сильнее всего. Она точно не пойдёт на мост — я это чувствую. Она уже немного отпустила тот страх, который раньше съедал её изнутри. Но внутри я всё равно был уверен: для неё я останусь убийцей. Пусть даже не напрямую, пусть косвенно, но именно я всегда буду напоминать ей о боли. И из-за этого я не хотел лишний раз мозолить ей глаза.

Телефон загорелся на тумбочке, ярко вспыхнув экраном в темноте. Тео.
Я тут же взял трубку.
— Привет, брат. Всё хорошо? — спросил он, внимательно глядя на меня через экран. — Выглядишь... уставшим?
Я откинулся на спинку кровати и коротко кивнул:
— Всё хорошо, просто устал.
Он понимающе кивнул, но вдруг где-то на фоне раздался звонкий детский смех. И я замер.

— Лука, стой! — послышался голос Тео, но уже через секунду маленькая ручонка ухватила телефон. На экране появился он — Лука. Радостный, сияющий, как всегда.

— Дэ-эййй! — закричал он, махая руками.

Сердце тут же сжалось. Каждый раз, когда я слышал его голос, мне хотелось оказаться рядом, схватить его в охапку, прижать к себе, засыпать поцелуями и не отпускать. Господи, как же я соскучился по нему. И по Тео тоже.

Я не сдержал улыбку и помахал ему в ответ:
— И тебе привет, проказник. Как ты?
— Отлично! — воскликнул он, а потом хитро прищурился. — Как у тебя дела? И у Лу? Я хочу с ней поболтать!

Я тяжело вздохнул. Лука всегда был прямым, не умел обходить острые углы. Я кивнул и поднялся, держа телефон в руке, направился к её комнате.

Зайдя внутрь, я понял, что она в душе — за дверью отчётливо слышался шум воды. Я сел на кровать, и мы с Лукой начали болтать, пока я ждал её. Лука тараторил без остановки, как всегда. Я слушал и кивал, мысленно представляя, как он сейчас прыгает по дому, и от этого становилось немного легче.

Но вдруг дверь ванной отворилась.
И мир будто замер.

Передо мной вышла Лу. В одном белье. Вода стекала по её коже каплями, оставляя влажные следы. Мой взгляд невольно скользнул по ней — по изгибам, по линиям, по до боли знакомым деталям, которые я когда-то изучал до безумия. Воспоминания ударили, как током. Её тело подо мной, её дыхание, её стоны... как она извивалась, когда я касался её губами каждого сантиметра.

Она заметила меня почти сразу. Дёрнулась, прикрываясь рукой, чуть не вскрикнула. Я же сбросил звонок, убрал телефон и поднялся, медленно подходя к ней, всё ещё не в силах оторвать взгляд.
— Оденься и перезвони Луке, — произнёс я спокойно, сдерживая улыбку, которая так и рвалась наружу.
На секунду задержался, бросил на неё последний взгляд и вышел, оставив её с этой неловкостью.

Лаура

Вот уж чего я точно не ожидала, так это увидеть его у себя в комнате. Да ещё сидящего спокойно на моей кровати.
А если бы я вышла не в белье, а совсем голой? Хотя от его взгляда мне показалось, будто и этого белья не существовало.

Закатив глаза, я поспешила к шкафу. Из одежды у меня пока были только его вещи — широкие футболки, которые смотрелись на мне как платья, и его шорты, чуть не сваливающиеся с меня. Смешно. Я выглядела как подросток, спрятавшийся в гардеробе старшего брата. Но выбора не было.
Я поймала себя на мысли, что даже не задумываюсь о том, когда вернусь домой. Надеюсь ли, что он отпустит меня? Наверное, да. Но в то же время... странно. Мне совсем не хотелось уходить.

Переодевшись, я подошла к кровати и взяла его телефон.
Экран загорелся — и я застыла. На обоях была наша фотография. Точнее, спонтанный снимок, где наши руки переплелись. У меня внутри что-то болезненно сжалось. Почему он не стёр её? Почему не заменил?

Я провела пальцем, и телефон даже не попросил новый пароль. Всё тот же — дата. День, когда началась наша вражда. Когда он влепил пощёчину Мэди. Господи, я и забыла уже об этом. Тогда всё казалось таким огромным, непростительным. А теперь... теперь он другой. Совсем другой.

Кстати, где Мэди? После истории с Лукой она словно испарилась. Хотя, если честно, это даже лучше. Но я знаю её — она не сдастся. Она всегда возвращается. Уж я-то слишком хорошо знаю жизнь, чтобы верить в лёгкие развязки.

Я быстро нашла чат с Тео и нажала вызов. И почти сразу ответил Лука.
Его лицо вспыхнуло на экране, и сердце моё тут же потеплело. Эти ямочки, эта улыбка. Улыбается всегда. Словно вообще не умеет иначе. И пусть никогда не перестаёт. Улыбка ему идёт.

Мы начали болтать. Вернее, он болтал, как всегда, о каких-то мелочах, обо всём сразу. И вдруг — его неожиданный вопрос:
— Вы снова встречаетесь?

Словно удар под дых.
Улыбка тут же исчезла с моего лица. Ему ещё нет шести лет, но он умеет выбивать почву из-под ног одним вопросом.

— Нет, Лу, — выдавила я. — Мы просто пока живём вместе.

Он хитро прищурился и, не дав мне перевести дыхание, задал новый:
— А вы целовались?

Я прикрыла глаза и тяжело выдохнула.
— Лу, давай сменим тему.

Но он уже сиял и начал радостно прыгать, размахивая руками, как маленький самолётик:
— Вы целовались! Ты любишь его!

Ну как ему отвечать? Он же ребёнок, но иногда его слова ранят глубже, чем любые взрослые разговоры.
— Да, мы целовались. Но тихо, — улыбнулась я, приложив палец к губам. — Это секрет. А ты же знаешь, раскрывать секреты нехорошо.

— Я никому не скажу! — тут же пообещал он и махнул мне ручкой на прощание. Звонок оборвался.

Я рухнула на спину, схватила подушку и сдавленно крикнула в неё:
— Ну они издеваются, да?!

Я и так не знаю, что со мной, что я к нему чувствую. Но видимо, эта троица братьев решила меня добить.
Лаура

Я вошла в его комнату, чтобы отдать телефон, но Дэймона там не оказалось. Пустая кровать, аккуратно сложенные вещи на стуле — будто и не заходил.
Я нахмурилась. Почему-то сердце неприятно кольнуло тревогой. У него часто бывает такое — может пропасть без предупреждения, уйти, не сказав ни слова, но сейчас внутри всё сжималось сильнее, чем обычно.

Я решила спуститься вниз. Может, он внизу? В гостиной, на кухне?
Но сколько бы я ни оглядывалась, нигде его не было. Я чувствовала, как в груди зарождается это знакомое чувство — словно вот-вот что-то произойдёт.

И вдруг я ощутила горячее дыхание у своего уха. Настолько близко, что по коже побежали мурашки, будто чьи-то лёгкие пальцы провели вдоль позвоночника.

— Не меня ищешь? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но от этого ещё более пробирающе.

Я резко обернулась — и наши лица оказались буквально в нескольких миллиметрах друг от друга. Слишком близко. Слишком опасно. Я поспешно отступила назад, протянула ему телефон и постаралась, чтобы голос звучал холодно и твёрдо:

— В следующий раз можно подождать и за дверью. — Я фыркнула, явно намекая на то, в каком виде он застал меня после душа. Ну а что? Моя комната — и я имею полное право выходить как хочу. Хоть голой.

Он ничего не ответил. Только его глаза скользнули по моему лицу, и в этом взгляде было слишком много — то, что я не хотела видеть. Я не дожидаясь, отвернулась и поднялась к себе.

Дэймон

Я смотрел ей вслед и изо всех сил сдерживал себя, чтобы не сделать шаг вперёд, не притянуть её к себе и не потерять контроль. После увиденного в её комнате мне казалось, что я схожу с ума. Но даже сейчас, когда она стояла в паре шагов от меня, с этим вызовом во взгляде, я едва держал руки при себе.

Поэтому я просто ушёл.
Нет, на этот раз не в клуб. С меня хватит. Я устал убегать в пустоту.

Я вышел на улицу и пошёл куда глаза глядят. Вечерний воздух был прохладным, но мысли жгли изнутри сильнее любого огня. Я бродил по парку и невольно замечал — вокруг все шли парами. Обнимались, целовались, смеялись. Казалось, сама судьба решила поиздеваться надо мной.

Я представлял, что могло бы быть иначе. Что мы могли бы тоже гулять здесь вдвоём. Может, Лука бегал бы впереди, смеялся, а мы с ней держались бы за руки. Я даже почувствовал, как в груди сжалось от этой картинки, потому что она была слишком реальной, слишком возможной... и такой же невозможной.

Мысли о Лауре всё равно не отпускали.
Но чем дольше я думал, тем яснее понимал: с ней всё в порядке. Я не нужен ей, чтобы она стояла на ногах. Она справится сама.
А я... я лишь её тяну вниз. Она смотрит на меня с болью, и я знаю — в её глазах я всегда буду убийцей. И я сам считаю себя таким.

Зачем мучить её и себя?
Нет, нужно оставить всё в прошлом. Отпустить.
Именно так. Отпустить.

Вернувшись домой, я тихо поднялся и убедился — она спит. Такое хрупкое, спокойное лицо. Я задержал взгляд дольше, чем стоило бы, и прошёл в свою комнату.

Сев за ноутбук, я сразу открыл поиск рейсов. Нашёл ближайший. Завтра, одиннадцать утра. Лондон.
Идеально.

Я заказал билет и закрыл крышку ноутбука.
Собрал рюкзак — вещей много не нужно, да и, по сути, я мог бы уйти вообще без них. Но всё же бросил пару вещей, будто это хоть немного упрощает прощание.

И лёг спать, впервые за долгое время ощущая в голове хоть какую-то ясность.

Проснулся я от будильника. В доме всё ещё было тихо. Она спала. И это было к лучшему — я не хотел встречаться взглядом, не хотел объяснять, потому что в этот раз я мог сорваться.

Я спустился на кухню, сделал себе крепкий эспрессо. Горечь жгла язык, но именно этого я и добивался. Завтракать не хотелось — в горле стоял ком.

Собрав вещи до конца, я бросил последний взгляд на комнату, на стены, на всё, что стало нашим временным домом. Уже почти открыл дверь, но что-то остановило меня.

Я не мог уйти вот так.
Слишком много всего внутри, чтобы просто хлопнуть дверью.

Я достал листок бумаги и ручку. Рука дрожала, когда писал. Слова давались тяжело, сердце колотилось так, что я слышал его удары в висках. Но я писал, потому что должен. Потому что она должна знать.

Когда я поставил точку, внутри разлилось странное облегчение.
Я положил листок на стол. В последний раз оглянулся. И вышел.
Навсегда.

Лаура

Я проснулась рано, хотя какой там «проснулась»... Я так и не сомкнула глаз этой ночью. Внутри всё было неспокойно, словно тело само знало — что-то не так.

Я спустилась на кухню, думая, что Дэймон, наверное, ещё спит. Но его там не было.
Зато на столе лежала бумага. Записка.

Дрожащими руками я взяла её. Бумага слегка помялась от моего хвата, пока я читала каждую строчку.

«Лу, родная моя.
Возможно, когда ты прочтёшь это, я уже буду в Лондоне.
Я решил, что пора закончить с этим и перестать мучить себя. И, возможно, тебя. Я вижу, с какой болью ты смотришь на меня. И понимаю. В твоих глазах я всё ещё убийца. Я сам считаю себя таким.

Поэтому я решил поставить точку.
Ты не представляешь, как тяжело мне даётся каждое слово.
Но я должен.

Я всё ещё безумно люблю тебя.
И не думаю, что когда-нибудь смогу полюбить кого-то сильнее.
Ты всё ещё мой наркотик, Лу.

Твой влюблённый враг».

Буквы расплывались перед глазами от слёз. Я прижимала записку к груди, будто это могло вернуть его. Но он уже ушёл.
Лаура

Слёзы стекали по щекам и капали прямо на бумагу, расплывая чернила. Я даже не пыталась их остановить — они текли сами, словно сердце больше не могло сдерживать всё, что я чувствовала.
Нет... нет, именно об этом предупреждал меня Тео. Что Дэймон не вечен в этой борьбе, что однажды он сдастся. И вот этот момент настал.

У меня перехватило дыхание. Паника разрослась по телу, будто огонь, охватывающий каждую клеточку. Я оттолкнула от себя этот дурацкий листок, будто он был виновником моего ужаса, и, не думая ни секунды, сорвалась с места.
Схватила ключи, накинула куртку прямо на домашнюю одежду — даже не посмотрела в зеркало. Мне было плевать, как я выгляжу. Волосы растрёпаны, глаза опухшие, но какая разница?
Сейчас была только одна мысль: успеть.

Я вызвала такси, и едва водитель остановился у ворот, буквально впрыгнула в салон. Голос дрожал, когда я назвала адрес:

— Аэропорт. Пожалуйста, как можно быстрее!

Я судорожно теребила телефон в руках, пальцы дрожали, экран то и дело выскальзывал. Я открыла расписание рейсов — и сердце едва не остановилось.
Лондон.
Посадка уже через пятнадцать минут.

— Нет, нет, нет... прошептала я сама себе, кусая губы до крови. — Прошу вас, быстрее! — уже громче умоляла я таксиста.

Но он лишь бросил на меня взгляд в зеркало и пожал плечами:

— Мисс, мы застряли в пробке. Я не знаю, сколько времени уйдёт, чтобы выбраться.

Мир рухнул в этот момент. Я судорожно огляделась — впереди длинная вереница машин, сигналящих друг другу, гудков было больше, чем воздуха.
Внутри всё оборвалось.
Я не могу ждать.
Я не имею права ждать.

— Стойте! — выкрикнула я и, протянув ему деньги, даже не дослушала его слова. Открыла дверь и выпрыгнула прямо на улицу.

Асфальт ударил по ногам, холодный воздух обжёг лицо. Я не поблагодарила, не оглянулась.
Я просто побежала.

Мир вокруг будто замер.
Я слышала только стук своих ног о землю и бешеный грохот сердца в ушах. Люди оборачивались на меня, кто-то крутил пальцем у виска, кто-то возмущался, когда я врезалась в них, но мне было всё равно.
Я неслась так, словно от этого зависела моя жизнь. А в какой-то мере — так и было.

Никогда раньше я так не бежала. Никогда не чувствовала, что моё тело способно на такое. Грудь горела, лёгкие рвались от недостатка воздуха, но я не позволяла себе ни на секунду замедлиться.
Я не имела права.

«Только бы успеть... только бы успеть...» — как мантру повторяла я, всматриваясь вперёд.

Колени дрожали, ноги подкашивались, несколько раз я споткнулась, даже упала, но сразу поднималась и снова бежала. Время подгоняло меня, как палач.

И вот... наконец, вдали показалось здание аэропорта. Огромное, освещённое, манящее.
Я будто получила второе дыхание.
Ускорилась, не чувствуя боли в мышцах, не замечая, как слёзы и пот смешались на лице.

Забежав внутрь, я на секунду замерла, растерянно оглядываясь. Людей было слишком много. Толпы, шум, чемоданы, голоса. Всё сливалось в один сплошной гул.

— Лондон... Лондон... — шептала я, отчаянно вглядываясь в табло вылетов.

Нашла!
Посадка уже объявлена.

Я кинулась к терминалу, врезаясь в людей, извиняясь на бегу, сбивая чемоданы с ног. Мне было всё равно — я чувствовала, как время утекает сквозь пальцы.

И вдруг...
Я увидела его.

Он стоял у выхода, спиной ко мне. Высокий, в своей чёрной куртке, с рюкзаком за плечами.
Такой родной.
Такой далёкий.

— Дэймон! — закричала я что было сил.

Но он не обернулся.
Я снова закричала, громче, уже почти срывая голос:

— ДЭЙМОН!

Он замер. Медленно, будто в замедленной съёмке, повернулся. Его взгляд встретился с моим. В глазах — удивление, шок.

Я не думала. Я просто побежала к нему и, добежав, влетела прямо в его объятия.
Он растерянно обнял меня, крепко, словно сам не верил, что я настоящая.

Я уткнулась лицом в его грудь, пытаясь отдышаться. Воздуха катастрофически не хватало. Моё дыхание было сбивчивым, губы дрожали, а вместе с ними и всё тело.

— Дэй... — выдавила я, подняв на него глаза, в которых отражалась вся моя паника, боль, любовь.

Он взял моё лицо в ладони, тёплыми пальцами смахнул слёзы с моей щеки. Его голос дрогнул:

— Лу... объясни. Что с тобой?

И тогда во мне что-то сорвалось. Я засмеялась — истерически, сквозь слёзы, с хрипами.

— Дэймон, я дура... — слова срывались с губ, я хватала воздух ртом. — Прости меня! Я никогда не считала тебя убийцей... Никогда! Я говорила всё это на эмоциях, чтобы оттолкнуть тебя, чтобы защитить себя от этой зависимости... но я не смогла. Я не могу без тебя.
Ты не «никто» для меня.
Ты — мой сладкий наркотик.
Ты моё всё.

Я остановилась на секунду, и слёзы окончательно прорвали плотину.

— Я люблю тебя, Дэймон Хартман. Люблю так, что сама схожу с ума.

Его глаза расширились. Он был ошарашен моими словами, будто не верил, что услышал их по-настоящему.

Но он ничего не ответил.
Просто резко прижал меня к себе и накрыл мои губы поцелуем.

Это был не просто поцелуй.
В нём было всё: боль, прощение, страсть, тоска, любовь. Всё, что мы держали в себе так долго.
Я клялась — я никогда не забуду этот момент.
Только одно мучило: не прощальный ли он?..

Когда дыхание начало нас предавать, он медленно отстранился, всё ещё удерживая моё лицо в своих ладонях. Его лоб коснулся моего.

— Я тоже тебя люблю, Лаура Блейк. — Его голос был низким, дрожащим, настоящим. — Ты мой сладкий наркотик. Моя зависимость. И, видимо, уже на всю жизнь.

Я всхлипнула и сквозь слёзы улыбнулась. Он тоже улыбнулся.
И снова — поцелуй. На этот раз мягче, но ещё более настоящий. В нём смешалось всё: наше желание, наша боль, потеря и обретение.

И в этот миг я поняла: наша история не закончилась.
Она только начиналась.