Тонкая грань

Лаура

Когда мы зашли домой, убедившись, что Тео и Лука уже разошлись по своим комнатам, Дэймон вдруг подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и, не дав сказать ни слова, понёс наверх. Я цеплялась за его шею, оставляя на ней багровые следы от поцелуев, а внутри уже всё горело от одного только его взгляда.

Спустя несколько секунд я оказалась на нашей кровати, а он накрыл меня своим телом, и воздух сразу стал тяжелее. Наши дыхания смешивались, и я знала — сопротивляться бесполезно, да я и не собиралась.

– Мы не одни, – шепнула я, всё ещё не до конца веря, что мы решаемся на это именно сейчас.

Но он, даже не давая мне возможности додумать мысль, склонился ближе и коснулся моих губ, словно ставя печать на моём сомнении.

– Мы будем тихо. Никто не узнает, – произнёс он хриплым голосом, от которого по телу пробежала дрожь.

Как я могла возразить? Никак. Потому что сама этого хотела больше всего.

Сначала были лишь поцелуи — медленные, тягучие, такие, от которых кружилась голова. Его губы опускались всё ниже, оставляя влажную дорожку по моей коже, и каждое новое касание вызывало во мне вспышку желания. Я выгибалась под ним, будто пытаясь навстречу, но он нарочно тянул, мучая, играя, заставляя меня сгорать ещё сильнее.

Он отстранился совсем на секунду, задержавшись глазами на моём лице. Этот взгляд... В нём всегда был вопрос. Он никогда не брал меня, не убедившись, что я сама хочу этого. Я лишь кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. И этого было достаточно.

И вот снова — это чувство, по которому я скучала каждую ночь, когда засыпала одна. Он вошёл в меня, и будто бы мир остановился. Моё тело дрожало от переполнявших эмоций, я прижималась к нему ещё сильнее, впиваясь пальцами в его спину, оставляя новые царапины.

– Дэй... – сорвалось у меня слишком громко, и в ту же секунду я осознала, что рядом спят его братья. Испуганно прикрыла рот рукой, но он тут же убрал её, усмехнувшись.

– Пусть слышат, – произнёс он, и эта наглость только сильнее свела меня с ума.

Моему возмущению не было предела, но сейчас спорить я не могла и не хотела. Всё, что имело значение, – это он, его дыхание, его движения, его горячая кожа, прижатая к моей.

Я извивалась под ним, словно пытаясь сбежать, но на самом деле только сильнее подталкивая его. Мои ногти скользили по его спине, оставляя глубокие красные полосы, и каждый раз, когда я стонала его имя, он будто становился только жёстче, словно это подстёгивало его ещё больше.

Я не выдерживала. Моё тело дрожало, а ноги начали подкашиваться от напряжения. Он поднял их выше, закинув себе на плечи, и я чуть не закричала от удовольствия.

– Дэй... – выдохнула я, чувствуя, что нахожусь на грани.

И в этот момент он позволил мне сорваться, утонуть в этом безумии, раствориться полностью. Вся комната будто закружилась, а я слышала только его хриплое дыхание, своё имя на его губах и бешеный стук собственного сердца.

Он прижался ко мне, тяжело дыша, и какое-то время мы просто лежали так, переплетённые, не в силах разжать объятия.

– Я с ума схожу, когда ты рядом, – прошептал он прямо мне в волосы.

А я вцепилась в него ещё сильнее, понимая, что это моё место. Что всё правильно. Что я дома.

Мы тяжело дышали, наши тела ещё подрагивали от пережитого, но тишина, повисшая между нами, не продлилась долго. Конечно же, Дэймон не мог упустить шанс вставить своё слово — и как всегда, в своём стиле.

– Просто скажи уже, что лучшие оргазмы у тебя только со мной. Что никто другой никогда не сможет довести тебя до такого, как я. Скажи, и я перестану мучить тебя. – Он произнёс это с такой самодовольной ухмылкой, что я едва не закатила глаза.

Я до сих пор не отошла от его сладкой пытки, сердце колотилось, дыхание всё ещё сбивалось, а он снова за своё. Можно было хотя бы дать мне отдышаться?

– Мечтай, – фыркнула я, притворно отстраняясь. – Да и вообще, с чего это я должна говорить такое? Хочешь сказать, что я плоха в постели? – я моментально нахмурилась, сама не заметив, как тон стал колючим.

Он, конечно же, заметил. И только сильнее усмехнулся. Его взгляд скользнул по моему лицу, он наклонился и легко коснулся моих губ коротким поцелуем, почти дразня.

– Милая моя, – его голос стал ниже, мягче, – я уже после нашего первого раза сказал, что это был лучший секс в моей жизни. И знаешь почему? – он провёл пальцем по моему подбородку, заставив меня смотреть в его глаза. – Потому что он был с тобой. И только с тобой.

От этих слов мне стало жарко так, будто мы снова начали всё заново. Щёки вспыхнули, и я ненавидела себя за то, что так легко краснею рядом с ним. Ну что я теперь должна сказать в ответ? «Спасибо»? «Я тоже»? Ничего не подходило. Поэтому я просто мило улыбнулась и, потянувшись к нему, чмокнула в губы.

– Может, когда-нибудь узнаешь, – протянула я, решив слегка поддразнить его.

Но мой хитрый план с треском провалился — он тут же перехватил инициативу. Дэймон резко перевернул меня на спину и начал щекотать.

– Ах ты! – я завизжала и попыталась вырваться, но куда там. Он отлично знал моё слабое место, а я — его нет. Это было нечестно. Совсем.

– Дэймон! Прекрати! – я уже буквально задыхалась от смеха, живот болел, слёзы навернулись на глаза. И всё это, к слову, пока мы оба оставались совершенно голыми, что делало ситуацию ещё более нелепой.

Наконец, он сжалился надо мной и прекратил пытку. Мы повалились обратно на кровать, смеясь так, будто произошло что-то невероятно смешное, хотя повода и не было. Но это и было наше — нам никогда не нужен повод, мы могли смеяться над всем, даже друг над другом.

Когда смех постепенно улёгся, в комнате воцарилась лёгкая, уютная тишина. Я прижалась щекой к его груди, слушая размеренный стук его сердца, и почти шёпотом, будто боясь спугнуть момент, произнесла:

– Я тебя люблю.

Он перебирал мои волосы, играя с отдельной прядью, и, услышав мои слова, наклонился и поцеловал меня в макушку.

– Я тоже тебя люблю... наркотик.

Я приподняла голову, взглянув на него с лёгкой улыбкой.

– Новая кличка? – протянула я, прищурившись.

– Почему новая? – он лениво повёл плечом. – Ты всегда была для меня наркотиком. С тех пор, как появилась в моей жизни.

– Тогда тебе тоже надо что-то придумать, – парировала я. – Или тебя устраивает «псина»? – я произнесла это почти у его губ, зная, какой будет реакция.

Он резко усмехнулся, прищурился, и в его взгляде мелькнула опасная искорка.

– Давай не будем испытывать судьбу. Ты же знаешь, что тебя ждёт, если ещё раз так меня назовёшь.

И я прекрасно знала — в нём хватило бы сил продолжать это до самого утра. Поэтому я поспешила прикрыть его губы поцелуем, словно ставя точку. Мы успокоились и, наконец, позволили себе заснуть.

Проснулась я от того, что тёплые лучики солнца пробрались сквозь шторы и мягко коснулись моего лица. Немного поморщившись, я всё же открыла глаза и тут же улыбнулась. Дэймон крепко обнимал меня, прижимая к себе, а носом уткнувшись в мою шею, тихо сопел, обжигая кожу горячим дыханием.

Могу сказать одно: пока моё утро начинается так, его ничто не испортит. Никто и ничто.

Я осторожно повернула голову и стала рассматривать его. Его лицо вблизи всегда завораживало: лёгкая небрежная щетина, растрёпанные волосы, чуть нахмуренные брови даже во сне. Он был идеален. Словно картина, написанная небесами, но спустившаяся ко мне.

Вдруг его лицо чуть изменилось, мышцы дрогнули, он поморщился, а затем медленно открыл глаза. Его взгляд встретился с моим, и уголки губ тут же дрогнули, превращаясь в мягкую улыбку.

– Доброе утро, наркотик, – хрипло произнёс он, коснувшись моих губ и сразу же оставив поцелуй в шею, туда, куда ещё недавно сопел.

– Доброе утро... – протянула я. И, вспомнив, решила не упустить момент. – Я подумала над прозвищем и решила оставить привычное... псина. – Я не удержалась и усмехнулась.

Его ладонь тут же шлёпнула меня по ягодице.

– Испытываешь судьбу? – его голос стал низким, почти угрожающим, и это только сильнее меня раззадорило.

Я резко перевернулась, оседлав его, и теперь сверху уже была я. Сонный Дэймон исчез, на его месте появился тот самый мужчина, с которым невозможно играть без последствий.

– Как это понимать? – с ухмылкой протянул он, сжимая мои бёдра так, что дыхание перехватило.

Я наклонилась ближе, едва коснувшись его губ своими.

– А почему только ты всегда доминант? Я тоже хочу.

Он рассмеялся, но в его смехе было больше удовольствия, чем насмешки.

– Тебе можно всё, Лу.

И в тот самый момент...
Дверь распахнулась.

В комнату влетел Лука. Его глаза округлились, когда он увидел картину: я, сидящая верхом на Дэймоне в одном кружевном белье, а его руки — всё ещё на моих ягодицах.

Я вскрикнула, моментально соскочила и юркнула под одеяло, укрываясь с головой, надеясь провалиться сквозь землю.
Лаура

Малыш ничего не сказал. Он просто хитро улыбнулся — как будто знал больше, чем должен был знать в свои годы — и, радостно посопев, умчался прочь из комнаты. А я... я снова сгорела со стыда. Почему всегда так? Казалось бы, Лука ещё слишком мал, чтобы что-то понимать, но каждый раз, когда он становится случайным свидетелем подобных моментов, мне хочется провалиться сквозь землю.
Как потом объяснить это ребёнку? Какие слова подобрать?

Но думать долго мне не дали. Едва я собралась перевести дух под спасительным одеялом, как вдруг почувствовала, что оно исчезло. Я резко обернулась — Дэймон стянул его с меня и теперь, лениво опершись локтем о подушку, смотрел прямо в глаза. В его взгляде играло что-то опасное и дразнящее.

– Я убью тебя, Дэймон Хартман! – прошипела я, подхватив ближайшую подушку и швырнув ему в лицо. – Я же говорила, что мы не одни!

Он поймал её почти на лету, и уголки его губ тут же задорно дрогнули.

– Он ещё маленький, Лу. – В его голосе звучала показная невозмутимость. – Он ничего не понимает.

– Ах да? – я прищурилась, скрестив руки на груди. – Попробуй-ка сейчас объяснить ему, что это было. Давай. Скажи, что значит... это! – я махнула рукой, обжигая себя же от воспоминаний.

Я встала с кровати, собираясь сбежать в ванную, лишь бы скрыться от его самодовольной физиономии. Но стоило мне сделать шаг, как сильные руки подхватили меня на руки, словно я весила меньше пушинки.

– Дэймон! – возмутилась я, дёргаясь в его объятиях. – Опусти меня, у меня есть ноги! Я сама могу дойти!

– Ноги-то есть, – лениво протянул он, не обращая внимания на мои протесты, – но я всё равно буду носить тебя на руках. Всю оставшуюся жизнь. Так что пора уже привыкнуть.

Его слова прозвучали слишком искренне и слишком нежно, чтобы я могла сдержать улыбку. Чёрт, как он это делает? Я закатила глаза, но внутри всё сладко сжалось.

Когда мы спустились вниз, кухня уже наполнилась утренним светом. За столом сидел Лука, серьёзный и сосредоточенный, выводя что-то на листе бумаги. Он даже язык слегка высунул от усердия — копия Дэймона в детстве, я уверена.

Я подошла к малышу, нагнулась и чмокнула его в макушку, потрепав мягкие волосы.

– Ты один тут? Где Тео?

Он поднял на меня свои огромные, сияющие зелёные глазки и невинно ответил:

– Он спит.

Я кивнула и мельком посмотрела на Дэймона. Пазл сложился мгновенно: Лука, скорее всего, проснулся раньше всех, проголодался и, не найдя никого, пришёл к нам. А мы... я снова покраснела изнутри.

Чтобы отвлечься от мыслей, я быстро соорудила омлет на скорую руку. Запах подрумяненных яиц и тёплого хлеба вскоре наполнил кухню, создавая уют. Я накрыла на стол, и в этот момент в дверях появился Тео. Немного растрёпанный, сонный, но с привычной добродушной улыбкой.

– Доброе утро всем, – поздоровался он и уселся рядом с братом.

Мы только начали завтракать, как Лука вдруг поднял голову от своей тарелки. Его слова прозвучали так, будто он ждал подходящего момента:

– Вы опять поссорились?

Я замерла, вилка зависла на полпути ко рту. У меня загорелись уши, и я судорожно посмотрела то на Дэймона, то на Тео.

– С чего ты взял? – я попыталась улыбнуться, голос предательски дрогнул. – Всё нормально, Лу.

– Ты так всегда говоришь, – серьёзно заявил малыш. – Но я знаю.

Чёрт. Вот почему он иногда кажется старше своих лет?

Я бросила на Дэймона убийственный взгляд — и чуть не взорвалась от того, что он изо всех сил сдерживал смех. Его плечи едва заметно подрагивали, а на губах блуждала дерзкая ухмылка.

– Хорошо, что я крепко спал и ничего не слышал, – вмешался Тео, явно пытаясь разрядить обстановку.

Я облегчённо выдохнула, но не тут-то было.

– Сегодня обязательно послушаешь, – лениво протянул Дэймон. – Надо же наверстать упущенное.

Я закашлялась, чуть не подавившись. Клянусь, ещё секунда — и я швырну в него тарелку.

– Я убью тебя, – процедила я сквозь зубы, а он, довольный, наконец спокойно потянулся за своим кофе.
После завтрака я, чтобы хоть как-то уйти от этой издевательской атмосферы, решила заняться посудой. Вода приятно журчала из крана, пока я опустила руки в тёплую мыльную пену. Хотелось немного отвлечься, спрятаться за привычным делом, но, конечно же, Дэймон и тут не дал мне спокойно заняться своим делом.

– Я сам, – произнёс он, вставая и протягивая руки к тарелкам.

– Даже не думай, – я оттолкнула его ладонь и решительно продолжила мыть тарелку. – Это займёт пять минут.

– Лу, – протянул он с характерной ухмылкой, словно ему доставляло удовольствие меня дразнить. – Ты правда думаешь, что я смогу спокойно сидеть и смотреть, как ты работаешь, а я ничего не делаю?

– Угу, именно так и сделаешь, – фыркнула я, не оборачиваясь. – Сиди и наслаждайся зрелищем.

Я услышала, как он тихо рассмеялся у меня за спиной. Вдруг его руки легли на мою талию, и он чуть наклонился ко мне, так что его дыхание коснулось моей щеки.

– Ты знаешь, – прошептал он, – когда ты так серьёзно сосредоточена на посуде, я почему-то начинаю ревновать к этим тарелкам.

Я закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла.

– Дэймон, отойди, пока я не облила тебя пеной.

– Ага, – он усмехнулся и, отстранившись, всё же поднял кружку со стола. – Ну хотя бы это тогда сам уберу.
Дэймон

После завтрака я зашёл в комнату с намерением просто рухнуть на кровать. День только начался, но после всех этих утренних сцен с Лу и Тео мне хотелось пару минут тишины. Я повалился на матрас, но тут мой взгляд зацепился за уголок, выглядывающий из сумки Лауры.

Тонкая чёрная обложка, чуть потертая на сгибах, и аккуратный почерк на торце... блокнот. Сначала я хотел проигнорировать, но потом любопытство взяло верх. Я вытянул его и открыл.

На первой странице — аккуратные строчки. Я нахмурился. Это не просто заметки. Это её дневник.

Она ведёт дневник... и не сказала мне?

Внутри всё закололо — и ревность, и желание узнать о ней ещё больше. Я провёл пальцами по бумаге, задержался на первых словах, но быстро понял: она пишет о прошлом, о каких-то мелочах. Мне стало скучно, и я перелистнул ближе к последним записям.

Ну же...

И вдруг — нужные слова. Те, ради которых стоило открыть этот блокнот.

Да. Наконец-то!

Я прочитал строчку вслух, и улыбка сама растянулась на моём лице.

Лаура

Когда я вошла в комнату, то застыла на месте. Дэймон сидел на кровати, самодовольно ухмыляясь... и держал в руках мой дневник.

– Эй! – у меня перехватило дыхание. – Тебя не учили, что читать чужие дневники некрасиво?!

Он даже не посмотрел на меня, будто мои слова его вообще не касались. Напротив, он вслух прочитал:

– Сегодня я ощутила самое приятное чувство, которое не испытывала ни разу в жизни. Никто не смог подарить мне этого удовольствия, но с ним... я будто живу новой жизнью. И я не раз буду говорить, что это мой первый и лучший секс в жизни. Только Дэймон может доставить мне такое удовольствие.

Я вспыхнула мгновенно, как будто меня обдало огнём. Сердце бешено застучало в груди.

– Отдай! – я рванулась к нему, стараясь выхватить дневник.

Он лишь довольно посмотрел на меня и спрятал его за спину.

– Скажи это мне в лицо — и я отдам.

– Ты невозможный! – я пыталась вытащить дневник, но он был сильнее.

Наконец, каким-то чудом мне удалось вырвать его из его рук. Я прижала блокнот к груди, будто это было моё сердце, и нахмурилась:

– Обойдёшься. Сам же всё прочитал.

– Да брось, – усмехнулся он. – Я прочёл только то, что искал. Всё остальное пролистал.

Я глубоко вздохнула, стараясь спрятать волнение. Хорошо хоть он не увидел остальное... Там были записи, которые я никогда бы не позволила никому прочесть.

Весь оставшийся день мы провели вместе. Лежали в обнимку, лениво переговаривались, дразнили друг друга. Его рука не отпускала мою, и в какой-то момент я подумала, что могу провести так вечность.

Но внезапно мысль пронзила меня так резко, что я сама удивилась, почему раньше не сказала. Я лежала на его плече, слушала ровное биение его сердца, и тихо произнесла:

– Я хочу поехать к маме. Хотя бы сегодняшний день провести с ней... А утром сразу вернусь домой.

Он опустил взгляд на меня, мягко улыбнулся и чмокнул в макушку.

– Хорошо. Останься там столько, сколько захочешь. Думаю, она очень скучала по тебе.

Я кивнула, и в груди разлилось тепло. Его слова были как разрешение, как благословение. И я, обрадованная и немного взволнованная, вскочила и побежала собираться.
Дэймон

Жизнь будто начинала налаживаться. С Лаурой рядом, с её смехом, её поцелуями, её теплом – каждый день имел вкус, цвет и смысл. Но внутри всё равно что-то грызло меня, словно невидимый зверь точил зубы прямо под рёбрами. Я знал этот знак: когда слишком спокойно, когда слишком хорошо – жди удара. Подвох всегда найдётся. Вопрос только — откуда и когда.

Я пытался отмахнуться, не давать мыслям разрастись, и просто наслаждаться её присутствием. Она заслуживает улыбок, а не моего вечного мрачного взгляда. Ей можно всё. Абсолютно всё. Даже меня — целиком, без остатка.

Когда Лаура вышла из ванной, я поймал себя на том, что уставился на неё слишком пристально. Влажные волосы липнут к её щекам, глаза сияют, кожа всё ещё розовая после горячего пара. Богиня, которая не должна уходить никуда. Надеюсь, ненадолго, иначе я точно сойду с ума в этих стенах без неё.

Я вызвал ей такси, поцеловал так, будто хотел удержать, но всё же отпустил. Её улыбка, когда она вышла за дверь, ещё долго стояла перед глазами. Я смотрел в окно, пока машина не скрылась за углом.

Оставшись в доме, я решил убить время с братьями. На кухне, как всегда, сидел Лука и был погружён в свой мир. Перед ним лежал альбом, карандаши разлетелись по столу. Он рисовал так, что не замечал ничего вокруг. Обычно я лишь скользил мимо его рисунков, но в этот раз взгляд сам упал на страницу.

И снова та картина.

Мы. Я и Лаура. Рядом Лука. И ребёнок. Маленькие руки, крошечные детали... будто он видел будущее, которого у нас никогда не будет. Сердце болезненно сжалось. Он не знает... он даже представить не может, что шанс был. Что ребёнок уже был. Но теперь...

Я резко отступил, стараясь не показать Луки своих эмоций. В горле застрял ком, и я поспешил уйти в комнату. Но тишина продлилась недолго.

Через пару минут дверь приоткрылась, и вошёл Тео. Его взгляд был слишком серьёзным, и я сразу понял – разговор будет неприятным.

– Какое у тебя сейчас настроение? – спросил он, и я нахмурился.

– Что? – я усмехнулся, но без тени веселья. – Говори уже как есть.

Тео почесал затылок, вздохнул и сел на край кровати.

– Сегодня вечером нам нужно поехать к отцу. Я только что говорил с ним. Он узнал, что ты в Нью-Йорке.

Я сжал челюсти. Отец. Именно того человека мне сейчас и «не хватало».

– И что? – процедил я.

– Они хотят вернуть Луку, – выдохнул Тео, будто сбрасывал груз. – Может, они правы. Может, стоит вернуться. Ему уже ничего не угрожает.

Внутри меня всё вспыхнуло.

– Ничего не угрожает? – я резко встал, ладонь сама ударила по столешнице так, что стакан дрогнул. – Мы живём в мире, где ты даже не знаешь, с какого угла в тебя выстрелят! В любой момент. В любую секунду. И ты думаешь, я отдам Луку? Чёрта с два. Он остаётся с нами. Точка.

Тео лишь тяжело вздохнул и кивнул, но в его взгляде была забота, не спор.

– Кстати... – он замолчал, подбирая слова, будто боялся взорвать бомбу. – Ты же понимаешь, что рано или поздно они узнают о ваших отношениях. И тогда всё станет хуже. Гораздо хуже, чем если скажешь сам.

Я встретил его взгляд, и на секунду между нами повисло молчание. Внутри клокотала ярость, но не на него – на ситуацию. На отца. На этот чёртов мир.

– И что, – усмехнулся я мрачно. – Я должен прямо там, за ужином, признаться, что встречаюсь с дочерью их врага? Думаешь, это будет хорошая новость?

Тео пожал плечами.

– Лучше услышать это от тебя, чем от кого-то ещё.

Я облизнул пересохшие губы, сжал кулаки.

– А если отец спросит, что мы делали с Гарсией? – спросил я резко, и взгляд у Тео дрогнул.

Он всё же усмехнулся, будто горько, без радости.

– Он уже знает.

Я закрыл глаза, резко втянул воздух, а потом со всей силы ударил кулаком по столу. Боль пронзила руку, но это лишь немного заглушило то, что творилось внутри.

Всё усложняется. Всё снова превращается в грёбаный хаос.

Рано или поздно я должен буду выставить наши отношения на свет. Это не проблема — я готов. Проблема в другом: я не хочу снова возвращаться в криминал. Не хочу врагов, крови, вечного страха. Я хочу только её. Хочу нормальной жизни, которой у меня никогда не было.

На отца мне плевать. Он всё равно всегда осуждал мой выбор. Всю мою сознательную жизнь.
Лаура

Когда такси остановилось у дома, сердце забилось в груди так, будто я снова стала маленькой девочкой, возвращающейся после долгого отсутствия. Стоило мне подняться по знакомым ступенькам и нажать на звонок, как дверь распахнулась — и на пороге появилась мама.

Она стояла всего пару секунд, вглядываясь в меня, а потом её глаза заблестели, и она почти потеряла контроль над собой. Я едва успела открыть рот, а она уже прижала меня к себе так крепко, будто боялась отпустить. От её тёплых рук, от родного запаха – чего-то ванильного и до боли знакомого – у меня защипало в глазах.

– Мам... – выдохнула я, но слов больше не было.

Она провела меня внутрь, и мы, как будто по невидимому ритуалу, заварили кофе. Маленькие чашки, тонкий фарфор, сладкий запах — всё, как всегда. Мы сели в гостиной, где каждая деталь напоминала мне о детстве: старое кресло у окна, фотографии на стенах, мягкий плед на диване.

Я знала, что не могу сказать всего. Что правда о потере ребёнка должна остаться только между мной и Дэймоном. Это был наш ребёнок. Наши боль и тайна. Никто не поймёт так, как мы.

Я глубоко вдохнула, сжала руки и всё же решилась:

– Мам... мы сошлись. – Голос дрогнул. – Мы снова вместе.

Я подняла глаза, готовая увидеть разочарование или упрёк, но вместо этого встретила лишь мягкую, почти материнскую улыбку.

– Я очень рада за вас, – сказала она тихо и обняла меня. – Если это делает тебя счастливее хотя бы на каплю — я принимаю твой выбор.

Моё сердце будто растаяло. Я прижалась к ней так, как в детстве, когда после кошмаров приходила к ней ночью и пряталась под её тёплой рукой.

– А как же Хартманы? – вырвалось у меня. – Они ведь никогда не смогут просто принять это.

Мама чуть отстранилась, заглянула мне в глаза, и её голос стал твёрже:

– Это их проблема. Да, с ними будет трудно. Но эта война между семьями — вечная. И если кто-то должен её закончить, то почему не вы? Дети не должны страдать из-за ненависти родителей. Никто не имеет права запретить тебе любить.

Я кивнула, стараясь поверить в её слова. Но где-то глубоко внутри уже знала — с его родителями всё будет не так просто. Там никогда не бывает просто.

Дэймон

Мы поехали втроём. Лука сидел сзади, уткнувшись в планшет, Тео молчал, а я держал руки на руле, постукивая пальцами по коже. В голове крутились сотни мыслей: о том, что отец будет спрашивать, о том, что придётся отвечать, и о том, как уйти от вопросов, на которые отвечать я не собираюсь.

Свадьба. Исчезновение. Всё, что я тщательно скрывал. Но хуже всего то, что он, скорее всего, уже знает больше, чем говорит. С ним иначе не бывает.

Когда мы вошли в дом, нас встретила мама. Её взгляд задержался на Луке чуть дольше, чем на нас, и я заметил, как уголки её губ дрогнули. Она провела нас в столовую, где всё было слишком аккуратно, слишком правильно — как будто мы вернулись не домой, а в чужой музей.

Дом без нас пустовал. Но я знал, что их это не мучает. Скорее наоборот — меньше головной боли.

Мы сели за стол. Первые минуты ужина прошли в гробовой тишине. Лишь звяканье приборов и редкие взгляды. Напряжение висело в воздухе, как гроза, готовая ударить.

Отец первым нарушил молчание:

– Где вы были всё это время?

Я поднял глаза. Его голос звучал спокойно, но я знал — за этим спокойствием кроется ледяная сталь.

– Тебя это волнует? – я усмехнулся. – А где ты сам был все эти годы? Почему только сейчас вспомнил, что у тебя есть дети?

Мама нахмурилась, её голос сорвался в раздражённое:

– Дэймон, не начинай. Мы просто хотим поговорить.

Я откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

– Хорошо. Говорите быстрее. У меня мало времени. Меня там ждут. – Я прищурился. – И сразу скажу: Луку я не отдам. Даже не надейтесь.

Я ожидал любой реакции: злости, крика, давления. Но не того, что услышал в следующую секунду.

Отец слегка подался вперёд и, не отводя от меня взгляда, произнёс:

– Случайно не Лаура ждёт?

Внутри всё перевернулось. Секунда – и воздух стал вязким. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, как гул нарастает в ушах.

Он знает.