Адвокат призрака.

В дверь кабинета постучали, и на пороге материализовалась грузная фигура Капитолины.
- Ольга Сергеевна, там пришла Татьяна Крестова. Говорит, что по делу к Елизавете Германовне. Впускать?
Такая постановка вопроса до глубины души возмутила Дубровскую. К ней пришли, а разрешение пропустить гостью спрашивают почему-то у Мерцаловой! Какая же она после этого новая хозяйка?
Ольга Сергеевна, в свою очередь, тоже была недовольна. Чего ради её давняя знакомая приходит к невестке? Неужели она забыла, кто здесь главный? Надо же, Татьяна всегда была такой тактичной. Что с людьми делает горе...
- Пропусти, - велела она. - Да веди её в кабинет. Мы примем здесь.
Елизавета в очередной раз спросила себя, почему она молчит и не перечит свекрови. Её поведение было не только невежливым, оно было вызывающим! Но Лиза опять не проронила ни слова...

...Татьяна казалась бледной и измученной. Трагическая смерть мужа и хлопоты, связанные с его похоронами, вконец измотали её. Она была одета в чёрное платье, отчего её чуть полноватая фигура казалась значительно стройнее.
- Ах ты моя бедняжечка! - захлопотала вокруг Ольга Сергеевна. - Как хорошо, что ты нас навестила. Присаживайся, не стесняйся. Капитолина, принеси чай!
- Нет-нет, - отрицательно покачала головой Крестова. - Благодарю, но я, пожалуй, откажусь.
- Как хочешь, дорогая. Но тебе не нужно забывать о себе. Ты молода. У тебя ещё всё впереди...
Лиза спрашивала себя, тактично ли со стороны Мерцаловой утешать вдову подобным образом? Что касается самой Дубровской, то она никогда не знала, что в подобных случаях нужно говорить. Все слова звучат глупо и неискренне. Не лучше ли помолчать или попытаться отвлечь человека разговором на посторонние темы?
- Ольга Сергеевна, я пришла к Елизавете, - робко намекнула Крестова.
Но Мерцалова изобразила непонимание.
- И хорошо сделала. Вот, она здесь. Мы слушаем тебя и готовы разделить с тобой любое горе.
- Но я хотела переговорить с вашей невесткой с глазу на глаз.
Ольга Сергеевна поднялась. Она была вне себя от негодования.
- Надо же! У вас есть от меня секреты?
Татьяна поспешила успокоить женщину:
- Что вы! Какие могут быть от вас секреты? Просто я слышала, что она Елизавета Германовна - адвокат, вот я и решила, что она согласится помочь мне и растолкует некоторые юридические тонкости.
- Ольга Сергеевна, существует понятие адвокатской тайны, - Дубровская в первый раз решилась высказать свекрови что-то вроде возражения. Но, по всей видимости, делать ей этого не стоило, потому что Мерцалова, кинув на Лизу взгляд, полный возмущения, покинула кабинет. Её неестественно прямая спина и гордо поднятая голова говорили о том, что нанесённое по своей глубине сравнимо разве что с Марианской впадиной...

- Я хотела просить вас представлять мои интересы на следствии и в суде, - скала Крестова, когда они остались с Лизой наедине.
- Не понимаю, - нахмурилась Дубровская. О чём идёт речь?
- Вы ведь в курсе трагического происшествия? Значит, вам известно, что в гибели Вадима обвинили его сына Артёма.
- Вы хотите, чтобы я защищала его?
- Напротив, я хочу, чтобы вы защищали меня. Я желаю, чтобы этот подонок получил по заслугам!
До Лизы наконец начало доходить. Однако участвовать в деле в качестве представителя потерпевшего - это всё равно что дублировать прокурора: изобличать виновного во лжи, обвинять его, требовать сурового наказания. Что ж, ей это по силам! Тем более она знала, что преступление было совершенно в условиях полной очевидности и неожиданностей не предвидится.
- Он сломал мне жизнь! Я ненавижу его! - всхлипнула Татьяна.
- Вы имеете в виду Вадима? - спросила Лиза и осеклась, поняв, что сморозила глупость.
- Вадим? При чём тут он? - опешила Крестова. - Ах, вы имеете в виду этот последний случай у вас дома? Это была глупая шутка, не более того. Вы знаете, я ведь очень сильно любила Вадима...

...Мы встретились с ним, когда он уже расстался с первой семьёй. Что бы вам ни говорили, я не разрушала его брак, а появилась в его жизни тогда, когда от прежнего счастья остались одни черепки. Не буду говорить о том, как ему не повезло с супругой. Вы наверняка это уже слышали. Они с женой были абсолютно не похожи и принадлежали к разным социальным слоям, поэтому трещина между ними, сначала незаметная и едва различимая, постепенно превратилась в пропасть. Они существовали по инерции, тихо ненавидя друг друга, и их расставание было лишь делом времени.
Когда я вошла в жизнь Вадима, он словно встряхнулся после череды унылых лет, наполненных ссорами и взаимной ложью. Мы были очень счастливы. Правда, недолго... Разве могла я предположить тогда, что старая жизнь ворвётся в наши отношения, ломая и коверкая то, что нам было так дорого?
Конечно, я знала, что у Вадима есть сын от первого брака. Мои знакомые что-то говорили о проблемном подростке, но я тогда и слушать ничего не желала. Я была полна бредовых идей стать ему старшей подругой и избавить Вадима от жуткого комплекса вины.
Никогда не забуду тот день, когда мы встретились в первый раз. Вадим заказал столик в ресторане. Я надела праздничное платье. Я думала, это будет приятный вечер - первый в череде наших будущих встреч. Наивная, я верила в удачу, не сомневалась, что всё будет просто замечательно. Не учла лишь одного: нашей разницы в возрасте. Мне тогда было двадцать пять лет, Артёму - семнадцать. Я была слишком молода, чтобы стать ему мачехой. Он смотрел на меня, раздевая бесстыдным взглядом, я краснела, а заранее отрепетированная речь никак не шла у меня с языка. Внешне Артём держался безупречно, но было что-то такое в его глазах, что красноречиво говорило - это лишь спектакль, не верь ему.
Артём пригласил меня на медленный танец.
- Конечно, - кивнул Вадим. - Иди потанцуй!
Я не решилась возразить. Артём вытащил меня на середину зала, поближе к оркестру.
- Ну что, поговорим? - сказал он и стиснул меня в железных объятьях.
- О чём? - улыбнулась я вымученной улыбкой.
- О том, как ты, дрянь, окрутила моего папашу. Позарилась на его деньги? Предупреждаю сразу: у тебя ничего не выйдет!
- Что ты? Я просто люблю твоего отца.
- Рассказывай эту сказку ему на ночь! Впрочем, если ты будешь вести себя правильно, я позволю тебе с ним жить. Вот только придётся принять некоторые мои условия. Ты не хочешь узнать, какие?
- Какие? - машинально спросила я.
- Эй, не делай такое странное лицо! Видишь, папочка смотрит на нас. Давай помашем ему ручкой. Вот так. Привет, папаша!
И почему я не прекратила всё это сразу! Достаточно было скинуть его руку с талии, вернуться к Вадиму и признаться во всём. Но я струсила. Я ошибочно полагала, что если мне не удастся создать с Артёмом хотя бы видимость хороших отношений, наш союз развалится. И я продолжала танцевать, не слыша музыки. В мой мозг ржавым шурупом вкручивался противный голос пасынка:
- Видишь ли, отец бросил нас, а мне нужны деньги. У молодого парня должны быть развлечения. Ты со мной согласна? А где взять бабки, если моя мать с утра до вечера тянет жилы на рынке, а получает копейки. Тебе будет несложно придержать энную сумму для меня. К примеру, не сходишь один раз в салон красоты или не купишь себе очередную тряпку. Ты и мне поможешь, и себе сохранишь хорошее настроение.
- Что будет, если я тебе откажу? - спросила я.
- О-о! Ну, этого я не советую тебе делать. В твоей жизни, фигурально выражаясь, наступит тёмная полоса. Станут происходить разные неприятности, участятся ссоры с моим отцом, и в один прекрасный день он выставит тебя за дверь.
Я не выдержала. Слава богу, музыка закончилась, и я могла остановится. Моё странное поведение со стороны не бросалось в глаза. Артём смотрел на меня сверху вниз, насмешливо и с вызовом.
- Ну, вот что, маленький мерзавец, - сказал я тогда. - У тебя кишка тонка испортить наши отношения. Вадим любит меня, и даже если ты попытаешься сотворить какую-нибудь гадость, у тебя ничего не выйдет...
Как наивна и легкомысленна я была тогда! Дальнейшее события показали, что отпрыск Вадима вышел на тропу войны.
Мне начали звонить по телефону. Когда трубку брал Вадим, бархатный мужской голос спрашивал меня. Мне же поговорить с незнакомцем не удавалось ни разу. В трубке сразу же слышались короткие гудки.
- Не обманывай меня! - злился Вадим. - Это ты даёшь отбой. Боишься, что я буду слушать ваш разговор?
Я плакала и клялась, что это неправда. Телефонные звонки продолжались. Мне и в голову тогда не могло прийти, что это дело рук противного мальчишки. Не знаю, кто изображал моего тайного поклонника, но проделывал он это весьма ловко. Я стала бояться вечеров, а когда слышала телефонную трель, вполне натурально превращалась в соляной столб. Надо ли говорить, что это только усиливало подозрения Вадима...
Прозрение наступило скоро.
- Ну что, ты не передумала? - спросил меня при встрече пасынок. - Будешь и дальше изображать из себя железную леди или всё же проявишь благоразумие? Слышал я, что в последнее время у вас с папенькой не всё гладко: замучил он тебя ревностью. Ведь говорили ему: не женись на молоденьких, рога вырастут!
Тут до меня дошло:
- Ах ты, подонок! Значит, это твоих рук дело? Сегодня же всё расскажу твоему отцу.
Артём только рассмеялся.
- На твоём месте я не стал бы этого делать.
Он оказался прав! Услышав мой сбивчивый рассказ, Вадим взбесился
- Не наговаривай на парня! Конечно, он - не ангел, но на такое не способен. Разбирайся сама со своими ухажёрами!
Муж стал раздражительным, срывался по пустякам. Он готовил какой-то серьёзный проект и прятал в домашнем сейфе важные документы. Личные проблемы были тогда некстати. Приблизительно в то же время в нашем доме поселился его сынок. Артём рассчитывал провести рядом с любимым отцом месяца. Я решила не вспоминать старые обиды, даже не показывала виду, что против присутствия в доме.
В один совсем не прекрасный день Вадим ворвался в мою спальню. Он был бледен, как выбеленное полотно.
- Из сейфа пропали документы! Сделка, которую я собирался заключить, под угрозой.
Короче, не буду утомлять вас ненужными подробностями, но это и в самом деле было что-то очень важное.
Вадим расширял бизнес и для этого собирался купить цех холодильного оборудования. Сделка держалась в секрете, поскольку цена, запрашиваемая продавцом, была весьма соблазнительной. Вадим сделал расчёты: дело казалось прибыльным. И вот когда всё уже было готово, документы из сейфа пропали.
- Может, это прислуга? - предположила я.
- Не говори ерунды, никто не знает шифр, кроме меня и тебя.
- Но причём здесь я?!
Вадим промолчал.
Днём позже мне позвонил приятель мужа и предложил встретиться. Это был Скобликов, известный бизнесмен. Они с Вадимом были товарищами и конкурентами одновременно. Коммерческое соперничество подстёгивало и придавало остроту их отношениям.
Я была удивлена приглашению Скобликова, но на встречу явилась без опоздания. Раньше мы никогда не виделись наедине.
- Привет. - Он поцеловал меня в щёку. - Ну, выкладывай, какое у тебя ко мне дело?
Я не поверила ушам:
- Постой, разве не ты пригласил меня для важного разговора?
Скобликов вполне натурально удивился:
- Я тебя не приглашал. Это была твоя инициатива.
- Ничего подобного!
Мы смотрели друг на друга во все глаза и не понимали, что происходит. Над нами кто-то подшутил и свёл в одном месте. Но тогда мы не знали, с какой целью.
Поняв, что произошло недоразумение, Скобликов, как истинный джентльмен, предложил мне кофе. Я не отказалась. На парочку за соседним столиком, которая то целовалась, то фотографировались, мы необратили внимания...
Гром грянул через несколько дней.
- Скобликов заключил сделку, - кричал Вадим. - Он опередил меня! Каким-то образом мои расчёты оказались у него. Ты хоть что-нибудь понимаешь?
Я понимала лишь одно: нашему спокойствию пришёл конец. Кто-то играет против нас с Вадимом. Только мне и в голову не могло прийти, как будут развиваться события дальше...
По почте, на имя Вадима, пришёл пухлый конверт с фотографиями. Там была запечатлена я со Скобликовым за столиком в кафе.
- Ну что же, это, по крайне мере, многое объясняет, - зловеще произнёс муж.
Напрасно я кричала, что это чья-то подстава. Улики были очевидны. Меня Вадим не хотел и слушать.
Сам Скобликов, у которого с мужем состоялся серьёзный разговор, говорил ещё более неправдоподобные вещи.
- Конверт с расчётами я получил по почте. Я понятия не имею, чьих это рук дело. Твоя жена мне не передавала при встрече никаких документов. Не горячись, одумайся, ведь мы с тобой - друзья!
Конечно, Вадим ему не поверил. Их дружба закончилась. Наша совместная с Вадимом жизнь - тоже. Муж снял квартиру, завёл роман на стороне. Я в то время почернела от горя. Разумеется, я понимала, кто автор этой злой выходки. Проклятый мальчишка каким-то образом узнал шифр и выкрал документы. По части подслушивания и подглядывания ему не было равных. Правда, делиться своими догадками с Вадимом я не стала: была научена горьким опытом, да и моя версия звучала неправдоподобно.
Но, видимо, есть ангелы на небесах. Через некоторое время мы сошлись снова и даже решили купить тот дом, в котором теперь живу я. Мы хотели перечеркнуть прошлое и начать жизнь заново.
В этой новой жизни было не всё так безоблачно, как мне хотелось. Я согласилась на сделку с дьяволом - приняла предложение Артёма. У меня просто не осталось сил для борьбы, и я надеялась, что, откупившись от пасынка, обрету спокойствие. Как показало время, я опять жестоко ошиблась...
Совсем недолго мне удалось держать наше сотрудничество в тайне. Я потихоньку припрятывала деньги, отказывая себя в обновках. Муж ничего не замечал. Правда вылезла наружу, когда я меньше всего этого ожидала. Артёма застукали с наркотиками, и его мать нажаловалась на меня Вадиму - будто бы я даю их сыну деньги на очередную дозу. Был страшный скандал. Меня обвинили в том, что я, потакая слабостям великовозрастного дитяти, сделала его наркоманом. Мы бы, вне всяких сомнений, расстались с супругом. Наша любовь не выдержала таких испытаний. Но произошло чудо - противный сынок получил срок за нанесение телесных повреждений какому- то своему товарищу.
Я надеялась, что хоть это время мы поживём спокойно. Но, видимо, наши отношения были обречены. Вадим начал пить. Вернее, он всегда любил спиртное, но теперь его вредная привычка стала перерастать в болезненную страсть. Он стал диким, неуправляемым. Я, конечно, пыталась бороться, но всё было напрасно. Вадим всё больше увязал в алкогольной трясине. К тому времени как Артём вышел из тюрьмы, зелёный змий сделал из мужа раба. У него появились какие-то видения. Я объясняла это всё приступами белой горячки. К специалистам Вадим обращаться отказался. В короткие периоды его просветления мы не успевали общаться. Артём, словно злой демон, вклинивался между нами. Конечно, ему опять требовались деньги. Вот только просил он их у отца. Стоит ли говорить о том, что постоянные стычки с сыном усугубляли и без того плачевное состояние Вадима. В конце концов, случилось то, что должно было случиться, - Артём отнял у меня мужа. Навсегда...

- Я вас не слишком утомила? - Татьяна закончила рассказ и, видимо, ждала реакции Дубровской. - Вы возьмётесь за моё дело?
- Я? Конечно! - Лиза не могла ответить иначе. Пусть её мнение относительно Вадима Крестова не изменилось в лучшую сторону, но Татьяна, бесспорно, нуждалась в помощи.
- Я оплачу ваш труд, - пообещала вдова. - Не будет ли с моей стороны бестактно перейти на "ты"? Ко мне прошу обращаться так же. Между нами ведь нет большой разницы в годах.
Это Елизавета уже поняла. Странно, но раньше она полагала, что Татьяна значительно старше её. Может, всему виной был её супруг, располневший, с одутловатым лицом? У самой же Татьяны была потрясающе гладкая кожа, совершенно без морщин. Вместе с тем она не выглядела моложавой. Татьяна была такой... Елизавета не смогла подобрать другого слова... монументальной. Никто бы не смог и заподозрить, что она и вертлявая, как девчонка, Елизавета могут быть приятельницами и запросто обращаться друг к другу на "ты". Татьяна была солидной и домашней. Лиза - очаровательно взбалмошной. Первая отлично вела хозяйство, вторая ничего не смыслила в практических вопросах. Они были такие разные, вместе с тем чувствовали, что нужны друг другу. Татьяна надеялась с помощью Лизы восстановить справедливость и наказать убийцу мужа. Дубровская рассчитывала, что новая знакомая поможет адаптироваться ей в том пугающем неизвестном мире, в котором Лиза оказалась после замужества.
- Я буду только рада, если ты станешь обращаться ко мне так, как обращаешься к своим друзьям, - искренне сказала Дубровская.
- Спасибо тебе, дорогая, - сказала с теплотой гостья. - Твоя доброта действует лучше всяких утешений. Я уже верю в наш успех.
- Даже не сомневайся, - заявила Лиза. - Тот, кто убил Вадима, будет наказан.
- Артём Крестов будет наказан, - поправила её Татьяна.
- конечно. Я это и хотела сказать...
По закону на помощь профессионального защитника может рассчитывать не только обвиняемый в совершении преступления, но и его жертва. Правда, потерпевшие не часто прибегают к услугам адвоката. Сказывается то ли элементарная юридическая безграмотность, то ли осознанное стремление не тратить лишние деньги. Человек рассуждает, по его собственному мнению, очень логично. Ну, зачем я буду пускать деньги на ветер? В деле есть прокурор, вот он пускай и суетится. Ему за это государство зарплату выдаёт.
Всё это чистая правда, но коли уж вам не повезло и вы стали потерпевшим, примите к сведению некоторые немаловажные детали. Государственный обвинитель в процессе не является вашим представителем, и он вовсе не обязан заботиться о то, чтобы окончательное решение суда пришлось вам по вкусу. Прокурор защищает интересы государства, не жалующего воров, насильников и убийц. В определённый и не самый счастливый для вас момент он вообще может отказаться от обвинения, посчитав, что уголовное дело, возбуждённое против вашего обидчика, просто досадная ошибка. Что вы тогда будете делать? Побежите к адвокату? Вот-вот, только делать это нужно было вовремя! Не скупитесь, обратитесь за помощью к профессионалу. Он вам всё разъяснит и по полочкам разложит. Преступник получит положенный срок. Вы материальную и моральную компенсацию (моральное удовлетворение не в счёт!), да ещё и денежки, потраченные на вашего адвоката, обратно вернёте. Ну, чем не замечательное решение!

Примерно так рассуждала Лиза Дубровская, стремительно взлетая по мраморной лестнице областной прокуратуры. Очная ставка между Татьяной и её пасынком должна была проводиться в кабинете следователя Самойленко. Крестова уже дожидалась в коридоре, нервно отмеряя его длину элигантными лодочками. При появлении Лизы она встрепенулась.
- Слава богу, ты пришла, - она попыталась улыбнуться, но на её лице отразилась лишь гримаса боли.
- Разумеется, я не могла поступить по-другому.
Татьяна была безупречно одета и причёсана, только под её глазами легли едва заметные тени.
- Я волнуюсь, - призналась она.
Дубровская изобразила безудержный оптимизм.
- Совершенно напрасно. Очная ставка - это элементарное следственное действие, которое не причинит тебе дискомфорта. Для начала допросят тебя, потом - Артёма. И в конце вы зададите друг другу вопросы.
Татьяна покачала головой.
- Ты не поняла. Меня пугает сама встреча... с ним. Ведь это в первый раз после того... того, что произошло. Я не уверена, смогу ли я выдержать это.
С точки зрения Елизаветы, страхи молодой женщины были беспочвенны. Но демонстрировать чёрствость не хотелось, и она понимающие кивнула головой.
- Это не займёт много времени.
- А нельзя ли как-нибудь обойтись без меня? - Татьяна тщетно нащупывала спасительную соломинку.
- Тогда очная ставка теряет всякий смысл, - убеждённо заявила Дубровская. - В этом-то весь фокус - прижать негодяя к стенке твоими показаниями, чтобы он понял бесперспективность своего упрямства.
- Но ведь я могу отказаться давать показания. Скажем, мне слишком тяжело после пережитого потрясения.
- Тебя признали потерпевшей. Стало быть, молчать ты не имеешь права. Закон даже предусмотрел уголовную ответственность за отказ от дачи показаний. Ведь тебе не нужны дополнительные сложности?
Елизавета понимала, что является никудышной утешительницей, ну так её нанимали не для того, чтобы лить слёзы.
- Всё будет хорошо, - прошептала она и взяла Татьяну за руку. Рука её оказалась холодной, как лёд...

В помещении было накурено и неуютно, так, как обычно бывает в кабинете среднестатистического сыщика-мужчины. На столе громоздились кипы бумаг, стакан с недопитым чаем и пепельница, полная окурков. Дубровская не выносила сигаретный дым и при других обстоятельствах непременно сделала бы замечание курильщикам. Но в кабинете следователя это было не совсем уместно, поскольку завеса табачного дыма, впрочем, как и дешёвый чёрный чай были непременными составляющими рабочей атмосферы. Здесь не приветствовались кисейные барышни. Возможно, это была своеобразная плата за то, что её пустили в этот мир, изначально предназначенный для мужчин, мир криминала и захватывающих расследований, погонь и разоблачений. Дубровская обожала всё это и готова была терпеть и сигаретную вонь, и отвратительный чай.
После дежурных приветствий все расселись по местам, и взгляд Дубровской упёрся в плакат, одиноко висящий на стене. "Вор должен сидеть в тюрьме", - гласила лаконичная запись, и палец мужчины с колючим взглядом, совсем не похожего на Владимира Высоцкого, указывал прямо на Елизавету. Ей стало зябко. Почему следователи так любят лозунги, от которых у нормальных людей возникает нервная оторопь? Если она не ошиблась, то продолжение цитаты из известного фильма звучало следующим образом: "...и народ не интересует, как я его туда посажу". После недавних событий, когда сама она стала жертвой следственной ошибки и побывала по ту сторону колючей проволоки, Лиза ясно осознала - интересует! Её интересует, каким образом окажется за решёткой тот или иной человек. Правда, к сегодняшнему обвиняемому это никак не относилось. С ним всё ясно. Тут ошибки и быть не могло!

Артём Крестов оказался таким, каким его и представляла себе Елизавета. Ничего особенного. Типичный образчик молодого человека, чьи мозги уже давно атрофировались под влиянием алкоголя и наркотиков. Он был жилистым, но не спортивным; слегка прыщавым и неестественно бледным. Парень всё время двигался, словно на шарнирах, и казался Лизе болезненно возбуждённым. Ему с трудом удавалось хранить молчание, пока Татьяна рассказывала следователю о событиях той страшной ночи.
Его адвокат, в противоположном своему подзащитному, проявлял олимпийское спокойствие, похрапывал в уголке на стуле, уютно сложив руки на упитанном животе. Это был Плюхин, коллега Дубровской, известный бездельник, любивший похваляться, что за бесплатно не шевельнёт и пальцем. Судя по всему, в этом деле господину Плюхину не перепало и ржавого рубля, поэтому он демонстрировал полную отрешённость от внешнего мира.
- Ну что, Крестов, - задал вопрос следователь, - подтверждаете показания Татьяны Власовны?
- Она всё врёт! - подскочил с места Артём. - Стерва!
- Дава-ка без оскорблений! - оборвал его прокурорский работник. - Значится, пишем так: "Обвиняемый Крестов Артём Вадимович с показаниями потерпевшей не согласился и пояснил..."
- Я уже всё сказал. Повторяться не буду! Отца я не убивал.
- Меня интересует то, где, с вашей точки зрения, ложь в показаниях Крестовой? - следователь обладал безграничным запасом терпения.
- Всё ложь, от начала до конца! - заявил обвиняемый.
- Ну что же, разберёмся по порядку. Вы отрицаете, что в ночь трагедии приходили в дом своего отца?
- Да, я был там. Но это ещё ничего не значит!
- Вы ссорились с отцом?
- Мы немного поругались, в основном по его вине. Папаша был нетрезв и полез на меня с оскорблениями.
- Ну, вот видите, - удовлетворённо заявил следователь. - Значит, ваша мачеха не во всём говорит неправду.
- Да, но она заявляет, что мы бросались мебелью. Такого не было!
- Хорошо. Так и запишем. Это единственное ваше замечание?
- Она неправильно характеризует наши отношения с отцом. Если хотите знать, в последнее время мы очень сблизились. Отец даже доверял мне свои тайны. У меня не причины его убивать!
- Все его встречи с Вадимом заканчивались руганью, - хладнокровно вставила Татьяна. - Так что ни о каком сближении и речи быть не может.
Если бы обвиняемый не находился в клетке, он бы, без всяких сомнений, вцепился зубами в горло Крестовой.
- Ах ты, тварь! Да что ты об этом знаешь? Отец плевал на тебя и правильно делал. Тебе он рассказывал о своей новой девке?
- Довольно! - Следователь так громко ударил ладонью по столу, что адвокат Артёма, мирно дремавший в углу следственного бокса, открыл глаза.
- Что, уже домой? - встрепенулся он.
- Нет, - процедил сквозь зубы прокурорский работник. - Можете поспать ещё полчаса.
- Благодарю, - коротко сказал защитник и снова закрыл глаза.
- Я отвечу тебе, Крестов. Ты спрашивал меня, какой резон тебе был убивать собственного родителя? - Следователь смотрел на обвиняемого исподлобья, внимательно и страшно, как смотрит палач на жертву. - Особой причины у тебя, конечно, не было. Всему виной был твой неуправляемый характер. Ты разозлился на отца, который не хотел давать тебе денег, и в порыве ярости выбросил его с балкона.
- Нет! Этого не было! - вскричал Артём.
- Разве? А мне кажется, что это очень правдоподобная версия, если учесть твоё прошлое.
Следователь открыл папку и извлёк оттуда несколько подшитых между собой листов.
- Подобный случай уже был в твоём послужном списке. Пару лет назад ты покалечил своего дружка по причине личной неприязни. Бедняга сказал тебе что-то обидное, и ты завёлся с пол-оборота. Ты не терпишь, когда с тобой не соглашаются, вот в чём твоя беда. Достаточно взглянуть на твоё поведение во время этой очной ставки, и всё станет ясно: ты не умеешь управлять собственными эмоциями и адекватно отвечать на нанесённую тебе обиду.
- Это не так. Может, так было раньше, но сейчас всё по-другому.
- Что же изменилось, Крестов?
- Я перестал употреблять наркотики.
- А-а, всё с тобой ясно, - следователь не проявил интереса к признанию Артёма. Конечно, он ему не поверил.
Дубровская слушала и диву давалась, как безграмотно этот прыщавый молодой человек ведёт свою защиту. Он успел настроить против себя всех, включая благодушного следователя. Если так пойдёт дальше, то судья выпишет ему обвинительный приговор с приличным сроком, не моргнув глазом. Объективность объективностью, но человеческий фактор ещё никто не отменял.
- Послушай, - вмешалась Лиза. - Вместо того чтобы орать, как потерпевший, ты бы лучше подумал, как защитить себя. Очная ставка для того и существует, чтобы устранить противоречия в показаниях разных лиц. Если ты не согласен с Татьяной Власовной, задай ей вопрос. Ты теряешь замечательную возможность и потом будешь об этом жалеть.
Этот вполне заурядный совет вызвал неоднозначную реакцию у присутствующих. Татьяна нахмурилась. Должно быть, ей пришёлся не по вкусу юридический ликбез Елизаветы. Более того, реплика про орущего потерпевшего прозвучала двусмысленно. Защитник в углу вдруг зашевелился и, не открывая глаз, произнёс:
- Совету вам, дорогая, обращать больше внимания на выполнение своих непосредственных обязанностей. Читайте нотации своему клиенту и не лезьте в мой огород.
Зато на обвиняемого маленькая речь Лизы подействовала, как ушат студёной воды. Артём уставился на неё, словно только что заметил, и вполне нормальным тоном заявил:
- У меня есть вопрос к потерпевшей. Попрошу занести его в протокол.
- Задавайте! - встрепенулся следователь.
- Как вы можете объяснить, что в карманах трупа при осмотре найдена фотография молодой женщины?
- Что за фотография? - поинтересовалась Лиза.
- Я сейчас покажу...
Прокурорский работник опять полез в папку и вынул ещё один лист. Это была копия чёрно-белой фотографии. На снимке была запечатлена молодая девушка. Красавицей её, возможно, и не назвали бы, но она была очень мила: большие печальные глаза, пышные светлые волосы и крохотная родинка над верхней губой. Уголок фотографии был чёрным.
- Кровь, - коротко пояснил следователь, и Елизавете стало не по себе. Она будто почувствовала слабое дуновение смерти.
- И так, Татьяна Власовна, будьте так любезны, ответьте на вопрос: кто эта девушка и что её связывало с вашим мужем?
- Я впервые её вижу, - пояснила женщина.
- Вот! - вскричал удовлетворённый Артём. - А вам не кажется, что в интересах следствия нужно выяснить всё об этой особе?
- Интересы следствия пока идут вразрез с вашими личными интересами, - угрюмо заметил следователь.
Елизавета уже пожалела, что так не вовремя вмешалась в следственное действие и подала сыну Вадима дурную идею задавать вопросы. Татьяна сидела рядом, словно придавленная неподъёмной тяжестью свалившегося на неё горя. Кому приятно узнать, что в карманах мужа в его последний час находилась не твоя фотография, а снимок неизвестной тебе девицы? То, что девушка на фотографии была любовницей Крестова, для Лизы было очевидно. Кем же ещё она могла быть?
Очная ставка подошла к концу. Дубровская поднялась, придерживая Татьяну под локоть. Для той визит в следственный изолятор оказался тяжёлым испытанием. Она еле держалась на ногах.
- Эй! - окликнул Лизу заключённый. - Ты хоть понимаешь, что это всё спектакль? Прошу, встреться с моей девушкой и попроси у неё то, что лежит у нас а спальне, в прикроватной тумбочке. Ты многое поймёшь. Да, подожди, запиши её телефон...
Это было уже слишком. Он посчитал Лизу своей союзницей. Но одно дело давать юридический совет мерзавцу, совсем другое - на глазах измученной Татьяны принимать от него записки и обещать помощь. Да и какая разница, что хранит его девица в прикроватной тумбочке?
Дубровская вышла вслед за своей клиенткой, даже не обернувшись. Уже в коридоре её догнал крик Артёма. Это был вопль попавшего в ловушку зверя:
- Эй, вернись! Ты должна мне помочь!
Лиза передёрнула плечами. Она никому ничего не должна...