Глава 4
Дубровская с тоской рассматривала содержимое своей тарелки. Опять овсянка! Елизавета терпеть её не может, но вынуждена каждое утро давиться этой гадостью. Вот стукнуть бы сейчас ложкой по столу и потребовать любимые сырники со сгущённым молоком! Сколько раз Лизе хотелось проделать подобный фокус и посмотреть, как изменится лицо домоправительницы. Капитолина, скорее всего, подожмёт в ниточку и без того тонкие губы и в своей неподражаемой манере отчеканит:
- Мерцаловы привыкли кушать здоровую пищу. У Ольги Сергеевны ко мне не было нареканий...
Но Лиза молчала и обречённо жевала овсянку. Она робела в присутствии Капитолины и старалась общение с этой суровой женщиной свести к минимуму. Конечно, такое ненормальное поведение отнюдь не способствовало укреплению её позиций как новой хозяйки дома. Положение осложнялось тем, что родители Андрея, вопреки своим обещаниям, Сосновую виллу не покинули.
- Тебя нужно ввести в курс всех дел, - объясняла Ольга Сергеевна. - Не могу же я бросить тебя, как щенка в воду...
Возможно, это был бы самый разумный вариант, но Дубровская не настаивала на отъезде родственников, а сами Мерцаловы возвращаться в город не торопились. Так они и жили. С приходом Елизаветы почти ничего не изменилось. Разве что добавилось дополнительное место за обеденным столом, а в стаканчике в ванной комнате появилась ещё одна зубная щётка. И хотя номинально новой хозяйкой дома считалась теперь Елизавета, всё делалось по указаниям Ольги Сергеевны. Дубровскую это в какой-то мере устраивало. Она не спешила осваивать новую для себя роль...
- Вас к телефону, - буркнула Капитолина.
Елизавета нерешительно взглянула на тарелку с недоеденной кашей, потом на грозную домоправительницу.
- Я обязательно доем, - неубедительно пообещала она и выскользнула из-за стола.
Интересно, кто её спрашивает?
Трубка ответила тоненьким детским голосом:
- Елизавета Германовна, мне нужно срочно с вами встретиться!
- Кто это?
- Это Катя Серебрякова. Я - жена Артёма Крестова.
- А он женат? - удивилась Лиза.
- Это не имеет значения, - заявила собеседница. - У меня к вам важный разговор.
- А вы уверены, что меня это заинтересует? - спросила Дубровская. - И вообще, как вам удалось узнать мой номер телефона?
- Через юридическую консультацию, - бесхитростно сообщила Катя. - У меня есть интересные сведения по делу Вадима Крестова. Давайте встретимся у входа в Центральный парк. Три часа дня вас устроит?
Лизе очень хотелось отчитать незнакомую ей девицу за нахальство и потребовать, чтобы та оставила её в покое. Но, представив ещё один бесконечный и нудный день на Сосновой вилле, Дубровская затосковала. Андрей вернётся только к вечеру, а слоняться без дела по огромному дому, прячась от любопытных глаз прислуги, ей не хотелось.
- Хорошо. Я буду, - ответила она.
Раздался негромкий щелчок. Должно быть, их кто-то слушал по параллельному телефону, а теперь повесил трубку. Похоже, за ней шпионили в собственном доме.
Лиза вернулась в столовую. К её удивлению, тарелка с кашей исчезла, впрочем, как и бутерброды с сыром. Стол сиял девственной чистотой.
- Завтрак у нас всегда заканчивается в десять часов. Сейчас уже половина одиннадцатого, - сообщила ей домоправительница. - Советую вам не опаздывать на обед. Всё в этом доме делается точно по расписанию.
Вздохнув, Елизавета направилась в свою комнату. В парке она обязательно купит себе сосиску в тесте. Умирать от голода в самом расцвете лет ей не хотелось...
Дубровскую встретила маленькая женщина с юным, без намёка на косметику, лицом. Пожалуй, её можно было бы даже принять за ребёнка, если бы не огромный, выпирающий живот под лёгким ситцевым платьем. Она смущённо улыбнулась Лизе:
- Я жду малыша от Артёма. Поэтому вопрос о моём семейном положении не имеет значения.
Елизавета мысленно согласилась с ней.
Они выбрали скамейку, удалённую от шумной аллеи с гуляющей детворой и работающими аттракционами.
Катя положила на колени полотняную оранжевую сумку и вытерла пот со лба. Духота стояла невыносимая. Раскалённая от зноя земля ожидала дождя. Но синее небо поражало своей жизнерадостной яркостью, не омрачённой даже лёгкими облаками. Высокие, теряющиеся в золотое солнце сосны были спасением. В их тени и нашлось укрытие для девушек.
- Может, зайдём в кафе? - спросила Елизавета. В кондиционированной прохладе заведения с весёлым названием "Бегемот" было бы куда приятнее. Но маленькая женщина с животом только сморщила носик:
- У меня нет денег!
Она начинала раздражать Дубровскую. И хотя Лиза никогда не была жадной, предлагать Кате стакан сока за свой счёт сейчас не захотела. В конце концов, девица сама должна думать о себе!
- Выкладывайте, что там у вас?
Катя не обиделась фамильярности начинающего адвоката. Она по-детски широко распахнула свои огромные голубые глаза и тихо произнесла:
- Артём не виноват. Он не убивал своего отца!
- Откуда вам это известно?
- Я бы почувствовала. Он бы мне сказал.
- А вам не кажется, девушка, что вы слишком часто употребляете условное наклонение: "я бы", "он бы". Меня интересуют факты.
- Факты? Пожалуйста. Он любил своего отца!
Лиза фыркнула. И ради того, чтобы выслушать весь этот бред, она тащилась в город по такой жаре! У девицы, похоже, поздний токсикоз.
Частично подтверждая догадку Лизы, Серебрякова горестно всхлипнула:
- Вы не верите мне! Вы так же, как следователь. Он только машет перед моим носом приговором Артёма. Да, он был судим. Он употреблял наркотики и совершил преступление. Но теперь у него... у нас... другая жизнь! Он стал совсем другим. Артём - чудесный, заботливый. Он так хотел этого малыша!
Дубровскую было сложно растрогать. В своей недолгой адвокатской практике она уже имела печальный опыт защиты подобных Артёму экземпляров и сделала для себя категоричное заключение - бывших наркоманов не бывает! Может, она и поторопилась с выводами, но возиться с наркоманами было сущим наказанием. Смертельное зелье настолько атрофировало их мозги, что прописные истины доходили до них словно через железобетонную стену. Приходилось повторять несколько раз, а потом ещё и записывать на бумаге то, что требовалось заявить в суде. При этом они умудрялись всё перепутать. Честное слово, Лиза с большой охотой помогала отъявленным головорезам, поскольку у тех всегда были наготове не менее десятка версий собственной защиты. Вместе им удавалось добиваться неплохих результатов. Что интересно, некоторые из её беспокойных клиентов действительно завязывали с преступным ремеслом и возвращались к нормальной жизни. С наркоманами было всё намного сложнее. Что им хорошо удавалось, так это распускать нюни перед судом, обещая, что подобного больше не повторится. Глубину разочарования молодого адвоката было не измерить словами, когда на следующее утро после вынесения мягкого приговора её бывший подопечный, пользуясь предоставленной ему свободой, возвращался к своему пагубному пристрастию. Как тут было не понять бедных родителей, которые рассматривали пребывание в следственном изоляторе как единственный шанс избавить своего заблудшего сына от наркозависимости. Поэтому причитания Екатерины по поводу чудесного излечения её друга от наркотиков Лиза выслушала без слёз умиления. Более того, ситуация начинала её безумно раздражать.
- Знаете что, милая девушка? Я не имею морального права оспаривать сейчас достоинства вашего друга... мужа. Пусть каждый из нас останется при своём мнении . Это всё, что вы хотели мне сказать?
Катя опустила голову. Её плечи вздрагивали. В какой-то момент Дубровской стало жаль её, но она-то что могла сделать? Она защищает интересы противоположной стороны и, если вдуматься, поступает сейчас не совсем этично по отношению к Татьяне.
Вести переговоры за спиной своей клиентки - это было серьёзное нарушение Кодекса адвокатской этики, способное повлечь за собой возбуждение дисциплинарного производства и неотвратимое наказание. Представив суровые лица членов квалификационной комиссии, Елизавета почувствовала холодок в груди. Нет, ей совсем не хочется терять любимую работу из-за какой-то взбалмошной девчонки!
- Прощайте! - Лиза встала с твёрдым намерением уйти.
- Постойте! - опомнилась Катя. - Возьмите с собой вот это.
Она вытащила из сумочки тонкую тетрадь в голубом переплёте и протянула её Дубровской.
- Прочитайте дома. Это дневник Крестова Вадима. Если он покажется вам интересным, там, на последней странице, я указала номер моего домашнего телефона.
Дубровская с сомнением вертела тетрадь в руках.
- Это то, что лежало в прикроватной тумбочке вашей спальни?
- Да.
- Хорошо, я прочитаю. Но вряд ли я буду вам звонить.
В глазах Серебряковой опять появились слёзы...