Кьюриосити

Все те двенадцать часов, по истечении которых Тэхён обещал позвонить и пожелать спокойной ночи, Чонгук не находит себе места. Слова Юнги о страшной засухе в Вашингтоне и ограничении на использование воды звучат в голове без остановки; отвлечься от них оказывается не под силу.

Как начать с Тэхёном разговор? Уместно ли будет сказать ему «я думал, что мы хоть немного, но доверяем друг другу»? Можно ли осуждать его? Можно ли говорить ему такие вещи?

А не перебор ли это?

Чонгук, конечно, дико зол, но вместе с тем сильно боится того, что вопрос «почему ты врал мне всё это время?» напугает Тэхёна и вынудит его стыдиться. Мало ли какие у него были причины скрывать правду. Чонгук тоже не без греха, он утаивает самое главное, молчит о том, что беспокоит его больше всего. Тэхён наверняка даже не догадывается об этом.

Надо подвести его к этой теме деликатно. Заставить самого признаться. Был бы на его месте кто-то другой, Чонгук бы, наверное, просто нагрубил, надавил и потребовал прекратить притворяться. Но c Тэхёном у него не получится так поступить. Чонгуку его банально жаль. Он как никто понимает чувства Тэхёна. И до сих пор винит себя за прошлый раз, когда нагрубил ему ни за что и обидел. Оскорблять Тэхёна вновь – это последнее, чего ему хочется.

Быть может, стоит оставить всё как есть? Они ведь не клялись говорить только правду и ничего кроме правды. Какие у них, по сути, могут быть претензии друг к другу? Вправе ли они что-то требовать?

Чонгук чертовски запутался. Он сидит в темноте на краю своей кровати, облокотившись на колени и опустив вниз голову, нервно постукивает пяткой по полу, зажмуриваясь, и не может взять себя в руки. Волнение сложно подчинить контролю.

Волнение… Когда оно появилось? Какого чёрта оно так прочно поселилось внутри?

Это всего лишь Тэхён. Наивный и милый парень, который каждый день находит минуту для того, чтобы набрать номер Чонгука и поболтать с ним ни о чём. Который заразительно смеётся, забывает фразы и путает слова. Которому очень одиноко. Чонгук не должен переживать из-за разговора с ним и не должен беспокоиться о том, что тот начнёт стыдиться и пропадёт.

Тэхён же обещал, что никогда не перестанет звонить.

«Я не хочу снова просыпаться с мыслью о том, что мне совершенно не с кем поговорить».

Из-за мелодии, внезапно заигравшей в наушниках, сердце начинает бешено колотиться. И когда Чонгук стал таким эмоциональным, что всего один звонок начал доводить его до состояния необъяснимого трепета и робости?

Когда понимание того, что через секунду в динамиках раздастся голос Тэхёна, стало причиной дрожи во всём теле?

— Привет, Ледяной Джек, — произносит Чонгук первым.

Почему он всегда так нервничает, отвечая на вызовы Тэхёна?

— Привет, Джейми, — улыбается тот.

Почему у Тэхёна в тоне всегда так много нежности?

— Ты запомнил, — выходит немного удивлённо.

Почему они оба всегда так смущаются из-за слов друг друга?

— Конечно, — в интонации у Тэхёна «разве я мог не запомнить?» и «ты ведь был единственным, кто верил в меня, несмотря ни на что».

Почему с каждым новым разговором становится всё страшнее навсегда потерять эту связь?

И почему между ними такое огромное количество «почему»?

Чонгук плотно сжимает челюсти и прячет лицо в ладонях, не отвечая Тэхёну. Он без понятия, откуда в нём эта нездоровая привязанность к человеку, с которым не связывает ничего, кроме телефонных звонков. Который, как выяснилось, ещё и врёт о своём местонахождении, который многое о себе не рассказывает.

Как Чонгук умудрился вляпаться во всё это?

— Знаешь, — бубнит он, не открывая глаза, — весь сегодняшний день я, как последний идиот, лежал и думал о том, что хочу прилететь к тебе в… — в загадочный город, в котором идёт без остановки дождь? Чонгук отталкивается руками от коленей, падает на спину рядом с уснувшим на пледе Каспером и устремляет взгляд в потолок. Как же бесит эта недосказанность. — Куда угодно, в общем, — заканчивает ещё тише. — И расспросить тебя обо всём, что ты от меня скрываешь.

Возможно, прозвучало прямолинейно и достаточно откровенно, но в данный момент Чонгуку плевать, что Тэхён о нём подумает. Он лишь хочет быть честным и просит о такой же честности к себе. Остальное пока не имеет значения.

У Тэхёна на заднем плане звенящая тишина. Никаких посторонних звуков. Словно он только что проснулся и ещё не успел вылезти из постели. Или уже позавтракал и сидит в своей комнате, закрыв все окна и двери. Нельзя исключать и тот факт, что у него и не утро вовсе, а такая же, как у Чонгука в Пусане, глубокая ночь. Чонгук ведь точно не знает, где находится Тэхён и какой у него часовой пояс.

Он медленно моргает, кусая изнутри щёку, в очередной раз пересчитывает не горящие в потолке лампочки и преданно ждёт, пока Тэхён хоть что-то ответит. Но этого не происходит. Ни через пять секунд, ни через десять. Тэхён продолжает молчать, периодически шмыгая носом, легонько отбивает пальцами какой-то незамысловатый ритм и размеренно дышит. Он, наверное, выглядит сейчас таким задумчивым.

Интересно, какие мысли у него в голове?

— Тэхён, — зовёт Чонгук, прислушиваясь к его дыханию.

— Что? — хрипло звучит из наушников.

— Я всей душой ненавижу загадки.

Ответом служит тяжёлый вздох. И он не такой, будто ты мне надоел или я не хочу это обсуждать. Он такой, будто я бы очень хотел рассказать тебе всё, но я не могу.

— Прости, — с сожалением шепчет тот.

Изначально было понятно, что Тэхён не пойдёт на контакт. Но Чонгук не мог не попробовать.

— Раз уж у нас сегодня вечер откровений, то я скажу ещё кое-что, — Чонгуку нелегко произносить такие вещи, однако ему всё ещё кажется, что если он чуть-чуть откроется перед Тэхёном, то тому будет проще решиться на то же самое. — Когда я с тобой разговариваю, у меня внутри такое странное чувство... — нерешительно тянет он, слабо мотая головой. Трудно подобрать подходящие слова. — Я не могу его объяснить. Словно…

— Словно мы знакомы уже много лет, — прерывает его Тэхён.

Точно. Именно оно.

— Да, — Чонгук улыбается уголком губ. — Вероятно, поэтому я и хочу узнать о тебе больше. Подружиться с тобой. Неважно, что вот так, по звонкам и сети, — его это более чем устраивает. — Я не люблю выражаться пафосно и не умею говорить такие вещи, но я почти уверен в том, что мы с тобой…

— Родственные души, — вновь заканчивает за него Тэхён. — Что я – твой человек. А ты – мой, — Чонгук удивлённо приоткрывает рот. Тэхён что, умеет читать мысли? — Я тоже сразу это понял.

Значит, Чонгук всё-таки не свихнулся. Значит, он был прав, когда размышлял о том, что для того, чтобы почувствовать в своём собеседнике родственную душу, настоящего друга, не нужны месяцы и годы. Достаточно двух-трёх разговоров, искреннего смеха над словами друг друга, взаимного сочувствия, поддержки и прямолинейных реплик, доказывающих, что ваше общение для вас обоих не пустой звук.

И у них с Тэхёном это взаимно.

— Чонгук, — несмело доносится из наушников. Чонгуку так нравится, когда Тэхён зовёт его по имени. — Ты, наверное, думаешь, что я специально скрываю от тебя некоторые вещи и умышленно не раскрываюсь перед тобой, потому что не доверяю, — Чонгук слушает его внимательно и старается дышать тише. Да. Он действительно так думает. — Я не буду врать тебе, в какой-то мере это правда. Мне очень сложно кому-то довериться. Особенно незнакомому. У меня никогда не было лучшего друга. Ни в жизни, ни в сети. А потом появился ты и… — я могу сказать то же самое, хочет перебить его Чонгук, однако молчит, боясь сбить Тэхёна с мысли. — Мы с тобой общаемся всего ничего, чтобы делать подобные выводы, и ты вправе рассмеяться надо мной и моими словами или назвать меня чокнутым, но я всё равно скажу это. Я хочу, чтобы ты знал, — он будто бы умоляет прислушаться, принять его слова и поверить ему. — У меня нет никого ближе, чем ты, — Чонгук закрывает глаза, сжимая в кулаке ткань своей футболки, и морщит лоб. Сказанное Тэхёном должно было обрадовать, но оно почему-то сделало больно. Чонгук мечтает только о счастье для Тэхёна. Обо всём самом светлом и добром, вызывающем улыбку на его лице. Не о глухой тоске и безмолвном крике о помощи, которую Чонгук без понятия, как оказать. — Я понимаю, я для тебя всего лишь голос, несущий порой ерунду и не знающий элементарных вещей. Образ с чёрно-белой фотографии, которую ты, скорее всего, открыл один раз и сразу стёр из памяти. Но ты значишь для меня много. Очень много, — выделяет Тэхён, на пару секунд прекращая говорить. — Я пока не готов рассказать тебе почему. Я боюсь. Дай мне немного времени.

Чонгук бы всё сейчас отдал, чтобы оказаться рядом с Тэхёном. Чтобы крепко обнять его и попросить никогда больше не говорить глупостей, вроде «ты вправе рассмеяться надо мной и моими словами» и «я для тебя всего лишь голос, образ с чёрно-белой фотографии». Тэхён только что отметил, что они общаются всего ничего, что им рано делать какие-либо выводы, и да, это звучит логично и правильно, но Чонгук уже сделал их. Ему хватило даже такого короткого промежутка времени, чтобы многое понять.

Он и в самом деле чувствует, что Тэхён его человек, его родственная душа, его первый настоящий друг, и у него не получается спрятаться от этого чувства.

Может, он и правда торопится с выводами, но что, если нет? Что, если в этом есть смысл?

Кто-то будет кричать о том, что такого не бывает, что всё это – бред, какой-то абсурд; и Чонгук не станет возражать. Он сам так думал до недавнего времени. Теперь он осознаёт, что этот кто-то, очевидно, ещё не встретил своего человека и не проникся тем, каково это – после одного-двух разговоров ощутить, что вы будто бы всегда были знакомы. Всю жизнь. Это невозможно описать никакими выражениями и фразами, даже самыми громкими; это можно только испытать.

Чонгук испытал. И он не собирается отказываться от своих чувств.

— Сколько угодно, Тэхён.

Я в любом случае буду ждать.

— Спасибо, — благодарно отзывается тот. На душе становится спокойнее. — Ты сказал, что ненавидишь загадки…

— Это было до того момента, как ты мне всё объяснил, — моментально обрывает его Чонгук.

Он не хочет, чтобы Тэхён думал, что он ему что-то должен.

— Давай так, — всё же продолжает Тэхён. — Один звонок – один ответ на вопрос. Ты спрашиваешь меня о чём-то, я честно отвечаю.

Звучит неплохо.

— Тебе придётся звонить мне ещё очень и очень долго, потому что у меня куча вопросов, — и не то чтобы Чонгук против такого расклада. Даже, скорее, наоборот.

Тэхён усмехается.

— Уговор есть уговор, — кажется, он тоже рад, что они это обсудили. — О чём хочешь узнать сегодня?

Где ты находишься?
Почему ты ничего не слышал о селфи?
Какая у тебя любимая песня?
Что это за 72958 в твоём нике?
Как ты…

…стоп. Можно ведь задать всего лишь один вопрос.

— Эм, — тянет Чонгук, судорожно перебирая в голове уйму интересующих его вещей. С чего лучше начать? — Какой… — он щурится в темноте и бегает глазами по потолку и стенам. Почему так сложно сделать выбор? — Какой модели твой телефон?

Из всех возможных вариантов?

— Телефон? — озадаченно переспрашивает Тэхён, явно ожидающий услышать что-то другое.

Чонгук сам в шоке.

— Ну там, знаешь… Эпл, Самсунг. Сяоми.

Мозг у Чонгука с сяоми.
Вроде как, «рисовое зёрнышко» в переводе.

— У меня айфон, — всё так же недоверчиво отвечает тот. — Предпоследняя модель.

Чонгуку хочется пробить себе лоб ладонью.

— Оу, — с наигранной лёгкостью в тоне бросает он. — Ясно.

Ни черта не ясно.

Откуда у Тэхёна предпоследняя модель айфона? А главное, зачем она ему?

— Ты любишь посидеть в интернете? — пытается подобраться к этой теме Чонгук.

— Мы договаривались только на один вопрос, — улыбаясь, напоминает Тэхён.

Верно. Но одного вопроса Чонгуку чертовски мало.

— Да. Прости, — он прикрывает глаза и, дотянувшись рукой до лица, начинает тереть переносицу.

Не уговор, а пытка какая-то.

— Мы договаривались только на один вопрос, но, — вновь произносит Тэхён, продолжая улыбаться. Чонгук застывает на месте, приподнимая веки. — Ты сказал, что у нас сегодня вечер откровений, и многим со мной поделился, поэтому ладно, так и быть, я отвечу и на второй, — сердце опять начинает колотиться быстро и громко. Чонгука слишком долго интересовало то, о чём он у Тэхёна только что спросил. — Нет. Я не люблю. Мне не нравится интернет.

Как интернет может не нравиться?

— Ну... — Чонгук без понятия, как реагировать на его слова, — это нормально. Он отнимает много времени и…

— Не в этом дело, — спешит исправить Тэхён. — У меня не было возможности пропадать в сети с самого детства, как, например, у моих коллег по работе. А сейчас мне некогда. Да и неинтересно уже, — Чонгуку, не вылезающему с твича по выходным, это трудно понять. — Я только музыку на разных сервисах слушаю. И периодически фильмы смотрю. А соцсети, видеохостинги, вроде ютуба, популярные порталы – это не моё.

Всё, оказывается, гораздо проще, чем Чонгук себе представлял.

— Вполне себе нормальный подход.

Вот только правда ли это?

Внезапно тишину в наушниках нарушает громкий звук, характерный для резко открывшейся двери, и чужой мужской голос сообщает Тэхёну что-то на чистом английском. Чонгук толком не знает язык, поэтому не может разобрать ни то, что говорят Тэхёну, ни то, что тот бросает в ответ; он различает лишь последнее «сейчас буду» и следующее за ним грубое и требовательное «поторопись».

Что у него там происходит?

— Чонгук, извини, мне нужно идти, — тараторит Тэхён.

Жаль. Чонгуку так не хочется его сейчас отпускать.

— Ничего. Я понимаю, — хрипит он на грани слышимости.

А ведь он сам вот так уходил работать, завершая вызов и бросая Тэхёна, возможно, одного. Чонгука никто не звал, не торопил, от него никто ничего не требовал. Он мог спокойно повисеть с Тэхёном на телефоне ещё пару-тройку минут, спасая того от тоски и одиночества. Но не делал этого. Тогда Чонгук не думал о нём. О том, каково ему там, о том, не нуждается ли он в чьём-то присутствии. Тогда он просто эгоистично сказал «мне пора» и ушёл, уже вскоре забыв о загадочном Ким Тэхёне, ищущем себе собеседника целых два года.

Теперь ощущать то, что, скорее всего, ощущал в тот раз Тэхён, воистину отвратительно.

Теперь Чонгуку за себя и своё отношение к нему нестерпимо стыдно.

— Спокойной ночи, — ласково желает Тэхён, вырывая его из вороха мыслей.

Чонгук переворачивается на бок, лицом к Касперу, и искренне улыбается.

— Удачного дня. Позвони мне сразу, как только освободишься, — просьба вырывается у Чонгука на автомате. Он даже немного удивляется, осознав, что только что озвучил её. — Неважно, сколько будет на часах. Звони в любое время. Ты же знаешь, я всегда рад тебя слышать.

Тэхён молчит. Наверное, он сейчас так же, как и Чонгук, заставляет себя прекратить, наконец, смущаться.

— Хорошо, — шёпотом прилетает ответ от Тэхёна. Ох уж эта его застенчивость. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы поскорее закончить и вернуться к тебе, — вызов в один миг прерывается.

«…чтобы закончить поскорее и вернуться к тебе».

Щёки. Чонгуку надо беречь свои щёки.

Они у него едва держатся, чтобы не растрескаться окончательно.

* * * * *

— У тебя есть минутка? — обращаться за советом к Сокджину непривычно, но другого выбора у Чонгука нет.

Он стоит в дверном проёме гостиной, пряча руки в карманах, слушает реплики какого-то английского фильма, к которому обращено всё внимание Сокджина, и смотрит на его новую футболку с надписью «The Ghost Of You». У них с Сокджином определённо совпадают музыкальные вкусы.

— Конечно, — кивает тот, убавляя пультом громкость в колонках.

Знать бы только, с чего начать этот разговор.

— Отлично, — Чонгук проходит к дивану и присаживается рядом, облокачиваясь о свои колени. О чём спросить в первую очередь? В голове полная путаница. — Что смотришь?

— Пересматриваю. Это «Горбатая гора».

Повернув голову к телевизору и задержав взгляд на экране буквально на пару секунд, Чонгук замирает, забыв, о чём хотел спросить.

— Он… — к Сокджину у Чонгука теперь тоже очень много вопросов. — Он только что… поцеловал его?

— Да, — тон у того спокойный.

Даже слишком спокойный для человека, выбравшего для просмотра фильм, в котором двое мужчин целуются друг с другом.

— Как-то это… — Чонгук не в состоянии подобрать нужное слово.

— Как?

Сокджин поворачивается к нему и смотрит в упор выжидающе. Так, словно и что в этом такого? Да, он его поцеловал. Да, тот ему ответил. В чём проблема?

Проблемы, в общем-то, нет. Кроме, разве что, той, которая не позволяет Чонгуку вспомнить, как формулировать фразы.

— Необычно? — неуверенно пробует он.

Или странно. Не то, что в фильме один мужчина поцеловал другого, а то, что Сокджин пересматривает этот фильм. Чонгуку от одной коротенькой сцены стало дико неловко.

— Чонгук, — тот устало моргает и улыбается уголком губ. — Он хороший. Посмотри его с самого начала, — нет, спасибо. Чонгук лучше отдаст предпочтение какому-нибудь триллеру или научной фантастике. — Если, конечно, осилишь.

— Что значит «если осилю»? — вскидывает бровь Чонгук.

— Ну не знаю, — в ответ слышится усмешка. — Реагируешь как ребёнок. Это ведь просто поцелуй.

— Просто поцелуй между мужчинами, — поправляет его Чонгук, делая акцент на последних словах.

Чонгук не гомофоб. Он нормально относится к однополым парам и их отношениям и считает, что каждый вправе выбирать, с кем ему быть. Но этот фильм... Для Чонгука в новинку видеть подобное на экране своего телевизора и чувствовать, как от неловкости перед Сокджином краснеют щёки.

— Ты никогда не любил, да? — Сокджин продолжает сидеть расслабленно, запрокинув голову на спинку дивана и вглядываясь в глаза Чонгука, находящегося рядом.

— А это здесь причём?

— При том, что настоящие чувства стирают такие вот предрассудки.

Чонгук действительно никогда не любил. И у него нет никаких предрассудков. Он лишь увидел то, о чём прежде не задумывался, и сам не понял, почему так отреагировал. Само собой, увиденное привело его в замешательство. Чонгук теряется и тогда, когда видит целующуюся на улице парочку или чьи-то объятия и влюблённые взгляды.

Что скрывать, он стесняется и Тэхёна, которого толком не знает, и каждый раз лыбится как дурак, слыша его голос и смех. А ведь тот даже не рядом. Сокджину, очевидно, с высоты своего опыта в отношениях этого не понять.

— Говоря о чувствах, — Чонгук неожиданно вспоминает, что изначально приходил сюда за советом. — Я познакомился кое с кем и…

Чёрт. Делиться таким непросто.

— И этот кое-кто тебе нравится, — помогает ему Сокджин.

— Да, — Чонгуку некомфортно это обсуждать, но того требует ситуация.

Сокджин как-то странно косится на него и щурится.

— Так вот почему ты весь сегодняшний день ходил с этой нелепой улыбкой на лице…

С какой ещё улыбкой? Не было такого. Точно не было. Чонгук бы заметил.

— Я не…

— Ладно-ладно, — ухмыляется тот. Видит бог, ещё чуть-чуть, и Чонгук зарядит ему кулаком по плечу. Или не по плечу. Там уж как пойдёт. — Я так понимаю, ты не знаешь, как пригласить на свидание.

— Что? — от неожиданности Чонгук повышает тон. — Боже, нет, — он округляет глаза и сразу же отворачивается. — Когда я говорил, что он мне нравится, я имел в виду как друг.

— Он? — зачем-то переспрашивает Сокджин.

— Он.

Кажется, разговор зашёл не туда.

Сокджин понимающе кивает и ничего больше не говорит. Наверное, ждёт, пока Чонгук успокоится и сам спросит о том, о чём хотел узнать, но Чонгуку до спокойствия далеко. Мысли о Тэхёне и его словах ещё утром засели в голове, и их невозможно оттуда прогнать. Его «у меня нет никого ближе, чем ты» и «ты значишь для меня очень много» вызывают в Чонгуке трепет и согревают.

Заставляют, как выяснилось, ходить с нелепой улыбкой на лице.

А ещё он ужасно сильно скучает по Тэхёну. Даже сейчас. И ума приложить не может, почему это с ним происходит.

— Я лишь хочу, чтобы он перестал бояться и рассказал мне правду, — опуская взгляд и тяжело вздыхая, хрипит Чонгук. — Хочу, чтобы он поверил в то, что я не обижу его и не причиню ему боль. Что буду защищать его и поддерживать. Так же хорошо, как это получается у него, — он ненадолго замолкает, теребя пальцами край футболки. И он очень благодарен Сокджину за то, что тот не перебивает его и терпеливо слушает. — Но я не такой смелый, как он. Мне страшно признаться ему в том, что у меня тоже нет никого ближе, чем он, и что он тоже для меня много значит. Я в жизни такого не говорил. Никогда и никому. А теперь у меня есть человек, которому я готов сказать это и открыться, но я… — трус. Самый настоящий. — Я не могу, Сокджин.

Чонгук сжимает челюсти от жалости к себе и начинает растирать лицо ладонями. Что ему со всем этим делать?

— Он всё поймёт сам. Главное, не дави на него и ничего не требуй, — мягко произносит Сокджин, пересаживаясь поближе. — А насчёт того, что ты не можешь открыться… Ты не должен ругать себя за это. Это абсолютно нормально, если ты боишься его потерять.

— Я очень боюсь, — в шёпоте Чонгука столько отчаяния, что Сокджин, не сумев сдержать в себе порыв заботы, кладёт ладонь на его плечо, показывая, что он рядом. — И это так глупо, Сокджин, ведь я познакомился с ним всего пять дней назад.

И не могу перестать о нём думать, как бы ни старался.

— Кому-то достаточно и пяти минут для того, чтобы влюбиться.

— Я не влюбился, — бурчит под нос Чонгук. Интонация у него уже не такая уверенная, как раньше.

Сокджин мягко улыбается, мотая головой, и поглаживает его по плечу.

— Да-да, — так же тихо выдыхает он и возвращает взгляд экрану. Чонгука надо срочно чем-то отвлечь, он выглядит расстроенным и грустным. — Мой любимый момент.

Чонгуку, взглянувшему на телевизор, хватает одной секунды, чтобы вновь почувствовать, как начинают гореть щёки.

— Они в одной кровати.

— Да, — буднично подтверждает Сокджин.

— И они голые.

— О, абсолютно.

Чонгук медленно прикрывает глаза и шумно тянет воздух через нос. Он обязательно натравит на Сокджина Каспера. Это теперь вопрос принципа.

— Ладно, я пойду… пойду поужинаю… — Чонгук соскакивает с места и, стараясь избегать экран взглядом, быстро шагает прочь.

— Поздновато для ужина, — Сокджин с трудом сдерживает смех.

— Тогда… — тот задерживается на выходе и чешет затылок. — Тогда посмотрю что-нибудь, — а после исчезает у Сокджина из вида.

Но Сокджину всё ещё хорошо слышно, что он стоит в коридоре и никуда не уходит.

— Эй, сосед, — выходит чуть громче, чем следовало бы. Голова Чонгука мгновенно показывается в дверном проёме. — Ты запомнил название? «Горбатая гора».

Недовольное выражение лица и цоканье языком – это то, в чём Чонгуку нет равных.

— Отвали.

Вжав голову в плечи и нахмурившись, он возвращается в свою комнату, закрывает за собой дверь, не зажигая свет, и забирается под одеяло с головой, вставляя в уши наушники. В телефоне никаких уведомлений от Тэхёна, на часах – 02:51 ночи; глаза закрываются от сонливости, но когда это Чонгука останавливало?

Фильм «Горбатая гора» смотреть онлайн — гугл запрос.

* * * * *

— Чонгук?

Чонгук резко распахивает глаза, привстаёт на локти и сонно оглядывается по сторонам.

— Я здесь, — мямлит он спросонья.

— Может, всё-таки пойдёшь дальше спать? — у Тэхёна в голосе беспокойство.

— Нет, я выспался.

Ничего подобного. Он уснул всего час назад.

— Ты уже второй раз отрубаешься посреди разговора, — напоминает Тэхён.

— Я смотрел ночью фильм, — оправдывается он, падая обратно на подушку. — А потом долго думал о… всяком.

— Что за фильм?

— «Горбатая гора».

Вероятнее всего, Тэхён о нём даже не слышал.

— Неожиданно.

А может, и слышал.

— Ты его смотрел? — и почему так пугает перспектива услышать от Тэхёна «да»?

— Конечно, — с простотой в тоне отзывается тот.

Секундочку.
На «ты смотрел „Мстителей“?» можно ответить «конечно».
На «ты смотрел „Зелёную милю“ и „Побег из Шоушенка“?» можно ответить «конечно».
Да на вопросы о многих фильмах можно ответить «конечно».

Но «Горбатая гора»? Гей-вестерн о любовной связи двух ковбоев?

— И как он тебе? — у Чонгука, кажется, пропадают остатки сна.

— Не сказать, что я в восторге от сюжета, но… — Тэхён молчит несколько секунд. Чонгук за это время успевает с ним согласиться и вздохнуть с облегчением. — Фильм неплохой.

— А я все два часа, пока смотрел, не мог избавиться от ощущения, что происходящее на экране – это чуточку диковато.

Тэхён, усмехнувшись, хмыкает.

— Почему?

— Как тебе сказать… — Чонгук поджимает губы, стуча пальцем по одеялу. — Я всегда стараюсь поставить себя на место персонажей, чтобы почувствовать то же, что и они. И то, что я чувствовал в этот раз, было странно.

— Ты прости, конечно, но понятнее не стало, — тихо смеётся Тэхён.

Чонгук и сам расплывается в улыбке, слушая его смех.

— Ну вот представь, — не успокаивается он, —  если мы с тобой, чисто гипотетически, встретимся в реальной жизни, пообщаемся какое-то время, а потом останемся вдвоём, напьёмся, и… — то, что произошло между Эннисом и Джеком в фильме, когда те напились, Чонгук озвучить не решается. Обходится малым. — И я поцелую тебя. Ты мне ответишь?

Понимание того, что он только что сказал, приходит к Чонгуку мгновенно; он накрывает ладонью рот, чтобы не сболтнуть ещё чего-нибудь такого, что могло бы вынудить Тэхёна, который, к слову, перестал смеяться, опять впасть в ступор, и часто хлопает ресницами, не зная, как теперь выкрутиться.

Потрясающий пример, Чон Чонгук. Десять баллов по пятибалльной шкале.

Я просто ещё не проснулся, хочется объяснить замолчавшему Тэхёну. И нервно так засмеяться. Именно нервно. По-другому у Чонгука и не получится. Как ему в голову такое могло прийти? Что теперь Тэхён будет думать о нём?

Напиться, кстати, видится не такой уж и плохой идеей.

— Если… — слышится в динамике голос Тэхёна, — если я, чисто гипотетически, буду в тебя влюблён, то да. Я отвечу.

Серьёзно?

— Серьёзно? — спешит озвучить свою мысль Чонгук. — Но ведь я парень.

Что ещё за «буду в тебя влюблён»?

— Но ведь мы говорим о чисто гипотетической ситуации.

Чонгуку не помешало бы побольше спать. И думать перед тем, как открывать рот. Естественно, они говорят о чисто гипотетической ситуации. Как же иначе? И вообще, к чему этот разговор? В нём нет никакого смысла.

Чонгук смог бы поцеловать Тэхёна только в какой-нибудь альтернативной Вселенной.

— Давай сменим тему, — предлагает он, закидывая наверх руку и прикрывая локтем глаза. Стыдно перед Тэхёном. И перед самим собой. — Я хочу спросить тебя кое о чём. Пообещай, что ответишь честно.

— Обещаю, — не задумываясь, изрекает Тэхён.

— Где ты сейчас находишься?

Ответом опять служит тяжёлый вздох. И он опять не такой, будто ты мне надоел или я не хочу это обсуждать. Он такой, будто я бы очень хотел тебе рассказать, но я не могу.

— Чонгук, — его интонация Чонгуку уже заранее не нравится, — я готов ответить на какой угодно вопрос. Абсолютно на любой. Но только не на этот.

Внутри вдруг просыпается обида. И раздражительность. Чонгуку на самом деле плевать, где находится Тэхён. Хоть на Северном полюсе, хоть в соседней квартире: какая разница, если он продолжает звонить? Но сам факт того, что Тэхён так упорно скрывает от него правду, злит неимоверно сильно.

Чонгук, как бы ни хотел, не может в себе это контролировать.

— Ясно, — грубо бросает он, одним движением скидывая с себя одеяло и вставая с кровати.

— Чонгук…

— Ты ведь пообещал мне, — давит на него тот, заправляя кровать.

Его бесит это одеяло, бесит эта подушка. И этот наушник, который постоянно выпадает из уха во сне, – тоже бесит. Чонгук психует, дотрагиваясь до всего, до чего может дотянуться, то и дело дёргает плечом, крепче стискивая зубы, и бесконечно повторяет про себя «какого вообще чёрта?»

— Я знаю, но… — у Тэхёна дрожит голос.

— Но что? — горько улыбается Чонгук и раскидывает руки в стороны. — Что, Тэхён?

Название города. Всё, что Чонгук хочет услышать от него, – это одно слово, указывающее на его местонахождение. Он не будет проверять. Не будет шпионить за ним. Не будет бегать по мегаполису, разыскивая его и его дом.

Ему нужно от Тэхёна лишь немного доверия.

Чонгук сам не знает, почему зацепился именно за этот вопрос, конкретно за эту информацию. Это похоже на какую-то манию, на острую необходимость в правде, без которой невозможно спокойно жить. Наверное, всё дело в том, что Чонгук на дух не переносит недосказанность и считает, что она способна разрушить любые отношения.

А Чонгука пугает мысль о том, что их толком не налаженные отношения могут разрушиться. Для него это недопустимо. Тэхён должен уяснить, что им необходимо быть честными друг с другом, и до конца. Иначе у них ничего не получится.

— Всё? — с чувством дежавю спрашивает он. — Тема разговора исчерпана?

— Чонгук, я прошу тебя, позволь мне объяснить, — умоляет Тэхён.

Но Чонгук слишком зол, чтобы обращать внимание на мольбу в его голосе.

Потому что ему слишком не всё равно, чтобы не придавать его скрытности значения.

— Я уже говорил тебе, что ненавижу загадки. Но знаешь, Тэхён, что я ненавижу ещё больше? — цедит Чонгук, наощупь находя кнопку сброса вызова и останавливая над ней палец. — Когда люди разбрасываются обещаниями, которые не в состоянии сдержать.

Наушник стремительно летит на столешницу, к найденному в кровати второму; телефон, потерянный где-то в одеяле, уже через три секунды начинает снова звонить. Ким, чёрт бы его побрал, Тэхён. Всё место в голове Чонгука занял этот голос и это имя. Этот человек. Поселился там, обжился, и его теперь оттуда не выгонишь.

Чонгук раньше думал, что если кто-то будет рядом, то жить станет легче, а дышать – проще, но он ошибался. Всё усложнилось в разы. Теперь он скучает по своему одиночеству. Скучает по дням, когда ни за кого не переживал, не терзал себя мыслями.

Не боялся, что «кто-то» навсегда исчезнет, и что без него снова станет хреново.

Он нарезает круги по комнате, игнорируя первый звонок, второй, третий, четвёртый, и с каждой секундой злится всё больше. Уже не на Тэхёна. На себя. Каким нужно быть эгоистом, чтобы вести себя так? Чтобы требовать от Тэхёна что-то, наплевав на его чувства и страх? Чонгук в очередной раз вспылил и нагрубил, не выслушав объяснений, которые Тэхён так рвался ему дать, а потом бросил трубку, как последняя истеричка, и носится по спальне, мысленно прокручивая: «Мне ничего не нужно. Ни фотографий, ни видео-сообщений, ни видео-звонков. Ты просто бери трубку».

Чонгуку от этого плохо. У него душа не на месте от разрывающегося телефона и настойчивости Тэхёна. Ведь если бы Чонгук был ему не нужен и не важен, разве он бы сейчас звонил? Разве он не сдался бы и не прекратил набирать номер снова и снова?

Почему образ Тэхёна, шепчущего «пожалуйста, Чонгук, не оставляй всё так» с сожалением и болью во взгляде, ранит так сильно?

Чонгук падает на кровать, опуская веки, морщится, будто его заставили проглотить горькую микстуру, и не понимает, что с ним творится, почему он позволил кому-то довести себя до такого состояния. Почему он так много хочет от этого человека и почему придаёт такое огромное значение его поступкам и словам.

Да какого же чёрта между ними так много «почему»?

Звонок прерывается, но всего на пару мгновений; вслед за ним на всю комнату раздаётся звук уведомления из скайпа. Чонгук подходит к столу слишком быстро для человека, которому, как он ещё недавно уверял, наплевать, одним движением открывает диалог с Тэхёном и сжимает телефон пальцами так сильно, что его корпус трещит.

Curiosity72958:
Достаточно драмы, Чонгук. Поговори со мной.

О чём? О том, что один из них играет в агента под прикрытием, а второй – в незрелую эгоистичную личность с гордостью?

Curiosity72958:
Я вижу, что ты читаешь сообщения. Мне приходят отчёты о доставке.

Чонгук садится на стул, откидывается на его спинку и громко вздыхает, пялясь в экран.

Ну конечно он читает. И всегда будет. Это же Тэхён.

Curiosity72958:
Я сегодня сказал, что отвечу, если ты поцелуешь меня, а ты вспылил из-за того, что я не открыл тебе информацию о том, где нахожусь.

Curiosity72958:
Что с тобой не так?

Чонгук не должен улыбаться из-за этого. Но он всё равно улыбается. Кажется, Тэхён и в самом деле переживал из-за того, что Чонгук после всех своих «это чуточку диковато» и «то, что я чувствовал, было странно» неадекватно отреагирует на его «если я, чисто гипотетически, буду в тебя влюблён, то да, я отвечу».

Чонгук этого даже не заметил.

Curiosity72958:
Ладно, ты хочешь правду?

Curiosity72958:
Мне страшно.

Curiosity72958:
Я уже пятый день подряд боюсь того, что ты не захочешь больше тратить на меня время, узнав, где я нахожусь и что меня ждёт в недалёком будущем.

Curiosity72958:
Я так привык к тебе и твоему голосу…

Curiosity72958:
Я так сильно привык, что уже не могу представить, как буду существовать, если ты уйдёшь из моей жизни.

Curiosity72958:
Ты ведь мой человек, Чонгук. Помнишь?

Curiosity72958:
Что мне делать, если ты меня оставишь?

Невероятно, как всего один незнакомец, появившись однажды, может полностью изменить твоё устоявшееся годами мнение о взаимоотношениях между людьми. Как он, послушав тебя несколько дней по несколько минут, делится чувствами и мыслями, которые будто бы прочитал, забравшись в твою голову.

Чонгук не понимает, как Тэхён, который спрятался где-то далеко-далеко, в сотнях, тысячах километров от Пусана, чувствует то же самое и думает совершенно о том же, но точно знает, что они оба не смогут отказаться от общения друг с другом. Оба иссохнут от тоски.

Так и нужно ли было разводить эту истерику и, как Тэхён выразился, драму? Чего Чонгук собирался этим добиться?

Как-то всё по-дурацки вышло.

Тэхён выходит из сети примерно на полчаса; за эти тридцать минут, показавшиеся вечностью, Чонгук успевает убить в себе кучу нервных клеток. Он беспрерывно обновляет страницу чата, дожидаясь, пока значок рядом с пустой аватаркой Тэхёна загорится зелёным, перечитывает его монолог, из раза в раз улыбаясь его фразе про ответ на поцелуй, и сжимает пальцами нижнюю губу: он всегда её трогает, когда сильно нервничает; эта привычка осталась у него с детства.

А потом Тэхён внезапно заходит в скайп, начинает что-то печатать, и у Чонгука едва не останавливается сердце.

Curiosity72958:
Я делаю это только потому, что не хочу тебя потерять.

Уже в следующий миг, словно по волшебству, экраны на телефоне, планшете и компьютере одновременно загораются, и Чонгук, приоткрывший от неожиданности рот и распахнувший глаза, читает со всех дисплеев одинаковое: «Curiosity72958: Skype-видео…»

Трясущейся рукой он выключает веб-камеру, тянется к мышке, наводя курсор на «Ответить», и ещё какое-то время медлит, прежде чем нажать на зелёную кнопку и принять вызов.

А когда всё же отвечает, когда на огромном экране его нового компьютера открывается окно видео-звонка в прекрасном качестве и с потрясающей детализацией, он прекращает моргать и дышать, не зная, за что зацепиться взглядом в первую очередь и как принять такую информацию.

— Ну здравствуй, Чонгук, — доносится из колонок низкий голос Тэхёна.

У Чонгука от увиденного бегут мурашки по всему телу.

Этого просто не может быть.