Кьюриосити

— Что это с ним? — обращается Сокджин к сидящему рядом Касперу.

Чонгук обездвиженно сидит за своим столом, не реагируя на посторонние звуки, пялится на экран своего компьютера, практически не моргая, и молчит. Упрямо так молчит, сколько бы Сокджин его ни звал, сколько бы Каспер ни скулил, сколько бы Юнги ни звонил на телефон, лежащий на столе и громко вибрирующий.

Чонгук, очевидно, мыслями совершенно в другом месте, и Сокджин, сложивший руки на груди и подозрительно прищурившийся, понятия не имеет, как докричаться до него и спустить на Землю. У Каспера, по всей видимости, тоже нет никаких идей.

— Чонгук, — ещё раз пытается Сокджин, подходя ближе и осторожно кладя ладонь на его плечо.

— Да-да, — тихо и словно в бреду мямлит Чонгук. — Да-да.

— Что «да-да»? — Сокджин непонимающе сводит брови к переносице.

— Хорошо.

Отличный ответ. А главное, понятный. Сокджин перемещает руки на свою талию, встав в более открытую позу, вновь переводит взгляд на Каспера, подобравшегося к Чонгуку с другой стороны, и вопросительно кивает ему, мол, что у вас тут произошло, пока я спал?

— Я приготовил завтрак, — повторяет он ранее сказанное, легонько тряся Чонгука за плечо. — Грибочков тебе побольше пожарил. Как ты любишь.

— Уолли… — многозначительно тянет Чонгук, не обращая на Сокджина никакого внимания.

Так, это что-то новенькое.

— Кто такой Уолли?

— Да-да, — губами произносит тот. — Да-да.

А вот это старенькое.

Сокджин прикрывает глаза и глубоко вдыхает.

— Кто, — он делает паузу, — такой, — и предельно чётко выделяет каждое слово, — Уолли?

— Друг, — Чонгук будто бы зачарованный, загипнотизированный. — Друг Тэхёна.

Сокджин, повернув к взволнованному Касперу голову, прикладывает палец к губам, как бы передавая: «Тихо, не спугни его. Я, кажется, наладил контакт».

— А кто такой Тэхён?

— Мой, — ответ Чонгука, как и все его остальные сегодня, многое объясняет.

Но Сокджин был бы не Сокджин, если бы так быстро сдался.

— Твой кто?

— Мой, — чуть громче и увереннее, но всё так же отсутствующе отзывается Чонгук.

Тэхён, значит. Теперь хотя бы имя известно. Сокджин улыбается, не в состоянии прекратить умиляться над ушедшим в себя Чонгуком, поджимает губы, проговаривает про себя «ты такой очевидный» и едва заметно мотает головой, не представляя, что ему со всем этим делать.

— Так мы идём завтракать или нет? — попытка номер три. — Твой друг Тэхён, — нарочно выделяет Сокджин, — не обрадовался бы, если бы узнал о том, что ты сидишь тут голодный.

— Да-да, — ожидаемо прилетает от того, продолжающего пребывать в прострации. — Да-да.

Да сколько можно?

Сокджин резко разворачивает Чонгука к себе на его крутящемся стуле, хватает его за плечи, больно сжимая их пальцами, и трясёт его уже не так легонько, как раньше. Пора приводить его в чувства.

— Чон Чонгук! — выкрикивает Сокджин, начиная щёлкать пальцами перед его лицом. Чонгук, вздрогнув от неожиданности, вжимается в спинку стула от такой близости с Сокджином и часто хлопает ресницами. — Хэллоу, итс ми!

Выглядит он по-настоящему шокированным.

— Ты что здесь делаешь? — Чонгук нервно сглатывает, боязливо поглядывая на Сокджина и пряча лицо.

Нет, он точно издевается.

— На завтрак пришёл тебя позвать! — специально громко голосит Сокджин.

Это что, получается, про себя уточняет он, всё это время я тут сам с собой разговаривал?

— А орёшь чего? — встревоженно хрипит Чонгук, неловко расчёсывая пальцами волосы.

— Потому что по-другому ты не реагируешь!

Сокджин отпускает его, выпрямляется в спине и снова складывает руки на груди, усмехаясь и цокая языком. У Чонгука губы искусаны и пересушены, лицо нездорово бледное и круги под глазами: скорее всего, из-за того, что он сегодня не спал. И для Сокджина это странно, ведь обычно те, кто влюбляются, выглядят иначе: у них та самая нелепая улыбка, повышенная активность, счастливый взгляд и всё в этом духе.

А Чонгука будто бы чем-то тяжёлым по голове огрели. И все мозги вышибли. 

— Я… — бубнит Чонгук, отворачиваясь от Сокджина. — Я просто…

— Безотрывно вглядывался в выключенный экран? — помогает ему тот.

Чонгук, оценив ситуацию с компьютером боковым зрением, удивлённо расслабляет лоб и смотрит на Сокджина крайне виновато.

— Ладно, это вроде как не моё дело, — скрыть улыбку у Сокджина не получается. — Беги в душ. Жду тебя на кухне.

Возможно, с Чонгуком это происходит впервые, и поэтому он ведёт себя так странно. Сокджин ничего не знает о его личной жизни, но догадывается, что с таким комплексом, как у него, и боязнью выйти на улицу днём Чонгук вряд ли когда-нибудь подпускал к себе кого-то ближе, чем этого Тэхёна, упомянутого им парой минут назад.

А ещё у Чонгука дыхание напрочь сбивается, когда Сокджин делает шаг назад и позволяет ему повернуться обратно к монитору. И глаза у него начинают бегать по всему, что лежит на столе, и пальцы теребят смявшуюся во сне ткань футболки.

Что же он увидел там, в мониторе? Что его так озадачило? Или, может быть, кто?

Сокджин качает головой и потихоньку отходит, с интересом следя за тем, как Чонгук облизывает губы, опуская взгляд на свои руки, как он шевелит губами и что-то беззвучно говорит, как часто моргает и всё сильнее мнёт футболку. Чонгук такой очаровательно смущённый, немного напуганный и абсолютно растерянный, и это так мило и трогательно, что Сокджин сам лыбится, скрываясь в коридоре и быстро шагая на кухню, чтобы успеть добавить к завтраку кофе.

Он почему-то уверен в том, что кофе Чонгуку сегодня захочется крепкий.

* * * * *

— Хэй, — в третий раз зовёт Сокджин, наблюдая за Чонгуком, сидящим за столом напротив.

«Теперь ты понимаешь, почему я не хотел тебе рассказывать? — Тэхён смотрит прямо в камеру и устало моргает. Какой же он, чёрт возьми, красивый. Даже когда жутко вымотанный и невыспавшийся из-за работы. — Как видишь, далековато меня занесло, — грустно усмехается он».

— Да…

— Если ты сейчас скажешь «да-да», я в тебя печенькой запущу, — по-хорошему предупреждает Сокджин.

У Чонгука во взгляде искреннее недоумение.

«Ещё я обожаю солёный шоколад, — Тэхён загибает третий палец, задумчиво сузив глаза. — И тосты с подсоленной арахисовой пастой».
«Опять ты со своей арахисовой пастой, — насмешливо выдыхает Чонгук».
«Думаю, уже через недельку она долетит до тебя, — у Тэхёна невероятно прелестная улыбка. Глядя на неё, невозможно не улыбнуться в ответ. — Это моя любимая. Только попробуй сказать, что она невкусная».

— Ежегодно жители и посетители Лондона забывают в лондонском метро восемьдесят тысяч зонтиков, — внезапно звучит со стороны Сокджина.

Чонгук, упустив образ Тэхёна и мотнув головой, поднимает на него взгляд.

— Что?

— На самом деле Лондон считается одним из самых сухих городов Европы, — отпивая кофе из чашки, добавляет Сокджин. — Среднегодовое количество осадков составляет пятьсот восемьдесят четыре миллиметра, что меньше, чем в Риме или Сиднее.

Кажется, нить разговора Чонгуком безвозвратно утеряна.

— Я не…

— Но, несмотря на предыдущий факт, — Сокджин приподнимает в воздухе палец, — зонт носят с собой всегда и везде, потому что дождь имеет свойство начаться внезапно.

Непонимающе уставиться на него в ожидании пояснений выходит машинально.

«Я ничего так сильно не люблю, как дождь, — искренне шепчет Тэхён, прикрывая глаза. — В детстве всегда прятался от него, боялся промокнуть, а потом повзрослел и понял, что многое потерял. Теперь, в те редкие дни, когда у меня появляется возможность, я выбегаю на улицу, поднимаю лицо к небу, с которого льётся вода, и стою так до тех пор, пока окончательно не замёрзну».

— Ты уже пять минут мешаешь ложкой кофе, — Сокджин вновь возвращает Чонгука в реальность.

В реальности Чонгуку, по правде говоря, не очень нравится. Потому что Тэхёна в ней нет.

— Так сахар быстрее растворится, — пожимает он плечами, облокачиваясь о стол и подпирая щёку кулаком.

— В этом ты прав, — соглашается Сокджин. Тон у него странный. — Только ты никогда не добавляешь сахар в кофе.

Опять несостыковочка. В последнее время их в словах Чонгука слишком много.

— Ну что ты начинаешь, — лучшая защита – это нападение. Чонгук умный, он знает.

Сокджин, повернув к нему голову, улыбается. Чонгук, оказывается, такой забавный, когда не строит из себя грубияна и пофигиста.

— Да-да, — передразнивает его в очередной раз Сокджин. Что это за «да-да» такое? Почему Сокджин постоянно об этом говорит? — Ладно, друг, мне надо работать.

«О, хочешь познакомиться с Уолли? — воодушевлённо спрашивает Тэхён».
«Уолли?»
«Мой друг, — у Тэхёна светятся глаза при его упоминании. Чонгук его даже немножко ревнует. — Я рассказывал тебе о нём. Ещё в первый день».
«Это ведь не собака? — всякое бывает. Единственного друга Чонгука, к примеру, зовут Каспер».
«Что? — громко смеётся Тэхён. — У меня никогда не было собаки, — он отрицательно мотает головой и наклоняется корпусом назад, смотря в сторону. — Уолли, можешь подойти? — просит он на чистом английском. Из уст Тэхёна этот язык звучит мелодично. — Давай ближе, — обращается он к своему другу, перемещаясь чуть-чуть вправо, чтобы тот влез в кадр. — Там Чонгук, и он плохо знает английский. Так что просто помаши ему и улыбнись».

— Чонгук? — Сокджин, убрав за собой со стола, останавливается рядом с ним. — Ты в порядке?

Нет. Не в порядке.

— В полном, — он давит из себя улыбку и скользит взглядом вниз, на сокджинову футболку. — «Calling»? — если Сокджин напечатал название этой песни, значит, она крутая. Сто процентов. — Что за группа?

— Dead by April, — тот гладит по голове сытого и высунувшего язык Каспера и, шагая на выход, бурчит себе под нос: — Ты для меня – весь мир, поверь, это правда.

«…поверь, это правда».

— Мило, — Чонгук поочерёдно смотрит на них с Каспером.

И когда эти двое успели так подружиться?

— Это цитата из песни, — подмигивает ему Сокджин, задерживаясь в дверном проёме, а потом исчезает из виду.

«Ты сейчас улыбаешься? — интонация у Тэхёна ласковая».
«Да, я… — улыбается, и совершенно по-дурацки. Хорошо, что Тэхён этого не видит. — Я вспомнил, как ты сказал мне, что у тебя нет никого ближе, чем я».
«Оу, — скрыть своё стеснение Тэхёну не удаётся. Он отворачивается, прикрывая ладонью лицо, и прячет глаза, но Чонгуку с экрана своего нового компьютера всё ещё в прекрасном качестве и с потрясающей детализацией видно, что тот сильно смущён. — Да, верно. Я это сказал, — Тэхён чуть ли не заикается. У Чонгука чуть ли не покрываются трещинами щёки».
«И это действительно так?»
«Чонгук, — Тэхён убирает руку от лица, но взгляд на камеру поднять не решается, — поверь, это правда».

Недопитый кофе пропадает в сливе кухонной раковины, помытые и блестящие чистотой тарелки остаются на подставке сохнуть; Чонгук выходит в коридор, по пути откидывая со лба до сих пор влажную чёлку, прислушивается к цоканью когтей по полу, смотря сверху на идущего рядом Каспера, а добравшись до своей комнаты, хватает со стола телефон, падая сразу же в кровать, открывает рабочий чат, в который ему скидывают проекты, и сообщает руководителю о том, что заболел, и в ближайшие пару дней выполнять задания не сможет.

На самом деле у Чонгука ничего не болит, ему попросту нужно много над чем подумать. Точнее говоря, над кем. В этом списке всего один человек. Всего одно имя.

Dead by April - Calling — SoundCloud запрос.

* * * * *

У Чонгука некоторые проблемы. Снова.

Он слушает «Calling» уже по двадцатому кругу, вникает в слова, которые давно успел выучить наизусть, и смотрит на фотографию Тэхёна, отговаривая себя поставить её на заставку своего телефона.

«Не подозревал, что это существует. Не думал, что такое возможно.
Когда я увидел тебя, во мне что-то изменилось», — доносится из наушника на английском.

Чёртова песня. И зачем только Чонгук её послушал?

Что ему делать со всеми этими мыслями? Например, о том, что каждый раз становится всё тяжелее отпускать Тэхёна, когда он говорит, что ему нужно идти. Или о том, что у него большое сердце и чистая душа, о том, что он скромный и честный (Чонгук всегда ценил это в людях).

Или о том, что Тэхён очень красивый. Намного красивее его, Чонгука. В разы. Или о том, что у Тэхёна добрые глаза и всегда глубокий взгляд, в котором хочется утонуть.

Как выбросить это из головы?

«Мои чувства расцвели и обрели свободу.
Что-то изменилось во мне».

Чонгук не может прекратить думать о нём: о его голосе, его улыбке, о его руках. Последнее – отдельная тема. Чонгук весь разговор пытался перестать на них смотреть, но ежеминутно терпел провал. Наверное, будь он художником, он изрисовал бы сотни альбомов, изображая на листах руки Тэхёна. Его пальцы, ногти, костяшки, мелкие царапинки, сухие корочки от недавно заживших ран. Он даже самому себе не может объяснить, что это за внезапное восхищение частью чужого тела. Кто-то западает на ямочки в щеках, кто-то – на губы, кто-то – на родинки или шрамы на коже. Чонгук же запал на мужские руки.

Которые, как бы сильно ни хотелось, а вряд ли когда-нибудь получится взять в свои.

«Ты слышишь, как я зову,
Зову тебя?»

Это безумие и полное безрассудство, но Чонгук хочет к Тэхёну. Он ещё ни к кому так невыносимо не хотел и ни по кому так нестерпимо не скучал спустя всего пару часов после последнего разговора. Тэхён сказал, что они обязательно встретятся, это лишь дело времени, но, видит бог, Чонгук больше не в состоянии ждать, особенно после того, как увидел его.

Тэхён нужен Чонгуку здесь и сейчас. Он должен лежать в тёмной гостиной в его, Чонгука, одежде, разрешать ему обнимать себя со спины и смеяться над «Хранителями снов» и комментариями к сюжету. Он не может быть так далеко и не может чувствовать себя таким одиноким.

Почему всё так сложно?

«Ты слышишь, как я кричу,
Кричу тебе?»

Голова раскалывается.

Чонгук переворачивается на живот, утыкаясь носом в подушку, зажмуривается что есть сил, пытаясь прогнать образ Тэхёна из своей головы, и тяжело вздыхает. Ни черта не выходит. С Тэхёном сейчас происходит то же самое, да? Он тоже мучается и не знает, куда себя деть? Они ведь, вроде как, родственные души, и их чувства друг к другу в теории должны быть одинаковыми. Ключевое слово здесь – «в теории». В действительности же Тэхён наверняка не тратит так много времени на мысли о них.

Чонгук, рассуждая над этим, ощущает себя беспомощным.

«Я словно обнажённый стою под дождём.
Один с этой болью».

Вот и Чонгуку больно. Потому что он хочет спасти Тэхёна от пустоты, но не может.

Как Тэхён справляется с такой работой? Любой другой на его месте уже давно умом тронулся бы. Нет ничего удивительного в том, что он начал звонить всем подряд в надежде найти себе собеседника и продолжал заниматься этим до тех пор, пока не отыскал того, кто остался с ним дольше, чем на три секунды. То, что он не сдавался целых два года, и в самом деле достойно уважения. Чонгук бы так точно не сумел.

Тэхён невероятный человек. Чонгук тогда, на крыше, сказал Чимину правду. Он никогда не встречал таких, как Тэхён.

«Ты слышишь, как я зову, зову, зову?»

Как же хочется обратно в те времена, когда Тэхён ещё не занял всё место в сердце.

Чонгук слышит, как резко затихает песня прямо посередине припева, прерванная звуком уведомления из скайпа, приподнимается с подушки, протягивая руку к лежащему рядом телефону и вскидывает от удивления бровь.

Curiosity72958 сменил фотографию профиля.

Небезынтересное развитие событий.

Фотография, которую Тэхён поставил на аватарку, вновь вызывает в Чонгуке необъяснимую ревность. Тот на ней обнимает Хосока и стоит с ним очень близко: они едва не касаются друг друга висками. Тэхён именно такой, каким Чонгук видел его сегодня на мониторе, он всё такой же красивый, у него такие же добрые глаза и глубокий взгляд, а эти его руки… Чёрт. Откуда взялась эта влюблённость к совершенно обычным рукам?

Чонгук хочет быть на месте Хосока. Хочет, чтобы Тэхён так же его обнимал, так же улыбался, стоя рядом, а потом так же выбирал их фотографию для профиля в скайпе. Ведь это Чонгук ему ближе всех, а не Хосок, это Чонгук для него много значит. Так почему же он ставит на аватарку снимок с Хосоком? Чонгук бы без раздумий сделал исключение и сфотографировался с Тэхёном для такого случая. В солнечных очках, например. Или с закрытыми глазами. Да как угодно.

Лишь бы только Тэхён ему это предложил.

Curiosity72958:
Я проспорил Хосоку. Не смотри.

Чонгук расплывается в улыбке. Надо будет как-нибудь поблагодарить Хосока за это.

JK_AloneInARoom:
Ладно. Не буду.

Какая наглая ложь. Чонгуку такое не под силу. Тэхён вообще в зеркало себя видел?

Curiosity72958:
Ты ведь уже посмотрел, да?

И сохранил в галерею.

JK_AloneInARoom:
Только миниатюру. Саму фотографию не открывал.

Curiosity72958:
Фуф… Хорошо.

Наивный прям бога ради до невозможности.

JK_AloneInARoom:
Да брось, Кьюриосити.

JK_AloneInARoom:
Так и скажи, что соскучился по мне и хотел появиться эффектно.

Чонгук ухмыляется, довольный собой и своей шуткой, укладывается обратно на подушку, приподнимая телефон над лицом, и по привычке обновляет страницу чата, любуясь прекрасным Тэхёном на снимке и перечитывая его сообщения.

Curiosity72958:
Последние два дня я только и делаю, что скучаю по тебе.

И дышать вдруг становится нечем.

Возможно, скоро у Чонгука не только щёки растрескаются, но и сердце откажет. Если уже сейчас, из-за одного короткого предложения от Тэхёна оно начинает биться так нездорово быстро и громко, что Чонгуку приходится притянуть к себе колени, чтобы отдышаться, и постараться хоть немного успокоиться, то что будет дальше? За ним приедут люди в белых халатах?

Столько мощных эмоций внутри, столько тепла, волнения, нежности, и всё благодаря одному человеку. Чонгук сам не заметил, как погряз в Тэхёне, погрузился с головой в какое-то странное чувство, которое прежде не испытывал. Как вызубрил его сообщения, в которых «я уже пятый день подряд боюсь того, что ты не захочешь больше тратить на меня время, узнав, где я нахожусь и что меня ждёт в недалёком будущем», как зачитал до тошноты его «я так привык к тебе и твоему голосу…» и «я так сильно привык, что уже не могу представить, как буду существовать, если ты уйдёшь из моей жизни».

Как десятки раз мысленно спросил у него: «Ты ведь мой человек, Тэхён. Помнишь?».

И как лишь единожды отчаянно прошептал вслух: «Что мне делать, если ты меня оставишь?».

Откуда этот страх внутри? Что с ним делать, как справиться? Чонгук ещё сутки назад предполагал, что запутался в секретах и тайнах Тэхёна, в его бесконечных загадках и неосведомлённости в очевидных вещах, но оказалось, что он запутался в самом себе, в своих собственных чувствах.

Curiosity72958:
Я топчусь на одном месте. Исследование зашло в тупик, работа стоит.

Curiosity72958:
Всё время думаю о тебе. О том, как ты там. Боюсь, что ты сменишь номер и удалишь свой аккаунт, и я никогда больше не услышу тебя.

Curiosity72958:
Ничего не могу с собой поделать.

Как у Тэхёна это получается? Что это за магия такая, как он это делает? Чонгук взрослый, сдержанный и эмоционально стабильный человек. Он не должен растекаться в лужицу от нескольких слов. Которые ещё и написал друг. Это так не работает. Чонгук ведь не волнуется и не краснеет от голосовых Юнги. Или от смсок Чимина. Почему же у него на Тэхёна такая реакция?

Как-то это... неправильно.

Curiosity72958:
Если бы у меня был шанс, я бы тут же всё бросил и примчался к тебе.

А может быть, наоборот, правильно? Может, нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать такое?

JK_AloneInARoom:
А что, если бы я, чисто гипотетически, попросил тебя остаться со мной в Пусане?

Чонгук начинает сильно переживать, когда сообщение получает статус «доставлено», потому что напротив аватарки Тэхёна, остающегося в сети и прочитавшего его вопрос, не появляется привычное «печатает…». За те тридцать секунд, за которые он не проявляет никакой активности, Чонгук успевает вымотать себе всю душу и надумать лишнего. Например, о том, что им рано поднимать такие темы. Или о том, что Тэхён посмеётся над ним и напишет: «Ты в своём уме? Что ты несёшь?». Но этого не случается.

Curiosity72958:
Я бы дал согласие сразу.

Curiosity72958:
И без «чисто гипотетически».

Чонгук выдыхает с облегчением, вглядываясь в экран, грустно улыбается уголком губ, понимая, что это просто слова, а словам верят глупцы, и медленно моргает.

JK_AloneInARoom:
Жаль, что это только на уровне разговоров.

У Тэхёна нет шанса, он не может всё бросить. И он не примчится.

Curiosity72958:
Я позвоню тебе позже. Работа.

Тэхён выходит из сети уже в следующую секунду. Может, у него и правда работа, а может, он не хочет это обсуждать. Тэхён ведь тоже не глупец, и осознаёт, что трепаться языком способен каждый. Дойдёт ли у них когда-нибудь дело и до поступков?

Он включает заезженную «Calling», прибавляя громкость до большой, но комфортной, бросает телефон около себя и, закинув наверх руку, ложится затылком на свою ладонь, устраиваясь удобнее.

«Я представляю тебя сейчас передо мной.
Твои красивые глаза смотрят прямо на меня».

Чонгуку хватает вытянуть из памяти то, как Тэхён переживал и смущался, отвечая на вопросы, и как ни разу не заикнулся о том, что ему неловко разговаривать с пустым экраном, и вот уголки губ уже сами приподнимаются вверх, а во взгляде мелькает какое-то по-человечески простое счастье. Маленькое, уютное, очень личное; им ни с кем не хочется делиться.

Но Чонгуку и этого мало.

Ему мало отрывков и крохотных воспоминаний о конкретных моментах с Тэхёном, звуках с его работы, его мимике, движениях. Если подобное и следует вновь проживать, то исключительно от и до, не упуская ни одной мелочи.

Поэтому Чонгук решает вспомнить всё с самого начала.

*flashback*

Curiosity72958:
Я делаю это только потому, что не хочу тебя потерять.

Уже в следующий миг, словно по волшебству или благодаря какой-то чёрной магии, экраны на телефоне, планшете и компьютере одновременно загораются, и Чонгук, приоткрывший от неожиданности рот и распахнувший глаза, читает со всех дисплеев одинаковое: «Curiosity72958: Skype-видео…»

Трясущейся рукой он выключает веб-камеру, тянется к мышке, наводя курсор на «Ответить», и ещё какое-то время медлит, прежде чем нажать на зелёную кнопку и принять вызов.

А когда всё же отвечает, когда на огромном экране его нового компьютера открывается окно видео-звонка в прекрасном качестве и с потрясающей детализацией, он прекращает моргать и дышать, не зная, за что зацепиться взглядом в первую очередь и как принять такую информацию.

— Ну здравствуй, Чонгук, — доносится из колонок низкий голос Тэхёна.

У Чонгука от увиденного бегут мурашки по всему телу.

Тот действительно не в загадочном городе, в котором идёт без остановки дождь; чтобы понять это, достаточно взглянуть на иллюминатор, находящийся у него прямо за спиной. Тэхён не в Вашингтоне, не в Америке. Он даже не на этой планете.

Тэхён на огромном космическом корабле.