Кьюриосити

В голове у Чонгука совсем пусто: ни мыслей, ни идей – сплошной вакуум. Чёрт знает, как подобрать нужные слова и как, что самое главное, произнести их вслух. А ещё его сердце от прикосновений Тэхёна заходится таким сумасшедшим ритмом, будто вот-вот с хрустом проломит рёбра и вырвется из груди – настолько ему страшно. У Тэхёна же, продолжающего смотреть на него и переводящего взгляд с одного глаза на другой, оно бьётся ровно. Спокойно. Словно это нормально – дотрагиваться до чьего-то лица в таком личном жесте и не скрывать своего восхищения, заинтересованности.

Почему он так реагирует? Почему не отпускает?

У Чонгука из-за него точно когда-нибудь крыша съедет.

Он без понятия, как от такой близости с другим человеком можно оставаться спокойным. И не важно, что этот человек просто друг. Какая разница? Между ними ведь настолько крохотное расстояние, что, кажется, Тэхён в любой момент может исполнить своё «…чисто гипотетически, поцелую тебя в щёку». Чонгук не хочет никаких поцелуев. Он ещё слишком молод, чтобы умирать.

А он определённо умрёт, если эти губы, на которые он невольно опускает взгляд и на которые не может перестать засматриваться, коснутся его кожи. Его уже сто процентов ничего не спасёт.

— По мне это, наверное, незаметно, — первым подаёт голос Тэхён, — но я сейчас так зол на тебя, что готов ударить, — и расплывается в улыбке. Не такой, когда злятся и хотят ударить. Такой, будто никогда и не держали зла. Да и не собираются. — Как ты мог скрывать от меня такое?

Я боялся, что ты испугаешься.

— Когда… — начинает Чонгук, избегая с ним зрительного контакта, — когда я учился в школе и университете, все…

— Будешь сравнивать меня со всеми? — перебивает его Тэхён. — Мне глубоко плевать, что они думают о тебе и как на тебя смотрят, — тон у него строгий. — Здесь, в этой комнате, кроме нас с тобой, никого больше нет. И когда мы выйдем отсюда и отправимся гулять по многолюдным улицам, торговым центрам, паркам, для меня будет иметь значение только то, что ты рядом, — Чонгук не понимает, к чему Тэхён ведёт, но ощущает, что из-за его слов напрочь сбивается дыхание. — Я читал про культ красоты. Про то, что многие стремятся приблизиться к недостижимому идеалу. И, пока я бежал сюда, на встречу с тобой, я действительно встретил много красивых девушек и парней, на которых все оборачивались, — Чонгук не выдерживает и закрывает глаза. От одного голоса Тэхёна, так отчётливо слышащегося в тишине его спальни, соображать становится трудно. — Но не я. Меня оторвало от земли лишь в тот момент, когда ты, открыв дверь, застыл передо мной в этих чёрных очках, во всей этой одежде, нагоняющей тоску. Уже тогда, толком не разглядев тебя и не осознав, что же меня в тебе привлекает, я хотел смотреть только на тебя. А сейчас я разглядел, осознал. И, если ты не заметил, я всё ещё здесь, — он замолкает, делая маленький шаг к нему. Чонгука, вероятно, должно успокаивать то, что тот говорит, но всё происходит с точностью наоборот. Он ощущает необъяснимую панику. — Чонгук, — тихо зовёт Тэхён, ведя пальцем по его щеке вниз. У Чонгука нервы натянуты до предела. И дышать ему уже откровенно нечем. Однако он всё равно открывает веки и поднимает взгляд на Тэхёна, который перестал улыбаться и выглядит теперь серьёзным. И чёрт, Тэхён близко. Он так близко, что Чонгук с лёгкостью может рассмотреть в его зрачках себя, свой бросающийся в глаза изъян. Свою очевидную панику, которая только усиливается, когда Тэхён размыкает губы, собираясь что-то сказать. — Ты невероятно красивый, — шепчет он, мотая головой. Чонгук в его интонации слышит искренность и очень хочет крепко его обнять, притянув к себе и сказав ему на ухо «спасибо». — Я в жизни ничего подобного не видел.

Внутри всё замирает. Как и стрелки часов, находящихся в комнате. Чонгук об этом тоже раньше только в книгах читал и всегда думал, что это просто красивое выражение, но рядом с Тэхёном время и впрямь словно останавливается. Пока Тэхён не отрывает от него взгляда, касается его кожи кончиками своих пальцев, размеренно дышит и ничего не боится, огромный мир, шумящий за окном, со всеми этими людьми, которые когда-то косо поглядывали на Чонгука и сожалеюще качали головой, становится незначительным.

Пик его закомплексованности пришёлся на второй год после окончания университета. Он слишком обрадовался тому, что теперь не нужно выходить на улицу, и в буквальном смысле превратился в затворника. Правда, чем дольше он прятался и избегал зеркал, тем хуже переносил каждую вылазку из дома, пусть и делал это поздней ночью или ранним утром.

Со своим изъяном или, как это называет Юнги, особенностью, с годами всё хуже получается свыкнуться. У Чонгука всего лишь разные по цвету глаза, но природа сделала их максимально контрастными. Он не может перестать их стесняться. Есть люди, для которых гетерохромия – это нечто изумительно красивое. Которые настолько ею восхищаются, что не могут выразить свои эмоции никакими словами. Чонгук, как ни странно, – такой человек.

Это доказывает хотя бы тот факт, что из всех собак приюта бездомных животных он выбрал именно Каспера.

Чонгук тогда спросил у владельца, что в его приюте делает белый самоед; тот прямо ответил, что подобная внешность для такой породы – уродство. «Разный цвет глаз у самоедской собаки – это дисквалифицирующий порок», — с сочувствием сказал он. Иными словами, пса выбросили на улицу, потому что он не вписался в стандарт и его из-за этого не смогли продать за большую сумму. А возиться с ним за копейки никто не захотел.

Чонгуку сложно назвать таких ублюдков людьми. Ни одно животное не заслуживает того, чтобы оказаться на улице. Голодать, спать в холоде, мечтать о доме и заботе хозяина. Для Чонгука Каспер никакой не уродливый. Он самый лучший на свете, и Чонгук любит его всем сердцем.

Но у Привидения завораживающе красивая гетерохромия, а у Чонгука, как он вбил себе в голову, – нет. У него один глаз тёмно-карий, практически чёрный, второй – серый. Не насыщенно-голубой, как у Каспера, а блеклый и светлый. Словно бесцветный на фоне другого – почти чёрного, бездонного.

Чонгуку нравятся серые глаза, всегда нравились. Больше, чем зелёные и голубые. Они по-особенному красивые. Когда одинаковые. Но когда ты обладаешь настолько различающимися по оттенку радужными оболочками глаз, это уже не кажется чем-то просто необычным. Это кажется пугающим. Так думает, конечно же, только Чонгук.

Знал бы Тэхён о его мыслях на этот счёт, обязательно отругал бы и обиделся.

— Тэхён, — одними губами произносит Чонгук, всё ещё не набравшийся смелости на то, чтобы приподнять руки и обнять его.

— М? — вопросительно мычит тот.

— Только не надо меня целовать, — шёпотом.

Тэхён, поджимая губы, усмехается.

— Я пошутил, — в его тоне опять столько нежности, что Чонгуку вновь хочется расплавиться. Теперь уже в его руках. — Там ведь было «чисто гипотетически».

Улыбнуться у Чонгука получается на автомате.

— Терпеть не могу это «чисто гипотетически».

— Да, — отзеркаливает его улыбку Тэхён. — Я тоже.

Чонгук по-прежнему мечтает о том, чтобы обнять его и поблагодарить, но сделать это почему-то не может. Вроде обычный дружеский жест, в котором нет чего-то из ряда вон выходящего, а Чонгуку всё равно тревожно. Вдруг Тэхён его отвергнет? Чонгук вряд ли с этим спокойно справится. Спугнуть Тэхёна – это последнее, чего он желает.

— Ребята нас заждались, — говорит он, опуская взгляд вниз и ненадолго задерживая его на губах Тэхёна.

— Тогда нам стоит поторопиться, — Тэхён убирает ладони с его лица и отступает на шаг.

Как бы Чонгук ни смущался из-за того мизерного расстояния, что было между ними, пока Тэхён его держал, ему совсем не нравится не ощущать на своей коже его рук. Возможно, это какой-то побочный эффект той мощной паники. Возможно (несомненно точно), Чонгук – полный болван, который никак не может разобраться в своих чувствах к Тэхёну.

И слепец, раз не видит, как Тэхён смотрит на него: всё ещё абсолютно влюблённо.

Возможно, Чонгуку стоит относиться ко всему проще и получать удовольствие от этого дня, этой вечеринки и этой компании. А ответ на вопрос о том, почему же Тэхёна так боязно отпускать и делиться им с другими, как-нибудь сам найдётся.

— Я помою тебе клубнику, — сообщает Чонгук, не сдвигаясь с места.

Идти к остальным на самом деле не хочется. Хочется продлить момент, в котором они только вдвоём.

Тэхён делает жест, словно слова Чонгука ранили его в самое сердце.

— Я всерьёз собираюсь добиваться тебя, — он поворачивается к выходу, потихоньку направляясь в его сторону. — С самым дорогим кольцом на планете.

— Маленькое напоминание: ты астронавт, а не миллиардер, — усмехается Чонгук, провожая его взглядом.

— Заметь, — тот приподнимает палец в воздухе, — я не уточнял, на какой планете.

Чувство юмора у Тэхёна замечательное, в меру адекватное: нет никаких грязных и пошлых шуточек и обидных выражений. Тэхён умудряется разрядить любую обстановку, озвучив всего пару фраз, и Чонгуку от них каждый раз смешно. Так было и тогда, когда они болтали по телефону, так происходит и сейчас, когда они находятся рядом друг с другом.

Чонгуку с ним очень комфортно.

— Тэхён, — он резко подрывается к нему и аккуратно хватает его за запястье, — постой, — тот останавливается, опуская взгляд на свою руку, которую Чонгук сжимает пальцами и не отпускает, а потом вновь смотрит ему в глаза. — Спасибо, — выходит достаточно тихо. — Спасибо за то, что нашёл меня, — Чонгуку так много хочется сказать, но все достойные слова, как назло, вмиг улетучиваются из головы. — Я безумно рад тебя видеть. И я должен был сказать это ещё в ту секунду, когда открыл дверь, — он делает паузу, подходя к Тэхёну ближе. — Я рад, что ты стоишь в моей комнате. Рад, что позволяешь держать тебя за руку. Рад, что ты улыбаешься мне и что остаёшься честным. Рад, что ты принял это, — он коротко указывает на своё лицо, имея в виду гетерохромию, и тяжело вздыхает, сникая головой. — Господи, Тэхён, я так рад… — Чонгук морщит лоб, ослабляя хватку на его запястье и съезжая ладонью вниз, чтобы переплести с ним пальцы (как тогда, около лифта) и закрывает глаза, потому что выразил свои чувства не совсем правильно, — я так счастлив, что ты приехал…

— Хэй, ты чего? — обеспокоенно шепчет Тэхён, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Я ведь в соседнюю комнату пошёл, а не в аэропорт.

— Да, я знаю, — часто кивает Чонгук, мысленно обзывая себя дураком и продолжая смотреть в пол. — Я просто… — и крепче сжимает его ладонь (как тогда, около скамейки), — не хочу, чтобы ты сегодня уходил.

Тэхён приподнимает свободную руку, подцепляет заметно разнервничавшегося Чонгука за подбородок и заставляет его посмотреть на себя.

— Я и не собирался.

Невозможно ему не поверить.

Они с Тэхёном ровесники, но в такие моменты Чонгуку трудно принять факт, что его друг того же возраста, что и он сам. Потому что эмоции Тэхёна зачастую под контролем, потому что он более сдержанный и мудрый, а его реакции всегда умеренно спокойные. Он более… взрослый, что ли. Психологически. Хотел бы Чонгук быть таким же, как он.

А ещё в его зрачках по-прежнему можно увидеть своё отражение, но этот факт уже не пугает, как раньше. С огромным удивлением и разрастающимся в голове роем вопросов Чонгук понимает, что страх отступил. Он и не заметил. Оказалось, что для этого Тэхёну достаточно было ласково посмотреть на него, вложить в свою интонацию честность и остаться рядом до тех пор, пока он не прекратит переживать. Тэхён справился с этим идеально.

Чонгук чувствует себя так, будто пришёл в процедурный кабинет, а медсестра, которую он жутко боялся, поставила ему укол максимально профессионально, и он попросту упустил, как его кожу проткнули иглой. Очнулся лишь тогда, когда она приложила к месту прокола салфетку, улыбнулась и сказала, что можно идти, и остался шокированным. Тэхён будто бы так же незаметно ввёл ему какое-то лекарство, из-за которого страх испарился; понаблюдал за ним, дождавшись, пока то подействует, и только после этого позволил себе его отпустить.

Как это работает? Как он это делает?

Это что, волшебство?

— Клубника? — напоминает Тэхён, пятясь назад и утягивая его за собой.

Самое настоящее.

Чонгук улыбается. И следует за Тэхёном без малейших раздумий (как тогда, на улице).

— Точно, — бубнит он себе под нос, слушая удары своего сердца и зачарованно разглядывая его профиль, — клубника.

Надо будет тоже сказать ему, что он невероятно красивый.

* * * * *

Когда Чонгук, снявший с себя куртку и оставшийся в чёрной футболке, и Тэхён, так же раздевшийся до футболки, только белой, появляются в дверном проёме гостиной, голоса одномоментно стихают. Однако тишина, разбавленная шумом из открытого окна, стоит совсем недолго. Заметив Каспера, сидящего на диване рядом с Чимином, Тэхён накрывает от умиления щёки и начинает очаровательно пищать что-то на английском, приближаясь к псу за считанные секунды.

Чонгук судорожно рвётся вслед за ним.

— Тэхён, осторожно! — он протягивает руку, чтобы ухватить того и остановить. — Он… — но, конечно же, не успевает, — боится незнакомых людей, — заканчивает еле слышно.

У Чонгука разрыв шаблона. Каспер охотно поддаётся ласкам Тэхёна, присевшего перед ним на пол, тычется носом в подставленные ладони, обнюхивая того, и не проявляет никаких признаков страха. Словно Тэхён уже не в первый раз приезжает в гости. Словно Каспер давно привык к нему и хочет поскорее с ним поиграть.

— Я один это вижу? — выходит из ступора Юнги, смотря на высунувшего язык Каспера и улыбающегося ему Тэхёна.

— Читаешь мысли, — так же удивлённо подхватывает его Сокджин, и они оба поворачиваются к Чонгуку.

Тот лишь пожимает плечами и непонимающе мотает головой.

— Как его зовут? — звучит голос Тэхёна.

— Каспер, — первым отзывается Чимин, перебирая пальцами белую шерсть пса.

Наверное, Чонгук всё-таки спит. Разве это может быть реальностью?

— Не верю своим глазам, — доносится от Юнги, поднимающегося с дивана, — надо скорее пить.

О эта логика Юнги.

Нарезанные фрукты и закуски уже лежат на столе, алкоголь выставлен в одну линию вместе с высокими стаканами. Чонгук зовёт Тэхёна к себе, чтобы разместиться вместе с ним на левом краю дивана в форме буквы «П»: прямо напротив Чимина с Каспером и справа от Юнги и Сокджина.

За окнами стремительно темнеет (должно быть, скоро начнётся дождь), поэтому Юнги, подскочивший с сиденья, закрывает шторы, включает телевизор, чтобы не было темно, и электронный камин, чтобы стало уютнее. А потом инициативно начинает мешать коктейли, не спрашивая, кто чего желает: делает их, как и всегда, на свой вкус.

— А можно мне поменьше рома и ликёра? — уточняет Тэхён, настороженно наблюдая за его действиями.

— Релакс, — блещет своими познаниями английского Юнги, не думая его слушать, — я ещё миндальный и сахарный сироп буду добавлять. И фрукты.

— Какие? — не унимается Тэхён. Чонгук, тихонько усмехаясь, тянет его назад, призывая откинуться на спинку дивана и расслабиться, но тот ему не поддаётся. — Я посчитал, — с умным видом продолжает он, — исходя из всех данных: моего веса, роста, возраста, наследственной восприимчивости к алкоголю, а также моего опыта употребления, градуса используемых тобой напитков и пропорций, в которых ты собираешься их смешивать, – я могу получить формулу, которая поможет мне оставаться в относительно трезвом сознании и не напиваться до состояния временной потери разума.

Юнги, застыв над столиком с бутылкой в руке, часто хлопает ресницами.

— Чего?

Даже Чонгук от его слов на мгновение подвисает. Но потом вспоминает, что Тэхён гений, и всё встаёт на свои места.

— О, это легко, — машет перед собой руками Тэхён, мол, я сейчас всё быстренько объясню, — берёшь массу тела в килограммах…

— Я налью тебе больше всех, — в интонации Юнги слышится нескрываемое волнение, — а то ты нервный какой-то. Хотя подождите! — он резко распрямляется в спине. — У нас же есть текила!

Со стороны Сокджина разносится недовольное мычание.

— Может, мы не будем…

— Давайте поиграем в «Я никогда не», — Юнги вдохновлённо оглядывает всех по очереди.

— Серьёзно? — вид у Чимина такой, будто они с Юнги знакомы десяток лет, и тот уже достал его своими банальными предложениями.

У Чонгука на языке вертится такой же вопрос.

— Все самые крутые вечеринки в моей жизни начинались с этой игры, — верится охотно. Юнги провёл сотни вечеринок. — Сейчас принесу шоты, — и быстренько удаляется из гостиной.

Сокджин выглядит сдавшимся, Чонгук – тоже. Чимину, как обычно, плевать. Один Тэхён сидит напряжённым, теребит ткань своей футболки и, вытянув шею, выглядывает через арку в коридор, в котором скрылся Юнги. Скорее всего, его съедает интерес к «Я никогда не». Вряд ли он что-то о ней слышал.

— Тэхён, — Чонгук подбирается ближе и кладёт ладонь на его плечо, дожидаясь, пока тот повернётся и посмотрит на него, — всё в порядке?

Нет, не в порядке, читается у того по взгляду.

Тэхён бегло осматривает Чимина и Сокджина, переживая, что те его услышат, робко улыбается Касперу и приближается к уху Чонгука, пряча своё лицо от присутствующих. У Чонгука от его дыхания, которое слишком хорошо ощутимо кожей, опять зашкаливают эмоции.

— Я не знаю правил, — шепчет Тэхён, прикрываясь ладонью, а после заглядывает Чонгуку в глаза.

Чонгук никак не мог привыкнуть к тому, что Тэхён рядом. А теперь он смотрит на него, пусть это и смущает до сих пор, и ему кажется, что прошла целая вечность с того момента, как тот приехал. Тэхён будто всегда был здесь. У Чонгука попросту не выходит убедить себя в том, что они познакомились совсем недавно.

— Всё просто, — он практически касается виска Тэхёна, пока отвечает ему на ухо, — кто-то говорит: «Я никогда не делал то-то», – и если ты это делал, то выпиваешь текилу, — Чонгук прекрасно знает, что Тэхёну с его умом не нужны примеры, но совершенно не хочет отстраняться, поэтому решает озвучить парочку. — Например, Юнги говорит: «Я никогда не пел пьяным в караоке». Если ты пел, то выпиваешь шот. Если нет, то, соответственно, пропускаешь.

Тэхён вдруг расплывается в странной улыбке, запрокидывая голову на спинку дивана, и устремляет на него взгляд вблизи.

— Я собираюсь выиграть у тебя. Готовься к поражению.

Прямо сейчас, несмотря на то, что Чонгуку по-прежнему неприятно из-за того, что на него так пристально смотрят, ему невыносимо сильно хочется, чтобы весь мир застыл и на несколько минут в этой огромной Вселенной, кроме них двоих, никого не осталось. Хочется, чтобы Тэхён просто сидел рядом, чтобы он улыбался так же солнечно и медленно моргал, выглядя самым счастливым на свете. Чонгук любовался бы им каждое мгновение, каждую секунду этого короткого момента, рассматривал бы его внимательно, подмечал какие-то детали в его внешности.

Без задних мыслей. Исключительно по-дружески.

— Ни за что.

Тэхён мило морщит нос, посылая: «Это мы ещё посмотрим», – легонько бьёт Чонгука кулаком по плечу и беззвучно смеётся. Чонгуку сложно не засмеяться в ответ.

— Коронное правило «Я никогда не» от Мин Юнги, — громко оповещает тот, заходя в комнату, и боже, как же Чонгуку не хочется отстраняться от Тэхёна и прекращать на него смотреть, — продуваешь – два шота выпиваешь.

— Это шутка? — вскидывает бровь Сокджин. А когда Юнги ставит на столешницу десять шотов и начинает наливать в них текилу, громко вздыхает. — Это не шутка.

Юнги заговорщически улыбается.

— Поэтому те вечеринки и были самыми крутыми, — он обходит стол и падает рядом с Сокджином на диван, расставляя «проигрышные» по столу: каждому ровно по две, — потому что через десять минут игры всем уже было весело и очень хорошо.

— Ещё бы, — наклоняется вперёд Чимин, облокачиваясь о бёдра.

Чонгук пребывает в предвкушении «весело и очень хорошо», Тэхён же встревожен. Это не лучшая идея – начинать пробовать алкоголь с текилы, однако Тэхён пьёт не один: здесь Мин «текила-мэн» Юнги, Пак «никогда не пьянею» Чимин, Ким «ежедневно пью за ужином белое вино» Сокджин и Чон «неоднократно пил в компании текила-мэна» Чонгук. Опасаться нечего.

Разве что того, что Чонгук не любит проигрывать.

— Я начну, — он поднимает ладонь перед собой и, получив от всех согласные кивки, устраивается на диване поудобнее. — Я никогда не гулял под дождём.

Тэхён, неспешно повернувшийся к нему, щурится. Так, словно, ну всё, это война, и ты сам её начал. Остальные же сидят на месте, как и сидели, и с интересом наблюдают за их взаимодействием.

— Я, кажется, понял! — выкрикивает Юнги, указывая пальцем на Тэхёна, который, цокнув языком, тянется к шотам, чтобы взять их в руки. Юнги начинает смеяться и подпрыгивает на месте, словно происходящее его развлекает. — Я в деле, чувак, — и отдаёт пять Чонгуку.

Теперь Тэхён, держащий в обеих руках текилу, смотрит с прищуром и на Юнги.

— Спелись, — ворчит он, поднося шот к носу.

Запах напитка ему, очевидно, не нравится.

— Давай уже, — торопит Чонгук, наклоняя голову в сторону, и ухмыляется. Дескать, я же сказал тебе, я ни за что не приму поражение.

Ему нравится соревноваться с Тэхёном. Это забавно – смотреть на то, как он махом выпивает свою первую в жизни пусть и небольшую, но порцию текилы, как он морщится и закашливается, не ожидав, что та настолько горькая, и сразу же добивает вторую, не оттягивая момент.

— Ничего более отвратительного в жизни не пил, — жуя клубнику, хрипит Тэхён, поглядывая на Чимина, сочувствующе поджимающего губы.

— Мы только начали, — сбоку пропевает Чонгук, улыбаясь ему с вызовом.

Делать этого, кажется, не стоило.

— Я никогда не смотрел «Хранителей снов», — уверенно заявляет Тэхён, приземляясь спиной на спинку дивана.

Поближе к Чонгуку, который стискивает зубы, не разрывая с ним зрительный контакт, и сжимает пальцы в кулаки.

Всё, теперь это точно война.

— А что, хороший мультик, — опускает уголки губ Сокджин, выпивая свою текилу. — Я его два раза смотрел.

Чонгуку приходится осушить свои шоты. И параллельно выстроить в голове план мести. Тэхён не на того напал.

— Я никогда не носил красную нить на запястье, — инициативно вливается Юнги, подмигивая Чонгуку.

— Да брось! — кричит Сокджин, толкая его плечом. — Почему за титул победителя борются эти двое, — он указывает на Чонгука и Тэхёна, — а напиваюсь я?

Как бы Тэхён ни был зол на подставу от Чонгука и Юнги, он всё же смеётся. Сокджин ему тоже нравится: он немногословный, интеллигентный, воспитанный; у него потрясающий стиль в одежде, ему безумно идёт эта расстёгнутая на верхние пуговицы классическая рубашка, рукава которой закатаны, серебряные часы на запястье, тёмно-синие брюки от костюма. Сокджин едва вписывается в их компанию, но он умеет веселиться, и это самое главное.

Они чокаются шотами, враз выпивают текилу, которую налил, естественно, Юнги, и сразу же закусывают её: Сокджин – грейпфрутом, Тэхён – клубникой. Чонгук с одной стороны доволен тем, что пока ведёт счёт, а с другой – волнуется за Тэхёна. Всё-таки текила крепкий напиток, быстро пьянящий. Особенно для человека, который до этого дня ничего алкогольного не пил.

— Я никогда не был в Вашингтоне, — сходу выпаливает Сокджин, проглотив кусочек грейпфрута, и поворачивается к Юнги, мол, выкусил?

А потом до него резко доходит, что его возмездие отразилось не только на Юнги, но и на Тэхёне.

— Камо-о-он, — отчаянно тянет Тэхён, прикрывая глаза и наигранно хныкая.

Чонгуку смешно. Ему дико смешно от абсурдности ситуации. Юнги, само собой, рад тому, что наконец-то может выпить, поэтому и наливает им с Тэхёном не жалея, с горочкой. У Тэхёна практически нет отдыха между шотами, он буквально пьёт без остановки, перебиваясь между выпитым одной клубникой. И Чонгук точно знает, что если тот захочет встать в ближайшее время, то он сто процентов упадёт обратно из-за закружившейся головы.

— Требую перерыв, — озвучивает он, мельком поглядывая на Тэхёна, которому не понятно плохо или хорошо. — Давайте дождёмся пиццу.

— И включим музыку, — поддерживает его Сокджин. — Скучно.

Юнги хлопает в ладони, ища взглядом свой телефон, а когда находит его, подключает по Wi-Fi к акустической системе.

— Заказывайте, — нетерпеливо требует, поворачиваясь к Чимину. — Ты первый.

У них у всех абсолютно разные музыкальные вкусы. Юнги, когда до него дойдёт очередь, непременно врубит какой-нибудь хаус, Сокджин закажет джаз или пост-хардкор, Тэхён – рок семидесятых-восьмидесятых годов, а Чонгук – «Alone In A Room». Соседям сегодня не позавидуешь.

— Harrison Storm - Dreams, — не поднимая головы, отвечает тот.

В гостиной горит уютный приглушенный свет, по телевизору с выключенным звуком транслируется какой-то канал про подводную жизнь тихого океана. Чонгук не любит подобные мероприятия и всегда старается их избегать, но сегодня ему комфортно находиться в этой компании, играть в дурацкую игру, смеяться над чужими шутками и шутить самому.

Скорее всего, потому, что здесь Чимин и Тэхён.

— Надо ещё фруктов помыть и порезать, — Сокджин встаёт на ноги, оглядывая их скромный стол, и зовёт Юнги, копающегося в телефоне, за собой. — Идём, поможешь.

Уже приближаясь к арке, тот включает песню, которую хотел услышать Чимин, а затем пропадает в коридоре.

Чимин, повернув голову к системе, а после бросив короткий взгляд на Чонгука с Тэхёном, будит уснувшего на его коленях Каспера и тоже поднимается с места.

— Пойду покормлю Привидение, — совсем тихо сообщает он, покидая комнату с опущенной головой.

Играющая в колонках музыка медленная, красивая. Чонгук пытается прислушаться к словам (английский он понимает только в песнях; в жизни и сериалах ему сложно воспринимать этот язык), но слышит только то, как Тэхён поворачивается к нему, прислонившись плечом к спинке дивана и сложив на неё голову, притягивает к себе колени и… молчит.

У Чонгука очень странное чувство; ему внезапно становится неудобно сидеть, его тянет что-нибудь сделать, куда-нибудь спрятаться, исчезнуть. Тэхён всего лишь смотрит на него, он не так уж и близко, чтобы опять впадать в панику; Чонгук, на самом деле, всегда в неё впадает, когда кто-то подбирается к нему вплотную. Он не особо контактный человек..

Чимин и Тэхён, скорее, исключение из правил. Только их Чонгук подпускает к себе.

В гостиной царит какая-то интимная атмосфера. Чонгуку вроде и спокойно рядом с Тэхёном, а вроде и тревожно – непонятно, правда, почему. Ему постоянно хочется остаться с ним наедине, но не из-за того, что у него какие-то тайные желания. Просто Чонгуку интересен Тэхён, интересны его профессия и хобби. К нему много вопросов, которые Чонгук давно мечтает задать, да и руками его хочется полюбоваться. В жизни они ещё красивее, чем на видео.

— Прекрати пялиться, — запрокидывая назад голову и устремляя взгляд в потолок, просит Чонгук.

— Не могу.

Голос у Тэхёна мелодичный, бархатный. Отлично вписывается в тональность песни, играющей на средней громкости. «Любовь, которую ты нашёл, – это нежность. Это всё, что тебе нужно», — доносится из динамиков. Чонгук улыбается. Он не знал, что Чимин любит такие романтичные песни.

— Научись.

— Не хочу, — по интонации слышно, что Тэхён тоже улыбается.

И что градус текилы уже ударил ему в голову.

Чонгук поворачивается к нему лицом, усмехается, когда видит его расширенные зрачки и порозовевшие щёки, и, мысленно цокнув языком, мотает головой. Шесть шотов подряд. Ещё и на голодный желудок. Странно, что он ещё до сих пор не отрубился. Тэхён прижимается щекой к обивке дивана, моргая так, будто вот-вот уснёт, приобнимает себя за локоть и смотрит Чонгуку прямо в глаза.

Чонгуку на миг становится понятно, с чего тот взял, что они родственные души.

— Я плохо переношу, когда меня вот так в упор рассматривают, — Чонгук опускает взгляд на его руки.

— Почему?

— Мне самому тяжело видеть такое, — пожимает плечами тот. — Как обходил стороной все отражающие поверхности, когда был ребёнком, так и обхожу до сих пор.

Какое-то время Тэхён ничего не отвечает.

— Комплекс не всегда имеет негативный подтекст и не всегда формируется вокруг больного места, — у него немного заплетается язык и он путается в словах, но общий смысл Чонгук улавливает. — Это лишь группа психических процессов, объединённых единым аффектом, — где у Тэхёна кнопка «выключить всезнайку»? У Чонгука совершенно не варит голова. — Но эти аффекты могут быть и положительными.

— То есть?

Когда Чонгук переводит взгляд на глаза Тэхёна, тот на него уже не смотрит. Наверное, понимает, что Чонгуку неприятно внимание, поэтому и делает вид, что ему интересно разглядывать его чёрную футболку.

— К примеру, когда ты сходишь с ума от любви, все твои реакции на действия любимого человека – это тоже своего рода комплексы.

На этом свете есть что-нибудь, чего Тэхён не знает?

Чонгук с детства считал, что чем умнее человек, тем больше он подвержен грусти. Элементарно потому, что он много думает и что-то да смыслит в жизни. Чонгуку не хочется, чтобы Тэхён грустил из-за своего ума, дарованного ему природой. Ему ведь так идёт, когда он улыбается.

— Из-за твоих интеллектуальных способностей у меня скоро разовьётся ещё один комплекс, — пытается разрядить обстановку Чонгук. — Неполноценности.

— Я к тому, что негативный подтекст всегда можно сменить на позитивный.

Чонгук не глупый и сразу догадывается, о чём Тэхён ведёт речь.

— Перестать стесняться и полюбить себя таким, какой есть?

Тэхён устремляет на него взгляд и поджимает губы.

— Почему нет? — его голос, как и звучащая в колонках песня, стихает. — Звучит здорово.

Обезнадёжить его тем, что всё не так просто, как кажется, Чонгук не успевает: Юнги, Сокджин и Чимин разом, словно сговорившись, возвращаются обратно в гостиную.

— Пиццу привезли, — оповещает Юнги, подходя к столу с коробками, — и музыка закончилась. Это я удачно пришёл.

— А я клубники побольше помыл, — у Сокджина в руке огромная ваза с фруктами и ягодами, а сам он заботливо улыбается Тэхёну. — Кажется, ты её любишь.

Сокджин Тэхёну определённо нравится.

Adam Lambert - Ghost Town — вот что включает Юнги. С шикарными басами дорогущей акустики песня очень быстро раскачивает всю компанию. Даже у Чимина коленка начинает дёргаться. Чонгук предполагает, что скрывшаяся недавно троица успела чего-то выпить на кухне, потому что вернулись они какими-то чересчур загадочными и расслабленными.

Видимо, Чонгук здесь один остаётся трезвым.

— Продолжим? — перекрикивает музыку Юнги, разливая текилу всем, кроме Чимина (тот так ни разу и не проиграл), и убавляя громкость, чтобы того было слышно. — Жги!

Все в ожидании перемещают взгляд на Чимина, рядом с которым удобно устроился Каспер.

— Я никогда не увлекался парнем.

Этого Чонгук ну никак не ожидал от него услышать. Ещё больше он не ожидал того, что Сокджин с абсолютно невозмутимым выражением лица выпьет свои шоты, не сказав и слова, и вновь приляжет на спинку дивана, будто ничего и не произошло.

И уж точно он не ожидал того, что Тэхён сделает то же самое. С таким же спокойным видом, не давая никаких комментариев. Не возмущаясь из-за того, что его опять подставили. Чонгуку становится дико неловко, когда тот, поставив на стол пустые шоты, падает обратно, прикрывает глаза, пританцовывая руками, и качает головой в такт ритма и звучащего «my heart is a ghost town».

Когда Чонгук спросил, влюблялся ли он когда-нибудь, Тэхён его проигнорировал. Может, дело было в том, что влюблялся он в парня? Может, он не решался рассказать, потому что не хотел, чтобы Чонгук знал о его ориентации? Почему тогда сейчас он честно «ответил» Чимину? Мог ведь и скрыть это, никто бы не стал его допрашивать.

Наверное, всё дело в выпитом алкоголе.

Спустя всего одну песню и один ход Чимина атмосфера в квартире кардинально меняется – скучная вечеринка превращается в действительно весёлую: Юнги, включивший по просьбе Тэхёна AC/DC - Back In Black, много шутит, рассказывая о своей последней поездке в Америку, Тэхён часто перебивает его, поправляя слова и дополняя информацию, Сокджин без остановки ест пиццу, запивая её колой, которую Тэхён купил для себя и которой, конечно же, охотно с ним поделился, Чимин подкалывает Юнги, когда тот ошибается в произношении, и вместе со всеми смеётся, когда Юнги корчит рожицы и называет его «чёртовым полиглотом».

А Чонгук смотрит на них всех, улыбается и не может поверить в то, что всё это происходит в его доме. Что впервые в своей жизни он рад тому, что согласился на предложение чудика.

Он заказывает Breaking Benjamin - The Diary Of Jane, изменяя своим любимым Asking Alexandria, наблюдает за тем, как Тэхён проигрывает от его «я никогда не летал на самолёте», «я никогда не был в Диснейленде» от Сокджина и «я никогда не встречал знаменитость» от Юнги, пьяно мотает головой, приводя себя в чувства, и пытается встать, но терпит провал. Чонгук спрашивает его на ухо, не хочет ли он взять перерыв и немного отдохнуть. Тэхён честно отвечает, что хочет только спать, и очень-очень сильно.

Немудрено, учитывая, что он перенёс сегодня два тяжёлых перелёта и встречу с Мин Юнги. Ещё и напился.

Чонгук просит у всех прощения, тут же получая от Сокджина «нет проблем», помогает Тэхёну подняться, придерживая его за талию, и едва не тащит на себе, потому что тот кое-как переставляет ногами. У Чонгука в спальне прохладно и работает увлажнитель воздуха, благодаря которому им обоим вмиг становится легче дышать. У него беспокойно на душе из-за того, как убито и устало выглядит Тэхён, валящийся с его подачи на кровать и зажмуривающийся от головокружения.

И у Чонгука нет никакого желания оставлять его здесь одного и идти обратно к ребятам, пить там с ними, веселиться. Даже несмотря на то, что эффект от тех двух шотов, которые он выпил, уже давно закончился, а напиться ему всё ещё ужасно хочется.

Он забивает на свет, оставляя в комнате темноту, стоит какое-то время над Тэхёном, раздумывая, нужен ли ему плед или одеяло, не холодно ли ему в этой тонкой футболке и джинсах, а потом, слыша, как вслед за выпрошенной им у Юнги «The Diary Of Jane» в гостиной начинает играть Dead By April - Replace you (очевидно, пришла очередь Сокджина), громко вздыхает и приземляется прямо на пол перед своей кроватью.

«Я ухожу в себя, чтобы подумать.
Не могу поверить в то, что всё это реально.
Всё кажется таким понятным.
Всё кажется таким правильным», — врезается Чонгуку в уши голос вокалиста.

Тэхён, уловивший шевеление со стороны Чонгука, переворачивается на бок, к нему лицом, ненадолго приоткрывает глаза, сталкиваясь с ним, сидящим на полу, взглядом, и, улыбнувшись уголком губ, вновь опускает веки. Наверное, он хочет удостовериться в том, что Чонгук не ушёл и не оставил его здесь в одиночестве. Наверное, без этого он не может уснуть.

Но как только Тэхён видит Чонгука перед собой и понимает, что тот рядом, он лишь бессвязно и тихо шепчет «я всё-таки победил» и, усмехнувшись напоследок, моментально засыпает.

До Чонгука смысл произнесённой им фразы доходит не сразу.

«Я не могу выразить словами то, что я чувствую.
Со временем ты поймёшь, что значишь для меня».

У Тэхёна спадает чёлка на глаза, но у Чонгука не хватает смелости на то, чтобы убрать эту прядь тому за ухо. Ему вообще страшно дотронуться до Тэхёна, лицо у которого безумно красивое, даже пока тот просто спит.

Невероятно, сколько всего может произойти за полдня. У Чонгука все последние пять лет вместе взятые не были столь насыщенными, как эти несколько часов, проведённые с Тэхёном.

Ещё ни с кем ему так не хотелось остаться, ещё ничей сон ему так не хотелось сберечь. Ещё ни разу в своей жизни он не стоял на холодном паркете на коленях и ни за кем не наблюдал, опершись руками о край собственной кровати и положив на них подбородок.

И он ещё никогда так сильно не дорожил моментом, как сейчас.

«В этом мире нет ничего, что могло бы заменить мне тебя.
В этом мире нет ничего, с чем я могу встать лицом к лицу без тебя».

Пора ли Чонгуку признать то, что он чувствует к Тэхёну немного больше, чем должен? Что он заинтересован Тэхёном немного больше, чем другом?

Почему Чонгук привязался к нему за такой короткий срок?
Как позволил этому случиться?
Что ему теперь делать?

Что Тэхён скажет, когда Чонгук озвучит ему правду?
А что подумает мама, узнав о том, что её сын увлёкся не девушкой?
А Намджун?
А как это воспримут парни?

«Ты уносишь меня прочь отсюда.
Туда, где я не буду чувствовать боли.
С тобой я ощущаю себя в безопасности.
Я знаю, что ты будешь оберегать меня».

Чонгук сдаётся. Он тянется рукой к лицу Тэхёна, осторожно убирая с его глаз чёлку и стараясь не касаться его кожи, а после, приказав себе не забивать голову вопросами, не переживать раньше времени, не бояться своих желаний, перебирает его волосы пальцами, засматриваясь на него и утопая в каких-то непривычных для самого себя мечтах.

«Ничто в этом мире не может заменить мне тебя».

Можно ли отнести эти слова к Тэхёну?
Какой станет жизнь, если в ней не будет Тэхёна?

И сможет ли кто-то или что-то его заменить?

«Ничто».

Чонгук чертовски запутался.

— Он прилетел в первый раз, говоришь? — Юнги, сложив руки на груди, не отрывает взгляда от Чонгука, сидящего к ним спиной.

— Я тебе больше скажу, — шёпотом прилетает от Чимина, который стоит в дверном проёме рядом, — они познакомились всего пару недель назад.

Юнги озадаченно хмыкает. Чонгуку из-за включенного очистителя воздуха их разговор не слышно.

— Я за ними весь вечер наблюдал, — Сокджин, находящийся у них за спинами, старается говорить тише. — Тэхён только на него одного смотрел. Мне иногда казалось, что он нас не слышит.

— А Чонгук? — косится на него Юнги.

— Вёл себя как обычно, — тот многозначительно пожимает плечами. — И ничего не замечал.

— Или делал вид, что не замечал, — перебивает Чимин, наклоняя голову чуть в сторону и наблюдая за Чонгуком, не оставляющим в покое волосы Тэхёна.

У Юнги в голове слишком много мыслей.

— Помнишь, я сказал, что останусь на неделю? — обращается он к Сокджину, который тут же кивает ему в ответ. — Забудь, — Чимин, уставившись на него, усмехается. — Я, пожалуй, задержусь.

Вдруг Чонгуку понадобится поддержка и помощь?

— Отличный план, — враз звучат голоса Сокджина и Чимина, а после они разворачиваются и молча удаляются обратно в гостиную.

Юнги, задержавшегося на месте ещё на несколько секунд, мучают два вопроса: «как же так вышло?» и «кто такой этот Ким Тэхён?», и он в обязательном порядке обещает себе спросить об этом у Чонгука. Только позже. В данный момент он чувствует себя третьим лишним. Ему не остаётся ничего, кроме как оставить всё как есть, отвести от них взгляд и уйти к парням, беззвучно прикрыв за собой дверь.

Чтобы Чонгуку, тянущемуся рукой к лицу Тэхёна, никто не мешал думать.

Чтобы дать Чонгуку возможность позаботиться о нём. И получше присмотреться.