Глава 10 Предатель
Он лежал, с трудом сохраняя сознание, сжав побелевшие губы, пока Анетт аккуратно осматривала его искорёженное плечо. Неровный свет от масляной лампы, которую держал Маркус, смог осветить лейтенанта полностью, и Арес в очередной раз поразилась, насколько безжизненным выглядит сейчас Адуи.
Лой нервно вышагивал по комнате, хрустя осколками под ногами. Сэм, как всегда, сжав могучие кулаки, стоял на стрёме около дверей в зал.
И хотя девушка видела только широкую спину товарища, она была больше чем уверена, что он внимательным взглядом обводит помещение, готовый в любой момент среагировать на любой, даже еле слышный шорох.
Арес стояла в самом центре кухни, беспомощно оглядываясь вокруг, не зная, чем помочь. Позади неё, прислонившись к стенке, неподвижной статуей стояла Скарлетт.
Пару раз девушка оглядывалась на Нову, но та, словно не замечая её взгляда, скрестив загорелые руки на груди, упорно смотрела куда-то вдаль, погружённая в свои мысли.
– Нужна вода и спирт, – голос Анетт дрожал, но руки оставались тверды, – мне нужно промыть рану.
– Вот, – Лой метнулся к рюкзаку и достал оттуда две фляги.
– Хорошо. Арес? – при звуке собственного имени девушка встрепенулась. – Бери свою воду и давай сюда!
– Что делать? – капитанская дочь подсела к раненому, откупоривая флягу.
Вблизи Адуи выглядел ещё хуже: крови с израненного плеча натекло столько, что казалось странным, как лейтенант вообще может сохранять сознание.
– Ему сейчас нужно много пить – он много крови потерял.
Арес безропотно поднесла воду к побелевшим губам, пока Анетт разводила спирт водою.
– Сейчас будет больно, – предупредила она, смачивая получившимся раствором оторванную от рубашки ткань.
Едва девушка докоснулась до раны, Адуи зашипев, отвернулся.
– Может, лучше дать ему спирта, чтобы не так сильно чувствовал боль? – прошептал побледневший Лой.
– Нельзя, – покачала головой Анетт, – спирт вообще сильно расширяет сосуды, что очень плохо – будет много крови. Мы, кстати, это проходили.
Арес смутно припомнила, что курсы первой помощи проходят на втором курсе, и тихо порадовалась, что хоть кто-то из их компании отнёсся к ним ответственно.
Лой, судя по всему, испытывал те же чувства.
– Я должен... кое-что рассказать, – прошептал Адуи, когда Анетт промыв и продезинфицировав рану, наложила повязку.
– Дружище, – Маркус был бледен не меньше лейтенанта, – ты все расскажешь, когда поправишься...
– Ерунда. Это важнее царапины. Я должен рассказать вам всё, что случилось, – он говорил очень быстро и тихо, едва удерживая уплывающее сознание, отчего все находящееся на кухне замерли, затаив дыхание, позволив ему продолжать:
– Того... что на нас нападут... мы совсем не ожидали...
Неровные, обрывочные фразы командира, проговоренные с трудом, будили в воображении девушки картины недавнего прошлого.
Вот она Башня. Ещё пока мирная. Её обитатели живут своей жизнью, не подозревая, что совсем скоро произойдет неминуемая катастрофа. Первокурсники, не успевшие привыкнуть к укладу Башни, с интересом наблюдают за старшими товарищами, для которых штаб Защитников стал настоящим домом. На кухне, готовые наконец сдать смену, суетятся повара – ведь до отбоя еще много чего нужно сделать.
Адуи, впрочем, уже собирается отойти ко сну. Но по пути к лейтенантской спальне его перехватывает дежурный. Скорее всего, это был Альберт – кучерявый парнишка, окончивший обучение всего год назад. Они пару раз разговаривали с Арес, ещё до его выпуска, а после Дозора часто встречались в коридорах - в отличии от многих, он решил остаться в родной Башне.
– Лейтенант! – начинает защитник встревоженным голосом. – Там... разрешите обратиться?
– Выкладывай, – устало кивает ему мужчина.
– Там... Твари. Они вышли из леса, и их много! Стоят и ждут чего-то. Вот меня и послали к Вам...
Дальнейших слов не потребовалось – забыв об отдыхе, Адуи мчится к смотровому пункту.
В его голове сейчас проносятся самые разные мысли: что здесь делают Твари? Они никогда раньше не показывались так близко к Башням. Почему они стоят? Чего ждут? Не шутка ли это?
Их действительно было много.
Целая армия – Арес ярко представляла их силуэты на фоне догорающего солнца. Здоровенные вольфы с горящими глазами и разинутыми пастями стояли впереди – с их желтоватых клыков на траву капала густая слюна. Чуть дальше, невозмутимые, бесконечно прекрасные, разместились вампы – на окровавленных губах почти каждого играет легкая улыбка.
Среди толпы Адуи увидел и парочку пиксов, но, к своему изумлению, не нашел ни одного неживого.
– Бить тревогу, – мозг лейтенанта судорожно соображал: «Что, Предки, побери, происходит!?». – Младших эвакуировать. Старших – снабдить оружием.
Адуи даже не слышал – ощущал, как его приказ переходит в действие. Чувствовал, как по всей Башне раздался колокольный звон – бьют тревогу.
Армия зарычала. Тишину пронзил угрожающий вой вольфов и зловещий смех вампов, от которого по спине пробежала череда мурашек.
Это был их знак.
Они напали.
Полулюди–полуволки ринулись вперед, прикрывая собой вампов и пиксов. Адуи схватился за арбалет одного из дежурных.
Бой начался.
Они яростной волной хлынули на Башню, круша все на своем пути. Из окон на захватчиков полился черный дождь из стрел. Вольфы падали замертво. Сам лейтенант поразил нескольких монстров меткими выстрелами. Однако, казалось, потери наоборот придают Тварям сил, заставляя их еще быстрее подбираться к воротам.
Запахло гарью.
Адуи увидел, как заполыхал склад. Несколько особо проворных монстров достигли-таки массивных дубовых дверей. Оставив арбалет и обнажив меч, лейтенант помчался вниз...
Он почти достиг первого этажа, когда они прорвались.
Крики. Треск дерева. Звон опрокинутых витрин. Под ногами хрустят обломки. Бойцы дерутся. Такие молодые. Мальчишки, девчонки. Дерутся насмерть.
Адуи обезглавил одного вампа. Вонзил клинок в сердце вольфа и теперь сражается с пиксом. Краем глаз он видит, как товарищи добивают остальных захватчиков.
Они побеждали.
Добив существо, лейтенант издал победный клич, но, как оказалось рано – к Тварям прибыла подмога.
Неожиданным было даже не появление отвратительных, хрипящих неживых, а то, откуда они появились – живые мертвецы потоком хлынули не с улицы, как их кошмарные собратья. Нет, учуяв пролитую кровь солдат, неживые полезли из комнат, словно прятались там уже давно.
Атака изнутри сильно подорвала боевой дух Защитников, увеличивая его у противника.
Теперь проигрывают люди.
Вопли усиливаются. От густого запаха крови мутит. Твари поднимаются выше, заполняя собой оставшиеся этажи, на своем пути уничтожая всех...
Они бились до последнего. Такие храбрые. Отчаянные и юные... лишь с первыми лучами восходящего солнца пала последняя Тварь, но и тех из Защитников, кто пережил эту страшную ночь, осталось не так много.
Всего двадцать восемь человек. Двадцать восемь из ста пятнадцати.
Башня осталась не захваченной. Но всё-таки побеждённой.
– Я... велел им... спасаться... уехать в другую Башню... я... я не мог бросить мёртвых... со мной осталось... пятеро... и не знал...
Весь день они трудились не покладая рук, изнурённые, молчаливые... вот загорелись первые траурные костры. Арес хорошо представила, как лейтенант отправляет своих верных помощников отдохнуть, а сам ещё долго стоит и всматривается в огонь, размышляя.
Вернутся ли Твари закончить начатое? Правильно ли он поступил, позволив пятерым остаться и рисковать своей жизнью вместе с ним? Где сейчас эвакуированные курсанты? Все ли с ними хорошо? Эти думы сопровождали командира, пока он шёл к Башне.
Горькие мысли были с ним, когда он отрыл массивные двери и оказался в разрушенном холле – не выходили из его головы, когда он поднимался в комнату отдыха, где судьба вновь преподнесла ему жестокий сюрприз.
– Они... они были мертвы. Четверо крепких... сильных ребят... они дрались между собой...
Адуи ещё стоял в дверях, с ужасом глядя на мертвых защитников. «Что произошло? Как так получилось?» - эти два вопроса затмили собой все остальные, буквально пригвоздив лейтенанта к месту. И лишь спустя некоторое время, в уставшей голове возник еще один вопрос: «Где пятый?».
Звук шагов отдает эхом от каменных стен. Адуи молниеносно оборачивается: всего в нескольких метрах от него, довольно улыбаясь, застыл последний из желающих остаться с лейтенантом добровольцев.
И без того грязная рубаха заляпана в свежей крови погибших товарищей, тонкие пальцы крепко держат рукоять закаленного в боях меча, а глаза глядят на командира с презрением.
Альберт.
Тот самый мальчишка, который был послан предупредить Адуи об атаке наступающих Тварей.
Предатель.
Из груди вырывается вопль. И вот они схлестнулись...
Звон стали. Удар. Подсечка. Удар. Адуи опытен. Но изможден. Свист. Их клинки скрестились. Предатель уверен, что победит.
Сердце стучит в висках.
Шаг назад. Еще. Атаки все сильнее. Отбивать трудно. Спина почувствовала холод стены. Отступать некуда.
– Прощайся с жизнью! –голос предателя дрожит от возбуждения.
Меч заносится для смертельного удара. Адуи юркает вниз.
Боль.
Плечо! Он попал ему в плечо! Лейтенант кричит. Боль невыносима. Белые пятна и пронзительный звон в ушах. Сквозь них подается вперед.
Они валятся на пол. Катятся в сторону. Альберт пытается его сбросить. Меч Адуи отлетает в сторону. Это конец.
Нож. На поясе. Только бы дотянуться.
Предатель нависает сверху. Перехватывает меч поудобнее, чтобы совершить последний удар. Но...
В этот момент Адуи выхватывает нож. Резко подается вправо, и меч задевает лишь ухо. Адуи бьет под ребра.
В насмешливых глазах мелькнул испуг, а с губ сорвался недоверчивый стон.
Всё.
– Маркус, статуя там же. Но это... ещё не всё... – прохрипел Адуи, с трудом фокусируя взгляд на старого Защитника. – Тот юноша... он был не один... предателей много.
Произнеся это, лейтенант, выдохнув, закрыл глаза. Анетт положила руку ему на лоб. В комнате воцарилась зловещая тишина.
***
Маркус на некоторое время покинул ребят, оставив их печься о потерявшем сознании командире, строго-настрого приказав оставаться на месте.
Нова, как показалось Арес, метнула в сторону уходящего старика странный взгляд, однако, ничего не сказала, оставшись с остальными.
Все напряженно молчали, думая о своем. Мысли девушки были вместе с эвакуированным отрядом: успели ли они добраться до другой Башни, или предатели были и в их рядах? Как вообще возможно, что одни Защитники подняли руку на других? Зачем? Как так получилось, что Твари перестали быть их единственной угрозой? Столько вопросов, на которые Арес не могла найти ответа!
Час от часу не легче. Она впервые услышала эту фразу от Маркуса и долго не могла понять её значение. Теперь точнее ничего и не скажешь.
Всю жизнь девушка была уверена, что зло легко узнать, но теперь оказалось, что ему совсем не обязательно иметь клыки, когти, или лихой разбойничай вид. Нет, зло может подкрасться к тебе под приятной дружелюбной личиной своего человека – в этом его главное коварство. И это казалось жутким.
Взгляд девушки невольно упал на Нову: та по-прежнему была погружена в свои мысли, казалось, не замечая никого. Так ли она не права, ненавидя всех и каждого? Ведь получается, что любой может нанести тебе неожиданный удар в спину. Неужели, действительно, чтобы этого избежать, необходимо просто не подставлять ее? Не подпускать никого на расстояние удара?
Маркус вернулся совсем скоро. Вопреки всем обстоятельствам на его губах играла победная улыбка, а в костлявой руке он крепко держал небольшую статуэтку из темного камня. Пять пар любопытных глаз с интересом уставились на нее.
Честно говоря, Арес была разочарована – она ожидала увидеть нечто грозное и завораживающее – вроде секретного оружия. Однако, на первый взгляд, в статуэтке не было ничего особенного, правда, стоит признать, что выполнена она была искусно.
Словно кто-то смог, уменьшив вольфа, заставить его застыть. Каждая шерстинка была прописана до мельчайших подробностей, с небольших, но острых клыков, казалось, вот-вот капнет слюна, а сам зверь будто бы замер в неминуемой атаке.
И все-таки интересно, что это? Вряд ли и Маркус, и Адуи так пекутся о простом предмете искусства – пусть даже и прекрасном – да и Нова смотрит на эту статуэтку как-то странно. Может это какой-то древний артефакт со старинной магией?
Бывает ли такое?
– Так, у нас есть план действий! – наконец нарушил тишину Маркус. – Я поеду к оставшимся Защитникам, а вы оставайтесь здесь и присмотрите за Адуи: ему нужно время, чтобы оправиться. Займите столовую и кухню. Укрепите двери, назначьте дежурных. Жить по походному распорядку. Я вернусь и приведу помощь. Всем понятно?
Услышав утвердительный ответ, командир довольно кивнул:
– Я ненадолго. Отправляюсь сейчас же. Ваша приоритетная задача сейчас: выжить и выходить лейтенанта. Я вернусь с помощью, и все будет хорошо. Мужайтесь. Да благословят вас Предки!
Он уже повернулся, намереваясь уходить.
Внезапно раздался свист.
Небольшой метательный нож вонзился в дверной косяк. Лишь в паре миллиметров от уха старика.
Все пораженно уставились на Скарлетт:
– Как давно вы скрывали? – голос Легенды Континента звенел от ярости, а темные глаза метали молнии.
– Нова, пожалуйста... – Маркус быстро взял себя в руки.
– Ну, уж нет! Ты знал с самого начала! И скрыл! – если бы взглядом можно было бы убить, то старый наставник давно валялся бы на полу замертво. – Вы хоть знаете, что это такое? Как вы могли молчать?
– А что, лучше бы все узнали? – изогнул кустистую бровь Маркус. – Лучше было бы отдать их в руки контрабандистам или работорговцам? Несомненно, они бы извлекли из этого прок!
Нова, лишь фыркнув, отвела взгляд. Она напомнила Арес своенравную девушку-подростка, не желающую признавать правоту взрослого.
– Она нужна мне, Маркус, – девушка поразилась, как тихо и мягко может звучать голос Скарлетт. – Я искала её десять лет.
– Я знаю. Прости.
Арес оглядела своих товарищей: Анетт, подобно ей, была в замешательстве – широко распахнув свои, и без того большие, глаза, она попеременно глядела то на Маркуса, то на Нову.
Сэм, недружелюбно прищурившись, сверлил Скарлетт взглядом, перебирая пальцами по рукояти меча, готовый в любой момент вытащить оружие и броситься на защиту наставника. Лой же, побледнев, беззвучно шевелил губами – глаза его бегали, но взгляд оставался отстраненным, словно парень судорожно что-то соображал. Вот только что?
– Ладно. Я поеду с тобой, – Нова второй раз за сутки удивила всех присутствующих.
– Без твоей помощи ребятам будет тяжело.
– Они не смогут посидеть дома одни? Хочешь нанять меня вместо няньки? Боюсь, не выйдет: либо мы идем с тобой вместе, либо вообще не идем.
– Никто никуда не едет, – напряженный голос Лоя не дал Маркусу шанса ответить.
Теперь все взгляды устремились на парня, отчего его щеки стремительно порозовели, но это не помешало ему продолжить:
– Я не знаю, что это, – он взглядом показал на статуэтку, находящуюся всё ещё в руках наставника, – но уже понял, что она очень важна как для нас, так и для всех Защитников в целом. А еще я понял, что нас предали, и что это сделал не один человек, а целая группа. Поэтому... – Лой, на секунду замешкался, обведя взглядом всех присутствующих, – один из них может быть среди нас. Вы не думали об этом?
***
Брезжил рассвет. Сидя у окна столовой, Арес сквозь толстые стекла смотрела, как первые солнечные лучи разгоняют сгустившуюся тьму. Ночь ушла, тем не менее, оставив им сомнения и тревоги.
Арес закусила губу: с того времени, как их отправили на Дозор шли пятые сутки. А кажется, целая жизнь. Ее мир словно треснул, разделился на счастливое «до» и кошмарное «после».
В Башне, некогда теплой и уютной, сейчас холодно.
Запах гари и крови, казалось, впитался в кожу, и его теперь никогда не отмыть. Когда-то, ещё совсем недавно, более безопасного и уютного места девушка не могла себе и представить, а теперь... теперь здесь поселились горечь, страхи и сомнения.
– Привет, – рядом с ней бухнулся Лой. – Тяжёлая ночка...
Арес взглянула на друга: его, всегда такое светлое и приветливое лицо, осунулось; под глазами залегла тень – сколько он уже не спал нормально?
– Привет, – кивнула ему девушка, – не нашел никакого следа Патриции?
– По крайне мере, на кухне ничего нет, - пожал он плечами. - Маркус пока не разрешает ходить по остальной Башне. Как будто в этом есть смысл! Были бы Твари здесь – уже давно себя объявили! Верно? Но, командир есть командир. Когда разрешит – проверю её спальню...
Арес не знала, что ответить. Ей казалось, что если Твари прятались где-то здесь, а среди Защитников были предатели - у поварихи были очень маленькие шансы остаться в живых. Но говорить об этом другу она не собиралась.
– Слушай... – решила она перевести разговор в другое русло, спросив то, что гложило её последние пару часов, – а ты правда так думаешь? Ну, что предатель, возможно, кто-то из нас?
– Я не знаю, старушка, – Лой бледно улыбнулся тенью своей прежней улыбки, – просто, как я уже и говорил, у нас нет доказательств обратного, верно?
– И как ты думаешь, кто бы это мог быть?
– Не хотел бы я кого-то подозревать, но... это правда может быть каждый из нас. Больше всего бросается в глаза Сэм. В смысле, он такой вечно надутый, словно не с нами. Кто знает, что там под панцирем его невозмутимости? На Анетт думаешь меньше всего, но ведь разве это не удобно для предателя? Притворяться невинной и милой, чтобы никто не заподозрил, а потом: бам! и нанести удар. Это вполне может быть и Адуи... ну а что? Предал всех и притворился, что он сам жертва. Опять-таки, никто не подумает. Про Маркуса... ну это ты уже слышала.
Арес вспомнила их недавний разговор, когда Лой во всеуслышание выразил страшную мысль:
– Что тебя на это навело? – спросил тогда пораженный Маркус.
Лой, бледный и решительный, глубоко вздохнув, произнес:
– Рассказ лейтенанта Адуи. Судя по всему, предатели хорошо спланировали эту бойню. Судя по всему, их немало. Скорее всего: целая группировка. Так где же гарантии, что они не послали кого-то вместе с нами в Дозор? Ведь посудите сами: нас, по сути, загнали в ловушку. Никто не знал, что Твари нас поджидают. Главный Дозор традиционно собирает лучших курсантов и наставников, а потому становится ясно, что от нас явно хотели избавиться. Верно? Так почему бы кому-то из предателей не отправится с нами, чтобы точно знать, что мы попали в западню?
– Побери Предки! И ты думаешь, это я?
– Я думаю, это может быть каждый из нас.
– Хорошо, – Маркус бледно улыбнулся, – тогда почему предатель не выявил себя там, у леса? Почему не присоединился к Тварям?
– Потому что... – Лой по привычке взлохматил волосы, и Арес буквально чувствовала, как лихорадочно соображает его мозг, – разве что... из-за Новы... её предатели никак не могли учесть.
– Тогда это хорошо, что я еду с ней, ведь в случае чего, она сумеет меня побороть.
Лой яростно покачал головой:
– Тогда она заберет статуэтку себе, а ведь она нужна Защитникам.
Дальше спорить Маркус не стал, прищурившись и не сводя пристального взгляда с парня, он приказал занять столовую, забаррикадировать двери и готовиться к ночлегу.
– Лой! – Арес снова вернулась в настоящее. – Но, ясно же, что это не он! Даже думать так не смей!
– Но почему бы и нет? Да, я знаю, он ветеран войн, он сражался с Тварями, ещё пока мы на горшки ходили, и побеждал сотни, но... кто знает, что поменялось за столько времени. Помнишь, как в старых историях, когда герои со временем становятся злодеями?
Лой поймал взгляд подруги и тут же осекся:
– Прости. Конечно же, это не он...
– Это может быть Нова.
Парень оценивающе взглянул на Скарлетт, которая как всегда держалась в стороне ото всех:
– Вряд ли. Конечно, она... как бы это сказать... малоприятная личность, но все-таки Тварей она ненавидит больше всех. От нее прямо-таки исходит ненависть к ним, так что вряд ли она с ними споется.
– Она считает, что это ты или я.
– Да, я помню – Лой поморщился, видимо вспомнив, как после их разговора с Маркусом, Нова объявила предателем его самого.
«Почему бы и нет? – сказала она тогда, наслаждаясь растерянностью в глазах Лоя. – А говорит он всё это, чтобы отвести от себя подозрения: дескать, он такой умный – о нас заботиться. Или его подружка. Что-то она больно тихая. А может, они вообще работают в связке?».
– Я не спорю с ней: это вполне мог бы быть и я. Опять-таки, у вас нет доказательств обратного. А я не собираюсь переводить стрелки.
– Да ладно тебе! – Арес хлопнула Лоя по спине. – Может, предателя вообще нет? Может быть, ты ошибаешься, и мы зря тут смотрим друг на друга волком?
– Знаешь, – задумчиво потер бровь тот, – вот, правда, сейчас я как никогда хотел бы ошибаться.
***
Арес заснула только к полудню. Сон был неспокойный, рваный, но яркий, а пробуждение настолько полным, что девушку первое время не оставляло ощущение, будто ее разбудили ударом по голове чем-то тяжелым.
Пока они спали, Нова, к большому удивлению присутствующих, улизнула к речке, набрать во фляги чистой воды.
– Если уж я с вами застряла, то это не значит, что я должна разделять вашу глупость: раненому нужно как можно больше пить, а у нас запасы на минимуме, – пояснила она, раздавая воду.
Открыв свою флягу и сделав из нее несколько жадных глотков, Скарлетт самодовольно добавила:
– Я, кстати, и лошадей проверила. Все пока целы, никто не разбежался. Не за что.
Анетт же весь день дежурила у Адуи, лишь ненадолго прервавшись на сон.
– На четвертом этаже же медпункт, – тихо произнесла она, принимая у Скарлетт две фляги: для себя и для лейтенанта, – там куча разных растворов и трав, благодаря которым, он быстрее поправиться. Проникнуть бы туда!
– Лой! Сэм! – быстро сориентировался Маркус. – Отправляйтесь наверх, возьмите всё, что можете взять, но зря не рискуйте: мало ли что.
Оба, кивнув, отдали честь наставнику и ринулись наверх. Лой, уходя, подмигнул Арес, и девушка ободряюще улыбнулась ему в ответ.
– Как Адуи? – поинтересовалась она у Анетт, глядя на еще бледное лицо командира.
– Гораздо лучше, правда, он еще очень и очень слаб, но момент кризиса миновал. Рана чистая, а с травами наверху он вскоре встанет на ноги. Мы с ним даже поговорили немного – он сейчас отсыпается. Сон самый главный лекарь – помогает от всего.
– Это хорошо, – просипел Маркус, – вот тогда все вместе к другой Башне и двинемся! Надеюсь, никто не против? – Он демонстративно взглянул на Скарлетт.
Нова лишь развела руками:
– Я поеду с вами. Быть может, там я смогу убедить отдать мне статуэтку, – вздохнула она и, немного подумав, добавила. – Хотя лишних иллюзий я не питаю: Защитники обожают упираться рогом и стоять на своем, как бы глупо это не было. Может, в дороге, вас всех порешают Твари, и тогда я смогу со спокойной совестью забрать ее?
На этот выпад ей никто не ответил, но всем стало немного не по себе.
Анетт вновь вернулась к своему пациенту, Маркус, склонив голову над старой походной картой, продумывал их будущий маршрут. Арес, в свою очередь, стиснув в руке пистолет, встала на стрём у двери, вглядываясь в темноту зала, пытаясь отогнать тревожные мысли.
Она попыталась заполнить свою голову воспоминаниями о том, как когда-то, в этом самом зале, играла в прятки с отцом, но мысли о потерянном родителе лишь еще сильнее бередили ее душевные раны.
Что бы он сделал, будь он здесь с ними? Поддержал бы напутственным словом, или, напротив, был бы разочарован мягкотелостью дочери? Она не знала и никогда не узнает, а все из-за Тварей!
Но, как ни странно, эти мысли не разжигали в ней былой ненависти. Девушка вспоминала мальчишку-вольфа, его быстро угасающие глаза, и вместо жгучей ярости чувствовала лишь горечь.
И Кайл. Она не хотела думать о нем, но мысли непроизвольно просачивались в ее голову. Тяжелые, горестные, как бы от них убежать?
Снова хотелось плакать. Как тогда, в детстве, уткнуться лицом в подушку и реветь до тех пор, пока её – измученную и раскрасневшуюся – не унесет в своих теплых объятиях сон в долгожданное небытие. Но она уже не ребенок. Детство кончилось, и как тяжела не была бы ноша, которую коварная судьба взвалила на ее хрупкие плечи, она должна выдержать. Реветь нельзя – нужно действовать.
Хромая, к ней подошел Маркус, нарушая её уединение:
– Ну как ты?
– Нормально. В зале никого, но это не значит, что вся Башня в безопасности. Они могли затаиться где угодно.
– Арес, – Маркус положил свою костлявую, изборожденную шрамами руку ей на плечо, – я спрашивал не как обстановка, а как ты сама.
– Нормально... – мотнув головой, повторила та. Она и сама не знала, почему ей не хотелось говорить. – Всё в порядке.
– Конечно же нет, ты не в порядке! – возразил наставник, тряхнув гривой седых волос. – Святые Предки! То, что вам пришлось пережить, морально сложно даже опытным бойцам: наш общий дом разрушен! Нас предали те, кого мы считали братьями, семьей! После этого просто нельзя быть в норме.
– Тогда зачем спрашивать? – беззлобно пожала плечами та. – Если и так все понятно?
– Тебе нужно об этом поговорить.
– Нет, мне нужно забыть всё, что случилось, и как можно скорее!
Арес неожиданно рассердилась. Зачем он пришел к ней читать лекции?! Где-то в душе она понимала, что старик беспокоится о ней, и это бесило девушку ещё сильнее: она уже не та маленькая ученица – она воин. Одна из Защитников. Она не нуждается в беспокойстве. Ни его, ни кого либо.
Некоторое время они молчали, потом Маркус бесцветным голосом произнес:
– Мой первый был пикс. Я не мог нормально спать месяц.
Арес недоуменно уставилась на наставника, вмиг позабыв недавнюю ярость.
– Я был в своем первом Дозоре. Заносчивый амбициозный мальчишка, желающий поскорее разделаться с настоящим врагом. Мне только стукнуло семнадцать, и мы преследовали отряд пиксов, я догнал одного из них – самого медленного – повалил на землю. И сам не заметил, как пронзил его грудь своим клинком. Он закричал. Я никогда не слышал, чтобы так кричали: пронзительно, жалобно. Не как кровожадное чудовище, а как... совсем как человек. Многие ночи, лежа на койке в казарме, я пытался забыть его лицо. Его глубокие, полные жизни глаза преследовали меня по ночам. Я клялся себе, что никогда больше не подниму клинка для убийства. Я ненавидел себя.
– И как ты смог побороть себя? Как смог все забыть? – дрогнувшим голосом спросила старика девушка.
Наставник грустно улыбнулся:
– Я и не забыл. С тех пор минуло лет сорок, а я до сих пор помню его лицо вплоть до каждой детали, смилуйся над моей памятью Предки. Раны со временем затягиваются, а шрамы почти не болят. Через какое-то время я смог перестать думать о битвах с ужасом. Но я не забывал. Никогда не забывал. Другое дело Нова. Я видел многих подобных ей, не таких искусных, конечно, но всё-таки. Они позволили ненависти полностью завладеть ими, изменить себя, позволили ей заменить собой сострадание – они забывают ошибки, не прощают слабости. Порой мне кажется, что между ними и Тварями почти нет отличий. Ведь людьми нас делает именно то, что мы помним и сожалеем. Честно говоря, мне горько видеть, во что превратилась эта бойкая девчушка. Я помню ее совершенно другой...
– А как вы с Новой... – замеченное краем ухо движение не дало Арес закончить вопрос.
Инстинкт сработал мгновенно, девушка навела дуло пистолета в полумрак зала, готовая выстрелить в любой момент. Однако, уже через секунду, разгоняя темноту тусклым светом масляной лампы, в их поле зрения возникли Лой и Сэм.
– Я чуть вас не пристрелила, могли бы... - Начала было Арес, но осеклась, увидев лицо друга.
Взгляд Лоя был отрешенный, словно парень находился где-то очень далеко отсюда. Бледный, слегка дрожащий, он взглянул на неё, не видя.
– Что случилось?
Не отвечая, Лой прошел вглубь столовой и, упав на уцелевшую лавку, спрятал лицо в ладонях.
– Вы были в комнатах поваров? – догадался Маркус.
Сэм в ответ кивнул. Было похоже, что здоровяку неловко, и он с радостью сменил на посту Арес, которая тут же поспешила к другу.
– Лой, – она осторожно присела рядом.
Парень поднял на нее бледное лицо, и только сейчас девушка заметила, что в руке он держит слегка запачканную кровью голубую ленту. Сердце камнем упала вниз.
– Это Патриции, да?
Отрешенный кивок послужил ответом.
Арес и не знала, что ответить, как помочь, что сказать. Все слова и фразы, вертевшиеся на языке казались глупыми, бессмысленными и черствыми. На помощь ей пришла Анетт, что, покинув ненадолго Адуи села по другую сторону от Лоя:
– Вы нашли только это?
Кивок в ответ.
– Тогда ведь, возможно, Патриция ещё жива, – тихо предположила она, положив руку на плечо парня.
– Там... кровь... много очень... - голос Лоя был сдавленным, словно чужим. – Все вещи... будто она собиралась, а её...
Он осекся и судорожно вздохнул.
Арес, все еще не зная, что сказать, по примеру Анетт сжала плечо парня, который вновь опустил голову. Некоторое время они просидели так, и девушка, съедаемая чувством собственной беспомощности, окончательно потеряла ощущение реальности.
– Мы собрали всё, что нужно, - наконец раздался глухой голос Лоя. – Растворы у Сэма в рюкзаке, в моем – травы.
– Вы молодцы, – ласково улыбнулась ему Анетт.
Лой стянул с плеч мешок и вытащил оттуда несколько пучков непонятных растений, перевязанных меж собой нитками.
Анетт поблагодарила его, но с места не сдвинулась, продолжая сидеть рядом с парнем, чему Арес была чрезвычайно рада.
– Ей очень нравился лес, – сказал вдруг Лой, глядя куда-то вдаль, – всё предлагала прогуляться. Не углубляясь, конечно. А я всё откладывал.
– Не кори себя, парень, – подал голос Маркус, – ты не знал, что так будет.
– Сейчас день, - Лой перевел взгляд на командира. – Твари ещё не проснулись. Можно я... вряд ли её... ну... хоронили.
– Ты хочешь сделать это у леса? – Маркус отвел взгляд.
– Да.
– Один?
– Я знаю, что нельзя, но...
Командир задумался на секунду, а потом, к удивлению Арес, кивнул:
– У тебя полчаса.
– Спасибо.
Как больно было видеть друга таким, и как невыносимо от того, что она не знает, как ему помочь!
Лой вышел из столовой, оставив их в тягостном молчании. Сэм по-прежнему держал стрем у двери, похожий на безмолвную статую. Нова, прислонившись к стене, что-то писала в небольшой потрепанной книжечке с красной обложкой. Неужто Легенда Континента ведет дневник? Маркус, обождав пару минут, резко встал и направился к выходу.
– Ты куда? - подозрительно сощурилась Нова.
– Вернусь через полчаса. Оставайтесь здесь.
Видимо, старик решил проследить за Лоем. Действительно, как бы убитый горем парень не натворил бед...
Анетт тем временем занялась раскладыванием бутылочек и трав по одному ей известному порядку:
– Тааак, это у нас пармелия... можно будет отваром из неё прочищать раны. О, а это же настойка из родиолы! Полезная вещь!..
– И как ты все это разбираешь? – желая чем-то себя занять, Арес присела рядом, недоуменно разглядывая засушенные растения, которые с таким восторгом перебирала подруга.
– Но это же интересно, разве нет? Смотри-ка! Мальчишки и пальчатокорнник притащили! – Анетт указала на странное растение с длинным стеблем и фиолетовыми лепестками.
– Пальче...что? – поморщилась капитанская дочь, не разделив энтузиазма блондинки.
-Пальчатокорнник, – терпеливо повторила та, – ну, знаешь, компрессы из него можно применять для лечения нарывов и опухолей, а внутрь для лечения больного горла.
– Мда... я часто не слушала на травоведенье...
– А я не пропускала ни одного слова. Не знаю, мне почему-то всегда казалось это гораздо интересней, чем махаться мечами, или стрелять из арбалетов и луков, не говоря уже о пистолетах, да простят меня Предки!
– Ну... наверное, каждому свое, – неуверенно протянула Арес, не представляя, что может быть интересного в этой засушенной траве.
– Мои одногруппники с тобой бы не согласились, – печально улыбнулась собеседница, отводя взгляд, – они всегда говорили, что медициной должны заниматься лекари, а не Защитники. Но мы ведь должны не только защищать, но и помогать, так ведь? Кто, если не мы?
Арес в ответ только пожала плечами: неделю назад она бы полностью была на стороне её взвода – Защитники должны заниматься настоящим делом, а не торчать в лазаретах, выхаживая раненных – но теперь она ни в чем не могла быть уверена.
– Иногда я думаю, может быть, мне действительно лучше было бы заняться медициной? – задумчиво продолжала тем временем Анетт. – А что? Я и не думала, что меня распределят в Главный – не уверена, в том, что я хороший воин. Сражаюсь я... не с такой охотой, а была бы лекарем – спокойно поселилась бы себе в какой-нибудь деревушке, так похожей на мою, собирала бы травы, лечила разбитые коленки и больные животы...
– Похожей на твою? Почему не в своей?
– Потому что... – Анетт глубоко вздохнула, пытаясь сладить с дрогнувшим голосом, – Ты правда хочешь это знать?
– Да.
– Дело в том, – девушка опустила глаза, – что нет больше моей деревушки...
– Как так?! – сердце Арес забилось сильнее. – Это Твари?...
-Нет... кто бы мог подумать, что иногда самые опасные монстры – это совсем не чудища, а обыкновенные люди!.. Наше поселение было совсем небольшим: так, пара домишек для пары семей, но жили мы классно.
Анетт мечтательно улыбнулась:
«Я помню широкие поля, прозрачный ручеёк, наш маленький садик и запах выпечки... моя мама пекла лучший хлеб на Континенте! По соседству жило всего трое местных ребятишек, и при таком раскладе мы просто не могли не подружиться. О, как чудесна и беззаботна была наша жизнь!
Самое трудное, с чем нам пришлось сталкиваться тогда – так это изучение грамоты! Её нам преподавал – и надо сказать, с большим усердием – ученый из самой столицы! Да... как же было здорово... было... – лицо девушки вновь помрачнело. – Я говорила, что мы жили совсем рядом с Меркайнтом? Старшие часто ездили туда за покупками, с самого утра запрягали они большую телегу, снаряженную выпечкой и поделками для обмена, а возвращались только под вечер... сколько же чудесных вещей они привозили оттуда! Как я мечтала поехать туда вместе с ними, ведь уже тогда я была наслышана о том, что в Меркайнте самая большая ярмарка в мире!
И вот однажды моя мечта сбылась. Мне исполнялось четырнадцать, а как ты знаешь, это особенный возраст. Вот родители и решили сделать мне самый долгожданный подарок!
Рано утром я, в большой телеге, нагруженной всякими всячинами, под завистливые взгляды своих друзей, вместе с соседями – почтенной четой Бун, еду в Меркайнт! В тот миг мне казалось, что я самый счастливый ребенок на свете! Дорога заняла пару часов, а дальше... я видела собственными глазами ярмарку! Поучаствовала в местных играх, смотрела кукольные представления, набрала кучу гостинцев! Мы вернулись только под вечер, распевая песни, счастливые, и увидели... увидели...»
Подбородок девушки задрожал, а глаза вмиг покраснели. Арес, не зная, как утешить девушку, легонько сжала её ладонь:
– Если хочешь, можешь не рассказывать.
– Нет, – собеседница протерла глаза и попыталась улыбнуться, – всё хорошо. Потом мы узнали, что за уничтожением нашей деревни стояла обыкновенная банда с большой дороги. Атаман пытался вымогать со старосты деньги – у нас их не было. Только товары на обмен. Он рассердился и приказал своим людям разрушить все... они не пощадили даже детей... позже... позже схватили его подельников, но не его самого...
– Ты за этим пошла в Защитники? Чтобы найти его и отомстить?
– Отомстить? – Анетт глянула на неё удивлённо. – Да нет же, совсем нет! Я хотела помочь!
– Кому? – Арес совсем была сбита с толку.
– Всем. Наш мир такой опасный и... жестокий. Здесь столько сирот, столько людей с покалеченными душами, столько тех, кто пережил смерть своих близких!.. Я хочу помочь всем им. Защитники путешествуют по всему Континенту, мы могли бы лечить раненных, могли бы находить дом тем, кто остался без дома. Разве не этим должны заниматься Защитники? Защищать, но не только от Тварей, но и от всего!
– Но, а как же атаман? Тот, из-за кого ты лишилась дома. Неужели ты не хотела найти его? – Арес никак не могла понять синеглазую девчонку.
– Сначала хотела. Хотела уничтожить его, уничтожить, как он уничтожил всё, что мне дорого, но потом... потом я поняла, что его смерть будет всего лишь ещё одной смертью. Она ничего не изменит – ничего не решит. Это не значит, что он не должен понести наказание, но и я не должна посвящать себя мести. На Континенте так много таких же, как я: тех, кто лишился дома из-за Тварей и бандитов, так много потерянных и напуганных, им нужен кто-то, кто смог бы показать им, что они не одни, кто-то, кто был бы милосерден и добр. Я думаю, что от милосердия иногда гораздо больше пользы, чем от наказания.
– Не понимаю, – фыркнув, честно призналась Арес, – Если бы не было бандитов и Тварей – то никто не нуждался бы в помощи, все были бы счастливы. Только уничтожив всю эту заразу можно защитить всех... разве нет?
– Мне кажется, что желание истреблять затягивает... это трудно объяснить, но... – Анетт не успела закончить свою мысль: Адуи, лежавший все это время рядом, дернулся и застонал, могучие ладони лейтенанта невольно сжались в кулаки.
– Бедняга! У него снова кошмар, – сочувственно вздохнула Анетт, и вновь принялась искать что-то в кучке высушенных трав, – извини меня, надо сосредоточиться, но спасибо за то, что выслушала!
Натянув улыбку и кивнув, Арес отошла от девушки, предоставляя ей право возиться с пациентом.
Голова рассказывалась. Казалось, ещё чуть-чуть, и она распадется на тысячи маленьких осколков, а душа: как никогда была наполнена внутренними терзаниями.
В комнате стало заметно темнее – на подоконник упали холодные, пока ещё редкие, капли. Будет дождь.