Глава 12 Пир смерти
— Это не может быть он! — в который раз упрямо повторяла Арес. — Всего лишь дурацкое стечение обстоятельств!
— Я и не спорю, — грустно отозвался Лой, сидя на холодной земле.
Они по-прежнему были вдалеке ото всех, растерянные и раздавленные собственной догадкой. С юга поднялся небольшой ветерок и теперь ласково трепал их волосы, принося за собой сладковатый запах травы. Голова Арес гудела от переполняющих её мыслей, а горло словно сдавила невидимая рука.
Разве может Маркус — старый, честный воин, опытный наставник, единственный родной Арес человек – оказаться изменщиком? Разве мог хладнокровно предать смерти десятки невинных жизней?
Он — тот, кто всегда боролся со злом, был примером, вдохновителем, почти что отцом? Конечно же нет, это чушь! Бред, вызванный сумбурностью происходящего – этого просто не может быть, и Арес это прекрасно знает!
— Что будем делать? – тихо спросил её Лой, и Арес вдруг поняла, что он так же огорчён, как и она сама.
— Не знаю... – она покачала головой, спрятала лицо в ладони, словно это могло помочь ей спрятаться от тяжести собственных мыслей, неизбежно закрадывающихся в душу, и поражая уязвимое сердце.
Вдруг девушка почувствовала, как друг нерешительно обнял её, стараясь поддержать. Как раньше — ещё до Дозора и всех этих ужасов, когда жизнь ещё не была настолько сложной и запутанной.
Тогда от него пахло речкой, выпечкой и мылом, какое делают в Спекте искусные умельцы. Сейчас же девушка вдыхала тяжелый запах крови, металла, пороха, и в тоже время, еле уловимый, странный цветочный запах...
Она прижалась лбом к его груди, скорее чувствуя, как бешено бьется сердце её лучшего друга, считала эти удары, стараясь больше не думать ни о чем. Помогло. Через некоторое время она мягко высвободилась из его объятий, тихо попросив:
— Давай пока не будем ни с кем делиться своими догадками?
— А? А, да, хорошо, – он улыбнулся ей, но девушке показалось, что она уловила в его глазах что-то странное.
— Я сама с ним поговорю, — голос её обретал уверенность. — И он всё объяснит. Смеяться ещё будем над тем, как всё себе надумали.
Так и будет. Арес в этом уверена. Глупо предполагать на полном серьезе, что Маркус способен их всех предать!
— Ладно, пошли уже к остальным? – тяжело вздохнула она.
— Э, ну да, конечно пошли! А то еще пойдут там всякие разговоры...
Арес недоуменно взглянула на друга, не понимая, о чем он, но решила промолчать. Вместо этого она двинулась к товарищам, и Лой тут же отправился следом.
Они объявились в самый разгар спора между Маркусом и Анетт: старик, упрямо прищурившись, наотрез отказывался промывать рану очередной Анеттовской настойкой.
— Но Маркус, – звонкий голос девушки звучал настойчиво, – это сок тысячелистника, он поможет тебе быстрее залечить рану, ускорит свертываемость крови, плюс все обеззаразит!
— Ей прямо торговкой работать в Меркайнте, – пробормотал Лой, – уже я готов поверить, что эта штука — незаменимая вещь...
— Вот видишь, – воодушевилась Анетт, – Маркус, сок тысячелистника нужен тебе!
— Что мне точно нужно, так это кровь того мерзавца, что наслал на нас этих Проклятых Тварей! – упрямо заявил старик.
— Но ведь сок тысячелистника...
— Нова! Во имя предков, помоги! – взревел наставник.
Скарлетт, не успев сделать полноценного глотка из только что вытащенной фляги, поперхнулась:
— Ну вот, первые жертвы конфликта, – меланхолично объявила она, после того, как откашлялась, – и почему чуть что, так сразу Нова Скарлетт?
— Можешь дать воды? Я свою флягу найти не могу.
Пожав плечами, Легенда Континента потянула Маркусу воду.
— О, да благословят тебя Предки! – благодарно прохрипел старик.
Под неодобрительный взгляд Анетт, старик плеснул содержимое фляги на рану, а затем перевязал ее здоровой рукой бинтами из сумки.
— Мы так еще в старину делали, когда вы пешком под столами ходили! – хрипло объявил он, пригубив воды. – Это ещё ерунда: царапина! Вот помню, лет тридцать назад...
— О, точно, Маркус, – вступил в разговор, ранее молчавший Адуи, – поведай нам какую-нибудь из своих баек.
Все прекрасно знали, что рассказать Маркусу было что: за свою долгую жизнь он был в каждом уголке Континента, начиная от мелких поселений, заканчивая самой столицей. Даже Арес, которая ещё в детстве упрашивала старика рассказать очередную захватывающую историю из его жизни, знала далеко не всё.
— Байку? – наставник прищурился. – Хм... ужасов на сегодняшний день нам и так хватает, спаси нас от них Предки, а потому расскажу-ка я вам что-нибудь забавное...
Ребята с интересом подвинулись ближе к старику, даже Нова, несмотря на все напускное равнодушие, казалось, навострила уши, Маркус же, прокашлявшись в кулак, начал:
«Я тогда был ещё совсем мальцом — года двадцать четыре от силы, эх Предки, как же давно это было... но, неважно. Парнем я всегда был удалым, и, помню, дослужился до младшего лейтенанта, вон, почти как Адуи.
Времена тогда были совсем не те: нас — Защитников и без того было немного, а тут ещё лето: почти все курсанты разъехались, кто в Дозоры, кто домой, остались лишь первокурсники. Делать было совсем нечего. И вот однажды, как сейчас помню, был уже поздний вечер, нагрянули к нам гости из другой Башни: Дозор проходил мимо, вот и решили на время у нас остановиться. Ребята оттуда немногим старше меня были: все почти погодки, человека три и наставник с ними, четвертый – хороший мужик был, давно уж в Лумия-де-Мерти, пирует с Предками... эх, да... время-время...
В общем, надо же их встретить по всем законам гостеприимства! Организовали стол, но вот беда: дернулись за вином, а его нет! А ведь, как говорится, ужин без вина – что лодка без дна!
Пришел к гостям и говорю, мол: так и так, насухую общаться будем! Расстроились, конечно, они, сидим, думаем, что делать. И тут в мою больную голову, да смилуются над ней Предки, ударила лихая мысль: дело в том, что как раз с месяц назад нам в медпункт завезли целую бочку со спиртом! Поделился этой идеей с ребятами — всем по нраву пришлось, довольные отправились мы в медицинское крыло. И верно, стоит, родимая!
Налили мы ровно две бутылки, а чтоб старшее командование не догадалось, а то ведь разнос устроят, я заместо этого вот количества спирта вылил в бочку две бутылки воды! Ну а что? Такая же прозрачная, да и беды от этого не будет: ну разведена малость — подумаешь! И вот я, довольный своей хитростью, сажусь с гостями за стол...»
Маркус неожиданно замолчал и потер пальцами седые виски, этот его жест очень сильно встревожил Арес: как-никак старик уже далеко не юноша – минувший бой измотал его гораздо сильнее, чем остальных.
— С тобой все хорошо? – поинтересовалась она у наставника.
— Д... да, все прекрасно! – расплылся в улыбке Маркус, вот только девушке показалось, что вышла она у него какой-то неуверенной. – Просто, да благословят меня Предки, старческая усталость... ну да ладно, почти к самому интересному подошёл!
Глубоко вздохнув, наставник продолжил:
«И вот, значит, все знают, что по этикету первыми должны испить гости. Налили они себе стаканы, да большущие — на несколько тостов, а я сижу и радуюсь, думаю о том, что я хитрейший из плутов! Так сообразить-то!
И вот время тоста, произнесли, а парни раз: хлебнули немного, а затем залпом весь стакан! Спаси Предки, у меня от такого глаза на лоб полезли! Чтоб чистого спирта, не морщась, залпом! А стакан-то с два моих кулака! Сижу, аж дара речи решился, а они как ни в чем не бывало, вновь себе стаканы наливают и снова такими жадными глотками пьют.
Думаю, что ж за звери-то они там!.. монстры! Так пить! А они смеются, шутками кроют, и чтоб одна собака из них хоть покраснела, а нет! А я сижу, молчу, и про себя Предкам молюсь: дело-то не чисто, а вдруг это сами призраки неупокоённые на пир ко мне явились?
Но вот почти вторая бутылка до дна допита, и они, естественно, все трезвые как сама трезвость, обращают внимание, что я не пью ничего. Говорят, мне, мол, выпей с нами! Чего сидеть-то! И ещё все так ухмыляются — явно недоброе задумали, ну я их и заверяю, что не пью совсем!
Зря, конечно, это ляпнул: смеяться стали – кишка, мол, тонка. Ну, я и не выдержал: где это видано, чтоб над Младшим Лейтенантом смеялись?! Да ещё и духи всякие!
Беру стакан: выпиваю, а там... клянусь Предками, вода! Чистейшая вода! Разорви меня вамп, если вру! Смотрю на них ошарашено: как же так? Из спирта воду сотворить, такое даже пиксам не по плечу! А они видят мою физиономию и заливаются: рады шутке.
Так, представьте себе, что оказалось: я ж, пройдоха, не один такой, как выяснилось! Целый месяц бегали к этой бочке курсанты, а чтоб никто ничего не прознал, добавляли туда воды, прямо как я! Вот и получилось, что в бочке одна вода-то и осталась! Эх, видели бы вы...»
И вдруг случилось нечто страшное.
Настолько неожиданно, что до Арес не сразу дошел весь смысл произошедшего: речь Маркуса оборвалась на полуслове. Адуи метнулся к Скарлетт, которая, побледнев, начала медленно оседать на землю. Лой и Сэм одновременно вскочили на ноги, а Анетт, ахнув, прикрыла тонкими пальчиками рот.
Пока все взгляды устремились к Нове, Арес как завороженная глядела на своего наставника – глаза старика широко распахнулись, из груди вырвался булькающий звук, а скрюченные пальцы потянулись к горлу...
— Маркус! – Арес сама не заметила, как очутилась возле старика, все внутри сдавила паника, и единственное, что девушка могла выдавить, это жалкий полустон.
Он лежал на холодной земле, задыхаясь, словно невидимая сила душила старика изо всех сил, и Арес ничего не могла сделать, кроме того как наблюдать за тем, как стремительно бледнеет его лицо.
— Маркус! Маркус! – она не отдавала себе отчета в том, что делает, дрожащими руками тщетно пытаясь его успокоить, сделать хоть что-то, всё ещё не понимая, что происходит.
По щекам потекли слезы, крупными каплями падая с подбородка на походную куртку старика, но Арес не замечала этого. Голос девушки дрожал, когда она, словно молитву, повторяла имя своего опекуна:
— Маркус...
Внезапно он посмотрел на неё, осмысленно, знакомым с детства взглядом, так, что в душу девушки закралась маленькая, совсем крохотная надежда на то, что всё обошлось, что этот странный приступ, чем бы он ни был вызван, закончился.
Что Маркус вновь рассмеется своим хриплым смехом, и, грозя ей костлявым пальцем, прохрипит: «ну уж нет, Арес, клянусь Предками, так легко вам от старика не отделаться!».
Его рука нащупала и сжала её запястье: Маркус силился ей что-то сказать, и было видно, как много стоят ему эти попытки. В его глазах девушка к своему ужасу увидела ту же борьбу, что и в глазах мальчишки-вольфа...
— Не надо, не говори, наберись сил, ещё успеешь всё мне рассказать! – пролепетала Арес, скорее желая, чем веря, что сказанное ею правда.
Старик не слушал её, он упорно пытался выдавить из себя слова, которые казались ему самыми главными:
— Сильной... Будь... сильной... – едва это слетело с его дрожащих губ, блаженная улыбка озарило его лицо: он смог, даже перед смертью Маркус Винатор остался таким же упорным.
Карие глаза потускнели, а хватка, держащая запястье Арес, ослабла, на этот раз уже навсегда... из груди девушки вырвался отчаянный крик.
***
— Маркус! Маркус! – красная пелена распростерлась перед глазами, девушка задыхалась, крича, повторяя одно и то же, словно это поможет вернуть старика обратно.
Этого просто не могло быть. Еще пару минут назад Маркус был бодр и весел, полный жизни. И вот вдруг, ни с того, ни с сего... это никак не укладывалась в голове.
Она перестала кричать, просто сидела на холодной земле, тупо уставившись в пространство, держа старика за стремительно холодеющую руку, всё ещё надеясь на что-то.
— Арес! – Лой, бледный как мел, тряс её за плечи. – Арес! Твари! Они скоро будут!
Титаническими усилиями девушка вырвала себя из бездны отчаянья, и слепо моргая, оглянулась по сторонам:
— Что?
Только сейчас она увидела, что Адуи вместе с Сэмом в спешке запрягают их лошадей. Увидела, что Скарлетт, с видимым трудом сохраняя сознание, полулежа на траве, заряжает пистолеты патронами и лишь походный мешок за спиной не дает ей упасть окончательно.
Увидела Анетт, стоящую чуть поодаль от остальных, и её широко распахнутые полные ужаса глаза.
— Надо бежать! — Лой с облегчением понял, что она наконец-то его слушает. – Они будут здесь с минуты на минуту, но рассвет не за горами, возможно, успеем скрыться!
— А что с Новой?
— Я думаю, – голос Лоя понизился до шёпота, – её парализовал яд, тот же... – гримаса боли исказила его лицо, – тот же, что и убил Маркуса...
Маркус... одно только его имя острой стрелой боли поражает её сердце. Нет, не верится, что его! Почему он так говорит?! Маркус не может умереть!
— Лой! Пожалуйста...
— Арес! – его лицо горело решимостью. – Ты должна взять себя в руки! Сейчас не время!
Арес на секунду прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Нова, - пробормотала она, еле слышно, вновь взглянув на Лоя. – Кто её повезет?
— Хах, – Скарлетт выдавила вымученную ухмылку, – я останусь прикрывать ваши задницы, чтобы вы побыстрее смогли сдрапать! Вот ведь невезение... – с отвращением добавила она.
— Но... ты ведь погибнешь...
— Да, определенно, ты умеешь поддерживать!
— Все готово, — вступил в разговор, подошедший Адуи, – по коням. Нова, спасибо тебе...
— Да что вы, вам спасибо! Всегда мечтала умереть как-нибудь героически, – несмотря на насмешливый тон, было видно, как трудно Нове сейчас что-либо произносить.
— Подождите! – вмешалась Арес. – А как же Маркус?!
Адуи и Лой переглянулись:
— Арес, – мягко начал Адуи, – он умер. Мне жаль, действительно жаль, но мы не можем тащить за собой труп.
— Вы хотите... – ахнула девушка, – вы хотите бросить его здесь?!
— Прости, нам придется...
— Нет, нет! – волна ужаса накрыла Арес, едва она представила, что сделают с телом наставника разозленные Твари. – Я не брошу его тут! Делайте что хотите, но без него я не уйду! Понятно?!
— Это приказ! – неожиданно рявкнул, потерявший терпение лейтенант. – Ты не должна рисковать жизнями своих товарищей! Пора тебе уже отойти от детских пеленок и стать Защитником!
Адуи никогда не разговаривал с Арес таким тоном. Он, подобно Маркусу, всегда опекал девушку, поддерживая её, а потому эта его вспышка была подобна пощечине.
— Я поняла, – не сводя глаз с лейтенанта, тихо произнесла она. – Есть.
Стараясь вложить в последнее слово как можно больше презрения, девушка зашагала к лошадям.
Ее трясло. Она не могла думать. Не могла понять, что происходит. Вдалеке послышался вой...
Они молча оседлали коней, стараясь на глядеть на Нову и Маркуса, отчетливо понимая, что видят их в последний раз.
— На север! – приказал командир.
Лошади заржали, и их небольшой отряд перешёл на рысь. Холодный ветер дул в лицо Арес, руки держащие поводья непроизвольно сжались сильнее, а в голове бушевал ураган из мыслей и немых криков отчаянья.
Она старалась не оглядываться, не смотреть туда, где совсем недавно они сидели у костра, слушая Маркусовы россказни. Не видеть полуживую Скарлетт, оставленную умирать, чтобы сэкономить им несколько минут, дать фору, спасти.
«Будь сильной» – последние слова, сказанные ей Маркусом, самые последние в жизни... но нет, она не сильная.
Она удирает, трусливо поджав хвост, оставив погибать вместо себя другого. Вместе с силой никогда не идет трусость.
Сможет ли Скарлетт действительно выиграть для них время? Это вряд ли – она еле жива, её лицо, подобно восковой маске, а руки дрожат – Твари уложат её за считанные секунды, а затем настигнут их.
Кто знает, кто ещё погибнет тогда? Вот если бы Нова была не одна — тогда у них было бы больше шансов выжить. Но находится там — верная смерть. Они не имеют права никого обрекать на подобное. Даже Нову... пусть яд и подействовал на нее меньше, чем на Маркуса — в этих походных условиях Скарлетт уже не жилец. Но разве можно вот так просто оставлять её там совсем одну? Если только...
Она взглянула на Лоя. Милого, родного Лоя – теперь, когда Маркуса не стало, он остался единственным самым близким ей человеком. Мальчишка, щеголявший на первом курсе с вечно ободранными коленками, пожалуй, единственный человек её возраста, с которым она по-настоящему подружилась, который почти заменил ей брата, как Маркус заменил ей отца.
Что если в эту чудовищную ночь он окажется следующим в списке кровожадной смерти?
Сердце сжалось и тут же забилось отчаянней, внутри всё содрогнулось, но решение уже было принято: потянув поводья, девушка развернула коня назад, чувствуя, как недовольно напрягся Арго.
Сзади что-то кричали, но Арес старалась не слушать окриков, как и не думать о том, что она собирается сделать. К счастью, они не последовали за ней — девушка на это и рассчитывала.
Нова – маленькая точка впереди стремительно приближалась. Чуть не свалившись, Арес сжала поводья одной рукой, а другой потянулась к пистолету – Адуи сказал, что ей пора становиться Защитницей? Она это сделает: защитит их от надвигающихся монстров, пусть и ценной собственной жизни...
— Ты с ума сошла?! – встретила её Скарлетт, когда Арес довольно ощутимо спрыгнула на землю рядом.
— Наверное... – лишь пожала плечами та: несмотря на то, что девушка прекрасно понимала, что жить ей осталось считанные минуты, теперь, когда для неё все было решено, неимоверное спокойствие завладело душой.
Арго хотел остаться. Он жалобно смотрел на неё, слово зная, что ждет его хозяйку.
— Беги, мальчик, — голос дрогнул, а в горле зажгло.
Отвернувшись, чтобы Нова не увидела её слез, Арес шлепнула коня по крупу:
— Убегай скорее!
Неохотно он побежал, оборачиваясь. Смотря жалобно ей в глаза, словно желая, чтобы она передумала.
Но нет. Он не должен пропадать вместе с ней.
— Знаешь, а ведь ты умрешь, – мрачно сообщила ей Скарлетт.
— Я смотрю, не я одна умею поддерживать? – криво усмехнулась в ответ девушка. – Зато нас таких двое — не так обидно.
Нова несколько секунд просто смотрела ей в лицо, а потом расхохоталась:
— И то верно! Ладно, раз уж мы обрисовали друг другу перспективные планы на будущее, давай проследим за тем, чтобы как можно больше Тварей последовало за нами! О, а вот и первые!
Сообщать не было нужды: Арес и сама прекрасно видела, как со стороны леса надвигалась на них кровожадная армия.
Неживые шли первыми. Мерзкие. Тошнотворные. Отвратительные. Живые трупы шипели. Тянули к ним склизкие руки.
Грохот разнесся над местом их стоянки. Арес выстрелила. Пуля попала одному из мертвецов между глаз. Он повалился назад, дергаясь в конвульсиях.
— Не хило! – оценила Скарлетт. – метров с двадцати и прямо в голову! Теперь моя очередь!
Прицелившись, Нова стрельнула сначала по одному, а затем по другому мертвецу.
Удачно.
До неживых наконец доходит, что происходит. Они шипят. И ускоряются. Почти бегут! Толпа мертвецов спешит к ним!
Арес стреляет. Ещё и ещё! Не чувствуя отдачи. Среди мертвяков замечает вольфов. Хлопок! И полуволк падает навзничь от ее выстрела! Ха! Минус еще один!
Она стреляет и стреляет. Методично. Не боясь, не паникуя, не чувствуя. Нет ни милосердия, ни жажды борьбы за свою жизнь. Нет ничего.
В голове пусто. И как она этому рада! К Тварям все! Не жалеть. Не страдать. Просто стрелять!
Словно она в тире.
Монстры пробираются вперед. Окружают их кольцом. Ха! Она и так не убежит!
Пули кончились давно. На место пистолета приходит лук. Сраженные стрелами, Твари падают. Но их всё ровно много! Сколько они отстреливаются?
Время, как и всё остальное, потеряло смысл.
Лук бесполезен. Откидывает в сторону. Хватается за меч. Бежит навстречу. Рубит! Колит! Бьет! Направо и налево, не разбирая.
— Это за Кайла! — огромная мохнатая туша падает к ногам.
— Это за Башню! — голова Неживого отлетает куда-то в сторону.
— А это за Маркуса! — она бежит на огромного, мускулистого волка.
Вольф рычит. Крутанув меч в руке, девушка, закричав, побежала на противника. Ударяет! Хотела снести голову. Он отбивает в последний момент! Она уходит от контрудара в сторону! Дыхание учащается.
Они схлестнулись опять! Зверь снова отбивает атаку мечом. Но пропустил удар кулаком снизу! Арес попыталась вложить в него как можно больше силы:
— Вы отняли его у меня! — костяшки пальцев хрустят.
Боль не чувствуется. Адреналин заглушает.
Зверь отскакивает назад. Теперь ты отступаешь?! Оттолкнулась от земли. Атакует в прыжке. Валит его на землю.
— Моего отца! — откинув меч, здоровой рукой бьет по звериной морде.
— Мой дом! — ещё удар!
— Маркуса! — хватает меч.
Клинок вонзается монстру в грудь. Она смеется, слыша его предсмертный вой. Как ненормальная. Громко. С вызовом. Горько.
Возвращается в круг. Надо помочь Нове.
Обезглавив Неживого, Арес с удивлением обнаружила, что монстры остановились. В толпе она заметила фарфоровые лица вампов. Глубоко дыша, и, казалось, ухмыляясь, они глядели на неё: на её выбитые костяшки, рассеченную правую бровь и разодранное плечо, на рубашку, мокрую от крови.
Девушка хотела переглянуться с Новой, но, к своему ужасу, обнаружила ту недвижимой.
Глаза, всегда глядевшие на неё сверху вниз, закрылись. На чуть пухлых губах не играет больше насмешливая ухмылка, а пальцы, изборождённые мелкими шрамиками, крепко державшие лук, выпустили его из своей железной хватки – похоже, яд, наконец, добрался до сердца...
Только теперь до неё дошло, почему Твари остановили свою атаку – всё кончилось. Даже вдвоем им не выстоять против такой армии, сейчас же она и вовсе осталась одна. Арес невольно бросила взгляд в сторону, где лежало тело Маркуса, но из-за Тварей увидеть его не было решительно никакой возможности.
Уставшие ноги подкосились, и девушка рухнула на колени: ещё возвращаясь на это проклятое место, она знала, что они не выживут, что кровожадные чудовища растерзают их, разорвут на мелкие кусочки, но только теперь, окруженная ими со всех сторон, она почувствовала скорое приближение смерти.
Глаза наполнились слезами, и Арес поспешно опустила голову: ей не хотелось, чтобы противники видели, как она плачет. Кто-то вновь зажег в ней все эмоции, и они горели в ней ярким пламенем.
Сильнее сжав в здоровой руке меч, она, дрожа всем телом, встала, слезы, катившиеся по щекам, высохли – Маркус велел ей быть сильной, и она будет.
Глубоко вздохнув и издав боевой клич, девушка побежала вперед, занося свой клинок для атаки.
Адуи прав: она не ребенок, не простая семнадцатилетняя девчонка – она Защитница. Солдат в славном ордене, призванном спасти, защитить всех жителей этого проклятого мира от заполонившего его зла.
А это значит, что и умереть ей суждено как Защитнику: в бою, подобно тому, как ушёл из этой жизни её отец, и сотни других таких же, как она, солдат.
— Во имя Предков! – закричала девушка, прежде чем один из вампов прыгнул на неё, повалив на землю.
Её окружала темнота, Арес проваливалась в неё, тщетно пытаясь бороться. Тонула в темноте. Сделав титаническое усилие, она вырвалась — лишь на мгновение, чтобы увидеть, как брезжит вдалеке долгожданный рассвет.
Она смогла продержаться.