Глава 7
Октябрь в Стэнфорде напоминал затянувшееся бабье лето. Воздух был по-летнему тёплым, но солнце стало ниже и мягче, словно осень приоткрыла дверь, но не торопилась входить. Деревья на кампусе начинали краснеть по краям, и каждый шаг по аллее казался чуть более хрустящим от рассыпанных листьев. Где-то неподалёку играло радио — приглушённый инди-плейлист с ноткой меланхолии, а по лужайке медленно ползала тень от высокой библиотеки.
Мы сидели на бетонной скамейке возле гуманитарного корпуса. Стив растянулся, закинув одну ногу на другую, и рассеянно жевал мятную жвачку. Мэйсон прокручивал что-то на телефоне — вероятно, мемы или расписание тренажёрки. Я держал в руках стаканчик кофе, обжигающий пальцы, и украдкой смотрел на Мэгги.
Она чертила что-то в своём блокноте. Пальцы двигались легко, будто сами знали, куда идти. Свет ложился на её волосы, подсвечивая медные оттенки. Порыв ветра тронул край рубашки, и на мгновение мне показалось, что время тоже слегка качнулось. Мэгги в такие моменты выглядела как кто-то, кто будто случайно забрёл в этот мир из другого — более интересного.
Я не понимал, что происходит со мной. Точнее, не хотел понимать. Слишком много уже приходилось понимать в последнее время. А с ней — всё было как-то иначе. Спокойнее. Теплее. Но и тревожнее.
— Смотри, как глубоко она погрузилась в свои каракули, — проворчал Стив с ленивым сарказмом. — Может, она записывает свои злодейские планы?
— Или новый список тех, кто её разочаровал, — вставил Мэйсон. — Думаю, я там на первом месте за то, что назвал её любимого профессора «Мистер Прозак».
Мэгги не подняла головы, только сказала тихо:
— Если бы я вела такой список, вы оба были бы в «избранных».
Мы рассмеялись. Её голос был мягкий, почти игривый — как если бы она отпускала стрелы, но не с целью ранить. Я поймал себя на том, что любуюсь тем, как она реагирует на наших — в основном глупых — друзей. Как легко ей даётся быть среди нас.
Она не играла на публику. Не нуждалась в одобрении. И, чёрт, именно это цепляло. Я видел сотни девушек, слышал тысячи слов, но ни одна из них не оставалась в моей голове так же надолго, как её тишина.
— А ты чего такой молчаливый? — Стив ткнул меня локтем. — Опять мысленно споришь с профессором Брауном о смысле жизни?
— Просто думаю, — пожал я плечами. — О сменах на этой неделе. У нас одинаковые с Мэгги, кстати.
Сказал это слишком буднично. Будто это просто факт. Будто я не прокручивал мысленно, сколько часов мы проведём рядом, и не гадал, вспомнит ли она про ту ночь у костра, когда её голос дрожал после того, как она заступилась за Клэр.
Она подняла глаза. В них мелькнул интерес, но не слишком явный.
— Серьёзно? Не знала. Может, это судьба. Или заговор.
— Или просто неудача, — подколол Стив.
Я усмехнулся, но в груди что-то качнулось. Эти простые обмены фразами — в них было больше, чем в любые признания. И я снова не знал, что с этим делать.
— Мы ещё не знакомы с этим новеньким, — сказал я. — Джош вроде? Кто-то говорил, что он из Юты и носит галстук даже на ночные смены.
— Маньяк, — вынес вердикт Мэйсон. — Галстук на колл-центр — это же первый признак безумия. Второй — добровольно выходить в выходные.
— Ну, будем надеяться, он хотя бы не начнёт продавать криптовалюту во время звонков, — сказала Мэгги, обводя на полях блокнота маленьких призрачных котов.
Я опять уставился на эти рисунки. Что-то в них было... уютное. Как в ней самой. И это чувство, уже знакомое, возвращалось каждый раз, когда она была рядом. Лёгкое, тихое, и потому пугающее. Я всё ещё не понимал, что это. Но когда она смеялась или просто молчала рядом — всё в мире будто немного выравнивалось.
— Пошли на кофе перед лекцией? — предложил Мэйсон, потянувшись.
— Если вы покупаете, я не откажусь, — сказала Мэгги и встала, поправляя рюкзак.
Мы двинулись к ближайшему кафе. Толпы студентов расходились и сбегались, на ступенях сидели ребята с книгами, кто-то гнал на скейте, кто-то крутил в пальцах флешку. Осень ещё не набрала силу, но утро уже пахло сухими листьями и горячей выпечкой.
Внутри кафе было шумно, пахло ванилью, кофе и едва уловимо — маркером и бумагой. Мы заказали напитки, и пока бариста на автомате выкрикивал имена, Мэгги подошла ко мне чуть ближе, чем обычно.
— Если смена будет скучной, ты читаешь мне фанфики про Джо Джо. Договорились?
— Только если ты возьмёшь на себя разговор с агрессивными клиентами.
— Разве мы не друзья? — она приподняла бровь. — Я думала, ты хочешь меня оградить от зла этого мира.
— Я просто не хочу, чтобы ты кидалась в кого-нибудь степлером. Ты же потом не вернёшь его, — сказал я.
Она фыркнула, и снова была эта улыбка. Тонкая, почти тайная. Как будто она знала, что заставляет меня задумываться больше, чем я хочу.
Мы вышли из кафе, и я поймал своё отражение в стекле — с неоновыми огоньками внутри, и с её силуэтом чуть сбоку. Как будто мы — разные цвета, отражённые в одном окне.
Я ещё не понимал, что именно чувствую. Но уже знал, что она всё чаще заполняет мои мысли, вытесняя даже лекции по биофизике. И это было страшно.
____________
Колл-центр гудел в привычном ритме: клавиши щёлкали, голосовые команды звучали ровным фоном, кто-то переговаривался в наушниках, пытаясь сохранить остатки энтузиазма в голосе. Свет — резкий, искусственный, слегка мерцающий, как будто устал так же, как мы. Всё казалось одинаковым, но именно в этом повторении пряталась странная, почти домашняя рутина.
Я сидел за своим столом, попивая уже остывший кофе. Гарнитура чуть давила на висок. Пальцы по привычке набирали данные клиента в системе, но мысли были где-то между настоящим и странной, навязчивой тенью — Мэгги.
— Эй, народ, — раздался за спиной голос. Чужой, уверенный, с оттенком самодовольства.
Я обернулся. Парень был высокий, светловолосый, в свободной футболке с надписью «Whatever, bro». Улыбался легко, будто знал, что понравится. Это явно был Джош, наш новый сотрудник, который стоял прямо около Мэгги.
— Джош, — сказал он, — ваш новый коллега по скуке и кофе.
Мэгги усмехнулась. Наклонила голову.
— Мэгги. Коллега по сарказму и багнутой CRM-системе. Добро пожаловать в ад.
Они перекинулись парой фраз — ни к чему не обязывающих, лёгких. Но что-то в её тоне показалось мне другим. Или я просто слишком внимательно слушал?
Я попытался углубиться в следующего клиента. Женщина из Айовы жаловалась, что её интернет «сдох» во время стрима с любимым пастором. Я кивал, утешал, на автомате вбивал номер заявки. Но в голове был только один вопрос: почему меня это вообще волнует?
Это был не гнев. И не ревность в чистом виде. Скорее, странное ощущение сдвига — как будто что-то, к чему ты привык, начало отдаляться. Будто бы комната, где всегда было тепло, внезапно остыла. И ты не понимаешь — это сквозняк или просто твой собственный страх остаться одному.
Я украдкой выглянул из-за перегородки.
Мэгги сидела через два ряда. Полуобернувшись, разговаривала с новым парнем — Джошем. Парень появился буквально на прошлой неделе, но уже успел обзавестись широкой улыбкой, хрипловатым голосом и каким-то опасным обаянием. Таким, которое не напрягает, а будто говорит: «Мне всё по плечу».
Он смеялся. Она тоже. Не громко, не вызывающе. Просто искренне. Я видел, как она наклоняется к нему ближе, поправляет рукав худи, как немного прикусывает нижнюю губу, слушая.
И мне стало неуютно.
Не потому что я ревновал. Разве это ревность? Скорее — сбой в системе. Как будто кто-то меняет правила посреди игры, о которой ты даже не был уверен, что играешь.
— Да, мэм, понимаю. Сейчас попробую обновить заявку, — произнёс я вслух, почти машинально, и нажал mute.
Уткнулся в монитор, но не мог не бросать взгляды в сторону Мэгги. Она работала рядом со мной уже несколько месяцев. И всё было как-то... плавно. У нас были свои шутки. Свои кофе-паузы. Свои взгляды, которые длились чуть дольше, чем дружба разрешала. Но при этом всё оставалось в подвешенном состоянии. Как будто ни один из нас не решался ступить дальше. Или не хотел. Или притворялся.
Теперь рядом с ней был он.
Уверенный. Лёгкий. Новый.
Я уловил, как он поднёс к ней свой экран и что-то показал — может, мем, может, фото, может, просто повод заговорить. Она улыбнулась, откинулась на спинку кресла, бросила реплику в ответ. Это был тот момент, когда между людьми возникает ниточка. Хрупкая, но настоящая.
И я почувствовал, как у меня в животе стянуло что-то тёплое и неприятное.
Почему я вообще на это так реагирую?
Мы даже не...
Я понятия не имел. Или не хотел знать. Но вся сцена перед глазами разъедала медленно и точно — будто кислотой.
На перерыве я остался за столом. Жевал мятную жвачку, уставившись в экран, хотя мог выйти за кофе. Но не вышел. Потому что не хотел случайно увидеть их вместе.
И именно тогда Мэгги подошла.
— Ты чего не идёшь? — спросила она, держа в руках свой термос.
Я пожал плечами.
— Слишком ленив даже для кофе.
— Вау. Значит, ты официально сломался, — усмехнулась она.
Я посмотрел на неё. Свет от потолка делал её волосы почти медными, а глаза — чуть светлее, чем обычно.
— Может быть, — сказал я. — Или просто нет смысла.
Она чуть нахмурилась.
— Что за философия?
Я собрался ответить, но мимо прошёл Джош. Он подмигнул Мэгги, и она непроизвольно — всего на секунду — улыбнулась в ответ.
И всё сбилось.
— Ладно, — сказал я, вставая. — Я, пожалуй, схожу за кофе. А то начну говорить цитатами из «Бойцовского клуба».
Мэгги слегка хмыкнула.
— Только без внутреннего монолога, пожалуйста. Здесь и так шумно.
Я кивнул и прошёл мимо. Почувствовал её взгляд у себя на затылке, но не обернулся. Потому что боялся, что снова увижу ту же улыбку, но не себе.
____________
Колл-центр выдыхал день вместе с нами. Последние звонки оборвались, и остался только гул вентиляторов и шелест клавиш. Мягкий свет от мониторов тускло подсвечивал уставшие лица. Воздух в помещении казался застоявшимся, с привкусом кофе, бумаги и перегретого пластика. За окнами сгущался октябрьский вечер — чёрный, как разлитые чернила, с влажным блеском асфальта внизу.
Я выключил монитор, потянулся. Спина затекла от неподвижности, голова гудела от монотонных голосов клиентов и скрипящих наушников. Хотелось уйти в тишину. Или хотя бы в одиночество.
Но не ушёл.
Я задержался — взгляд сам нашёл Мэгги. Она сидела за несколько столов от меня, склонившись над телефоном. Свет от экрана освещал её лицо снизу, делая его немного загадочным, почти нереальным. Рядом стоял Джош — облокотился на край стола, как будто это его собственная сцена, и он главный актёр.
— Ты правда слушала японский рок? — услышал я его голос.
— Только с драмой и парой слёз, — ответила Мэгги. И засмеялась.
Так же, как смеялась со мной. Тот самый звук — короткий, немного хриплый, как будто она не разрешала себе смеяться всерьёз, но всё равно не могла сдержаться.
Улыбка соскользнула с моего лица прежде, чем я это осознал. Что-то в животе сжалось. Глупо, но... Я не знал, что именно меня задело. Голос Джоша? Её смех? Или то, как она кивнула, когда он что-то шепнул?
Я поднялся, хотел просто выйти. Но как назло — именно в этот момент она посмотрела на меня.
— Эй, Рэй, — сказала легко. — Джош едет в мою сторону, я, наверное, с ним поеду. Так... смена совпала, удобно вышло.
Слова прозвучали небрежно. Но её глаза... она смотрела так, будто ловила мою реакцию. Будто хотела понять — всё ли мне равно. Или нет.
— Ага. Конечно, — выдал я слишком резко. Добавил, уже тише: — Почему нет.
Она не ответила. Просто повернулась обратно к Джошу. Он что-то сказал, снова её рассмешил.
Я вышел первым. Воздух снаружи показался резким, влажным. Небо затянуто облаками, и фонари отражались в лужах. Мой Ford стоял в тени, потрепанный, с кривым номером и налётом меланхолии. Но это был мой остров. Сел за руль, включил зажигание. Радио заиграло что-то бессмысленное. Я убавил звук.
Они появились в поле зрения чуть позже. Мэгги и Джош. Она держала телефон, он крутил в руках ключи. Шли медленно, без спешки. Я увидел, как она один раз оглянулась. Меня уже не было на стоянке — я отъехал немного дальше, но остался в тени, наблюдая.
Она смотрела. Недолго. Но точно.
Потом села в его машину.
Я развернулся и выехал со стоянки.
Дорога была тёмной, редкие огни мелькали, как капли чужих жизней. Внутри — вязкое чувство. Не злость. Не ревность. Скорее... неуверенность. Сомнение в себе. Я снова и снова прокручивал её взгляд, её смех, её "Так... смена совпала, удобно вышло.". Почему я услышал в этом вызов?
Может, она просто добрая. Просто... общается. Почему ты опять ищешь смыслы, где их нет?
Но всё во мне сопротивлялось этой логике. Она не смотрела на Джоша так, как смотрела на меня пару дней назад, когда мы играли в «Mario Kart» и спорили о любимом вкусе лапши.
Или это мне только казалось?
Дома меня встретил мистер Блэйк — маленький чёрный котёнок с белым носиком и видом старого киномана. Он потёрся о мою ногу и мяукнул, как будто требовал отчёт за опоздание.
— Не начинай, — сказал я и поднял его на руки. — Сам не понимаю, что происходит.
Квартира залита мягким неоновым светом — синие, лиловые и мятные оттенки отражаются от стен, словно я живу внутри старого видеоклипа. Я всегда любил неон — он делает одиночество красивым. Притворяется, будто всё нормально.
Я бросил рюкзак на диван, сел на пол. Мистер Блэйк сразу устроился рядом, свернулся клубком, как будто чувствовал — мне нужно молчаливое тепло.
Слишком много мыслей. Слишком много Мэгги. Она как песня, которую не выключишь — даже если тебе от неё больно. Она звучит внутри и настраивается под каждый твой шаг.
Ты просто друг. Это всё.
Но я ждал. Даже сейчас — в тишине, под неоном, с котом и разбитой головой — я всё ещё ждал. Хоть сам не понимал чего именно.
Может, чтобы она оглянулась.
Может, чтобы я поверил, что ей не всё равно.
А пока... я просто лежал. И смотрел, как тени от неоновых ламп колышутся на потолке, будто зовут куда-то, где всё проще.
Я потянулся за телефоном. Экран слепил глаза, но я уже знал, что делаю. Пальцы сами открыли инстаграм. Иконка лупы, поиск. "maggie.late_night" — странный, немного ироничный ник. Как и она.
Не знаю, зачем я туда зашёл. Точно не лайкать. И уж точно не писать. Просто... как будто хотел напомнить себе, что она существует и что я не придумал всё это. Что между нами действительно было что-то — пусть даже не то, что я себе нафантазировал.
Я пролистывал её ленту — старые снимки с пляжа, где её волосы в беспорядке, а глаза прищурены от солнца. Фото с Сильвией — у них одинаковые свитшоты с пиццей. Один кадр — в библиотеке кампуса, она спит, уткнувшись лицом в книгу, на ней надпись маркером: "wake me for snacks".
Я чуть усмехнулся. Её юмор всегда казался мне каким-то... независимым. Будто ей плевать, поймёт кто-то или нет. И всё же в каждом снимке было что-то личное. Даже когда она пряталась за фильтрами, за смайликами, за небрежными подписями вроде "я и моя усталость после смены" — всё это было слишком живым, чтобы быть случайным.
Я остановился на фото, выложенном неделю назад. Она стоит у стены с неоновыми надписями, вся в свете — лиловая, синяя, почти космическая. В руке — бумажный стакан с кофе, на лице — полуулыбка. Не для камеры. Для кого-то, кто стоял рядом.
Я долго смотрел.
Иногда мне казалось, что она тоже что-то чувствует. Что её шутки, касания, взгляды — это не просто дружелюбие. А потом... она уезжает с Джошем. Смеётся с ним. И я теряюсь. Может, она просто умеет быть такой с каждым. А я, как дурак, ищу знаки там, где их нет.
Мистер Блэйк потянулся, уткнулся мне в бок, и я автоматически почесал его между ушами.
— Думаешь, я всё себе придумал? — тихо спросил я. — Или она правда... играет?
Он не ответил. Конечно. Но мне было легче, когда кто-то просто рядом.
— Надо срочно освежиться и смыть с себя усталость. - Пробубнил я и направился в ванную.
Горячая вода текла по шее и плечам, смывая усталость, сливая день в сливе, как краску с кисти. В ванной пахло мятным шампунем и чем-то ещё — моими собственными мыслями, которые с каждой минутой становились всё громче.
Я закрыл глаза и подставил лицо под струю воды. Казалось, если стоять так достаточно долго, можно отмыть и сомнения. И голоса в голове. И её.
После душа я встал перед зеркалом. Пар уже начал оседать, и моё отражение медленно проступало сквозь туман — будто я смотрел на себя издалека, как на чужого.
Густые чёрные волосы спутаны, ещё влажные, падают на лоб. Карие глаза смотрят пристально, но как будто не узнают. Тёмные брови, длинные ресницы — черты резкие, чёткие, в отце явно было что-то балканское. Скулы, подбородок, немного щетины — всё это когда-то казалось мне нормой. Ничем особенным. Телосложение — спортивное, подтянутое, привычка к бегу и гантелям осталась ещё со времён, когда я гнал тревогу через физическую усталость.
Но сейчас я вдруг начал рассматривать себя иначе. Не как себя. А как — его. Того, кто, возможно, ей не подходит.
Мэгги всегда казалась мне... другой. Её тянуло к людям странным, немного хаотичным, шумным. Она как будто собирала вокруг себя огоньки — людей, которые умели блистать. Я же — неон в углу комнаты. Молчу. Смотрю. Думаю.
А что, если я совсем не в её вкусе? Не тот, с кем она ассоциирует уют. Или драйв. Может, ей ближе Джош — высокий, блондин с ухмылкой человека, которому прощают многое только за то, что он умеет быть в центре. Он — лёгкость, шутка, импульс. Я — последовательность, тишина, глубина.
Я уставился в собственные глаза и тихо вздохнул.
— Не в её вкусе, — пробормотал я.
Мистер Блэйк протёрся о мою ногу — уже внутри, уже наблюдает, будто и вправду всё понимает. Я чуть усмехнулся, опершись ладонями о раковину.
А если бы и был?
Что тогда?
Я вытерся, накинул футболку и пошёл на кухню за водой. Молчание квартиры обнимало, но не спасало. Мысли о ней были в воздухе, в каждом отражении, в каждом шорохе.
Я налил воду, сделал пару глотков и остался стоять у окна, глядя на огни ночного города. Неон снаружи перекликался с неоном внутри — синие блики отражались на стекле, будто повторяли мой силуэт, только расплывчатый, едва различимый.
Я думал, что смогу уснуть после душа. Что вода унесёт мысли, как дождь смывает следы на тротуаре. Но всё, чего она добилась — это сделала мои мысли чище, резче, громче.
Мэгги.
Она снова была в голове. Не как идея. Не как случайность. А как постоянная — как басовая линия в песне, которую ты напеваешь уже час, даже не замечая.
И знаешь, что я понял?
Я устал.
Не от неё. От себя. От этой своей осторожности, от взгляда через плечо, от внутренних фильтров и бесконечного «а вдруг». Я слишком долго пытался разложить всё по полочкам. Вычислить. Расшифровать. Но, может, она не загадка, которую нужно разгадывать, а человек, к которому нужно просто подойти.
И если она играет — пусть. Тогда я сыграю тоже.
Я поставил стакан в раковину, провёл рукой по волосам и вернулся в спальню. Мистер Блэйк уже устроился на подоконнике, свернувшись клубком, и лениво следил за мной одним полуприкрытым глазом, как будто знал: в воздухе пахнет решением.
Я достал телефон. Открыл её сторис. Там — фото кофе, чья-то рука в кольцах, мерцающие огни улицы сквозь окно машины. Всё, как обычно. Но я знал: если завтра она опять посмотрит на меня с этой своей полуулыбкой, если подойдёт ближе, чем нужно, если снова будет наклоняться к моему экрану, касаясь плеча — я не отступлюсь.
Хватит быть зрителем.
Хватит вести себя, как будто это что-то мимолётное. Как будто она не поселилась в моей голове и не ходит по ней, как по своему дому.
Завтра я буду другим. Не новым. Тем же самым. Просто... более прямым. Я посмотрю ей в глаза, когда она пошутит. Скажу что-то в ответ — чуть дерзко, чуть ближе, чем друг. Позволю себе быть в этой истории, а не рядом с ней.
Ведь если всё это — игра, я хотя бы хочу знать правила.
Я лёг на кровать, раскинув руки, глядя на мягкое неоновое свечение, как на северное сияние у себя под потолком. Где-то за стеной затаился октябрь. Пахло осенью и кофе. И решимостью.
Завтра я начну узнавать, кто мы такие на самом деле.
___________
Утро началось не с кофе — с тревожного, неровного пульса в груди. Я долго не мог уснуть, и не потому, что не хотел — просто в голове всё ещё стояли сцены вчерашнего вечера. Джош. Мэгги. Тихая досада, когда она села в его машину, даже не взглянув в мою сторону. Не боль, нет. Боль честнее. Это было что-то зыбкое — как если бы тебя окатили ледяной водой, а ты продолжаешь стоять, делая вид, что тебе не холодно.
Теперь всё внутри ныло от этой немой сцены. Не потому что я имел право что-то чувствовать. А потому что чувствовал. И теперь, приняв решение — отвечать ей в том же флиртующем ключе, будто бы играя на равных, — я вдруг понял, насколько боюсь ошибиться. А если она правда просто со всеми такая?
Теперь я шёл по дорожке кампуса в сторону факультета, и в голове крутилась одна мысль: пора перестать ждать. Пора перестать гадать. Или она играет, или нет — но если я не начну отвечать, так и останусь вечно сбоку, где тепло, удобно и одиноко.
— Вид у тебя как у профессора перед защитой диссертации, — хмыкнул Стив, жуя яблоко. — Или ты опять забыл сделать лабу?
— Просто не выспался, — буркнул я, машинально поправляя лямку рюкзака. Я не собирался рассказывать ему о вчерашнем. Ни о Джоше, ни о моём собственном идиотском ожидании.
Фойе корпуса биохимии встретило нас запахом мокрой плитки и старого кофе. Свет через окна падал косыми лучами, пыль в воздухе будто зависла, как в музейной витрине. Лестница скрипела под ногами — ритмично, будто подыгрывала мыслям.
Мы вошли в корпус биохимии. Старые стены, запах маркеров и потёков реактивов, сквозняк от плохо закрывающихся окон. Мне нравилось это место — как будто даже здание здесь знало, что такое внутреннее напряжение.
Аудитория была почти пустая, как всегда на первой паре. Мэгги уже сидела, перелистывая конспект. Волосы сегодня были распущены — чуть волной падали на плечи. Серый свитер, серёжки-кольца и выражение лица: "Я не виновата, что ты смотришь на меня дольше, чем нужно".
Я занял место рядом. Стив устроился с другой стороны, демонстративно закинув ногу на ногу.
— Сколько драматизма на квадратный метр, — прошептал он.
Мэгги бросила на нас быстрый взгляд, и уголок её губ чуть дрогнул.
— Успели подраться по дороге? Или мне ждать продолжения во время лекции?
— Мы экономим энергию для научных споров, — ответил я, открывая тетрадь.
Лектор уже начал говорить — его голос ровный, как поток воды, журчал сквозь формулы и уравнения, заполняя собой пространство. Но всё, что я слышал — это собственные мысли. Тяжёлые, упрямые, цепкие.
Вчерашний вечер крутился в голове, как заевшая плёнка. Джош. Улыбка Мэгги. Тот момент, когда она пошла к его машине — легко, без оглядки. Это было всего несколько секунд, но они застряли под кожей. И теперь зудели.
Я пообещал себе, что не отступлю. Хватит быть молчаливым созерцателем. Если она играет — значит, будет интересно. А если нет...
Мэгги сидела, опершись локтем на парту. Лёгкий свитер серого цвета — слишком тёплый для этого утра, но она в нём казалась особенно домашней. Волосы слегка растрёпаны, губы привычно поджаты в полуулыбке. Не смотрела на меня — пока.
И вдруг, без всякой причины, почти незаметно, она вытащила из-под тетради сложенный листок и скользнула им ко мне.
Записка. Уже после начала пары. Уверенно, как будто это нечто обыденное — передавать сигналы посреди лекции по биокатализу.
Я развернул. Почерк её — чёткий, округлый, с едва заметными завитками.
"Ты сегодня напряжённый. Преподаватель тебе что-то сделал, или это я?"
Я не сразу улыбнулся. Слишком много эмоций прокатилось через меня в одну секунду — удивление, злость, желание, лёгкая благодарность. Она заметила. Она следит. Значит — не всё так равнодушно, как мне вчера казалось.
Я наклонился, написал прямо на полях и вернул:
"Виновата ты. А может, просто пытаюсь понять, не обожгусь ли, если поддам жару в ответ."
Она прочитала, не поднимая глаз. И всё же я увидел, как брови чуть дрогнули. Как пальцы слегка сжали ручку. На её лице промелькнуло что-то — неуверенность? Или растерянность? Она не привыкла к тому, что я могу отвечать тем же оружием.
Ответ пришёл чуть позже:
"Осторожно, Рэй. Некоторые реакции запускаются слишком быстро. Потом уже не остановишь."
Я хмыкнул, делая вид, что увлечён записями лекции. Сердце стучало в горле. Мэгги не отворачивалась. Я чувствовал её рядом — как ток, проходящий через сантиметры воздуха. Статическое напряжение между нами росло, тянуло.
Я написал:
"А может, именно этого и хочется — реакции. Без остановки."
В этот момент она всё-таки взглянула на меня. Медленно. Неопределённо. В её глазах больше не было лёгкости — только тишина, из которой может вырасти что угодно.
"Удиви меня. Только не перегрей микроскоп."
Я подался ближе, подвинул лист и черкнул:
"Не бойся. Сегодня ты — объект исследования. Осторожно, у тебя высокий коэффициент химической реакции."
Она хмыкнула — тихо, едва слышно. Улыбка скользнула по губам, но взгляд остался чуть напряжённым. Растерянным? Вопросительным? Попалась? Или просто не ожидала?
Ответ был лаконичным:
"Смотри, не получи ожоги. Я не охлаждаюсь быстро."
Я прочитал её ответ и на мгновение задержал взгляд на строчке.
"Я не охлаждаюсь быстро."
Фраза — как будто брошенная невзначай, но в ней чувствовался вызов. И в то же время — признание. Как будто она, сама того не желая, выдала больше, чем собиралась.
Я откинулся на спинку стула, глядя в сторону, чтобы не выдать своего удовольствия. Пара шла своим чередом: на доске мелькали уравнения, кто-то в полголоса переспрашивал что-то у соседа, за окном покачивались ветки клёна, сбрасывая на асфальт красноватые листья, как щепотки пряного пигмента. Всё вокруг будто слегка размывалось — в этом помещении, полном холодного света и аромата кофе из термосов, была только она.
Я хотел ответить — остроумно, дерзко, в её духе. Но пальцы вдруг замерли над ручкой. А что, если она действительно не готова к ответу? Что, если ей нужно было только ощущение контроля — лёгкий флирт, как игра, в которой победителем остаётся тот, кто дольше сохранит невозмутимость?
Но я уже начал. Уже дал себе слово быть другим. Не молчаливым фоном, не тем, кто уходит первым.
Я черкнул:
"А я как раз умею работать с высокой температурой. Главное — знать, когда подкинуть катализатор."
Секунда — и записка вернулась к ней. Она прочитала... и застыла. Взгляд чуть опустился, но уголок губ дрогнул. Ни тени иронии. Теперь это была другая улыбка. Медленная, чуть неуверенная. Теплее. И — будто с вопросом. А потом она сделала нечто совершенно неожиданное: достала из рюкзака бальзам для губ, нанесла его, не глядя в мою сторону, и... аккуратно сложила записку вчетверо, как будто собиралась её сохранить.
Я чувствовал, как внутри меня нарастает нечто странное — смесь триумфа, тревоги и желания. Это был не просто флирт. Это был шаг. Маленький, но ощутимый. Мы подошли к какому-то порогу.
Стив внезапно шевельнулся рядом и толкнул меня локтем:
— Ты чё так сидишь, как будто выиграл грант на Нобелевку?
Я фыркнул и покачал головой.
— Не завидуй, Стив. Это секретный эксперимент.
— Ты там только не взорви ничего, профессор. Мы тут все ещё жить хотим.
Я усмехнулся. Мэгги снова смотрела вперёд, делая вид, что пишет конспект.
Но пальцы её чуть дрожали.
И я знал — она чувствует это тоже.
Впереди было ещё сорок минут лекции. Но для меня время теперь измерялось не минутами, а взглядами через плечо, полуслучайными прикосновениями и неразменянными фразами на обрывах бумажных строк.
_______________
Решение пойти в кафе после пары возникло спонтанно — как почти всё хорошее у нас. Мы стояли у выхода из аудитории, когда Мэйсон сказал: «А давайте просто пожрём, а?», и Стив тут же подхватил идею с энтузиазмом, свойственным людям, которые голодны не только физически, но и эмоционально. Я сначала хотел отказаться — мозг гудел от лекции, а сердце всё ещё ныло от утренней игры в записки. Но потом заметил, как Мэгги оглянулась на меня через плечо. Не сказала ни слова, просто посмотрела. Этого было достаточно. Я пошёл.
Кафе, в которое мы забрели, было маленьким, но с характером. Запах свежего хлеба и кофе пропитывал воздух так, будто каждый вдох насыщался уютом. За окнами шелестела осенняя прохлада — листья кружились в медленном танце, и мир выглядел приглушённым, будто кто-то прикрутил яркость и добавил плёнку с оттенком сепии.
Мы устроились за столиком у окна. Стив с Мэйсоном тут же пошли заказывать — наперебой споря, какой буррито «меньше убьёт желудок». Я остался с Мэгги. Вновь наедине. И снова с этим напряжением в груди — но уже другим. Не болезненным. Электрическим.
Она сняла свитер, под которым оказалась белая футболка с выцветшим логотипом какого-то винтажного бренда. Волосы небрежно перекинуты через плечо, взгляд — будто танцует между лёгкостью и вызовом.
— Ты знаешь, — начала она, опираясь локтями о стол и медленно крутя стакан с водой, — ты сегодня... какой-то особенно опасный.
— Думаешь, я угрожаю общественному спокойствию? — Я усмехнулся, сцеживая напряжение сквозь улыбку.
— Определённо нарушаешь внутренний порядок, — ответила она, наклоняясь чуть ближе. — Можешь объясниться?
Я медлил. Хотел подобрать слова, которые не выдадут слишком многого, но и не спрячут всё. Потому что в какой-то момент я понял — я устал быть нейтральным. Она раз за разом бросала вызовы, и если я хотел понять, где заканчивается игра и начинается что-то настоящее, нужно было выйти навстречу.
— А если я скажу, что больше не собираюсь быть только фоном? Что решил — хватит стоять в тени?
Она чуть приподняла брови. То ли удивлена, то ли заинтригована. Но молчала.
— Может, я решил стать частью эксперимента. — Я подался чуть ближе, — И если сгорим — ну, что ж. Хотя бы узнаем температуру воспламенения.
Щёки Мэгги чуть порозовели, и я увидел, как она резко опустила глаза, словно не ожидала — не только слов, но и тона. Она отозвалась тише:
— Ты это... не просто так говоришь, да?
— А ты думаешь, я всё ещё шучу?
Она покачала головой, словно хотела сбросить с себя нарастающее волнение. Взгляд коротко метнулся к двери, за которой в очереди стояли Стив и Мэйсон. Потом вернулся ко мне.
— Осторожнее с реактивами, Рэй. У меня... не всегда есть механизм обратного хода.
Я усмехнулся. В этот момент я вдруг понял — она не всегда уверена в себе. В своей привлекательности — да. В контроле — да. Но в чувствах? В реакции другого человека? Нет. Это была не просто игра. Она осторожничала. Как будто боялась, что я не пойду дальше полунамёков.
— Тогда не бойся. Я знаю, как работать с опасными соединениями.
Она снова посмотрела на меня — уже без кокетства. С каким-то... теплом, которое проглядывало сквозь привычную маску.
Но прежде чем она успела что-то сказать, к нам вернулись Стив и Мэйсон с подносами, шумные, с шутками и запахом фахитас и кофе.
И всё как будто вернулось в обычный ритм — но под поверхностью всё изменилось. Я это чувствовал.
Подносы с едой оказались неожиданно тяжёлыми — фахитас, бургеры, картошка и пара огромных чашек кофе. Стив и Мэйсон несли всё это, как два актёра-передовика, только что вырвавшиеся со сцены студенческого спектакля, где они одновременно и главные герои, и ведущие, и комментаторы происходящего. Они сели шумно, будто им выдали звуковые эффекты при рождении.
— Угадайте, кто только что заболтался с баристой и чуть не заказал латте на имя "Бэтмен"? — сообщил Стив, хватая вилку с театральной паузой.
— Это потому что ты всегда мечтал быть тёмным мстителем, а получил лицо молодого бухгалтера, — Мэйсон хохотнул, уже отвинчивая крышку на остром соусе.
Я усмехнулся — хотел бы полностью погрузиться в их весёлую болтовню, но Мэгги сидела рядом, всего в полуметре, и каждый раз, когда я поворачивался к ней, наши взгляды пересекались. Не просто мимолётно — задерживались. Скользили друг по другу. Как будто мы продолжали игру, только теперь без записок и слов, на новом уровне — почти молчаливом.
Она ела медленно, ковырялась в салате, и иногда, не поднимая глаз, усмехалась в ответ на очередной выпад Стива.
— Ну, а что ты ожидал? — говорила она. — Он один раз взял смузи с авокадо и теперь уверен, что чувствует себя «в балансе с миром».
— Эй! — Стив обиделся только наполовину. — Я как раз избавляюсь от токсичности. И в первую очередь от тебя, Мэйсон.
— Прости, — Мэйсон вытянулся, подперев подбородок рукой. — Я твой токсичный друг с бонусом — в комплекте идут травмы детства и пассивная агрессия.
Мы с Мэгги рассмеялись. Но даже в этом смехе было что-то напряжённое. Приятное напряжение — как если бы ты держал между пальцами натянутую струну. Каждый взгляд, каждое движение — как будто мы проверяли, насколько далеко можно зайти, не нарушив равновесие.
Я наблюдал за ней украдкой: как локон зацепился за ворот футболки, как она постукивает пальцем по стакану, как её губы сдвигаются, когда она задумчиво жуёт нижнюю губу. Неосознанно. Абсолютно неосознанно. Но всё во мне отзывалось на её жесты, как будто тело и разум больше не спрашивали разрешения у здравого смысла.
"Что это вообще? — подумал я. — Мы просто флиртуем. Или я уже начинаю путать игру с желанием?"
В какой-то момент она повернулась ко мне, прищурилась и наклонила голову:
— Ты чего такой тихий, Рэй? Планируешь переворот или просто снова хочешь разложить всё по полочкам?
— Пытаюсь понять, как работает твой механизм охлаждения, — ответил я, не отворачиваясь.
Она моргнула — коротко, почти не заметно, но я увидел, как это её снова сбило с ритма. Лёгкое покраснение, взгляд в сторону, чуть более глубокий вдох. А потом — снова ухмылка, уже на автомате.
— Надо было тебе родиться преподавателем. Слишком хорошо влезаешь в голову.
Стив в этот момент бросил картошку на стол и, закатив глаза, протянул:
— О, нет, не снова эта их псевдоинтеллектуальная химия. Ребята, мы просто едим. Можно вы хотя бы пять минут не устраиваете TED Talk про эмоции?
— Мы молчим, — сказал я и снова глянул на Мэгги. Она всё ещё смотрела на меня. И уже не играла. Не до конца.
"Если бы Стив знал, — подумал я, — что в этих взглядах больше, чем в любом разговоре. Что именно в этом молчании мы ближе, чем в любой шутке."
И всё же я держал дистанцию. Наполовину. Потому что, пока не уверен — нельзя идти ва-банк. Но и отступать больше не хотелось.
_______________
Смена в DriveTV началась как всегда — с лёгкого гудения кофе-машины в углу, звона кресел о пластиковый пол и монотонного щёлканья клавиш. Но внутри меня всё было не так, как обычно. Сегодняшнее утро зацепило глубже, чем я ожидал.
Я сидел на своём месте, но мыслями всё ещё был в кампусе, в том утреннем кафе, в её взгляде, который зацепил меня и не отпускал. Мэгги была особенно смелой — то, как она говорила, как улыбалась, как отпускала колкие полунамёки... но каждый раз, когда я отвечал, когда смещал равновесие, в ней что-то дрожало. Это не была игра в одни ворота — просто она явно не рассчитывала, что я пойду на её правилах.
И мне это нравилось. Может, даже слишком.
"Ты сегодня напряжённый", — писала она.
А теперь, кажется, она сама не знала, на что нарвалась.
Я устроился у монитора, нацепил гарнитуру и быстро вбил пароль. Мэгги была через два ряда, в наушниках, что-то листала в CRM. Волосы собраны небрежно, как она делала всегда, когда ей хотелось спрятаться. Освещение из потолка отбрасывало мягкие блики на её кожу. В наушниках, сосредоточенная... Но глаза иногда скользили в мою сторону. Мы не переписывались. Не переглядывались. Но электричество всё равно шло по воздуху.
Я только начал обрабатывать очередной звонок, когда заметил, как к её столу подошёл Джош.
Из бокового прохода, с парой стаканчиков кофе, в своей дурацкой рубашке и в этой своей манере двигаться как будто под музыку. Он шагнул к ней так, будто это давно заведённая привычка — наклониться поближе, сказать что-то вполголоса, ухмыльнуться.
— Серьёзно?.. — пробормотал я себе под нос, чувствуя, как сжимаются плечи.
Мэгги обернулась, взяла кофе. Сказала что-то, улыбнулась. Но — натянуто. Не так, как утром мне. Или мне хотелось в это верить. Может, она просто умеет улыбаться всем одинаково?
Я не стал ждать второй акт. Поднялся. Снял гарнитуру. И пошёл.
— Мэгги, можно тебя на минуту? — постарался говорить нейтрально, не смотря на Джоша, как будто его вообще не существовало.
Она удивлённо посмотрела, но быстро поднялась.
— Конечно.
Кивнула и оставив чашку на столе. Джош что-то буркнул, но я не стал слушать. Мы вышли через боковую дверь, и нас сразу накрыло прохладой. Сырой воздух, пахнущий мокрым асфальтом и старым пластиком. Парковка блестела отражениями фар — кто-то как раз разворачивался у выезда.
Мэгги застегнула куртку на один лишний пуговицу, будто защищаясь от ветра. Я остановился, не сразу решаясь начать.
— Я просто хотел спросить, — выдохнул я. — Ты сегодня как будто... не здесь.
— Я здесь, — мягко ответила она. — Просто немного перегружена. День странный.
— Я заметил, — кивнул я. — И... Джош. Он часто к тебе подходит?
Она фыркнула.
— Джош подходит ко всем. У него вечная потребность быть в центре. Что, ревнуешь?
Она улыбнулась — не дразняще, а как будто проверяя глубину воды. Но в глазах не было легкомыслия.
— Просто хочу понимать, кто рядом, — сказал я. — Мы много времени проводим вместе. Это не значит, что я... лезу. Просто интересно.
— Он не подвозил меня сегодня, если ты об этом, — сказала она после короткой паузы. — Я приехала сама. Как обычно. Джош просто кофе принёс — всем подряд раздаёт, я не особенная.
Я хотел сказать, что она для кого угодно — особенная. Но не стал.
— Ладно, — кивнул я. — Извини. Видимо, у меня сегодня слишком много мыслей.
— У тебя всегда слишком много мыслей, — мягко бросила она. — Но мне это, наверное, и нравится.
Я поднял на неё глаза. Она стояла напротив, с руками в карманах куртки и прядью волос, которую ветер всё никак не хотел оставить в покое. В её взгляде было что-то тонкое — не игра, не намёк, а честное молчание. Та редкая минута, когда двое могут просто стоять рядом, и в этом будет всё сказано.
— Пойдём обратно? — спросила она.
— Пошли.
Остаток смены я отрабатывал в каком-то почти игривом настроении. Голос был живым, даже бодрым. Я улыбался, когда клиент благодарил за помощь, и совершенно не напрягался, если кто-то срывался — внутри всё звенело неоновым светом, будто ночь обещала быть особенной, хоть я ещё и не знал, почему.
Мэгги время от времени бросала в меня взгляды поверх монитора. Один из них сопровождался еле заметным прищуром и поднятой бровью — как будто она снова начинала игру, но теперь осторожнее, с учётом последних раундов. Я ухмыльнулся и сделал вид, что увлечён каким-то особенно сложным кейсом. Через пару минут экран моего телефона загорелся:
"Ты всегда так улыбаешься, когда спасение человечества удаётся через Ctrl+C и Ctrl+V?"
Я ответил без замедлений:
"Только когда рядом сидит главный источник катастроф и вдохновения в одном лице."
Она прочитала, прикусила нижнюю губу и быстро отвернулась, но плечи выдали её — она сдерживала смех.
К концу смены я поймал себя на том, что мне не хочется, чтобы этот день заканчивался. Всё между нами было хрупким, как стекло — тонкий лёд на поверхности, под которым уже клубится что-то тёплое. Ещё не чувства. Но уже больше, чем просто дружба.
Когда заиграла мелодия окончания смены, я отстегнул гарнитуру, потянулся, и в этот момент на телефоне всплыло сообщение от Мэгги.
"Я скучала по мистеру Блэйку. Думаю, сегодня он заслужил моё внимание. Можно я заеду? Или... останусь с ночёвкой?"
Сердце дернулось так резко, что я даже не сразу понял, как дышать. Всё внутри сжалось и потеплело одновременно. Я посмотрел на неё — она была у кофемашины, как ни в чём не бывало, пила воду, слегка склонив голову. Никакой игры. Просто факт. Просто выбор.
"Конечно. Он будет рад." — написал я в ответ.
И тут, как по сценарию, рядом оказался Джош.
— Хочешь, подкину? — сказал он, громко, в своей обычной манере. — Я всё равно через ту сторону поеду.
Мэгги взглянула на него поверх стаканчика, чуть приподняла бровь и совершенно спокойно ответила:
— Не, спасибо. Я сегодня к Рэймонду. С ночёвкой.
Сначала стало тихо — на долю секунды. Джош усмехнулся, пожал плечами и пошёл за курткой. А я стоял, чувствуя, как внутри меня закручивается вихрь. Радость, тревога, лёгкий страх. Потому что теперь я точно не знал, как вести себя с ней наедине. После всего. После всех этих взглядов. После слов.