Глава 10
Утро было прозрачным и хрупким, как стекло в первый заморозок.
Мы вышли всей компанией — Мэйсон, Стив, Сильвия, Глория, Мэгги и я — медленно спускаясь по едва различимой тропе, проложенной между поредевших деревьев. Земля под ногами шуршала от листвы, а воздух был свежий, острый, как тонко наточенный нож. Октябрь в этих местах наступал не спеша, но решительно — и каждое дыхание напоминало, что лето уже давно ушло.
Мэйсон впереди шёл вполголоса с Стивом — они что-то обсуждали, то ли маршрут, то ли старые байки. Сильвия смеялась, перебрасываясь репликами с Глорией. А я шёл чуть позади — не потому что не хотелось участвовать, просто было слишком много в голове. Я слышал только обрывки голосов, чувствовал только как время течёт, замедляется.
Рядом со мной — Мэгги.
Она, как и я, молчала. Иногда её взгляд скользил по деревьям, по небу, по нам. А иногда — по мне. Невзначай, краем глаза, но я всё равно это ловил. И ловил себя на том, что снова и снова смотрю на неё. Волнистые волосы цвета тёмного каштана спадали на плечи, в утреннем свете казались почти медными. Щёки чуть розовели от прохлады. А глаза... эти глаза цвета ореха, тёплые, глубокие, с едва заметной искрой. В них было слишком много — и воспоминаний, и предчувствий.
Я будто видел её впервые. Хотя она была рядом все это время, хотя между нами уже не осталось той осторожной дистанции. После прошлой ночи я чувствовал, что всё изменилось. Но и не до конца понимал — куда именно это ведёт.
Иногда мне казалось, что всё это — сон. Слишком тонкий, зыбкий, чтобы ему можно было довериться. И я боялся проснуться.
Лес начал редеть. За деревьями уже блестело озеро — серебро, разбавленное дымкой. Его гладкая поверхность отражала облака, и в этом зеркале не было ничего, кроме тишины.
— Ну и виды, — сказал Стив, остановившись на краю берега. — Кажется, тут можно остаться жить.
— Размечтался, — усмехнулась Сильвия, накидывая шарф потуже. — Через три дня ты снова будешь ныть по душу с горячей водой.
Глория рассмеялась, опуская термос в траву.
Я стоял рядом с Мэгги, чуть позади остальных. Она смотрела на воду, и ветер чуть трепал её волосы. От неё пахло сладко и тепло, будто ваниль вперемешку с осенью. Я мог бы запомнить этот запах навсегда.
— Красиво, да? — прошептала она, не глядя на меня.
— Да, — ответил я. Но смотрел не на озеро.
Она обернулась. Наши взгляды пересеклись — и замерли. В этом молчании было больше, чем в любом разговоре.
Она чуть улыбнулась. Пряди волос скользнули по её щеке. Я хотел смахнуть их пальцами, прижать к себе, уткнуться в плечо и остаться в этом мгновении.
Но вместо этого я просто выдохнул:
— Пойдём ближе к воде?
Мэгги кивнула. И мы, не говоря больше ни слова, сошли с тропинки, оставляя остальных позади. Шли рядом. Не касаясь. Но внутри — всё пылало.
Мы подошли к краю. Берег под ногами уходил вниз, камни похрустывали под подошвами. Я чуть подался вперёд — не из осторожности, просто хотелось быть ближе к воде, к её холодной глади, в которой отражалось утреннее небо. Мэгги ступила рядом. Я на всякий случай подал ей руку, не особенно надеясь, что она примет помощь. Но она всё же взяла её — будто между делом, но с удивительно мягким доверием. На секунду её пальцы задержались на моих, и я успел запомнить это лёгкое, ни к чему не обязывающее касание. Но оно почему-то отозвалось глубоко.
Мы уселись на широкий камень, покрытый тонкой росой. Вода лениво плескалась, и всё казалось вырезанным из какой-то другой реальности — слишком тихой, слишком чистой.
Я украдкой взглянул на неё. Её лицо было спокойным, даже немного отстранённым, как будто она всё ещё была где-то там, в своей голове. Волосы немного растрепались от ветра, пара прядей прилипли к щеке. Я почему-то хотел убрать их, но не пошевелился. Просто смотрел, впитывая в себя каждую деталь: как в глазах мелькает отражение неба, как губы чуть подрагивают от утренней прохлады, как изгиб шеи теряется в вороте свитера.
— Ты так смотришь, будто собираешься задать странный вопрос, — сказала она, не отрывая взгляда от озера.
— Это моё обычное выражение лица, — ответил я, с лёгкой усмешкой. — Я просто думаю.
— Обо мне?
Она обернулась слишком быстро, будто сама удивилась, что сказала это вслух. Но глаза её искрились. Она явно ловила на крючок.
Я пожал плечами, стараясь не выдать, насколько её вопрос ударил точно в цель.
— Думаю обо всём. Об этом месте. О погоде. О компании.
— О компании, — повторила она с игривым сомнением.
— Ну, некоторые члены особенно разговорчивы, — заметил я, бросив взгляд на неё сбоку. — Иногда даже читают мысли.
Мэгги улыбнулась — та самая её улыбка, в которой есть что-то дерзкое и почти неприлично тёплое.
— Ну, ты не особо загадка, Рэймонд.
— Жаль, — пробормотал я. — Я стараюсь.
Она чуть повернулась, теперь уже почти прямо ко мне. Мы сидели совсем близко, плечи почти касались. Я почувствовал тепло от её тела, и сердце будто провалилось в грудной клетке. Всё казалось невозможным: эта близость, этот день, её глаза, ловящие мои. И то, что она всё ещё здесь.
— Ты замолчал, — тихо сказала она. — Слишком задумался?
— Просто... не хочется говорить, — признался я. — Знаешь, когда всё и так слишком ясно.
Она смотрела на меня с минуту, не отводя взгляда. А потом чуть кивнула — будто поняла. Или не захотела давить.
— Мы думали, вы уже в воду соскользнули. Без нас. — донёсся голос Мэйсона откуда-то сзади.
Мы обернулись. Стив и Мэйсон несли два складных термоса, за ними неспешно подходили Сильвия и Глория, хохоча над какой-то частной шуткой. Солнечный свет пробивался сквозь ветви, ложась длинными тенями на землю. Вдруг показалось, что стало прохладнее.
— Сюда, на камни, — махнул Мэйсон. — У нас есть чай, и — внимание — новая байка, специально для утренней прогулки.
— Страшнее той, что ты рассказывал вчера? — усмехнулась Глория. — У тебя же был свой пик накануне.
— Та была цветочками, — вмешался Стив, присаживаясь рядом. — А вот эта... Эта про это озеро. Про Арастрадеро.
Я почувствовал, как Мэгги чуть ближе придвинулась ко мне, плечом касаясь моего. Незаметно, как будто случайно. Но я заметил. И задержал дыхание.
— Есть старая байка, — начал Мэйсон, понизив голос. — Якобы в 1973-м здесь утонула девушка. Её звали Руби. Студентка, двадцать лет, приехала сюда с друзьями — примерно как мы. Осень, озеро, тепло, всё красиво. Говорят, она пошла поплавать на спор. А через несколько минут исчезла.
— Её нашли? — спросила Сильвия, внезапно серьёзная.
— Не совсем, — подхватил Стив. — Искали неделю. Полиция, водолазы. Но тело так и не нашли. Только её белый шарф зацепился за корягу на берегу. И до сих пор местные говорят, что иногда по утрам на поверхности воды видно, как кто-то будто бы плывёт... хотя озеро пустое.
Тишина повисла между нами. Лёгкий ветер взъерошил воду, и мне вдруг показалось, будто её рябь складывается в что-то похожее на лицо.
— Самое жуткое, — продолжил Мэйсон, — это то, что перед тем как пропасть, Руби якобы сказала подруге: «Я не боюсь воды. Я боюсь тишины под ней».
Мы молчали. Даже чай в термосах не шипел. Даже птицы замолкли.
Я перевёл взгляд на Мэгги — и заметил, как её губы чуть приоткрылись, взгляд устремлён в воду. Словно что-то в этой истории задело её глубже, чем остальных.
— Стив, ты мудак, — наконец произнесла Глория, натянуто улыбаясь. — Я теперь ни ногой в эту воду.
— Так никто и не просит, — пожал плечами Стив. — Но Руби, говорят, всё ещё ждёт, когда кто-то осмелится нырнуть за ней.
Ветер усилился. Ветви заскрипели. Где-то вдалеке щёлкнула ветка.
Мэгги подняла глаза на меня, будто ища, за что зацепиться взглядом. Я хотел пошутить, разрядить обстановку. Но язык словно прилип к нёбу. Вместо этого я просто накрыл её руку своей — без слов, без объяснений. Просто чтобы дать понять: я рядом.
И мы снова смотрели на озеро. И на его зеркальной поверхности вдруг всё отразилось по-другому — не просто вода, а бездонность. Тишина, которая уже не казалась спокойной, а больше — настораживающей. В ней действительно могло скрываться что-то.
А может быть — кто-то.
________________
Обеденный свет лился сквозь окна гостиной — тёплый, ленивый, с отблеском янтаря на полу. День клонился к отъезду, и в этом свете было что-то окончательное, как в последних строчках книги, когда ты ещё не готов перевернуть последнюю страницу, но знаешь — она близко.
Дом постепенно наполнялся звуками сборов: молния рюкзака, хлопанье крышки багажника, шуршание курток и разложенных по дивану пледов. Сильвия спорила с Глорией, кто забрал последний пакетик чая, Стив пытался засунуть в рюкзак половину кухни, а Мэйсон с трагическим выражением лица прощался с диваном, на котором "он спал лучше, чем за весь семестр".
Я стоял у лестницы, наблюдая за этим лёгким хаосом и пытаясь найти в себе хоть каплю желания уезжать. Но в голове всё ещё крутились кадры с озера, будто кто-то нажал "повтор": её глаза, улыбка, шелест листвы, дыхание рядом. И, конечно, поцелуй. Тот, что случился вчера, но будто всё ещё тлел на губах.
И я понятия не имел, что теперь с этим делать.
— Наш герой снова ушёл в астрал, — раздался голос Стива у меня за спиной. — Он, наверное, так глубоко погрузился в философские размышления, что забыл, как складывать носки в сумку.
— Не носки, а мысли, — буркнул я, не оборачиваясь.
— Надеюсь, хотя бы чистые, — хмыкнул Мэйсон, проходя мимо с рукой, полной проводов, зарядок и какого-то подозрительного кабеля. — Потому что если ещё один человек забудет свою зарядку, я сдамся.
— Ты и так сдался, Мэйс. Вчера, когда мы нашли тебя спящим в кресле с куском пиццы на груди.
— Это была медитация, — важно заявил он. — Практика отпускания материального.
Я хмыкнул, но не успел ответить — в проёме появилась Мэгги. На руках — чёрный котёнок, растянувшийся, как пантерка в миниатюре. Белый носик и жёлтые глаза выделялись особенно ярко в лучах солнца.
— Я выношу мистера Блэйка подышать воздухом, — сообщила она как ни в чём не бывало. — Пока он не решил, что родился в доме и больше никогда не хочет видеть природу.
Она подошла ближе, и я вдруг почувствовал, как моё внутреннее равновесие качнулось. Она была в том же свитере, что утром, но теперь солнце освещало её так, что волосы казались чуть золотистыми, а глаза — ещё глубже, насыщеннее. И всё во мне, каждый нерв, каждый забытый мускул — отзывался на её присутствие, как будто тело помнило то, что я всё ещё пытался осмыслить.
— Он вообще ведёт себя как ты, — добавила Мэгги, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Сначала дико, потом немного приручён, а теперь нос воротит от леса.
— Значит, мы с ним родственные души, — ответил я. — Только я не уверен, кто из нас первый начал мурлыкать.
Она улыбнулась. Но на миг в её глазах промелькнуло то же, что я чувствовал внутри — электричество под кожей. Вчерашний поцелуй всё ещё был между нами, как незавершённая фраза, как пауза, растянутая до предела. И теперь даже её улыбка казалась острее.
Мистер Блэйк выгнулся у неё на руках и заурчал, потянувшись к моей ладони. Я аккуратно провёл пальцами по его спине — и случайно задел её пальцы. Короткое прикосновение, но я почувствовал, как Мэгги чуть затаила дыхание. Или это был я?
— Осторожнее, — прошептала она. — Он ревнивый.
— Кто бы говорил.
Мэгги прищурилась, но не ответила. Вместо этого развернулась и, тихо ступая, вышла на веранду.
Я остался стоять в дверях, глядя ей вслед. Осенний свет падал на её волосы, ветер чуть поднимал край её свитера, и каждый шаг казался мне — вызовом. Или приглашением.
Стив прошёл мимо с коробкой, не глядя, бросив:
— У вас там какой-то очень эротичный обмен взглядами. Надо вас уже либо разогнать, либо оставить наедине.
— Помолчи, Купидон, — бросил я.
Но внутри всё горело. Я не знал, как вести себя. Что сказать. Что будет дальше. Но точно знал — я не хочу, чтобы это просто исчезло вместе с отъездом.
Мэгги сидела на перилах, вытянув ноги и придерживая на коленях мистера Блэйка. Котёнок настороженно озирался — уши торчком, усы дрожат, хвост по-кошачьи нервно дёргается. Время от времени он прижимался к Мэгги, будто не решался признать, что мир за стенами дома настоящий. Его носик дрожал от любопытства, а глаза — эти круглые янтарные бусины — метались между солнечными пятнами, ветками деревьев и мимо пролетающей пчелы.
— Он думает, что мы его на улицу сослали навсегда, — сказала Мэгги, не глядя на меня, но усмехаясь. — В глазах у него трагедия Шекспира. Или как минимум — изгнание из рая.
Я прислонился к косяку двери, наблюдая за тем, как она аккуратно поглаживает котёнка по спине. Её пальцы двигались медленно, почти лениво, и почему-то это казалось более интимным, чем всё, что мы говорили вчера.
— Может, он просто понял, что рай — это внутри, — пробормотал я. — Там, где тепло. Без ветра. И люди, которые его кормят.
Мэгги обернулась. В её глазах играла лёгкая тень улыбки — будто она услышала не только слова, но и всё, что я пытался в них спрятать.
— Хочешь сказать, что мистер Блэйк сентиментален?
— Я хочу сказать, что он умный. Быстрее нас соображает, где лучше оставаться.
— Ну, по тебе не скажешь, что ты остался.
Она чуть склонила голову, глядя на меня с прищуром. И я понял, что это уже не просто флирт. В её голосе было что-то, будто невидимый крючок — и я сам с удовольствием на него клевал.
— Возможно, я просто решил остаться немного дольше. Пока кто-то не выгонит, — выдал я, стараясь сохранить лёгкость в голосе. Но внутри всё же дрогнуло.
— А если никто не выгоняет?
— Тогда я сам себя выгоню. От неловкости.
Мэгги фыркнула. Её смех был коротким, звонким, как щелчок по струне.
— Ты слишком усложняешь. Это всего лишь кот, осень и компания странных студентов. Не ищи в этом философию.
— А я не ищу. Она сама приходит. Особенно, когда ты рядом и смотришь так, будто всё знаешь.
— Я просто хорошо вжилась в роль. Ты же знаешь, — она наклонилась чуть ближе, — я обожаю наблюдать.
Я на секунду задержал взгляд на её губах — на той самой улыбке, что сейчас казалась особенно опасной. Ветер чуть подхватил пряди её волос, и одна из них легла на её щеку. Я сдержал порыв откинуть её — слишком хорошо помнил, что было в последний раз, когда мы оказались так близко.
Мистер Блэйк вдруг встал, забавно выпрямив спину, и с настороженным видом посмотрел на меня, словно только сейчас осознал, что не один на веранде. Его уши развернулись в мою сторону, а затем он сделал два крошечных шага вперёд — и тут же отступил назад, спрятавшись за локтем Мэгги.
Она тихо рассмеялась.
— Видишь? Он чувствует твой душевный конфликт.
— Да уж, он точно эмпат, — пробормотал я. — Может, скажет мне, как себя вести?
— Не будь идиотом, Рэймонд, — сказала она с мягкой усмешкой. — Просто будь собой. Хотя... нет, это слишком скучно. Придумай что-то получше.
Я хотел ответить, но в этот момент дверь за спиной распахнулась, и голос Сильвии прокатился по двору:
— Эй! Мы почти всё упаковали! Если кто-то ещё хочет взять что-то с собой — сейчас или никогда!
Мэгги посмотрела на меня, прищурилась и шепнула:
— Похоже, наш рай сворачивается.
Я усмехнулся.
— Только бы не забыть дорогу обратно.
Она посмотрела мне в глаза. И на миг между нами снова натянулась невидимая струна — как в прошлую ночь, как у озера, как каждый раз, когда мы молчали слишком долго. Но в этот раз она ничего не сказала. Просто поднялась с перил, прижимая котёнка к груди, и прошла мимо меня обратно в дом.
_______________
Я закрыл багажник, проверил на всякий случай — сумки, пледы, остатки провизии, всё было на месте. Мотор уже подрагивал в ожидании. Октябрь в этом году выдался почти щедрым — без дождей, с ясным небом и утренним холодом, который щекотал нос и напоминал, что пора доставать шарфы. Листья ещё не спешили опадать: кроны вокруг были густыми, как акварельная палитра — бронза, медь, янтарь. Всё будто замерло на миг до затяжного падения.
Я обошёл пикап, остановился на секунду у водительской двери и посмотрел на Мэгги. Она как раз пристёгивала ремень, её волосы блестели в свете, а на губах играла лёгкая, утомлённая, но довольная улыбка. Мы поставили переноску с мистером Блэйком на заднее сиденье, и теперь чёрный котёнок с белым носиком сидел там, как пассажир первого класса, уставившись в окно с выражением одновременно ужаса и философской обречённости.
— Посмотри на него, — сказала Мэгги, оборачиваясь. — Он выглядит так, будто знает, что мы — его конец. Или хотя бы начало странного аниме, где всё пойдёт не по плану.
— Да, он явно понял, что домой его везут двое сомнительных личностей, один из которых точно зависает в одиночке в Final Fantasy по ночам, — пробормотал я, включая поворотник.
— А второй — красится только по праздникам и читает спойлеры к манге вслух, чтобы разрушить чужую веру в добро. Это я, если что.
Я усмехнулся, тронулся с места. Пикап плавно выехал на просёлочную дорогу, и лес начал отступать. Тени деревьев скользили по лобовому стеклу, будто воспоминания, которые не дают покоя.
Мэгги устроилась, закинув ногу на ногу, и открыла окно на пару сантиметров. Ветер чуть трепал её волосы. Она сидела расслабленно, но с той самой искоркой в глазах — внимательной, ленивой, обжигающей. И я — я не мог не смотреть на неё.
Неловкость скручивала изнутри. Я чувствовал, как с каждой милей, с каждым поворотом дороги нарастает глухое, тяжёлое, невыносимое влечение. Мне хотелось сказать что-то лёгкое, непринуждённое, но язык будто прилип к небу. Потому что всё внутри крутилось на одном воспоминании — том, как она целовала меня прошлой ночью. На подоконнике. В тишине. Как её руки находили мою шею, как её губы были мягкими, решительными, как она смотрела на меня потом, будто знала, что оставит этот след в моей голове надолго.
А теперь она рядом. Просто сидит рядом. И ведёт себя так, будто ничего особенного. Или... слишком особенное, чтобы говорить об этом в лоб.
Мэгги молчала уже несколько минут, хотя до этого выдала пару особенно ехидных комментариев про моего любимого персонажа из JRPG и мои "сомнительные вкусы в аниме". Я отшучивался, но каждый её взгляд, каждая усмешка жгли кожу под футболкой.
Мистер Блэйк тихо урчал в переноске на заднем сиденье, задрав крошечную мордочку к солнечному пятну, пляшущему по обивке. Он выглядел расслабленным, но я чувствовал, как напряжение в салоне только росло. Оно не имело ничего общего с дорогой или погодой.
Это было между нами.
Я бросил взгляд на Мэгги — она сидела, откинувшись на спинку, одна нога закинута на другую. Волосы — беспорядочно, как всегда, красиво. Губы чуть приоткрыты. На ней была лёгкая толстовка, но я знал, как под ней изгибается её тело. Я знал, как на вкус её дыхание.
Она повернулась ко мне. Глаза цвета ореха, сияющие мягкой насмешкой.
— Ты весь покраснел, Рэймонд. Это ты от того, что проигрываешь мне в «Dark Souls», или просто перегрелся?
— Я не проигрываю. Я... — я сглотнул. Горло пересохло. — У тебя просто стиль игры токсичный.
— А у тебя — романтический, — она вытянула гласные, будто дразнила. — Вроде бы хочешь атаковать, но всё время отходишь назад. Бьёшь — и тут же прячешься. Ты всегда так?
Я чуть не затормозил посреди дороги.
Внутри всё рвануло. Слова застучали в голове, но вместо того чтобы собрать из них хоть какую-то фразу, я просто бросил короткий взгляд на обочину, свернул и съехал с дороги. Машина остановилась под раскидистым клёном, чьи багряные листья кружились на ветру.
Я повернулся к ней.
— Ты специально это говоришь, да?
— Чтобы ты наконец-то перестал тормозить? — она наклонилась ближе, взгляд в упор. — Может быть.
Я не выдержал. Наклонился к ней, и наши губы встретились — мягко, но жадно, будто всё, что сдерживалось эти дни, вырвалось наружу. Мэгги не отстранилась, наоборот — она отвечала на поцелуй с той же яростью, с которой прежде язвила.
И вдруг она пересела. Не спеша, неотрывно глядя мне в глаза, скользнула ко мне, перелезла через подлокотник и устроилась на коленях, лицом ко мне. От её близости перехватило дыхание. Ноги подогнулись, спина напряглась, руки легли на её талию сами собой.
— Вот теперь ты не сможешь сбежать, — прошептала она, губами касаясь моей щеки. — Даже если захочешь.
— Я не хочу, — выдохнул я.
Поцелуи стали глубже, жаднее. Её пальцы забрались в мои волосы, мои ладони скользили по её спине. Она слегка изогнулась, прижимаясь плотнее. Я чувствовал каждую линию её тела, её дыхание, её тепло. Мозг отказывался работать, всё внимание сосредоточилось только на ней.
Между нашими губами — только паузы для дыхания.
— Это... плохо, да? — пробормотал я, когда мы замерли, лбами соприкасаясь.
— Только если мы остановимся, — Мэгги усмехнулась, целуя уголок моих губ. — А я пока не хочу.
Мэгги выгнулась чуть ближе, её ладони упёрлись по бокам моего лица, а губы — мягкие, настойчивые — снова нашли мои. Я чувствовал, как она двигается, будто танцуя — плавно, сдержанно, но уверенно, и в этом каждом движении был вызов, обещание, невыносимое напряжение, от которого буквально сводило дыхание.
Её пальцы скользнули в мои волосы, и я поймал её за талию, притянув крепче, словно боялся, что она исчезнет, что это всё — только краткий сон, слишком яркий, чтобы быть правдой. Её тело плотно прижалось к моему, и я чувствовал, как её сердце бьётся — так же быстро, так же рвано, как моё.
Губы Мэгги коснулись моего уха, горячее дыхание пробежалось по коже, и она шепнула, чуть хрипло:
— Не думай, просто почувствуй.
Я зажмурился на долю секунды. Господи. В её голосе была игра, власть, огонь. Я не думал. Не мог. Я чувствовал.
Мои ладони скользнули по её спине, нащупывая изгибы, тепло, мягкость, дрожь. Я провёл пальцами по линии её рёбер, и она чуть выгнулась, будто отвечая. Наши поцелуи становились то медленными, глубокими, будто мы хотели запомнить вкус друг друга, то вдруг резкими, голодными, как будто страх остановиться мог разрушить всё.
Мэгги снова отстранилась на секунду — глаза в глаза. Ореховые, блестящие, затаившие в себе бурю. В них было нетерпение. И что-то ещё. Она прикусила нижнюю губу, смотря на меня, и тихо сказала:
— Знаешь, мне кажется, ты только что потерял контроль.
Я усмехнулся, задыхаясь, чувствуя, как будто земля уходит из-под ног.
— Я его потерял ещё в ту ночь на подоконнике.
Мэгги усмехнулась в ответ и снова накрыла мои губы своими. На этот раз — медленно, с нажимом. Я не знал, сколько прошло времени. Секунды, минуты? Может, целая жизнь? Я тону в её вкусе, в ощущении её пальцев, скользящих по моей груди через ткань толстовки, в том, как тепло её тела переплетается с моим. И только одна мысль, жгучая, безумная, не давала покоя:
Я хочу её. Сильнее, чем кого-либо. И не только телом — всем собой.
Её губы были тёплыми, её дыхание — сбивчивым. Всё моё тело отзывалось на неё, как на зов. Я чувствовал, как она двигается на мне — то медленно, то чуть быстрее, будто проверяя границы. И каждый её жест, каждый взгляд — будто нарочно, чтобы довести меня до предела.
Её пальцы вновь зарылись в мои волосы, и я чуть приподнялся навстречу, не в силах больше держать дистанцию. Всё внутри меня горело. Губы Мэгги чуть приоткрылись, и она прошептала, почти касаясь:
— Если ты ещё секунду будешь смотреть на меня так, мне придётся сорвать с тебя толстовку.
Я хрипло рассмеялся и почти сказал что-то в ответ — когда вдруг:
Трынь. Трынь. Трынь.
Телефон зазвонил. Резко, неуместно, с каким-то злобным остервенением. Мы оба замерли.
— Серьёзно? — пробормотала Мэгги, всё ещё сидя на мне, не отводя взгляда, но дыхание у неё сбилось.
Я вытащил телефон из кармана, не отрываясь от её глаз. На экране — Мама.
Я застыл, сердце бешено колотилось. Конечно. Конечно именно сейчас.
— Это моя мама, — выдохнул я виновато, всё ещё не веря, что реальность вторглась именно в этот момент.
Мэгги, приподняв бровь, чуть наклонилась к моему уху и прошептала, сдавленно от смеха:
— О, боги. Обожаю тайминг вселенной.
Я фыркнул, с трудом справляясь с желанием затащить её обратно в этот поцелуй, в это безумие, но вместо этого нажал «Ответить».
— Привет, мам, — выдавил я, стараясь держать голос ровным, в то время как Мэгги с явным удовольствием неспешно скользнула пальцем вдоль моего плеча, ни капли не отступая.
— Раймондик, ты едешь? Всё в порядке? Вы там не замёрзли в своей глуши? — раздался её заботливый голос.
— Всё хорошо, да... мы уже в пути. Почти, — сказал я, одновременно и улыбаясь, и умирая от смущения. Мэгги прикусила губу, продолжая наблюдать за моей агонией.
— А с тобой кто? — не унималась мама.
— Все, — ответил я коротко, косясь на Мэгги. — И мистер Блэйк, конечно.
— Мяу, — подала голос переноска с заднего сиденья. Конечно.
Мэгги согнулась от смеха, едва не уткнувшись мне в грудь.
— Ох, как мило! — вздохнула мама. — Ладно, жду. Напиши, когда будете в городе.
— Обязательно, — выдохнул я и наконец сбросил вызов, уронив голову на спинку сиденья.
Мэгги склонилась надо мной, её волосы щекотали мне щёку. Она улыбалась — чертовски красиво.
— Если бы ты видел своё лицо, когда она сказала «Раймондик»...
— Не смей, — простонал я, прикрывая глаза рукой.
— Раймондик, — прошептала она мне в ухо и тихо рассмеялась, качаясь на моих коленях.
— Ты — мучение, — сказал я и потянулся к ней, притянув ближе. — Очень красивое мучение.
Мэгги склонилась ниже, почти касаясь губами:
— Зато ты без ума. Признайся.
Я посмотрел в её ореховые глаза, и всё в груди дрогнуло.
— Я и не отрицаю.
Мэгги, всё ещё слегка тяжело дыша, наконец соскользнула с моих колен — медленно, с демонстративной грацией, от которой у меня снова перехватило дыхание. Она привела в порядок волосы, поправила свитер и уселась обратно в своё кресло, закидывая одну ногу на другую, как ни в чём не бывало.
Я не мог не следить за каждым её движением.
— Ну, мистер Блэйк, — сказала она, наклоняясь к переноске на заднем сидении, — тебе, похоже, придётся стереть из памяти всё, что ты только что видел. Это было... образовательное, но строго 18+.
Котёнок мяукнул в ответ и деловито потерялся в уголке переноски.
— Он в шоке, — хрипло сказал я, пытаясь восстановить дыхание и взять себя в руки. — Ты травмировала кота.
— Ну, хоть кто-то из нас теперь будет молчать об этом, — фыркнула Мэгги, глядя на меня с лукавым прищуром. — Хотя... ты тоже выглядишь так, будто не скоро придёшь в себя.
Я усмехнулся, вернув руки на руль. Кожа под пальцами казалась горячей, будто я всё ещё чувствовал её прикосновения. Внутри — вихрь. Желание, смущение, восторг, тревога.
Она откинулась в кресле и, глядя в окно, сказала, почти небрежно:
— Поехали, мистер водитель. Пока солнце не село, и нам не пришлось разбивать лагерь где-нибудь у дороги. Учитывая, как ты медлишь, это вполне возможно.
— Да, мэм, — отозвался я, заводя двигатель. — Но предупреждаю — дальше по расписанию только тишина и сдержанность.
— О, сдержанность, — протянула она с улыбкой. — Удачи тебе с этим. Особенно после того, как ты буквально сорвался на меня, как голодный вампир.
Я чуть не врезался в собственные мысли.
— Это ты начала, — буркнул я.
— А ты не жаловался.
Она снова рассмеялась — этот смех был лёгким, немного насмешливым, но с какой-то потаённой нежностью. И это заставило меня снова повернуть к ней взгляд.
Она сидела в полупрофиль, волосы спадали на плечи, вишнёвые губы чуть подрагивали от улыбки. И я снова поймал себя на том, что хочу наклониться к ней. Снова. Всегда.
Но я просто крепче сжал руль и повёл пикап по извилистой дороге, прочь от леса, к городу, к реальности.
А внутри меня всё ещё горел тот поцелуй.
И этот огонь никуда не собирался деваться.