Глава 11
Пятница пришла медленно, как затяжной вдох после бессонной ночи. Университет опустел к закату, как будто сам кампус устал от студентов не меньше, чем они от него. У меня не было смены в колл-центре DriveTV, и это само по себе ощущалось как редкий подарок. Никаких раздражённых клиентов, зависших CRM и наушников, от которых болит голова. Только я, тишина и... «Resident Evil».
Я вернулся домой чуть позже шести, кинул рюкзак в угол, переоделся в тёплую фланелевую рубашку и выцветшие спортивные штаны и почти сразу включил консоль. Погас основной свет, и комнату заполнила неоновая подсветка: мягкий синий от ленты под столом, красный отблеск на корпусе экрана и зелёное мерцание лампы, которая вела себя как пришелец из другой реальности. Всё это придавало моему небольшому жилищу атмосферу, будто я оказался в каком-то постапокалиптическом убежище.
На экране — коридоры, облупленные стены, хриплое дыхание персонажа и затаённое напряжение. Resident Evil погружал в ту самую жуть, которую мозг почему-то воспринимает как отдых, если тебе двадцать два, ты студент и у тебя за плечами странная неделя.
Мистер Блэйк устроился поначалу у моих ног, но вскоре оживился — мышка на верёвочке, добытая из пакета с игрушками, оказалась слишком соблазнительной. Он гонял её по полу с безумной страстью, которая, пожалуй, затмила даже мою решимость выжить в игровом особняке, полном зомби. Иногда я слышал, как он пронзительно мявкал, когда мышь «уходила» под диван. Иногда он замирал, выслеживая её, будто настоящий хищник в миниатюре.
Я усмехнулся.
— Ты не хуже этих лизунов из игры, — пробормотал я.
В комнате пахло слегка подгоревшим попкорном, старым кофе и... уютом. Тем, что приходит не от интерьера, а от ощущения: «я дома». Всё в этой квартире дышало одиночеством, к которому я привык. Но теперь в нём вдруг появилась трещина.
Я поймал себя на мысли, что вглядываюсь не в экран, а в его отражение. И в этом отражении — мысли о ней. О Мэгги.
Прошло всего неделя с той поездки, но память, казалось, была исписана ею. Голосом. Запахом. Теплом её руки, касающейся моей на подлокотнике пикапа. И тем моментом... когда она села ко мне на колени, и всё остальное перестало существовать. Мэгги, уверенная, дерзкая, дразнящая — и в то же время невероятно настоящая.
И я не знал, что теперь делать с этим знанием. С тем, как быстро она вросла в мои мысли. С тем, как даже сейчас — в этой тёмной комнате, среди выстрелов и скрежета из телевизора — я ждал, что вот-вот всплывёт уведомление от неё. Или что она вдруг постучит. Или... что мне просто нужно будет её увидеть. Услышать. Убедиться, что всё это не разогретая фантазия.
Я нажал паузу.
Экран застыл на мрачном коридоре.
Мистер Блэйк замер, глядя прямо на меня огромными жёлтыми глазами. Взгляд, будто он всё понял.
— Что? — пробормотал я. — Ты бы сам растаял, если бы она тебя поцеловала.
Котёнок фыркнул. Или мне показалось.
Я потянулся за телефоном, машинально проверяя экран. Ничего нового.
Я откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову, и экран телевизора утонул в темноте, когда система сама отключила его за бездействие. В комнате повисла полумгла, в ней тихо тикали часы на кухне и урчал Мистер Блэйк, валяясь на спине и царапая мышку задними лапками. Но я уже не здесь.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Просто так, без причины. Или... причина всё-таки была. Перед глазами вставало лицо Мэгги: её чуть вздёрнутый нос, блеск в глазах, и тот смех, который заразительно разливался внутри меня теплом. Я уже не мог вспомнить, когда в последний раз улыбался сам по себе — не потому, что кто-то пошутил или что-то вышло удачно в лаборатории, а просто от мысли о человеке.
И тут же, вместе с этой улыбкой, накатила тревога. Я слишком часто о ней думаю. Слишком много. Весь день хочется написать ей, услышать голос. И это пугало. Я ведь недавно только потерял Софию... или она потеряла меня?
Неужели я просто ищу замену? Мэгги — как лекарство от пустоты, или это что-то большее? Я не знаю. Но каждый раз, когда представляю её рядом, всё внутри словно оживает.
Мистер Блейк лениво вытянул лапу и тихо мяукнул, будто комментируя мои мысли. Я усмехнулся и провёл рукой по его мягкой спине.
— Что скажешь, приятель? — спросил я его вполголоса. — Я уже слишком глубоко в этом увяз, да?
Он не ответил, конечно, просто перевернулся на бок и снова заснул. А я сидел в голубоватом полумраке своей комнаты и чувствовал, что что-то во мне меняется. Я больше не был тем парнем, который отчаянно пытался забыть. Теперь я пытался понять, не нашёл ли я наконец то, что действительно стоит запомнить.
Телефон зазвенел неожиданно громко, выбив меня из потока мыслей. На экране — знакомое имя: Мама. Я вздохнул, почесал Мистера Блейка за ухом и взял трубку.
— Привет, сынок, — голос её был мягкий, но я уже по интонации уловил: она беспокоится. Она всегда беспокоится. — Как ты там? Давно не звонил. Ты кушаешь нормально?
— Мам, всё хорошо, правда, — я автоматически улыбнулся, хотя она этого не могла видеть. — Учёба, работа, всё по графику.
— Ах да, работа, — она с лёгкой укоризной вздохнула. — Опять этот твой колл-центр? Ну зачем тебе это, Рэй? Ты ведь мог бы просто сосредоточиться на учёбе, у тебя отец и я всегда поддержим...
— Мам, я хочу сам, — перебил я чуть мягче, чем собирался. — Мне важно самому вставать на ноги. Это же... моя жизнь.
На том конце повисла пауза. Я уже приготовился к привычным возражениям, но вместо этого услышал тихий смешок.
— Знаешь, у тебя голос другой, — сказала она вдруг. — Словно ты снова живой.
— Что? — нахмурился я.
— Ну, раньше, после Софии, ты звучал как... — она замялась, подбирая слово. — Как будто всё внутри у тебя потухло. И мы с папой волновались. Очень. А сейчас... в твоём голосе снова есть свет.
Я закатил глаза, хотя сердце неприятно дрогнуло.
— Мам, ну только не начинай. Никого у меня нет. Ни-ко-го. Работа, учёба и кот. Вот и вся моя жизнь.
— Да-да, конечно, — в её голосе явно слышалась усмешка. — Думаешь, я не замечаю? Думаешь, я никогда не была молодой и не знала, как это — когда мысли всё время возвращаются к одному человеку?
— Мам... — я уставился в потолок, чувствуя, как уши начинают предательски гореть. — Честно, мне сейчас не до этого. Я не хочу снова... торопиться.
— Может быть, и не хочешь, — спокойно ответила она. — Но сердце всё равно выбирает своё. И если рядом появилась девушка, которая заставляет тебя звучать так... — она сделала паузу, и я прямо услышал её улыбку, — я бы почти готова поставить сотню долларов, что я права.
Я сжал телефон крепче. На языке вертелось столько отговорок, но ни одна не казалась убедительной даже для меня самого.
— Подумай, Рэй, — продолжила мама мягко. — Может, она именно та, кто поможет тебе по-настоящему зажить. Мне нравится слышать в твоём голосе радость. Я скучала по этому.
— Мам... — выдохнул я, но слов больше не было.
— Ладно, не мучаю, — её голос стал чуть веселее. — Только не закрывайся, ладно? Я люблю тебя.
— И я тебя, — сказал я тихо и отключил звонок.
В комнате снова воцарилась тишина, только Мистер Блейк сонно мяукнул, словно поддерживая мамины слова. А я сидел и думал, как странно: всего один разговор, а внутри будто ещё сильнее закрутился тот самый клубок из радости и страха.
Я тяжело вздохнул и, сам того не заметив, улыбнулся. Честно говоря, чувствовал себя идиотом: сидеть одному в комнате, с глупой улыбкой до ушей, только оттого, что вспоминаешь девушку... ну, это же какой-то подростковый уровень, не университетский. Но всё равно — ничего не мог с собой поделать.
Открыл телефон, зашёл в Инстаграм и, не раздумывая, набрал её имя. Страничка Мэгги открылась мгновенно. Я пролистал вниз — фотографии, сделанные в разные дни, на разных фонах, но все они были пропитаны одним и тем же: её живостью. Её светом.
На одном снимке она смеялась, прищурившись на солнце, и я почти услышал её голос. На другом — сидела в кафе с чашкой капучино, и я вспомнил запах ванили, который всегда окутывал её, едва мы оказывались рядом. Я задержался на фотографии, где её длинные, слегка волнистые каштановые волосы были распущены и падали на плечи. Память услужливо подсунула тот момент, когда я случайно коснулся их пальцами, и в груди тут же защемило.
Ореховые глаза, длинные ресницы, вишнёвые губы — я видел их так ясно, словно она сидела напротив меня прямо сейчас. И вместе с воспоминанием о её губах вспыхнуло то мгновение: наш первый поцелуй. Страстный, неловкий, но настоящий. Я ощутил, как внутри меня нарастает желание — отчаянное, почти болезненное — снова пережить этот миг.
Телефон завибрировал в руках. Я вздрогнул, едва не выронив его. На экране — всплывающие уведомления:
Мэйсон:
«Йо, бро, ты там живой вообще?»
Мэйсон:
«Ты как привидение, всё время пропадаешь!»
Мэйсон:
«У меня тут новости, срочно надо встретиться!»
Я моргнул, возвращаясь из сладкого тумана своих фантазий в реальность. Мэйсон. Мой друг с первого курса, громкий, энергичный, всегда на подъёме. Высокий, крепкий, с вечной улыбкой и способностью втаскивать меня в самые неожиданные ситуации.
Я всё ещё держал палец на фотографии Мэгги, будто мог прикоснуться к ней через экран, когда телефон снова завибрировал. Сообщения от Мэйсона выскакивали одно за другим.
Мэйсон:
«Брооо, у нас тут движ на хате у старшаков с регби.»
Мэйсон:
«И угадай, кто тут?»
Я нахмурился, сердце невольно ускорилось.
Мэйсон:
«София. Да-да, твоя София.»
Я застыл, экран словно потемнел. Внутри всё болезненно сжалось от её имени. Сколько времени прошло? Всего пара месяцев? А память о том вечере, когда я узнал, что она переспала с Риком, до сих пор горела во мне так, будто всё случилось вчера. А потом её слова: «Мы не подходим друг другу, Рэй.» — и она ушла. Просто взяла и ушла, оставив меня разваленным на куски.
Телефон снова завибрировал.
Мэйсон:
«Она конкретно набралась. Сидит, ревёт. Кричит, что жить без тебя не сможет. Говорит, чтоб я тебя позвал.»
Я судорожно провёл рукой по лицу. Смех, слёзы — всё это я уже видел у неё, только раньше они имели силу над мной. А теперь... Я не знал, чего во мне больше — жалости или злости.
Я:
«Ты серьёзно? После всего?»
Ответ прилетел почти мгновенно.
Мэйсон:
«Я серьёзно. Она упёрлась: никуда не уйдёт, пока ты не приедешь. Все слышали. Даже Рик стоит в углу, лицо кирпичом, будто сам не понимает, что тут творится.»
Имя «Рик» ударило, как холодный гвоздь. Я крепче сжал телефон. Именно с ним она меня предала. И теперь этот парень, похоже, просто наблюдает со стороны, как София разыгрывает драму в центре всеобщего внимания.
Я уставился в голубоватый свет своей комнаты, неоновые блики скользили по фигуркам на полке, Мистер Блейк потянулся и ткнулся белым носиком мне в ладонь. Внутри шёл хаос: одна часть меня рвалась сорваться, приехать, разобраться, услышать всё лично. Но другая — та, что ещё хранила в себе аромат ванили, поцелуй в машине, смех Мэгги, — кричала: Не вздумай. Не шагай назад.
Я:
«Скажи ей, что я не приду. Не хочу этого цирка.»
Прошло несколько секунд.
Мэйсон:
«Рэй, она реально в истерике. Говорит, что без тебя умрёт. Я бы не стал писать, если б это было обычное пьяное нытьё.»
Я закрыл глаза. Передо мной встали два лица: София, зелёные глаза, заплаканные, полные притворного отчаяния — и Мэгги, с её ореховыми глазами и лёгкой улыбкой, которая зажигала во мне то, чего София никогда не могла.
Я глубоко вдохнул и напечатал, почти сжав зубы:
Я:
«Нет. Скажи ей, что я больше не часть её жизни. Это её выбор. И пусть оставит меня в покое.»
Отправил и замер, глядя на экран. Сердце билось тяжело, но впервые за долгое время я чувствовал, что делаю шаг не назад, а вперёд.
Экран телефона снова мигнул. Новое сообщение от Мэйсона — и к нему прикреплено видео.
Я включил.
Качество было тёмное, шумное, но достаточно, чтобы я увидел её. София сидела за барной стойкой, волосы растрепались, зелёные глаза — красные от слёз. В руках бокал, который она держала так неловко, что казалось, он вот-вот выскользнет. Она что-то повторяла, сквозь музыку, сквозь голоса — но я разобрал своё имя. Снова и снова. «Рэй... Рэй...»
Моё сердце болезненно сжалось. Это была не та София, которую я знал. Она всегда держала лицо, всегда выглядела идеально, будто сошла с глянцевой обложки. Даже когда мы ссорились, её взгляд оставался холодным и уверенным. А сейчас — она выглядела разбитой. Сломанной. И, чёрт возьми, это задело меня куда глубже, чем я хотел.
Пальцы сами забили текст.
Я:
«Мэй, что вообще произошло? С чего это она так? Я её никогда такой не видел.»
Ответ пришёл быстро.
Мэйсон:
«Бро, я сам офигел. Она зашла — как всегда, на все 100. Наряд, смех, все парни смотрели только на неё. Шикарная, уверенная. Мы думали, обычный вечер. Потом она просто ушла к бару, достала телефон и начала пить. Один, второй, третий бокал. Никого к себе не подпускала. И вот — смотри, что стало.»
Я перевёл дыхание, хотя в груди всё равно жгло. Почему? Почему именно сейчас? Я не видел её такой никогда: без маски, без короны. Просто девушка, которая плачет и зовёт меня.
Мистер Блейк спрыгнул с дивана, ткнулся мордочкой мне в колено, будто чувствуя напряжение. Я машинально погладил его, но глаза всё равно оставались прикованными к экрану, где София повторяла моё имя, словно это было единственное, что удерживало её в этом мире.
Я выключил видео и швырнул телефон на диван. Сердце колотилось, как будто я сам пробежал марафон.
— Чёрт побери... — выругался я сквозь зубы и тут же поднял телефон снова. Пальцы сами набрали сообщение.
Я:
«Скажи ей, чтобы не дёргалась. Я скоро буду. Просто присмотри за ней, ладно?»
Отправил. Телефон сразу пискнул:
Мэйсон:
«Окей, бро. Я рядом. Жду тебя.»
Я резко поднялся с дивана, едва не сбив Мистера Блейка. Тот недовольно мяукнул и метнулся в сторону.
— Прости, друг, — бросил я рассеянно, уже накидывая худи и ища ключи.
Каждое движение отдавалось злостью. Я ругался вполголоса, потому что ненавидел саму мысль о том, что снова позволяю Софии влезть в мою жизнь. Она предала меня. Она сама бросила. Она разрушила всё, что между нами было. А теперь... теперь я должен мчаться к ней посреди ночи, потому что она решила напиться до беспамятства?
Я сжал кулаки, зубы скрипнули.
— Дерьмо... — выдохнул я.
И всё же я знал: я не смогу остаться дома. Как бы я ни хотел стереть её из памяти, мы были близки. Когда-то я любил её так сильно, что мир без неё казался пустым. И сейчас, видя её в том состоянии... Я просто не имел права отвернуться.
Хотя бы убедиться, что она нормально доедет домой. Что с ней ничего не случится.
Я сунул кошелёк в карман, схватил куртку с вешалки. Голубоватый свет неоновой ленты дрожал на стенах, словно насмехаясь: ещё минуту назад я сидел здесь и мечтал о Мэгги. О её смехе, о её губах. И теперь — снова вляпываюсь в прошлое, от которого так отчаянно хотел уйти.
— Чёрт, — снова сорвалось с губ, когда я захлопнул за собой дверь.
Но ноги уже несли меня вниз по лестнице.
———————
Гул голосов и тяжёлый запах алкоголя ударили в лицо, как только я переступил порог бара. В ушах зашумела музыка, ритмичная и глухая, но сквозь неё я сразу услышал громкий смех и чей-то крик. Толпа студентов, шумная, раскрасневшаяся, с бутылками в руках. Свет неоновых ламп метался по стенам, окрашивая лица то в красный, то в синий.
Я заметил Мэйсона почти сразу — он стоял в стороне, высокий, плечистый, будто стена. Увидев меня, он тут же выпрямился и встретил взглядом, в котором было слишком много беспокойства. Он кивнул, мол, «иди сюда».
Я протиснулся сквозь толпу, пока не оказался рядом. И только тогда увидел её.
София сидела на высоком стуле у барной стойки. Волосы — когда-то идеально уложенные, теперь растрёпаны, как после шторма. Тушь растеклась по щекам, делая её глаза ещё более огромными и беззащитными. Она держала голову в руках, плечи вздрагивали от рыданий. Это было... неправдоподобно. Никогда в жизни я не видел её такой. София всегда была иконой — безупречной, сильной, сияющей. И вот она передо мной, вся разбитая и жалкая.
Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Внутри что-то сжалось. И всё равно — я протянул руку, осторожно положив её ей на спину.
— София...
Она резко подняла голову. Красные глаза расширились, и в следующую секунду она буквально бросилась на меня, обвив руками шею. Её слёзы намочили мой воротник.
— Рэй! — её голос сорвался в хрип. — Ты пришёл... ты пришёл!
Я застыл, не зная, что делать, но она прижималась так крепко, словно боялась, что я исчезну, если ослабит хватку.
— Прости меня... пожалуйста, прости! — слова вырывались из неё всхлипывающими обрывками. — Я такая дура... Я сделала ужасную ошибку... Я изменила тебе... с этим... с Риком... — её голос надломился. — Я каждый день жалею об этом, Рэй. Каждый, чёртов, день!
Я закрыл глаза. Слышать это было больно, будто кто-то царапал старый, заживший шрам.
— София... — я попытался отстраниться, но она держала крепко.
— Только с тобой... только с тобой я могла быть собой, — она задыхалась от слёз. — С тобой я не надевала эти маски! С тобой я чувствовала себя настоящей! Без тебя всё рухнуло, понимаешь? Всё стало пустым! У меня нет смысла жить... всё серое... всё без красок!
Я почувствовал, как все взгляды в баре обратились на нас, но в тот момент это уже не имело значения.
— София... ты пьяна. Ты не понимаешь, что говоришь.
— Я понимаю! — она закричала, уткнувшись мне в грудь. — Я понимаю слишком хорошо! Я ревную тебя к каждой девчонке, Рэй... каждой! Я с ума схожу, когда думаю, что кто-то другой может быть рядом с тобой... Ты должен простить меня! Я умоляю... вернись ко мне! Я без тебя умру... я... я просто не могу...
Её руки дрожали, слёзы текли по щекам, смазывая остатки макияжа. Она выглядела разрушенной и слабой, как человек на грани.
Мэйсон посмотрел на меня поверх головы Софии. Его глаза говорили: «Ну и что теперь, брат?»
София всё ещё вцеплялась в меня, словно я был её последним якорем в этом шумном, перегретом от алкоголя баре. Музыка гремела из колонок, басы били в грудь, вокруг смеялись, кто-то танцевал прямо между столиков, а кто-то оборачивался и украдкой снимал нас на телефон.
Я чувствовал на себе десятки взглядов. Слышал перешёптывания.
"Смотри, это же та самая пара... они снова вместе?"
"Ого, София плачет? Невероятно."
Мэйсон стоял рядом, и я видел, как он нервно дёрнул плечом, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.
— Ну, ну, — он усмехнулся, поднимая руки. — Гляньте-ка, старые чувства не ржавеют, да? Чёрт, я думал, вы сойдётесь только на золотой свадьбе!
Его голос был бодрый, громкий, но в его взгляде сквозила тревога. Он явно понимал, что это не шутка и не драма ради внимания. Но София отреагировала не так, как он надеялся.
— Не шути! — выкрикнула она сквозь слёзы, и её голос надломился. — Это не смешно! Совсем не смешно!
Она разрыдалась ещё сильнее и буквально вдавилась в меня, её руки дрожали, пальцы сжимали мою спину так, будто она боялась меня отпустить. Я стоял, не зная, куда деть руки. Каждый её всхлип отзывался во мне болью, но не той, прежней — теперь это было скорее отчаяние, замешанное с растерянностью.
— София... тихо, — я пытался говорить ровно, но голос предательски дрогнул. — Успокойся, ладно? Всё хорошо. Я отвезу тебя домой. Ты должна отдохнуть.
— Нет! — она резко вскинула голову, зелёные глаза блестели от слёз и потёкшей туши. — Я не поеду домой. Там пусто. Там... там меня никто не ждёт. Я поеду только к тебе, Рэй. Только к тебе! Или оставь меня здесь, пусть я сдохну, мне всё равно!
Толпа вокруг шумела, кто-то свистнул, кто-то прыснул от смеха, но у большинства на лицах была смесь удивления и неловкости.
Я в шоке смотрел на неё. Она прижималась так тесно, что казалось, ещё чуть-чуть — и она попытается буквально залезть мне на руки, спрятаться внутри моей кожи.
— София... — я сжал зубы, стараясь сохранить хоть каплю контроля. — Ты пьяна. Ты сама не знаешь, чего хочешь. Давай, я просто отвезу тебя домой. Мы поговорим утром.
Она покачала головой, всхлипывая всё громче.
— Нет, нет, нет... я не отпущу тебя снова! Никогда! Я потеряла тебя один раз — и всё рухнуло. Если ты уйдёшь ещё раз, я... я... — её голос сорвался, и она снова уткнулась мне в грудь, сотрясаясь от рыданий.
Я стоял посреди бара, чувствуя, как чужие глаза прожигают меня насквозь, а внутри разрастался панический холод. Я не знал, что делать. Не знал, как оторвать её руки. Не знал, как выбраться из этой ловушки — между прошлым, которое кричало и плакало у меня на плечах, и настоящим, которое пахло ванилью и улыбалось совсем другим именем.
Мэйсон стоял рядом, нахмурив брови, и я впервые в жизни увидел его беспомощным.
— Бро... — тихо сказал он, — это уже серьёзно.
Шум бара вдруг стал каким-то липким, вязким, словно стены сдвинулись ближе, а толпа удвоилась. Я начал замечать, как десятки телефонов поднялись в воздух. Вспышки камер, красные огоньки записи — всё это било по глазам сильнее, чем неоновые лампы.
Чёрт. Они снимают. Все снимают.
Я почувствовал, как внутри холодеет. Эти видео завтра будут гулять по всем университетским чатам, их зальют в TikTok, в Инстаграм, куда угодно. И Мэгги... Мэгги увидит. Увидит Софию, вцепившуюся в меня, размазанную, но всё ещё красивую, со слезами и словами о том, что любит.
И как я это объясню? Что я просто оказался не в то время, не в том месте? Что это не я, а обстоятельства?
Я сглотнул. Нервы трясли руки, но София всё крепче цеплялась за меня, будто от моего дыхания зависела её жизнь.
— Ладно, — выдохнул я, словно сам себе. — Ладно... Я отвезу тебя.
София дернулась, посмотрела на меня снизу вверх и вдруг с новой силой обняла, уткнувшись в шею:
— К тебе? Да? Только к тебе...
Я тяжело вздохнул и кивнул.
В этот момент Мэйсон резко шагнул ближе, положив руку мне на плечо. Его лицо было напряжено, серьёзно, без всякой обычной насмешки:
— Брат, ты уверен? Ты реально уверен, что это хорошая идея?
Я посмотрел на него. В голове крутился один и тот же образ: десятки камер, вспышки, смех и перешёптывания толпы. Если я сейчас попытаюсь силой её оттащить — она устроит ещё больший скандал.
— У меня нет выбора, — тихо сказал я, так, что слышал только он. — Если я не увезу её... цирк продолжится. Все это увидят. А завтра будет хуже.
Мэйсон сжал губы, кивнул, но в глазах его всё ещё была тревога.
— Ладно. Но если что — звони. Сразу.
Я ничего не ответил. Просто подхватил Софию под ноги и спину. Она была лёгкая, почти невесомая, и прижалась ко мне так, будто я нёс её из горящего дома. Толпа ахнула, кто-то засвистел, кто-то захлопал. А я стиснул зубы и шёл к выходу, игнорируя каждое лицо, каждую камеру.
Только бы поскорее уйти. Только бы никто важный этого не увидел. Только бы Мэгги...
Я шагал к своей машине, а София тихо шептала что-то несвязное, снова и снова повторяя моё имя.
Машина урчала, рассекая ночные улицы. Я смотрел на дорогу, пальцы сжимали руль так, что побелели костяшки, а рядом София тихо всхлипывала, бормоча одни и те же слова:
— Прости меня... Рэй... пожалуйста... прости...
Я молчал. Каждый её шёпот ударял в виски, но я не знал, что ответить. Молчание оказалось единственным спасением, чтобы не сорваться.
Мы доехали быстрее, чем я ожидал. Поднявшись по лестнице, я прижал её к себе крепче, открывая дверь плечом.
Встречать нас выскочил Мистер Блейк — его белый носик мелькнул в темноте, но, заметив чужака, он сразу зашипел, выгнул спину и метнулся под диван.
— Вот и всё, дома, — выдохнул я, осторожно переступая через порог.
София почти не держалась на ногах, поэтому я провёл её прямо в ванную. Осторожно усадил на край ванны и включил свет.
— Слушай, — я выдохнул, стараясь говорить спокойно и твёрдо. — Если тебе что-то понадобится — позови меня. Я рядом.
Она подняла на меня глаза, всё ещё красные и блестящие от слёз, и тихо прошептала:
— Спасибо, Рэй...
Я кивнул и сделал шаг назад, стараясь сохранить хоть какое-то расстояние, хоть какое-то ощущение контроля.
Дверь ванной закрылась мягким щелчком. Я остался в полутьме своей квартиры, где неоновая подсветка на полке отбрасывала холодные, синие отблески на стены.
Из-за двери доносился ровный шум воды — София, должно быть, открыла кран. Я замер, прислушиваясь. В груди сжалось, и я поймал себя на том, что невольно улыбаюсь. Горько, грустно, будто кто-то дёрнул за старую струну внутри меня.
Чёрт...
Когда мы встречались, она часто была здесь. Я помнил её смех, как она по утрам в моей футболке возилась на кухне. Помнил, как шлёпала босыми ногами по полу, как могла часами пропадать в ванной, насвистывая что-то своё. Всё это всплыло сейчас, вместе с этим простым звуком журчащей воды. Ностальгия кольнула так резко, что я скривился.
Но почти сразу вместе с этим пришла злость. Злость на себя.
— Чёрт возьми... — прошептал я сквозь зубы и провёл рукой по лицу.
Я мог оставить её там. Мог. Но нет — поддался жалости, поддался прошлому, втащил всё это дерьмо к себе домой. И теперь... теперь я чувствовал себя предателем.
Перед Мэгги.
Образ её улыбки, её каштановых волос, запаха ванили вдруг вспыхнул в голове. И вместе с этим пришло жгучее чувство вины. Я будто изменил ей — не действиями, но самим фактом того, что позволил прошлому снова ворваться в мою жизнь.
Мистер Блейк осторожно выбрался из-под дивана и сел рядом, наблюдая за мной своими жёлтыми глазами. Он тихо мяукнул, как будто спрашивая: «Ну и что ты наделал, хозяин?»
— Я идиот, Мистер Блейк, — выдохнул я и опустился на диван, сцепив руки в замок. — Чистый идиот...
Вода в ванной продолжала журчать. И с каждой секундой я всё сильнее чувствовал, как прошлое, от которого я так старательно бежал, снова дышит у меня за спиной.
Я сидел на диване, сцепив пальцы и уставившись в пол, а мысли путались, как спутанные провода.
Мы с Мэгги ведь не встречаемся... неофициально. Но и друзьями мы уже не можем называться. Что-то большее между нами есть. Эти взгляды, эти поцелуи, смех... её запах, её тепло. Но что это — начало чего-то настоящего или просто иллюзия, которая рассосётся, если я не сделаю шаг вперёд?
Я сжал кулаки.
И вот снова София. Такая разбитая, настоящая. И я не могу сказать, что во мне ничего не дрогнуло. Значит ли это, что я её не отпустил? Значит ли, что Мэгги... просто пластырь? Я не хочу этого. Не хочу, чтобы она была лишь способом залатать дыру. Она заслуживает большего. Но что, если я сам не знаю, чего хочу?..
В этот момент дверь ванной скрипнула.
Я поднял глаза. София вышла — с мокрыми, чуть взъерошенными волосами, без макияжа, в моей старой футболке, что почти доставала ей до колен. Лицо опухшее от слёз, глаза красные, но, чёрт возьми, всё равно красивая. Настоящая, живая.
Что-то ёкнуло в груди. Но вместе с этим сердце словно обвили цепи.
Она подошла медленно, её босые шаги были почти неслышны. Тонкий, изящный палец провёл по моей груди. Я напрягся.
— Спасибо тебе, Рэй, — её голос был тише шёпота. — Спасибо, что забрал меня оттуда... что позволил оказаться снова здесь, с тобой. Я... я так долго мечтала об этом.
И прежде чем я успел что-то сказать, она прижалась ко мне в объятии. Я замер, чувствуя её тепло, запах шампуня, влажные волосы на своей щеке.
— София... — выдохнул я, стараясь мягко отстраниться. — Тебе нужно отдохнуть. Я сделаю чай. А потом ляжешь спать, ладно?
Она медленно кивнула, опустив взгляд.
Через несколько минут я вернулся с двумя кружками и поставил их на столик. Мы уселись на диван напротив телевизора, где всё ещё висела заставка Resident Evil.
София усмехнулась, взяв кружку в руки.
— Ты всё ещё играешь в это? — её голос был чуть ироничным, но без прежней колкости. — Я думала, ты давно вырос из этого.
Я сделал глоток чая, не глядя на неё.
— Прошло не так много времени, чтобы я успел измениться до неузнаваемости.
— Может, и так, — она чуть наклонила голову, прищурившись. — Но ты всё равно другой. Холодный... далёкий. Неужели я так сильно тебя изменила?
— Ты сама знаешь ответ, — я сказал это ровно, но внутри что-то заныло.
Она чуть улыбнулась уголком губ, наклонилась ближе.
— А может, я смогу всё исправить? Может, верну тебе то, что у нас было? — её голос дрожал, она пыталась флиртовать, но неуверенность читалась во всём: в том, как её взгляд метался, как пальцы нервно играли с ручкой кружки.
Я посмотрел на неё — прямо, холодно.
— София... всё, что было, осталось в прошлом.
— Но ты же чувствуешь... — она протянула руку и слегка коснулась моего запястья. — Я знаю, что чувствуешь. Это не могло просто исчезнуть.
Я медленно убрал руку, поставив кружку на стол.
— Не всё, что мы чувствуем, должно возвращаться, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовал внутри.
Она опустила глаза, но я видел — она не собиралась сдаваться.
Я сидел, уставившись в кружку с остывающим чаем, и внутри меня всё кричало: это неправильно.
София не должна была быть здесь. Не должна была сидеть напротив меня, в моей футболке, с распущенными мокрыми волосами, с этим странным блеском в глазах. Её здесь вообще не должно было быть.
Каждый нерв подсказывал: ошибка. Я совершил ошибку, привёз её сюда. Но поздно. Ночь. В таком состоянии она бы никуда не поехала, а выставить её за дверь я не мог. Как бы сильно я этого ни хотел — просто не мог.
Я провёл ладонью по лицу, пытаясь найти хоть крупицу здравого смысла. И в этот момент она резко поставила кружку на стол. Звук глухо ударил по тишине.
Я не успел ничего сказать, как София пересела ко мне. Тепло её тела обрушилось, когда она устроилась прямо у меня на коленях.
— София... — я дернулся, пытаясь отстранить её. Но она прижалась сильнее, ладони её скользнули мне за шею.
Она остановилась в сантиметре от моих губ, дыхание горячо обжигало кожу. Её голос был тихим, почти хриплым шёпотом:
— Рэй... — шёпот, полный надрыва, пробрал меня до дрожи. — Неужели ты не хочешь вспомнить, как было между нами? Каково было чувствовать мои поцелуи? Мои руки? Моё тепло?..
Она коснулась губами моих губ, лёгким, умоляющим поцелуем. Я не ответил. Но и не отстранился. Тело будто застыло, сжалось, в голове разрывался гул — Мэгги, её улыбка, её руки, её запах ванили... и тут же воспоминания о Софии, когда-то любимой, сейчас опасно близкой.
София отстранилась на сантиметр, её дыхание жгло моё лицо.
— Я люблю тебя, — сказала она, и в её голосе впервые за долгое время не было самоуверенности. Только отчаяние. — Я хочу от тебя детей, свадьбу, жизнь вместе... всё, чего угодно, только дай мне ещё шанс...