Глава 12
Её пальцы скользнули под мой худи, холодные от воды, и я ощутил, как кровь приливает к вискам. Я вцепился руками в диван, словно в спасательный круг. Чёрт. Она знает, как действовать. Она всегда знала.
И именно это разозлило меня.
Я резко схватил её за запястья и оттолкнул. Она рухнула на диван рядом, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
— Хочешь знать правду? — слова сами вырывались из меня, тяжёлые и ледяные. — Всё, чего я могу сейчас хотеть от тебя, — это переспать. Только животное желание. Больше ничего. Ни тепла, ни уважения, ни любви. Всё это умерло тогда, когда ты выбрала Рика.
София моргнула, как будто я ударил её. Её нижняя губа задрожала.
— Рэй... — голос девушки был тихим, сломленным. — Неужели ты меня больше не любишь? Мы же были такими... Я же видела любовь в твоих глазах!
— Ты видела, — перебил я. — Но не ценила. Ты сама всё разрушила. Не я ушёл. Ты бросила меня. Ты изменила мне с этим... фриком, а потом сама поставила точку. И вот теперь... теперь ты пришла просить, чтобы всё вернулось? Поздно. Завтра утром вызывай такси и уезжай. Это последняя ночь, когда мы наедине.
Она расплакалась. Схватила мою руку, уткнулась в неё лицом.
— Это из-за другой... да? Скажи! — её голос стал громче, отчаяннее. — Неужели кто-то лучше меня? Я же самая красивая, самая успешная, любая девчонка мечтает быть на моём месте!
Я горько усмехнулся.
— Проблема в том, что я не хочу «любую». Я больше не хочу тебя. И мир не крутится вокруг тебя, София. Пора бы понять.
Она задохнулась от рыданий, глаза наполнились бешенством.
— Это из-за неё, да?! Из-за этой... Новенькой, Мэгги! Это она встает между нами!
Тонкие пальцы Софии метнулись в пышную копну волос, словно ища в ней спасения. Она рассмеялась — резким, натянутым смехом. Ее губы трепетали, а глаза светились беспокойным, звериным блеском.
— Тебя это не касается, — сказал я холодно. — Совсем.
Мне казалось, что эта девушка была послана самой тьмой — лишить меня всякой радости. Стоило чему-то доброму и чистому появиться в моей жизни, как зеленоглазая дьяволица тотчас являлась, чтобы раздавить его в зародыше.
— Я не позволю вам быть вместе! — выкрикнула она. — Слышишь?! Я сделаю всё, чтобы этого не случилось!
Я рассмеялся — тихо, сухо, безрадостно.
— Ты жалка, София.
Я поднялся, взял на руки Мистера Блейка, который тревожно шипел на неё всё это время, и направился в спальню. Закрыл за собой дверь.
Сквозь стену доносились её рыдания, срывающиеся на крики, но я не вернулся. Я лёг, прижал к себе кота и впервые за долгое время почувствовал странное облегчение.
———————
Я проснулся от каких-то звуков на кухне — звон посуды, шипение сковороды. Сначала подумал, что мне снится, но когда Мистер Блейк тревожно зашевелился на подушке, всё стало ясно.
— Ну вот, — пробормотал я, глядя на кота. — Эта девушка совсем сошла с ума. Не понимает отказов.
Мистер Блейк мяукнул в ответ, будто соглашаясь. Я вздохнул, встал с кровати и, злой как чёрт, вышел в коридор.
На кухне меня встретила картина, от которой у меня всё внутри сжалось. София. С пучком на голове, в моей же одежде — в футболке, которая болталась на ней, как платье, и спортивных шортах. Она суетилась у плиты, ловко переворачивала блинчики.
Когда я вошёл, она обернулась, улыбнулась так, словно мы никогда не ссорились.
— Доброе утро, — сказала она весело. — Я приготовила нам вкусный завтрак.
Я скрестил руки на груди и уставился на неё.
— Что ты делаешь?
— А не видно? — она рассмеялась, словно всё происходящее — обычное дело. — Готовлю блинчики.
— Я тебе сказал, — голос у меня прозвучал глухо и жёстко, — что как только появятся первые лучи солнца, ты вызываешь такси и уезжаешь.
София фыркнула, отмахнулась, словно от моей дурной шутки.
— Да брось, Рэй. Вчера всё было на эмоциях. Сегодня мы спокойно поговорим, как взрослые люди.
— Нам не о чем говорить, — перебил я её. — Всё, что я думаю, я сказал тебе вчера. Убирайся.
Она поставила на стол миску с тестом, нервно засмеялась и покачала головой.
— Ты же не серьёзно. Правда?
Я подошёл ближе. Внутри меня кипела усталость, злость и странное облегчение от того, что наконец могу поступить так, как давно должен был.
— Более чем серьёзно.
Я схватил её за руку, не давая ей даже закончить улыбку, повёл к двери. София пыталась что-то говорить, но слова застревали у неё в горле. Я открыл дверь, резко вытолкал её в коридор и тут же бросил ей обувь.
— Рэй! — её глаза расширились, она выглядела растерянной, почти шокированной. — Как ты можешь так со мной поступать?!
Я смотрел на неё холодно, чужим взглядом.
— Я пытался с тобой нормальными словами поставить точку. Но, видимо, с тобой работают только действия. Если ты думала, что я настолько мягкий и наивный, что ты всегда сможешь меня обернуть вокруг пальца, знай: это не так.
Она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ей и слова. Просто захлопнул дверь прямо перед её лицом.
Несколько секунд я стоял, прислонившись к двери, слушая тишину, прерываемую её глухим всхлипом за стеной. Мистер Блейк потерся о мои ноги и негромко замурлыкал.
Мои пальцы предательски дрожали, словно подрагивающие в такт невидимой мелодии. Я сам не понимал — отчего? От злости на Софию? От усталости? Или, может быть, от того, что сердце не верило в окончательную точку? Внутри звучал гулкий крик: всё, это конец, я перевернул последнюю страницу в книге под названием «София — разрушительница сердец».
Я прошёл в зал. Воздух там казался тяжелее, чем обычно, густой, почти осязаемый. Опустившись на диван, я шумно выдохнул и позволил телу бессильно провалиться в мягкую обивку. На мгновение — тишина, и лишь гул крови в висках.
Вдруг телефон в кармане ожил лёгкой вибрацией. Сердце отозвалось толчком. Я торопливо достал его, и в тот же миг экран вспыхнул холодным светом. По спине пробежал холодок, щеки вспыхнули, будто от удара. На дисплее шло видео. Я — несу Софию из бара.
— Чёрт бы вас побрал! — вырвалось срывающимся голосом.
Кто-то разослал ролик анонимно, приправив ядовитой подписью, словно ножом по сердцу:
«Воссоединение былой пары! Неужели ботаник с факультета биоинженерии настолько горяч и незабываем, что сумел затмить даже капитана команды по регби?»
Казалось, даже стены зала впитали этот насмешливый смешок.
Телефон вновь дрогнул в ладони, и на экране всплыло имя Стива. Его сообщение коротко ударило в грудь:
«Чувак, я ничего не понимаю. Почему ты не сказал, что снова сошёлся с Софией?»
Я замер, уставившись на буквы, будто они могли исчезнуть, если я просто моргну. Но тут же — новая вибрация, новое уведомление. Мейсон.
«Рэй, ролик уже разлетелся по всем соцсетям. Ты как? Что решил насчёт Софии?»
Я не ответил. Пальцы зависли над клавиатурой, потом бессильно упали. В груди что-то сжалось, дыхание стало рваным. Паника медленно поднималась снизу вверх, словно чёрная вода, заполняющая лёгкие.
Я думал не о Стиве, не о Мейсоне — их любопытство и тревога были пустяком. Всё, что меня терзало, — это Мэгги. Её глаза, её осторожные улыбки, то тепло, что зарождалось между нами, — хрупкое, как тонкое стекло. Мы ещё не были вместе официально, но каждый наш взгляд, каждое прикосновение дышало ожиданием большего.
И теперь? Как она воспримет это видео? Решит ли, что я лгал всё это время? Что София всё ещё часть моей жизни?
Телефон снова вибрировал, но я не мог заставить себя взглянуть на экран. Я почти слышал её голос — не гневный, нет. Хуже. Разочарованный.
Я уронил голову на ладони, и холодный пот выступил на висках. Внутри росло одно-единственное чувство: я теряю её, даже не успев по-настоящему обрести.
Я резко поднял голову и, не выдержав, открыл её профиль. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышит весь дом. Пальцы дрожали, когда я прокручивал ленту, всматриваясь в каждую деталь, будто от этого зависела моя жизнь.
Она всё ещё была подписана на меня.
Я выдохнул так тяжело, что сам удивился — словно с плеч свалился камень. На секунду мне даже показалось, что всё это недоразумение, нелепая шутка, и скоро всё пройдёт.
Но облегчение оказалось мимолётным. Новая волна тревоги тут же захлестнула, холодная и липкая. А если она просто ещё не видела? Сегодня суббота. Вполне возможно, что Мэгги ещё спит. И пока она мирно дышит во сне, её телефон молчит рядом на тумбочке... Но как только экран оживёт, когда она потянется за ним — что тогда?
Мысли хаотично кружились в голове, сталкивались, набирали скорость, будто воронка, в которую меня затягивало всё глубже. Я видел её лицо, её глаза, полные недоумения, потом — разочарования. Я видел, как она закрывает наш чат, как палец скользит к кнопке «отписаться».
Я сжал телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. Ожидание становилось пыткой, а тишина — самым громким звуком в моей жизни.
Худи был наброшен наспех, будто я пытался укрыться не от прохладного воздуха, а от собственных мыслей. Я почти бегом добрался до стоянки и запрыгнул в свой старенький «Форд». Машина загудела, как уставший зверь, но повиновалась.
Дорога растворялась перед глазами. Светофоры сменяли друг друга, улицы проносились мимо в едином размытом пятне. Я не помнил, как добрался, не чувствовал времени. И вот уже стоял у двери Мэйсона, с гулким сердцем тарабаня кулаком по деревянной поверхности.
Дверь распахнулась нехотя. На пороге возник Мэйсон — растрёпанный, хмурый, готовый выдать мне целый поток язвительных замечаний. Но взгляд на моё лицо его обезоружил: раздражение в глазах тут же сменилось тревогой.
— О чёрт, Рэй, неужели всё настолько хреново? — пробормотал он, и, распахнув дверь шире, пропустил меня внутрь своей небольшой квартиры неподалёку от университета.
— Надо выпить, — только и выдавил я, голос прозвучал хрипло и сухо.
Мэйсон молча кивнул, открыл холодильник и достал две банки пива. Одну протянул мне, вторую щёлкнул для себя.
— Сегодня, конечно, суббота, — сказал он с кривой усмешкой, — но с утра пьют только реальные алкаши, бро. Хотя... я готов поддержать тебя в любых начинаниях.
Уголки моих губ дрогнули, и из груди вырвался лёгкий смешок. Странное ощущение благодарности расплылось в груди. Я был чертовски рад, что он у меня есть — без лишних слов, без ненужных вопросов и попыток копаться в моих ранах. Просто рядом. Просто держит плечо, когда оно нужно.
Я сделал глоток, холодный горьковатый вкус разлился во рту, и на короткий миг тревога отступила. Но ненадолго.
Мы сидели на потертом диване, банки с пивом тихо шипели в руках. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника и приглушенным звуком телевизора из соседской квартиры. Я сделал ещё глоток и уставился в пол, будто там можно было найти ответы.
— Ну, — протянул Мэйсон, первым нарушая паузу, — не хочешь рассказывать — не рассказывай. Но я же вижу, Рэй, дело в Софии, да? Эта ведьма снова решила перекроить твою жизнь?
Я стиснул зубы. Имя Софии будто нажало на скрытый спусковой крючок.
— Не знаю... — выдохнул я. — Точнее, знаю. Она не просто так появилась. С ней всегда всё рушится. Как будто ей мало того, что уже было.
Мэйсон кивнул, но в его глазах не было осуждения — только спокойная усталость человека, который слишком хорошо понимает.
— Вот только, — продолжил он, — ты ведь не из-за неё так дрожишь. Я вижу. Тут что-то другое.
Я замолчал. В голове тут же вспыхнул образ — Мэгги. Её волосы, мягкий смех, тот взгляд, который всегда будто пробирался глубже, чем я готов был позволить. Горло пересохло, и я машинально сделал ещё один глоток.
— Мэйс... — голос предательски дрогнул. — Походу, у меня к ней что-то есть. К Мэгги.
Мэйсон даже не удивился. Он только фыркнул и поставил банку на стол.
— «Что-то есть»? — переспросил он, прищурившись. — Бро, я видел, как ты на неё смотришь. И как она на тебя. Тут «что-то есть» — мягко сказано.
Я опустил голову, чувствуя, как щеки вспыхнули.
— Я боюсь, что это видео всё разрушит. Она подумает, что я снова связался с Софией, что я... что я её обманывал. А ведь у нас только начиналось. Всё могло стать настоящим.
Мэйсон посмотрел на меня с неожиданной серьёзностью, даже без своей привычной ухмылки.
— Знаешь, Рэй, если Мэгги действительно та, за кого ты её держишь, одно видео не станет точкой. Но если станет... значит, это была не та история.
Его слова звучали просто, но в них было больше правды, чем во всём шуме, что творился сейчас в моей голове.
Я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Впервые за весь день мне стало чуть легче.
Я отставил банку с пивом на стол и на мгновение замолчал, позволяя себе провалиться в воспоминания. Мэйсон что-то бормотал о том, что жизнь слишком коротка для драм, но я слышал лишь отголоски его слов — мысли тянули меня в другое место, туда, где была Мэгги.
С ней всё было иначе. Легко. Словно после долгого блуждания по тёмному лесу я наконец вышел на открытое место, где можно вдохнуть полной грудью. Она напористая, упрямая до чертиков. Но... мне это нравилось. Мне нравилось, когда весь её напор был обращён на меня — словно она пыталась сломать стены, которые я выстраивал годами.
С ней я чувствовал себя особенным. Не потому что она об этом говорила — она редко признавала что-то напрямую. А потому что её упрямый характер вдруг превращался в игру, в которой я был единственным соперником. И единственным партнёром.
Наши переписки во время пары — эти записки на полях тетрадей. Её язвительные строчки, после которых у меня путались мысли, и я терял нить лекции. Её подколы, которые выбивали почву из-под ног, и улыбка, появляющаяся в тот самый миг, когда я начинал отвечать ей тем же.
До неё я не знал, что можно вот так — смеяться и злиться одновременно, спорить и наслаждаться этим спором, чувствовать, как каждая её фраза становится искрой, от которой во мне загорается что-то новое. Это был целый фейерверк эмоций, яркий, стремительный, обжигающий.
И я жадно ловил каждую вспышку.
Я сидел, погружённый в свои мысли о Мэгги, и даже не сразу заметил, что Мэйсон внимательно на меня смотрит. Он сделал глоток, поставил банку обратно и, прищурившись, задал вопрос, который будто хлестнул по лицу:
— Рэй, ну так почему вы до сих пор не вместе?
Я замер. Горло пересохло, а в голове закружились обрывки фраз, ни одна из которых не складывалась в внятный ответ.
— Я... не знаю... то есть... понимаешь... — слова путались, как узлы, которые невозможно развязать. Я сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Мне нравится её напор, её энергия, но... я не уверен, что смогу идти в её темпе. Она такая... не совсем... — я сбился, нервно провёл рукой по волосам. — Чёрт, иногда мне кажется, что она слишком сильная, а я... не дотягиваю.
Мысль, что она может устать от меня, что её может разочаровать моя медлительность, вонзалась внутрь, как игла. Эти сомнения почти разбивали меня изнутри, и я боялся признать их даже самому себе.
Мэйсон какое-то время молчал. Потом откинулся на спинку дивана и заговорил спокойно, но твёрдо:
— Слушай, я знаю Мэгги. Она правда общительная, у неё всегда толпа знакомых, она легко заводит разговор, может спорить хоть с профессором, хоть с баристой в кофейне. Но... — он посмотрел на меня прямо, не отводя взгляда, — за всё это время я ни разу не видел, чтобы она хотя бы намекнула кому-то из нашей компании на симпатию. Ни намёка, Рэй.
Я поднял глаза, сердце глухо ударилось о рёбра.
— И если ты подозреваешь, что она ведёт себя с тобой по-особенному, — продолжил он, — может, стоит задуматься: это не тебе кажется? Может, это реально так. Может, только с тобой она позволяет себе быть другой.
Его слова разлетелись эхом в голове. Я хотел возразить, но вместо этого ощутил, как внутри что-то дрогнуло — тонкая, почти неуловимая надежда.
Слова Мэйсона засели глубоко и не отпускали. Я снова и снова прокручивал в голове каждую деталь, каждую мелочь в моём общении с Мэгги. Её взгляды — слишком долгие, чтобы их можно было списать на случайность. Её смех — тёплый, искренний, будто предназначенный только мне. Эти её фразы, всегда с иголочкой подкола, но с той особенной интонацией, которая заставляла меня чувствовать: за ними есть что-то большее.
И поцелуи... Господи. Неужели я настолько идиот, что всерьёз допустил мысль: Мэгги могла бы целоваться ради развлечения, с кем попало? Это же было не про неё. С первого дня она словно выстраивала траекторию — шаг за шагом прощупывала почву, искала мои слабые места и решала, как подойти ближе.
С каждым днём её слова всё чаще касались только меня. С каждым взглядом в её глазах было меньше игры и больше огня. Всё нарастало, как давление в перегретом котле, и в какой-то момент достигло точки кипения. Она провоцировала меня. Толкала к грани, проверяя, решусь ли я.
Я сжал кулаки, чувствуя, как дыхание становится тяжелее. Мысли бились о виски, как птица в клетке: А вдруг она тоже желает меня? Так же сильно, как я её?
И если это правда... почему я до сих пор сижу здесь, с пивом в руках, вместо того чтобы быть рядом с ней?
В груди что-то сжалось, словно кто-то невидимый дёрнул за струны. Импульс сорваться и поехать к Мэгги возник внезапно, ярко, как вспышка. Я даже представил, как стою под её дверью, как она открывает, удивлённая, а я... Но тут же тяжесть реальности рухнула на плечи. Это не я. Я не умею врываться в жизнь, ломая двери и правила.
— Бро, — голос Мэйсона выдернул меня из мыслей, — ты сейчас выглядишь так, будто хочешь рвануть к ней прямо сейчас.
Я хмыкнул и покачал головой.
— Нет... это не я. Я не умею вот так. Я, скорее всего, просто сяду и буду терзать себя мыслями до бесконечности.
Мэйсон ухмыльнулся, но глаза оставались серьёзными.
— Знаешь, в этом нет ничего плохого. Ты другой. И, может быть, именно это ей и нужно.
Я провёл ладонью по лицу и вдруг, сам удивившись своим словам, выдохнул:
— А может, и не стоит всё время позволять ей вести игру? Может, пора попробовать сыграть настолько хорошо, чтобы... мы поменялись местами.
Мэйсон прыснул со смеху и поднял банку.
— Вот это уже звучит как план. Представляю твоё лицо, когда она окажется в растерянности.
Я невольно улыбнулся. Да, я всё ещё боялся — до дрожи, до тошноты. Но мысль о том, что я могу не только следовать за её ритмом, но и однажды навязать свой, странным образом давала силы.
— Думаешь, у меня получится? — спросил я тихо.
Мэйсон посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден:
— Если она правда смотрит на тебя так, как ты описываешь... у тебя уже получилось, Рэй. Осталось только самому это понять.
Я уткнулся в банку, стараясь спрятать улыбку. Где-то глубоко внутри зародилось чувство — ещё не уверенность, но уже не просто мечта.
После слов Мэйсона внутри меня будто что-то сдвинулось. Я всё ещё сомневался, всё ещё боялся, но теперь вместо безысходности зародилось странное ощущение... азарта. Мысль, что я могу не только подыгрывать Мэгги, но и сам однажды заставить её потерять почву под ногами, грела изнутри.
Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и позволил мыслям ускользнуть в фантазии. Вот она — сидит на паре, делает вид, что внимательно слушает профессора. Я пишу ей записку. Но не с привычной ответной подколкой, а с чем-то, что застанет её врасплох. Может быть, слишком смелым для меня, но именно этим и сильным. И в этот момент уже она будет искать слова, а не я.
— Ну и что там за план? — Мэйсон, видимо, не выдержал моего странного выражения лица.
Я рассмеялся тихо, нервно.
— Я хочу... попробовать перевернуть её игру. Сделать так, чтобы не она меня дразнила, а я её. Чтобы она почувствовала, что теперь я веду.
— Ха! — Мэйсон хлопнул ладонью по колену. — Это я хочу видеть. Тихий Рэймонд, который решает дразнить Мэгги. Звучит, как шоу, за которое я бы даже заплатил.
Я улыбнулся, хоть и понимал, что его шутка не так далека от истины. Для меня это действительно было как вызов. Я никогда не был игроком. Всегда вторым номером, тем, кто реагирует, а не задаёт ритм.
Но Мэгги... с ней всё иначе. Она словно сама подталкивает меня к этому, словно ждёт момента, когда я рискну.
— Думаешь, у меня хватит духу? — спросил я.
Мэйсон протянул мне банку и стукнулся своей о мою.
— Хватит. И знаешь что? Ей это понравится. Гарантирую.
Я сделал глоток и почувствовал, как внутри зарождается нечто новое — неуверенное, дрожащее, но живое. Может быть, именно это и называется смелостью.