Oblivion

Прямо сейчас Тэхён готов взорвать весь участок. Или, хотя бы, бросить горящую спичку в открытое окно, чтобы та попала прямо на занавеску и быстро вспыхнула, превращая здание в адское пекло. Дотла, в пыль, которую ветер разнесёт по всему Сеулу. До обугленных стен, до криков и паники внутри.

Звучит негуманно, но сейчас у него в голове только одна мысль — жестокая расправа. Он готов вырезать под корень каждого ублюдка, который приложил руку к закрытию их с Мином дела.

— Я их, блять, уничтожу.

Следователь влетает в участок, не здороваясь ни с кем, хотя со всех сторон ему летят привычные: «Здарова», «Доброе утро», «Ну что, как дело?». Он не слышит. Тяжелые шаги гулко раздаются в коридоре и оседают в ушах, а пальцы сжимаются в кулаки. Идёт прямо к кабинету офицера — тому, кто воткнул им нож в спину и закрыл дело задним числом. Ради своей выгоды.

Ким едва дождался утра. Юнги всю ночь уговаривал его повременить, просил не лезть в омут с головой, и Тэхён всё же дал обещание разобраться во всём с наступлением нового дня, предварительно выспавшись. Только вот сон так и не пришёл. Он просидел всю ночь на диване в своей квартире, глядя на циферблат часов и бесконечно прокручивая в голове новость.

Следователи ломали голову над делом слишком долго, чтобы просто взять и отступить. Они собрали достаточно зацепок, чтобы не позволить себе бросить расследование на полпути. Юнги и Тэхён рисковали жизнями ради этого, шагали по тонкому льду, где любая ошибка могла стоить им дорого. И теперь они должны просто сложить руки? Покорно подчиниться приказу сверху? На задних лапках пресмыкаться?

Нет, не в этой жизни.

Тэхён уже почти хватается за дверную ручку кабинета, когда его резко перехватывают за запястье, поворачивая в другую сторону. Захват крепкий, без намёка на возможность вырваться. Его уверенно ведут за собой, заводят за угол, а потом прижимают к холодной стене. Взгляд, полный напряжения, встречается с его собственным.

— Ты совсем ебанутый? — Юнги морщится, едва не проливая кофе, когда Тэхён резко выдёргивает руку из его хватки.

— Да мне плевать, — зло выдыхает, проводя рукой по лицу. — Я ещё вечером хотел сделать это. Хотел позвонить и...

— Я не о том, — он раздражённо отмахивается, чешет шрам на щеке и делает последний глоток кофе, прежде чем с хрустом сминает пустой стакан и швыряет его в урну. — Что ты собирался ему сказать? Влететь в кабинет и заорать?

— А что мне, блять, сидеть на месте и просто смотреть на этот цирк? — Тэхён бросает на него полный ярости взгляд. Внутри всё клокочет, агрессия накатывает волнами, и он не может её удержать. Даже не пытается. — Это просто верх ебучего помутнения рассудка. Они реально думают, что я вот так возьму и сдамся? Когда у меня на руках уже дохуя информации?

Юнги молчит. Потому что сказать ему, по сути, нечего — он полностью согласен с другом. У самого чешутся руки влететь в этот кабинет и разнести его к чертям. Узнать правду. Услышать объяснение. Но, кажется, он уже и так догадывается, в чём дело. Просто не хочет подливать масла в огонь и делиться своими догадками с Тэхёном. Пока не хочет.

Тэхён тяжело дышит, чувствуя, как грудную клетку сдавливает от частых, рваных вдохов раздражения. В висках стучит кровь, а пальцы на руках крепко сжимаются от напряжения. Он не моргает, не отвлекается, пристально следит за каждым движением старшего, который, едва выглянув из-за угла, качает головой в сторону двери начальника.

— Не руби сразу же, как только войдёшь, — спокойно просит, но Тэхён слышит в его голосе ту же самую ярость, что кипит сейчас в нём.

Рубить. Именно это и хотелось сделать. Потому что тело начинает гнить с головы. А значит — отсекать нужно сразу же.

Тэхён коротко выдыхает, нетерпеливо наблюдает как Юнги громко стучит в дверь. Он даже не ждёт разрешения, просто берётся за ручку, резко открывает и делает шаг внутрь, но сразу же останавливается. Замирает на месте, глядя перед собой.

Рука Мина всё ещё сжимает холодный металл дверной ручки, глаза прищурены, он пытается разглядеть что-то в кабинете. Мужчина не двигается, не говорит ни слова, просто стоит. И это замирание длится слишком долго.

Тэхён недовольно щурится, не понимая, в чём дело, и выглядывает из-за плеча старшего, заглядывая в светлую комнату. Три пары глаз, застывших в настороженном молчании, смотрят прямо на них в ответ. В кабинете мгновенно повисает звенящая тишина.

Офицер Чхве стоит у стола, опустив руки по швам, и выглядит так, будто его только что прилюдно поставили на место. Будто по нему проехались катком, оставив только страх и безгласное подчинение. Он бледный, почти сливается с белоснежными стенами кабинета.

Перед ним, всего в метре, вальяжно развалившись в кресле, сидит мужчина лет тридцати. Блондин с идеальной укладкой и дорогим парфюмом, запах ощущается даже у выхода. На нём безупречно сидит чёрный костюм, явно не с обычных витрин — такой шьют на заказ и за бешеные суммы. Чёрные туфли сверкают, отполированы так, будто он вообще не ходит по земле. Будто парит над этим городом, чтобы не запачкаться в его грязи.

И самое странное — Чхве его боится. Настолько, что даже дышит через раз, готов подчиняться и едва ли не зарыдать.

В углу кабинета, словно тень, стоит ещё один человек — молодой парень европейской внешности. Его костюм гораздо проще, без лишнего лоска, но чёрный, строгий. Он вытянут как струна, стоит неподвижно, будто натренировали сливаться с интерьером. В глазах — пустота, нет никаких эмоций. Но Тэхён замечает, как правая рука парня почти незаметно дёргается, словно тот привычно проверяет, на месте ли оружие.

Сука, что вообще здесь происходит?

Ясно одно — следователи вошли не вовремя. Или, наоборот, чертовски вовремя. Смотря с чьей стороны посмотреть.

— Что ж... — блондин, сидящий в кресле, медленно потирает ладонями бёдра, раздумывая о чём-то, а затем поднимается с места. — Думаю, мы друг друга поняли, господин Чхве.

Он растягивает пухлые губы в самодовольной улыбке и протягивает руку — намереваясь скрепить этот разговор крепким рукопожатием. Начальник цепляется за руки мужчины, как за спасение.

— Конечно, господин. Всегда рад, — офицер Чхве уважительно кланяется, почти падая в ноги этому невысокому, но, судя по всему, влиятельному человеку. Седовласый мужчина согнулся почти пополам, разглядывая носки собственных ботинок. — Надеюсь, следующая наша встреча состоится при более приятных обстоятельствах. Ещё раз приношу свои искренние извинения. Я был рад...

— Не прощаюсь, — легко бросает блондин, надевая солнцезащитные очки. Пальцами, украшенными перстнями, поправляет лацканы дорогого пиджака, а затем делает небрежный жест ладонью — знак следовать за ним, адресованный тому, кто всё это время стоял в углу, оставался тенью. Направляется к выходу, но тормозит, когда следователи не двигаются с места. — Позвольте..?

Блондин засовывает руки в карманы брюк, останавливается перед Юнги и смотрит прямо в глаза. Ждёт. Выдержанно, спокойно, с лёгким оттенком насмешки, как будто заранее зная, что Мин в итоге уступит.

Но Юнги не двигается. Его бровь высоко взлетает, на губах появляется кривоватая усмешка. Он смотрит на блондина с нескрываемым презрением, и кажется, ещё чуть-чуть — и из его рта польётся желчь. Едкая, прожигающая, такая, что оставила бы огромную дыру в самодовольной голове этого ублюдка.

Блондин выдерживает взгляд. Даже больше — ему абсолютно плевать. Потому что он знает себе цену. Потому что он намного влиятельнее, и это видно, ведь перед ним склоняется даже Чхве. Потому что какая-то важная шишка, возомнившая себя королём.

Как только невысокий мужчина устремляет скучающий взгляд на Тэхёна, его лицо мгновенно меняется — в уголках губ растягивается наглая улыбка. Даже сквозь солнцезащитные очки видно, как в его глазах вспыхивает что-то насмешливое, немного снисходительное. Ким смотрит прямо, не моргая. Просто сверлит его ответным взглядом, пытаясь понять, какого хрена этот подонок позволяет себе так себя вести.

Что за мерзкая улыбка? Откуда это самодовольство?

— Даниэль, — бросает через плечо, не отрывая взгляда, обращается к своему подопечному.

Тот самый Даниэль тут же делает шаг вперёд, подходя ближе. Одним движением руки он отталкивает Юнги в сторону, освобождая проход для своего Господина.

— Всё ещё не прощаюсь.

Блондин улыбается Тэхёну слишком открыто — без тени страха или сомнения, обнажая белоснежные зубы. Напоказ. Насмешливо. Он проходит мимо, и, не удостоив никого последним взглядом, неторопливо направляется к выходу из участка, бросая на ходу какие-то указания Даниэлю на английском языке.

Тэхён встречается взглядом с Мином, и понимает две вещи — его мысли так же полны злости, а руки чешутся вцепиться в горло этому ублюдку.

— Разве я позволял входить после стука? — голос офицера Чхве прерывает тишину.

— Кто это был? — бесцеремонно задаёт вопрос Ким, без должного «здравствуйте, разрешите войти».

— Не вашего ума дело, — начальник устало усаживается в кресло, потирает лицо ладонью и поправляет очки, откидываясь на спинку. — Что у вас? Докладывайте.

— Даже не догадываетесь? — Тэхён прищуривается, переводя тяжёлый взгляд на Чхве, а затем проходит в кабинет и падает в кресло, в котором до этого сидел тот чертов блондин. — Как думаете, для чего мы пришли?

— Ким, субординация, — сухо замечает Чхве, даже не удосужившись поднять на него взгляд. Он берёт со стола какой-то документ и утопает в белизне бумаги, делая вид, что диалог ему совершенно не интересен. — У меня нет времени на пустые загадки.

Он издевается. Хочется скрутить ему шею.

— Вы закрыли дело, — голос подаёт Юнги, стоя у шкафа с наградами. Медленно водит глазами по чистому стеклу, разглядывая дипломы, грамоты, благодарственные листы от президента, после чего усмехается и складывает руки на груди. — Разрешите узнать причину. Или, может, сразу угадаю? Мы снова тратим бюджет впустую?

— Я уже говорил, ребята, — Чхве стягивает очки, задумчиво вертит их в пальцах, а затем дужкой сначала указывает на Кима, после этого – на Юнги. — Не раз вам сообщал, что вы, дармоеды, просто сливаете деньги. Хоть на миллиметр сдвинулись? Нет! А я вам скажу, что у нас и без того дел выше крыши. Каждый день – новые убийства, кражи, мошенничества, а вы тратите время на эту дрянь.

— Дрянь? — Тэхён медленно поднимает брови, глядя на офицера с ледяным спокойствием. — Вы называете смерти людей от наркоты «дрянью»?

— Не цепляйся к словам, Ким, — раздражённо отвечает, небрежно откидывая очки на стол. Он скрепляет пальцы в замок и наклоняется вперёд. — Ты прекрасно меня понял. Каждый день появляются новые дилеры, новые партии дерьма, новые трупы. Вы же вцепились в одно дело, как щенки в мясо. Хёнмёнган мёртв, найти его последователя вы не смогли. Так в чём смысл? Вы вообще на что-то способны?

— Как-то не складывается, — задумчиво тянет Мин, усаживаясь на старый потертый диван у стены. Он протягивает руку и медленно крутит большой глобус, стоящий на полу. — Стоит нам хоть немного продвинуться, как нам тут же перекрывают кислород, — переводит взгляд на Чхве и пристально смотрит, источая презрение. — Давайте, объясните нормальную причину. Без этих ваших сраных доводов, которыми мы сыты по горло.

— Мелкие шавки, — рычит Чхве, резко вскакивая со стула и нависая над столом, упираясь в поверхность ладонями. Его лицо краснеет от злости, а в голосе проскальзывает металлическая нотка. — Вы всерьёз надеетесь, что я буду перед вами отчитываться?

Чхве резким движением берёт стопку бумаг и швыряет её на стол, разлетающиеся листы шумно оседают на плоскости, едва ли не свалившись на пол.

— Постановление, читайте, — грубо тычет пальцем в чёрные строки. — Вчера получил. Уверен, вам понравится. Там занятно описано ваше неумение вести дело. Никаких зацепок, никаких результатов. Какой смысл цепляться за глухарь?

— Зацепки есть, — твёрдо перечит Тэхён, даже не взглянув на бумаги. Он слегка подаётся вперёд, но всё ещё не особо впечатлен ответом. — Мы пишем рапорты каждый день не для того, чтобы они пылились в архивах. Может, потрудитесь хотя бы на один взглянуть?

— Дело закрыто, — отрезает офицер, снова падая в кресло и устало потирая переносицу. Резко машет рукой в сторону двери. — Я не хочу слышать об этом больше ни слова. Займитесь чем-то полезным.

Тишина висит в кабинете несколько секунд, тяжёлая и напряжённая.

Обсуждать что-либо не имеет смысла. Это уже очевидно — достаточно одного взгляда на происходящее в кабинете. Дело хотят закрыть не просто так. К нему подключились влиятельные люди, у которых, казалось бы, есть дела поважнее, чем рыскать по участкам Сеула. Однако они лично приезжают к Чхве, жмут ему руку, обсуждают что-то за закрытыми дверями. И блондин, только что покинувший кабинет, — лучшее тому подтверждение.

Кажется, следователи наступили на мину, которая сдетонировала моментально, взрывом привлекая чьё-то пристальное внимание. Они попали в самую точку, только вот теперь им предстоит разобраться — в какую именно.

— Офицер Чхве, — Тэхён медленно поднимается с кресла, неспешно направляется к двери, но перед тем, как выйти, останавливается и оглядывается через плечо. — Вы же знаете, что коррупция уголовно наказуема?

— Ты, блять, сейчас на что намекаешь?! — седовласый буквально задыхается от возмущения, его ладонь с громким хлопком опускается на стол. Лицо заливает злобой, на лбу выступают явные напряжённые вены. — Вон отсюда, иначе уволю к чертям собачьим! Оба!

— Хорошего дня, — Мин закатывает глаза, засовывает руки в карманы и, уже выходя из кабинета, оглядывает помещение с нескрываемым презрением. — Вы даже президенту так не кланялись.

— Блять, не ебите мне мозги! — Чхве взрывается окончательно. Его руки лихорадочно шарят по столу в поисках чего-нибудь тяжёлого, что можно было бы запустить в спины следователей.

Но дверь за ними уже с хлопком закрылась.

Следователи выходят из участка в полной тишине. Ни единого слова, ни малейшего взгляда друг на друга. Только напряжение, застывшее в воздухе, и звук шагов, глухо отдающийся по асфальту.

На улице пахнет дождем, вдалеке слышно разговоры редких прохожих. Ветер гудит в проёмах между зданиями, и где-то далеко, за квартал отсюда, звучат сирены скорой помощи. Прохладный воздух щекочет кожу, но не освежает, не приносит облегчения, только морозит. Парковка почти пуста, лишь несколько автомобилей коллег стоят на своих привычных местах.

Они молча закуривают, останавливаясь у машины Кима. Глубоко затягиваются, почти синхронно, выпуская дым в серое небо, наблюдая за тем, как он плавно рассеивается. Мысли крутятся в голове, но ни одна из них не приносит хоть какого-то разумного выхода. Как двигаться дальше, если поддержки нет? Как искать, если крыша сверху окончательно съехала? Без защиты начальства они сдохнут на первой же вылазке, и это не преувеличение. Под пристальными взглядами сложнее делать дальнейшие шаги, не напоровшись на серьезные последствия.

— Мы продолжим, — выдыхает Тэхён, глядя на высотки, его взгляд блуждает по окнам, не цепляясь за что-то конкретное.

— За спиной? — Юнги криво усмехается, чешет щетину на подбородке и прикрывает глаза. Ночной недосып даёт о себе знать, голову будто свинцом налило. — Ким, нам уже наступили на горло. О нас знают. И вряд ли позволят продолжать.

— Я лично каждому на яйца наступлю, — резко выкидывает окурок, даже не смотрит, куда он полетит. Всё ещё надеется, что в открытое окно участка, прямо на занавеску. — Мне плевать. Я буду рыть дальше. Это уже дело принципа.

Юнги тяжело вздыхает. Спорить бесполезно.

Если Ким что-то задумал, он пойдёт по головам, но доведёт до конца. Он будет копать, даже если под ним начнёт рушиться земля, даже если эта земля окажется братской могилой. Он сам на костях станцует, если потребуется. Только неясно — на чьих именно.

Мин машинально трет лицо ладонями, пытаясь отогнать сонливость. Он прекрасно понимает, что не оставит Тэхёна одного. А значит, им обоим пиздец.

— Я позвоню Намджуну, — Юнги шарит рукой по карману брюк, нащупывая телефон, но пальцы натыкаются только на зажигалку и ключи. — Пусть берёт своих ребят. Нам понадобятся лишние мозги.

— Уверен, что Ким пойдёт против системы? — Тэхён внимательно смотрит на него исподлобья, щурясь от дыма сигареты. — Ты ему доверяешь?

— Нет, — пожимает плечами, наконец вытаскивает мобильник из заднего кармана. — Но вдвоём мы нихуя не решим.

Они переглядываются, и Тэхён понимает: Юнги тоже ощущает это липкое, холодное чувство, которое окутывает с ног до головы. Интуиция твердит, что их только что недвусмысленно предупредили. Возможно, в последний раз.

— Ты спал вообще? — Мин косится на друга, на секунду отрываясь от экрана телефона.

— Моргал долго, чтобы создать видимость сна для организма.

— Иди поморгай в машине, — устало советует, снова закуривая. Пальцы привычно пролистывают контакты, прежде чем он прикладывает мобильный к уху. — Джун? Да, здравствуй. К тебе дело есть...

Тэхён не особо горит желанием слушать пересказ последних новостей. Всё, что ему нужно знать, он уже понял из взгляда Чхве и дурацкой ухмылки этого блондина. Поэтому он просто снимает машину с блокировки и молча усаживается за руль, скрещивая руки на груди. На парковке тихо, но в висках стучит раздражение. День начался просто умопомрачительно, а следующие, похоже, будут ещё «веселее».

Идея пригласить в их «кружок по самодеятельным раскрытиям дел» ещё и Намджуна кажется Тэхёну сомнительной. Не потому что он считает того полным идиотом — скорее, наоборот. Намджун слишком умен, слишком осторожен. Возможно, даже чересчур. Однако Ким доверяет Юнги. Старший редко ошибается в людях, у него на все есть логичное объяснение, холодный расчёт. И это как раз то, чего Киму не хватает. Будь его воля, он бы уже бегал по всем известным ему притонам и вглядывался в глаза каждому подонку, пытаясь вычитать в них ответ на главный вопрос: где, сука, прячется последователь Хёнмёнгана?

Впрочем, ему не просто хочется искать правду — ему хочется прижать каждого барыгу к стене и задавать вопросы до тех пор, пока те не заговорят. Хочется вырвать корень этой грязи и отстреливать тех, кто окажется бесполезным.

Он устал. Устал так, что только сейчас осознаёт, как сильно ему нужен нормальный сон. Желательно, минимум на сутки. Без нервотрёпки, без вечного напряжения в челюсти, без того чувства, что его мозг вот-вот перегреется и расплавится. Единственное, что пока держит его на поводке — таблетки. Они не дают ему окончательно слететь с цепи и нести за собой разрушение. Они не отключают его базовые потребности вроде сна и еды, хотя временами Ким уверен, что мог бы обойтись и без них.

А ещё, как ни странно, они держат какие-то жалкие остатки эмоций, которые с едва уловимым теплом откликаются в его груди, стоит ему на секунду подумать об Анмён. О её шелковистых волосах, о мягкости губ, о её дыхании, таком горячем и прерывистом, когда они были слишком близко друг к другу. Только теперь до него доходит, что он ушёл как последний мудак. Даже не позвонил ей, хотя номер ещё вчера забил в телефонную книгу.

Тэхён оглядывается, быстро находит телефон на соседнем сиденье и берет его в руки, проводя языком по сухим губам. Ещё какое-то время он просто сидит, уставившись в экран, где чёрными буквами светится подписанный контакт:

«Судьбоносная».

Открывает мессенджер, но так и оставляет пустую строку с мигающим курсором. Не знает, что написать — не может придумать ни причину, ни повод. Мысли вяло мечутся в голове, ничего стоящего не рождается, поэтому он быстро блокирует телефон, когда замечает, влезающего в машину Юнги.

— Сегодня у меня, — мужчина потирает глаза, в который раз зевает и трясёт головой, наивно пытаясь согнать усталость. — Обсудим жучок. Нужно хотя бы попытаться попасть на поставки наркоты.

— Сегодня? Ты уверен? — Ким прищуривается, скользит взглядом по лицу друга и задерживается на тёмных кругах под его глазами. — Как тебя Арин ещё не убила за твой недосып?

— Мы не пересекались уже сутки, — Юнги съезжает по сиденью ниже, прикрывает глаза и скрещивает руки на груди. — Она на смене, а я страдаю хуйнёй.

— Тебе было бы неплохо выспаться. У тебя кратеры под глазами хуже, чем на луне, — Тэхён выруливает с парковки, следит за дорогой в зеркало заднего вида. Вспоминает о важном, между делом спрашивает: — Ты не знаешь, кто это был? Рожа мне незнакомая.

— А мне наоборот, — Юнги хмурится, закусывает щёку изнутри, пытается вытянуть из памяти ответ. — Такое ощущение, что я его уже встречал. Этот блондин... Я его где-то видел, точно, но вот где и при каких обстоятельствах — хер его знает. Может по телеку. Он кажется каким-то пиздец деловым.

Ещё одна головная боль, которую придётся решить. Узнать, кто этот человек, который, вероятно, приложил руку к закрытию дела. Можно было бы списать на совпадение, но слишком уж многое указывает на его причастность. Тэхён более чем уверен: этот белобрысый павлин не просто какая-то пешка, а фигура куда весомее. Ему не нужно долго думать, чтобы понять — они ещё встретятся. И не раз.

Но пока Ким позволяет себе расслабленно вести машину, направляясь к Юнги домой.

***

Глаза закрыты. Где-то рядом звучат голоса — глухие, неразборчивые, словно доносятся сквозь толщу воды.

Открывает. Двое мужчин стоят у стола, пальцами водят по карте, развернутой на экране ноутбука. Что-то обсуждают, иногда коротко советуются друг с другом.

Глаза снова закрыты. Они всё ещё говорят.

Приоткрывает. Теперь оба держат в руках чашки, почти одновременно делают глотки, молча уставившись в стол. Время от времени обмениваются обрывками фраз, кивают, но в целом выглядят так, будто пытаются собрать из хаоса мыслей хоть что-то цельное. Сложить всё в одну картину.

Глаза закрыты. Шум голосов становится глухим, отдаляется, рассеивается.

Не хочется открывать. Вообще. Хочется только спать. Позволить себе упасть в пучину забытья, раствориться в ней, не реагируя на раздражители. Просто отключиться хотя бы ненадолго.

Но Киму не дают. Кто-то зовёт его по имени. Громко, настойчиво. И, судя по тону, не в первый раз.

— Взгляни, — Юнги подзывает ладонью, не отрывая глаз от экрана ноутбука.

С тяжёлым вздохом Тэхён встаёт с кресла, вяло потягивается, хрустит затёкшими суставами, и направляется к столу. Сон до сих пор липкой пеленой висит на веках, заставляя тело безбожно ныть, но выбора у него нет.

— Здесь, — Юнги тычет пальцем в дисплей, прямо на мигающую точку на карте. — Поставки тут.

— Это Пусанский порт? — голос кажется чуть осипшим от недосыпа. Тэхён хмурится, наклоняется ближе. Из подсознания вылавливает слова дилера, которого они опрашивали. Он указывал на порт, но тогда следователи просто пропустили это мимо ушей.

— Именно, нахуй, — Мин довольно усмехается, громко ставит чашку на стол и, зевая, упирается в столешницу руками. — Два часа, сука, глаза мозолили, чтобы понять, где чаще всего мелькает жучок.

— И его всё ещё не уничтожили? — Ким щурится, не верит в такую удачу. Слишком просто. Слишком беспечно. Они же не идиоты, чтобы позволить себе так легко спалиться.

— Нет, — вмешивается Намджун, который до этого молча наблюдал за разговором. Он качает головой, скрестив руки на груди. — После того как мы с вами полвечера потратили на его поиски, жучок ещё долго курсировал по округе. Теперь же... — делает лёгкий кивок в сторону экрана, — остановился в порту. Скорее всего, там скоро будет либо крупная поставка, либо передача товара.

Тэхён облизывает пересохшие губы, выпрямляется, бросая короткий взгляд на Юнги.

— То есть, мы не могли его обнаружить раньше, а теперь, спустя пару часов, вы сделали это вот так просто? — пытаясь сообразить хоть что-то после короткого, но тяжёлого сна. В голове ещё стоит туманная сонливость, но даже сквозь неё Ким чувствует подвох.

Намджун громко прочищает горло, нервно чешет переносицу, ставит чашку на стол и указывает пальцем на экран. Тэхён клянётся, что заметил едва уловимую дрожь в его движениях. Подметил, но решил никак не комментировать. Сейчас он подмечает всё, даже то, что вообще никаким боком не поможет в ситуации.

— Я следил за этим больше недели, — голос Кима звучит уверенно, сквозь спокойный тон проскальзывает нервозность. — Отслеживал передвижения, анализировал, где сигнал появлялся чаще. Так что... да, вот так быстро.

— Тэ, не будь таким придирчивым, — брюнет слегка морщится, бросая другу короткий, но достаточно выразительный взгляд. — Нам буквально в руки падает ответ, и я скорее утоплюсь, чем упущу такую возможность.

Ким молчит, сжав губы в тонкую линию. Сам не до конца понимает, почему так насторожился. Может, дело в общей усталости, которая давит на плечи, размывает восприятие и заставляет видеть подвох там, где его и близко нет. А может, и в его врождённой паранойе, которая не даёт ему расслабиться даже на секунду. Всё это кажется ему слишком простым. А когда что-то кажется простым — значит, где-то обязательно кроется ловушка. Чем дольше она остаётся незамеченной, тем больнее ударит потом. Капкан захлопнется прямо на горле, и тогда уже не получится вырваться.

Тэхён украдкой смотрит на Намджуна. Внутреннее ощущение тревоги не уходит, но он решает отмести все подозрения, коротко кивая в ответ.

Сейчас следователь подозревает всех и каждого в любом сговоре, так что не хочет сеять смуту. Просто отметает свои ощущения куда-то на задворки сознания, стараясь с большим энтузиазмом погрузиться в новую информацию.

— Нужно выезжать, — пожимает плечами, не глядя на мужчин, устремляет взгляд в мигающую точку на экране.

— Постой, — Намджун быстро переводит глаза с одного следователя на другого. Взгляд у него напряжённый, он просчитывает все возможные исходы. — Вы просто поедете туда? Без подкрепления и...

— У нас есть выбор? — Тэхёну не хочется объяснять очевидные вещи. Он откидывает голову назад, упираясь ладонями в край стола. — Если мы проебём и эту зацепку, тогда придётся просто забить на всё и гонять чаи в кабинете. Рассуждая о «более важных делах», как сказал Чхве.

— Вы не знаете, с кем и с чем столкнётесь там, Ким, — Намджун чуть подается вперёд, словно хочет, чтобы его слова лучше дошли. — Я просто пытаюсь предложить что-то более безопасное. Давайте, не знаю, попробуем получить разрешение и ордер, чтобы вы могли провести безопасный обыск.

— Серьёзно? — Тэхён чувствует, как начинает закипать. Вопросы, которые задаёт Намджун, слишком логичные, слишком правильные... и оттого раздражают ещё больше. — Нам ясно дали понять, что мы получим только очередной выговор, если снова заговорим об этом деле. И ты рассчитываешь, что нам просто выдадут ордер и погладят по голове за сообразительность?

— Тише, — Юнги кладёт ладонь ему на плечо, предотвращая всплеск враждебности. В голосе сквозит усталость, ведь такие споры уже стали для него неподъемным грузом. — Джун, волноваться предстоит нам, ведь это мы едем морозить задницы в порту. Не беспокойся, я прослежу, чтобы Ким натянул подштанники.

— Вы просто безбашенные, — Намджун поднимает руки, сдаётся, даже не пытаясь переубедить. — Я буду на телефоне. Если понадоблюсь, номер знаете.

Он слишком быстро сгребает со стола свои вещи, шумно выдыхает, пробегает взглядом по экрану ноутбука. Тэхён замечает, как у него на мгновение дрожат пальцы, как он кусает внутреннюю сторону щеки, будто сдерживая слова, которые так и рвутся наружу. Ему есть что сказать, но он не хочет — или не может. Намджун натягивает пальто, зачесывает волосы назад и бросает на Юнги странный взгляд из-под лба.

— Когда вы собираетесь туда отправляться?

— Судя по подсказкам одного из шестерок, по средам там есть что ловить, — мужчина чешет шрам, засовывая руки в карманы спортивных штанов. — Так что... чем раньше отправимся, тем лучше. Думаю, завтра с утра.

Больше Намджун не произносит ни слова. Он мотает головой, и со стороны кажется, что прямо сейчас он очень нервничает, но старается не показывать, не заражать других этим состоянием. Вот только получается у него плохо. Тревожность сочится из каждой поры на его теле.

Мужчина замирает у двери, нажимает на ручку и, прежде чем покинуть квартиру Мина, бросает напоследок тихое:

— Натяните на себя броники, — его взгляд цепляется то за одного, то за другого, задерживается на Юнги чуть дольше. — И возьмите табельное.

Он уходит так же быстро, как произносит напутствие, оставляя после себя странное ощущение.

Тэхён тяжело выдыхает, падая на диван и раздражённо проводя пальцами по волосам. Чувство тревоги не отпускает, хоть он и старается его заглушить.

— Тебя ничего в его поведении не смущает? — он смотрит в одну точку, подбирая слова осторожно, чтобы не нарваться на очередную ссору.

— Если ты сейчас начнёшь говорить о том, что не доверяешь ему... — Юнги прищуривается, тычет в него пальцем и закатывает глаза. — Я выпну тебя за дверь, — он делает паузу, мельком взглянув на часы, и добавляет тише: — Кстати, скоро Арин вернётся...

— Мне пора.

Тэхён тут же поднимается, накидывает куртку, пока Мин молча моргает, явно сдерживаясь, чтобы не вставить очередную колкую фразу. Но у него не получается.

— Чего бесишься? — старший едва заметно усмехается, но уголки губ всё же приподнимаются вверх. — Не ревнуй, я люблю вас одинаково.

— Я вовсе не ревную, — Ким хмурится, стараясь выглядеть максимально нейтрально. — Просто хочу вернуться домой и выспаться.

— Вернёшься, но после ужина в нашей скромной семье, — мужчина хмыкает, толкает его в спину и направляет в сторону кухни. — Раздевайся. Будешь помогать мне готовить.

— Пиздец... — Тэхён нехотя стягивает куртку, закатывает рукава чёрного свитера и бросает на него усталый взгляд. — Что мне за это будет?

— Не буду тебя пиздить, — подмигивает, открывая холодильник. — И накормлю.

На кухне тепло. На улице давно вечер, а в комнате горит приглушённый свет, отбрасывая мягкие тени на стены. По радио тихо играет какая-то попсовая композиция, потрескивая.

Тэхён стоит у разделочной доски, шинкует овощи, погружённый в ритмичное постукивание ножа. Веки слегка тяжелеют от усталости, движения машинальные. Он почти забывает о раздражении, о тревоге, что так и не растворилась в сознании. Он всё ещё думает обо всём и ни о чём одновременно.

Юнги действует резче, торопится, чтобы успеть к приходу жены. Открывает холодильник, достаёт продукты, шуршит упаковками, мычит в такт, когда в песне повторяются одни и те же слова. Он привык работать чётче, не терпит хаоса на кухне, так что время от времени поправляет то, что, по его мнению, Ким делает не так: раздвигает слишком близко лежащие ножи, убирает мусор, вытирает поверхность от лишней влаги, подкладывает нужные продукты.

Когда закипает вода, он прислоняется спиной к столешнице, наблюдая за тем, как Тэхён закидывает нарезку в сковороду. Масло шипит, и в воздухе тут же разливается тёплый пряный аромат. Музыка в радио сменяется на что-то ещё более ритмичное. Юнги невольно покачивает головой в такт, кидая пригоршню специй в кастрюлю с лапшой.

— Я думаю, что Намджун просто беспокоится, — внезапно говорит, не глядя на застывшего Тэхёна. — Не стоит подозревать человека, который плюнув на всё, решил помочь нам в закрытом деле. Он тоже человек. Волноваться – нормально.

Ким ничего не отвечает, просто выдыхает тихо. Кухня наполняется тихими звуками готовки: стук ножа о древесину, приглушённый треск плиты, лёгкое позвякивание посуды. Всё это создаёт какую-то отдельную, отгороженную от суеты мира атмосферу, где нет места ни расследованиям, ни тревоге, ни скорой поездке в порт.

Есть только двое друзей, музыка и запах будущего ужина.

— Ну что ты как свинья, — Юнги цокает языком, в который раз вытирая столешницу после Тэхёна. Тот продолжает нарезать овощи, не торопясь и даже не глядя в сторону друга.

— Не пизди под руку, — зло отзывается, сильнее сжимая рукоять ножа. — Сейчас ножевое отхватишь.

— Вот это идиллия, — раздаётся мягкий голос со стороны двери.

Мужчины оборачиваются, глядя на нарушителя их «идиллии». Арин стоит, прислонившись плечом к косяку, и смотрит на них с лёгкой улыбкой на пухлых губах. Даже после долгой смены в больнице она умудряется выглядеть очаровательно. В янтарных глазах усталость, но ямочки на щеках украшают, отвлекают.

— Уже почти готово, — Юнги легко тянется к ней за коротким поцелуем.

— Здравствуй, Арин, — недовольно, будто ребёнок, которого заставили поздороваться с незнакомцем.

— Здравствуй, Тэхён, — она копирует его тон, но тут же смеётся, и её смех звучит так естественно, что Ким невольно сжимает губы в тонкую полоску, пряча полуулыбку.

Он знает, что Арин никогда не воспринимает его угрюмость всерьёз. Она не пытается выдавить из него доброжелательность, не ждёт ответной улыбки, просто принимает его таким, какой он есть. И почему-то это... приятно.

Когда они садятся за стол, Тэхён вдруг осознаёт, что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности. Здесь ему не нужно притворяться, не нужно натягивать маску, играть в кого-то другого. Здесь он просто Тэхён, и этого достаточно.

Но, глядя на Юнги и Арин, перекидывающихся короткими взглядами и теплыми словами, он вдруг ощущает что-то новое, щемящее. Нечто странное и неприятное, чего он не испытывал раньше.

Чувство, похожее на то, что испытывают дети, когда видят у друга игрушку, которую им не купили. Или когда кусают своё мороженое и понимают, что выбрали не тот вкус, а у кого-то другого — явно лучше. Он не сразу понимает, что это. Позже, когда останется один, он обязательно загуглит это ощущение, попробует подобрать подходящее слово. И найдёт.

Зависть.

Он завидует этим взглядам, этим, на первый взгляд, простым словам, в которых так много тепла. Завидует лёгкости, с которой они смеются. Заботе друг о друге, которую даже не стараются скрыть.

Ким завидует.

Следователь стоит на балконе, вглядываясь в городские огни, мерцающие и яркие. Мороз пробирается под свитер, заставляя поёжиться, но Ким не обращает внимания. Он вдыхает табачный дым, позволяя ему заполнить лёгкие, и освободить голову. Внизу жизнь кипит: машины проносятся по дороге, где-то вдалеке слышится чей-то смех, люди бредут туда-сюда, все в своих заботах.

За спиной хлопает дверь, и Тэхён слышит знакомый шаг. Юнги бесшумно выходит, на секунду замирает, а затем подходит ближе, вдыхая морозный воздух. Некоторое время они просто молчат, в молчании нет неловкости. Только усталость.

— Что бы завтра ни случилось, — наконец говорит Мин, упираясь ладонями в холодные перила, — знай, что я буду до последнего с тобой.

Он смотрит перед собой, избегает взгляда Тэхёна, но Ким и не пытается его поймать. Он не хочет думать об этом вообще. О том, что завтра что-то может случиться. О том, что они могут не вернуться. Эти мысли слишком тяжелы, слишком реальны и логичны.

Тэхён просто докуривает сигарету, тушит её о край пепельницы, кивает, и остаётся стоять, глядя в ночной город.

Завтра, вполне возможно, его ждёт мясорубка. А он так и не решился написать Анмён ни единого слова.