=
— Признайся, Белла, что она тебе понравилась.
— Не выдумывай, Поттер.
— Не стала бы ты спать при том, кому ты не доверяешь.
— Просто меня сморило от ее бессмысленного бормотания.
— А она сказала, что спела тебе колыбельную.
— Кого волнует, что сказала эта чокнутая!
— В таком случае, правду говорят, что чокнутые тянутся друг к другу.
— Отъебись от меня, Поттер! — взвизгнула Беллатриса. — И вообще, я хочу есть. Тебя-то, небось, Уизли накормили до отвала. Кричер! Кричер, василиск тебя заглоти, тащи мне ужин!
— Хозяину тут письмо, — сказал Кричер, приплевшись на вопли Беллатрисы. Он подал свернутый в рулон пергамент.
— От кого?
— Не знаю. Сова принесла, пока хозяина с госпожой Беллой не было дома.
— Чья сова?
— Кричер не знает. Сова как сова.
— Как она выглядела?
— Кричеру некогда разглядывать сов. Кричеру надо готовить и убирать.
— Что б тебя! Ладно, посмотрим, что тут.
Гарри развернул пергамент и уставился на абсолютно чистый лист.
— То ли дурацкая шутка, то ли кто-то по ошибке перепутал пергаменты, — он почесал в затылке.
— Дай-ка сюда, — Белла отобрала у него листок. — Апарекиум. Хм...
Лист всё так же оставался чист.
— Попробуй-ка своей палочкой, Поттер.
— Апарекиум! — произнес он, касаясь остролистом пергамента. И немедленно посредине листа появилась короткая надпись идеальным каллиграфическим почерком.
«Будь осторожен! Сегодня ночью на твой дом планируется нападение. Друг.»
— А то мы не знали! — усмехнулась Белла. Потом добавила, хмыкнув, — А твоя-то грязнокровка умна.
— Думаешь, это Гермиона?
— А кто еще? Посмотри, неприметная сова, самописное перо, да еще и надпись, открывающаяся только твоей палочкой — кто еще сделает всё так грамотно?
— Почему же она не предупредила меня лично?
— Да ты, идиот, что ли, Поттер?! Ясно же, что за ней следят.
«А ведь и правда!» И как он не сообразил сразу?! Он же видел ее подавленное, заплаканное лицо. Каково же ей сейчас?! Мучиться, разрываясь напополам, не имея даже возможности ни посоветоваться, ни попросить помощи. И всё-таки суметь принять верное решение.
— Представить не могу, что она испытывает!
— Всё-таки ты придурок, Поттер! Редкостный! Редкостный придурок!
— Да хватит уже, Белла, и так тошно! И вообще, она магглорожденная, я — полукровка, чего это ты вдруг за нас так распереживалась?
— А может, мне нравится наблюдать за вашими страданиями! — захихикала она. — Два идиота! Хыы! Ладно, я пойду поем.
Она ушла, оставив его одного со своими печальными размышлениями. Всё-таки, до прихода этого письма он до конца не верил, что они решатся. Да, Кингсли и Белла запланировали всё заранее, рассчитывая, что как только он вытащит документы из сейфа, будет организовано нападение на него. У них было меньше суток в запасе, чтобы попытаться избавиться от уличающих их материалов. Но, несмотря ни на что, он верил, что обойдется без этого. Белла не сомневалась, Кингсли почти не сомневался... А он сомневался. Конечно, он не думал, что люди, способные на то, что они творили с чистокровными семьями, остановятся перед еще одним преступлением. Но преступления в данном случае было мало, необходимо было предательство, позволяющее пустить их в дом. И вот в это он отказывался верить до самого конца. Теперь выходило, что в людей Гарри верил зря. Маленьким утешением служило лишь то, что хотя бы Гермиона не поддержала их намерений.
Как же так вышло, что они все враз встали по разные стороны? Неужели вся их совместная борьба, общие жертвы ничего не значили теперь? Оттого ли так получилось, что победа для них и для него значила совершенно разное? Что он видел в ней просто борьбу за выживание — себя и близких людей, а они — шанс всё переделать. Он взглянул на перстень на своей руке. Получается — он всегда был отщепенец, выброшенный из одной компании — таких как Малфои, и так и не ставший до конца своим в другой. Изгой, вообразивший, что навсегда принят в команду, а, по факту, бывший в ней только до того, как в нем была необходимость. Такое ощущение, что за ним постоянно наблюдали и только ждали случая, когда он проявит малейшую симпатию к тому кругу, откуда он был выкинут. Он сейчас с горькой иронией вспомнил Снейпа. Как в этом смысле судьба зельевара была похожа на его собственную, разве что Снейпу всё говорили в лицо, а его до времени обхаживали. Или вот еще Сириус. Еще один изгой. По обычному подозрению заключенный в тюрьму без всякого суда. Снова им был нужен только малейший повод. Получается, они никогда не церемонились с такими, как он. Вся разница лишь в том, что он уж слишком высоко поднялся благодаря своей победе, поэтому с ним вынуждены были считаться. Иначе сидеть бы ему уже сейчас в Азкабане по обвинению в сотрудничестве с бывшими упивающимися. Наверное, он сильно ошибался, когда вел себя так доверчиво и дружелюбно со всеми этими людьми. Надо было вести себя как Снейп — холодно и отстраненно, не пришлось бы теперь в разочаровании грызть ногти и сокрушаться о потерянной дружбе.
И еще Гермиона, попавшая в эти жернова, вынужденная теперь метаться туда-сюда между чувством справедливости и своими естественными привязанностями, ведь она-то как раз была из их круга. Кто знает, быть может, и свадьба назначена так скоропалительно, чтобы покрепче привязать ее, не дать ей самой стать очередным изгоем. Ему оставалось только надеяться, что она не пострадает из-за своих метаний, не попадет в ловушку в попытках ему помочь.
— Чего закис, Поттер? — Белла вернулась из столовой, ковыряя зубочисткой в новеньких зубах. — У нас еще полно времени, давай-ка потратим его с пользой.
Она развернулась боком и демонстративно отстегнула одну защелку на корсете.
— Белла, ну ты выдумала тоже! Сейчас нас придут убивать, а ты собралась...
— Во-первых, — прервала она его, — лучшего момента для такого и не придумать, во-вторых, не придут они сейчас.
— Почему ты так думаешь?
— Рано. Сам подумай — они не знают, что мы их ждем, значит, лучшее время для того, чтобы появиться — когда мы уснем. Примерно, от двух до пяти часов. Поверь мне, уж я-то знаю, во сколько лучше всего вламываться в дома, — она ухмыльнулась. — Так что, Поттер, времени у нас полно.
— А если они рассуждают как-то по-другому?
— Значит, будем драться голыми! — воскликнула она, завращав глазами. — Не выводи меня! Они у тебя в гостях никогда не были, так что аппарировать не смогут. Камин ты закроешь, значит им останется ломиться через входную дверь. За это время ты успеешь два раза кончить!
— В таком случае, скажу откровенно: я просто сейчас не хочу. Нет настроения.
— Ну, сиди, страдай! Я тогда в ванную. Если что — присоединяйся.
Она удалилась, виляя бедрами.
Какое-то время он пытался вернуться к тем рассуждениям, которые бродили у него в голове до того, как она зашла, но воображение постепенно просачивало внутрь его головы соблазнительные картинки ее тела, плескавшегося в ванной, и он понял, что подавленное настроение куда-то ушло. Он разозлился сам на себя за то, что снова возбуждение настолько легко вытеснило любые даже самые сокровенные его переживания, заодно досталось и Белле, так не вовремя возжелавшей чувственных удовольствий. Впрочем, ему пришло в голову, что подобное злое настроение было как раз идеальным для секса с этой женщиной, поэтому он сбросил с себя пиджак и отправился вслед за ней в ванную.
— А, приплелся-таки, — заметила Беллатриса индифферентно, погруженная по шею в ароматную пену.
— Ты совсем не боишься?
— Чего бояться? Убьем их, и дело с концом. Первый раз, что ли.
Она перевернулась и выставила над водой самую верхушку полушарий своих ягодиц, лоснящихся от мыльной воды, и подвигала ими вперед-назад.
— Займись-ка этим, Поттер.
Дважды его не пришлось уговаривать.
Несмотря на все их попытки потратить время с пользой, всё равно его еще оставалось достаточно до того, как, по расчетам Беллы, к ним должны были нагрянуть гости. Они уже успели выдуть по две чашки крепкого кофе, сидя на кухне, но их постоянно клонило в сон. Этот день выдался напряженным.
— Никаких непростительных, Белла, ты помнишь об этом?
— Помню, помню, Поттер, отстань, — отозвалась она сонно.
Он отдал ей свою палочку, ее собственной пользоваться было нельзя. Белла взяла ее и какое-то время внимательно изучала, пыталась почувствовать ее силу. Осознание того, что эта палочка была копией палочки Темного Лорда, внушала ей определенный трепет. Впрочем, справилась она с ней довольно быстро. Никаких сомнений в том, что ее железная воля способна подчинить себе любую палочку, у него не было.
Ближе к часу ночи Белла предложила открыть камин. «Будет меньше вызывать подозрений», — пояснила она, и он без пререканий согласился. Ей было виднее. Да, таким образом они открывали второй путь для возможных нападавших, но зато те будут менее осторожны.
Они переместились в гостиную на диван, и в условиях почти полной темноты, да еще ощущая мягкое теплое тело Беллатрисы под боком, Гарри почти тут же задремал, уронив голову на ее плечо.
Проснулся он от того, что кто-то с силой зажимает ему рот. Он, было, дернулся, но тут же разглядел перед собой в темноте белки ее глаз в паре сантиметров от собственного лица. Он замер и прислушался. На первом этаже слышались тихие шаги.
Гарри заблаговременно приказал Кричеру забраться в свою клетушку в бойлерной на всю ночь, и ни в коем случае не выбираться оттуда, пока он его не позовет. Клетушку Кричер до сих пор считал своим домом и наотрез отказывался перебраться из нее в какую-нибудь другую часть квартиры, более подходящую для жизни, несмотря на все просьбы и предложения.
Так что сомнений быть не могло — на них напали!
Он собирался встать, но она положила ему руку на плечо и удержала, указывая пальцем на камин, предлагая выждать несколько секунд. И оказалась права. Почти сразу камин осветился изнутри слабым зеленым свечением, и из него вышли по очереди три фигуры. Первые двое были закутаны во что-то темное, последняя же, как ни странно это показалось Гарри, была в абсолютно-белой мантии с капюшоном. Видно было, что злоумышленники и не подозревают о нахождении целей их вторжения буквально в нескольких метрах от них в этой же комнате.
Он почувствовал, как правая рука Беллы пошла вверх и понял, что дожидаться более удобного момента она не собирается. Поэтому он вслед за ней вскинул палочку, но она всё равно была первой.
— Верикус! — услышал он над ухом ее резкий как удар хлыста возглас, который в полной тишине дома едва не оглушил его. Она ударила в ближайшего нападавшего, подошедшего к дивану, на котором они сидели, и кровь из гигантской раны буквально брызнула ему в лицо. Следующим своим движением он прикрыл их обоих щитом и вскочил на ноги.
— Экспеллиармус! — атаковал он фигуру в длинной белой мантии, но получил в ответ ступефай такой силы, что если бы не Старшая палочка, его бы вышвырнуло из комнаты в коридор.
— Уф! — выдохнул он, чувствуя пальцами, как магия буквально просквозила по тонкому куску дерева и, не без усилия отраженная Старшей, отправила ее обратно, выбив палочку из рук нападавшего. Пожалуй, он всего несколько раз в жизни сталкивался с такой концентрированной атакой, учитывая, что заклинание незнакомца прежде пробило поставленный им щит.
Он, было, думал, что в этой комнате дело сделано, так как Белла практически расправилась с третьим нападавшим, едва успевавшим отражать ее атаки, посылаемые с бешеной скоростью. Будь у нее возможность колдовать непростительные, бедолага был бы давно уже мертв. Однако его противник нырнул в темноту комнаты куда-то за черный холм мебели, и Гарри услышал, как он произнес: «Акцио палочка» глухим голосом, словно сквозь маску.
— О, черт! — он поставил перед собой протего такой силы, на которую был способен и, ухватив Беллу за талию, рванулся резко вправо.
— Дверь! — крикнула она ему на ухо, и он развернулся на месте, держа ее за талию, как в танце, делая оборот на сто восемьдесят градусов, надеясь, что щит за его спиной выдержит, потому что в намерения Беллы вообще не входило защищаться.
Он выставил протего прямо перед дверью и следующим заклинанием отбросил в темноту коридора первую же фигуру, которая оттуда появилась. Белла послала тъеро дементо, но, видимо, не попала, судя по тому, что он не услышал за спиной криков ужаса. Больше всего он сейчас беспокоился о том странном маге в белой мантии, очевидно, предводителе, который мог ударить в любую секунду. Он не хотел рисковать.
— Разворот! — крикнул он, прижимая плотнее к себе ее бедро, и обратил ее к двери, а себя в сторону камина. И вовремя, потому что щит с этой стороны оказался пробит, и он тут же поставил новый, одновременно с этим подумав, что надо бы зажечь свет, чтобы хотя бы увидеть, с кем же он, Мерлин его прокляни, имеет дело! Но на лишний люмос не было ни секунды.
Он швырнул экспульсо, еще одно, промахнулся, увидел, что щит пробит снова и понял, что сперва нужно избавиться от третьего нападавшего. За спиной у двери, тем временем, раздались вопли, очевидно, Белла врезала верикусом кому-то прямо в лицо.
Он отпустил ее, сместился левее, выставил щит и, пригнувшись, бросил ступефай в третьего нападавшего. Тот увернулся, но маневр был возможен только в одну сторону, Гарри поймал его на этом и тут же связал инкарцеро. Теперь можно было заняться главной мишенью. Он обрушил на фигуру в белой мантии целый град заклинаний, одно за другим, бросая их веером, чтобы труднее было увернуться. Его противник, видимо, уже понял, что от Старшей палочки практически бесполезно прикрываться щитом, поэтому старался как можно больше маневрировать, перемещаясь из одного темного угла комнаты в другой. Каким-то чудом тот увернулся и теперь.
За спиной мелькнула зеленая вспышка авады кедавры. Гарри мельком обернулся, увидев, что с Беллой всё порядке. Ее отчаявшиеся противники перешли на непростительные. Он снова бросил в сторону двери протего, чтобы слегка облегчить ей жизнь.
— Фумос! — столб отвратительно пахнущего белого дыма полетел в его сторону. Он тут же, на всякий случай, упал на пол, полностью потеряв из виду своего противника, и закашлялся.
— У меня всё! — практически в этот же момент выкрикнула Белла с задором в голосе но, увидев дым, завопила. — Это что еще за хуйня?!
Но он уже понял, что это было, заметив сквозь белую пелену слабую вспышку. Его противник скрылся обратно через камин.
— Ушел, акромантул тебя высоси! — ругнулся он, продолжая отгонять пакостный дым. — Белла, включи уже, наконец, свет!
— Как-то быстро всё, — сказала Беллатриса ворчливо, включая люстру, — даже размяться как следует не успели. А с твоими щитами, Поттер, вообще скучно, как будто по манекенам лупишь.
— Белла, ты можешь, кха-кха, сделать что-то с этим вонючим дерьмом?
— Нет, Поттер, вообще в первый раз вижу такое заклинание.
— Мерлинова борода, кто это был вообще?! Кха-кха, позови Кричера, надо послать сову Кингсли.
Он споткнулся в дыму о лежащее окровавленное тело, чертыхнулся и выбрался поближе к двери. Около нее валялись еще трое, сраженных заклинаниями Беллы. Они выглядели не сильно лучше, чем самый первый. Белла не привыкла церемониться.
— Вот этого я узнаю, — она склонилась над самым дальним телом незнакомого Гарри волшебника, — один из тех, кто меня пытал.
— Что ж, он получил свое.
— Ну, нет уж! Повезло собаке. Не узнала в темноте, иначе был бы сейчас жив, голубчик. Попробовал бы на себе много чего, прежде чем подохнуть!
Она пнула тело ногой и плюнула на него.
— Кричер пришел, хозяин По...
Домовик воззрился на царящий в комнате погром.
— Кричер, кха-кха, принеси мне сову и не вздумай здесь ничего трогать. Вообще лучше не заходи в гостиную, пока этот проклятый дым не рассеется.
— Дым? — спросил домовик. — Хозяину мешает дым?
— Да, черт возьми, очень мешает!
Кричер пробормотал что-то и щелкнул пальцами. Дым мощной струей ринулся в камин, и через несколько секунд от него не осталось и следа.
«Уборка помещений не по нашей с Беллой части», — подумал Гарри.
Ясно было, что от сраженных Беллатрисой нападавших толку уже не было никакого. Он взглянул на последнего, скрученного им самим, до сих пор его невозможно было увидеть в дыму, Гарри лишь слышал его кашель. Теперь же он разглядел под туго обвернутой веревками серой мантией курчавые черные волосы, коричневую кожу...
— Дин?! — спросил он, не веря своим глазам. — Дин Томас?!
Он подошел поближе к связанному телу. Нет, он не обознался. Его сосед по комнате в гриффиндорской башне, парень с которым они рядом провели долгих шесть лет, его соратник по борьбе, один из тех, кого он вытащил из подземелий Малфой-менор... заодно с напавшими на него грабителями и убийцами? Как такое было возможно? Он не верил своим глазам.
— А, Гарри... — сдавленным голосом промолвил Дин, — вот и снова встретились.
— Как же так, Дин? Как же так... — он не мог толком подобрать слов.
— Да, Гарри, спроси у себя, как же так? Как же так вышло, что ты нас предал?
— Я никого не предавал, Дин, кто тебе сказал это?
— Просто обернись, и ты поймешь, что мне не нужно никаких слов, чтобы всё понять. Ты дерешься вместе с упивающейся. Той самой, которая сунула тебя в подвал и хотела убить, вместе с твоими друзьями. Той самой, что пытала Гермиону.
— Ты просто идиот, Дин! — разозлился он. — Гермиона, в отличие от тебя, всё поняла! А ты повелся на то, что тебе рассказали. Как ты очутился в этой компании?
— Я работаю в аврорате, Гарри. Ты не знал? Я шел сюда вместе с товарищами на операцию по поиску важных улик.
— В таком случае, тебя обманули, Дин...
— Он брешет, Поттер! — прервала его Белла, встав сзади над ним, сидящим на корточках.
— Погоди...
— Я сказала, он брешет! Погляди на его лицо. Он пришел ночью в твой дом, пробрался, желая застать тебя спящим, чтобы легче было взять...
— Нет! — смог выкрикнуть Дин, насколько ему позволяли веревки. — Мы хотели только забрать бумаги!
— Ага, конечно. Слушай его больше, Поттер! А то, они не знали, что ты будешь обороняться... Эй ты, слышишь, как там тебя? — она пнула Дина ногой. — Вы пришли вшестером ночью в чужую квартиру. Скажи мне, что ты веришь, будто хозяин мог не проснуться, пока вы будете заниматься поисками. Нет, вы пробрались сюда, чтобы СНАЧАЛА убить хозяина, А ПОТОМ искать документы. Так всё было?
— Белла...
— Да заткнись ты, Поттер! Сколько можно верить во всякую добродетельную херь?! Иди-ка лучше, вызывай Кингсли, а я сама займусь этим лживым недоноском.
— Нет, Гарри, не оставляй меня с ней! — взмолился Томас. — Пожалуйста, ты же не сделаешь этого?! Гарри, мы не хотели тебя убивать, только оглушить, у нас был четкий приказ на этот счет.
— Вот видишь, Поттер, он уже начинает менять показания. А меня вы тоже собирались только оглушить?
— Тебя? Но... Гарри... она же упивающаяся, соратница Волдеморта. Гарри! Нельзя же сравнивать.
— Беллу, значит, в расход! — ухмыльнулась она жутко, запуская свои пальцы с длинными ногтями в густую шевелюру Томаса.
— Гарри! Пожалуйста!
— Белла, не надо, оставь его в покое. Его допросят как положено, если надо, дадут веритасерум. Оставь.
Но ее не так-то просто было оторвать от этого занятия. Она ухватила волосы своей жертвы и повернула его голову к себе, смотря прямо в глаза.
— Ответь-ка мне, почему Поттера сказано было оставить в живых?
— Я не знаю...
— Ну!
— Я слышал только, как говорили, что он... что на него... что-то повесят.
— Ты понял, Поттер? «Повесят»!
— Гарри! Пожалуйста! — Дин чуть не плакал.
— Кто был этот чудак в белой мантии?
— Я не знаю.
Она схватила его второй рукой за мошонку и сдавила, сперва слабо, потом сильнее и сильнее, продолжая глядеть прямо в глаза.
— Я спрошу еще раз. Кто это был?
— Я не знаю! Честное слово! Нет! НЕЕЕТ!
— Ну, хватит! — Гарри взял ее подмышки и оттащил от извивающегося Томаса.
— Я не знаю, — хныкал тот, — он появился в самый последний момент. Я его никогда раньше не видел. Сказали — он будет руководить операцией.
— Хуй на него, кто бы он ни был! — сказала Белла, отряхиваясь. — В следующий раз попадется. Погляди, Поттер, чего они стоят — твои друзья! Раскололся за десять секунд, даже круцио не понадобилось! Тьфу!
Гарри отвернулся. Он не хотел смотреть в тот угол, где лежал Дин. Его почти тошнило сейчас, настолько отвратительна была ситуация. Куда же всё катится?!
— Сова, хозяин, — проскрипел рядом голос домовика, — Кричер принес сову.
Он набросал дрожащими пальцами записку Кингсли и выпустил сову в окно.
— Кричер, принеси вино и стаканы, — выдохнул он и рухнул в кресло.
— Схожу за своей, — Белла бросила ему на колени его палочку и, чмокнув в макушку, удалилась.
Удары обрушивались на него один за другим. Всё-таки, одно дело, осуждать и не поддерживать, а другое — впрямую участвовать в нападении на своего бывшего друга. И неизвестно еще, не причастен ли Томас к преступлениям против семей упивающихся. Иначе стал ли бы он соглашаться примкнуть к этому налету. Наверняка у тех, кто его послал, нашлось, чем на него надавить. Всё это было настолько отвратительно, что Гарри хотелось просто убежать куда-нибудь. Прочь из этой квартиры, из этого города, из этой страны. Куда-нибудь подальше, к морю. Он впервые задумался о том, чтобы уехать. Например, сразу после того, как он поможет Кингсли навести порядок. Похоже, здесь уже почти не осталось тех, ради кого стоило бы оставаться. Несколько минут прошли в одних из самых тягостных раздумий в его жизни.
— Ух! — сказал Кингсли, выходя из камина. — Слава Мерлину, всё обошлось! Я всю ночь сидел, как на иголках. Постоянно порывался бросить всё и бежать сюда.
— Всё в порядке, Кингсли, — улыбнулся Гарри, — мы справились. Правда, Белла слегка перестаралась. Хорошо, что остался хотя бы один свидетель в нормальном состоянии, — он указал на лежащего Томаса.
— Ты доверил Белле палочку?! — изумился Кингсли, но почти в тот же самый момент Дин заорал «помогите!» и он кинул, — ладно, об этом потом.
— Что такое, мистер Томас? — Шеклболт подошел к связанному, возвышаясь над ним подобно скале.
— Господин министр! Помогите мне! Поттер и Беллатриса Лестрейндж собираются меня пытать!
— Для того, кто забрался в квартиру своего бывшего друга с намерением его ограбить, не больно-то разумно обвинять хозяина, а, Томас?
— Это была санкционированная операция, господин министр. Нам показали пергамент. Без этого никто в здравом уме не согласился бы напасть на Поттера.
— О том, кем она была санкционирована, мы еще с тобой поговорим, Томас. А пока советую лежать тут и не жаловаться, а не то, клянусь, я забуду, что министр и добавлю еще от себя! Гарри, пойдем, спустимся вниз, поговорим в спокойной обстановке.
Они перешли в столовую, куда Кричер принес новую бутылку вина из кладовой.
— Вот, — Гарри поставил перед Кингсли кубик уменьшенного шкафа с документами, извлеченный из сейфа Лестрейнджей.
— Разрешишь мне взглянуть сейчас? — заинтересовался министр.
— Конечно.
Кингсли поставил кубик на пол на свободное место и прочел финита.
— Ого! — изумился он, — вот это картотека! Похоже, на изучение всего этого добра уйдет немало времени.
— Ну да, — согласился Гарри, — а его-то как раз и нет. Ты знаешь, что один из нападавших сбежал?
Кингсли обернулся, глядя на него, и нахмурился.
— Это скверно. Теперь они предупреждены, что атака провалилась, и начнут разбегаться, как тараканы по щелям.
— Извини, Кингсли, это моя вина! Надо было догадаться, первым делом, закрыть камин, как только они вошли.
— Не тебе извиняться, Гарри. Ты в очередной раз рисковал жизнью, чтобы спасти других.
— Да не так уж я рисковал со Старшей палочкой в руках, — он пожал плечами, — и с Беллой в качестве помощницы. Если бы не этот странный маг в белой мантии...
— Какой маг?
— Который и сбежал. Представить не могу, кто это такой, но дрался он здорово. Без него мы бы уложили всех за пять секунд... Ну... за десять!
— А что сказал Томас?
— Судя по всему, он ничего о нем не знает.
— Он может и врать.
— Не думаю. Он так перетрусил, когда Беллатриса начала ему задавать вопросы, что, по-моему, маму родную был готов выдать.
Кингсли усмехнулся.
— Да уж, она может произвести впечатление на неокрепшие умы. Кстати, Гарри, судя по всему, это и тебя касается. Похоже, из вас двоих на поводке оказался именно ты, а не она.
— Хватит! — он вдруг взорвался. — Честное слово, хватит, Кингсли! С таким же успехом ты мог бы сказать, что все мы еще недавно были на поводке у Дамблдора!
— Гарри...
— Мы должны ДОВЕРЯТЬ друг другу, Кингсли! Плевать на то, кто мы такие. Стоило только появиться одному единственному подозрению и посмотри, к чему это привело! — он взмахнул руками. — Бывший Орден Феникса теперь дерется друг против друга. До чего мы дошли?
Шеклболт опустил голову.
— Я не хочу это повторять, понимаешь, Кингсли, не хочу!
— У тебя что-то случилось, Гарри? Я имею в виду... помимо этой ночи.
— Да, химера меня задери, случилось! Случилось, что тот, с кем мы дрались бок о бок месяц назад, вламывается ко мне в квартиру! Случилось, что я прихожу в дом, который считал родным, а в меня там бросают обвинение в предательстве! Давай, Кингсли, скажи мне теперь ты, что я стал заодно с упивающимися!
— Понятно. Уизли, да?
Он отвернулся.
— Гарри, ты, видимо, постоянно думаешь о том, что кто-то из них выдал тебя.
— А что уж тут думать, — сказал он обреченным тоном и сел за стол, подливая себе вино.
— Ну да, если посчитать, оказывается, что без них не обойтись, так?
— Да уж. Кстати, Гермиона вчера прислала мне письмо с предупреждением о ночном налете. Вот и выходит, что это или кто-то из старших Уизли или Джордж.
— Или Рон...
— Об этом я даже думать не хочу, Кингсли! И не убеждай меня, и не говори ничего!
— Я и не собираюсь. Кстати, Гарри, ты забыл еще об одном персонаже.
— О ком?
— Наземникус Флэтчер. Он тоже имел доступ в твою квартиру. Про него после войны все как-то позабыли, но кто поручится, что его услуги не пригодились сейчас?
— Хм, да я действительно про него забыл.
— Зато мы про него не забыли, — сказала Беллатриса, входя на кухню, — привет, Шеклболт.
— Ты это о чем, Белла?
Она подставила стакан, и Гарри наполнил его.
— Вы же не думаете, что такой пройдоха исчез бы просто так? Небось, после войны был бы первый, кто бы прибежал требовать компенсацию.
— Так и где он?
— После того, как вы устроили такой резвый налет на Министерство, естественно, Лорда заинтересовало, ради чего это Поттер вдруг решил так рискнуть. Амбридж сперва отпиралась, но после того, как ее чуть-чуть потрясли, рассказала всё и об амулете и о том, у кого она его изъяла. Так что за Флэтчером отправился в погоню целый отряд упивающихся во главе с Эйвери. Но тот, видимо, сразу, как только узнал о налете на Министерство, пустился в бега. Последние его следы были обнаружены в Дувре. После этого о нем никто ничего не слышал. Так что делайте выводы. Он подался на материк.
Она выпила.
— Это ничего еще не доказывает, — заметил Кингсли.
— Как скажешь, — Белла пожала плечами, — если вам обоим нравится утешать себя, можете этим заниматься и дальше. В общем, тут у вас скучно, я пойду еще попугаю этого малого в гостиной, — она ухмыльнулась.
— Белла!
— Не бойся, Поттер, показания он дать сможет.
— Белла!
Но она уже удалилась.
— И что теперь? — спросил Гарри.
— Я тут для себя набросал план, кого отправить в отставку, хотя, думаю, до утра многие разбегутся сами. Самая большая проблема, разумеется, с Авроратом. Я решил пока поставить во главе Долиша.
— Долиша? Его же после войны вообще отстранили от работы.
— Знаю. Я сам и отстранил. А теперь думаю, что вот такой как он тупой служака сейчас лучше всего и подойдет. Я за всю свою долгую службу ни разу не слышал, чтобы он нарушил приказ. Будет делать ровно то, что ему предписано. А вот что делать с остальными, ума не приложу. Я, конечно, не сидел сложа руки, отобрал несколько человек, на которых я смогу положиться в первое время, но откуда взять еще авроров, не представляю.
— Я, кажется, могу тебе подсказать, хотя не думаю, что тебе это понравится. Обратись к Люциусу Малфою.
— Ты прав, Гарри, что-то мне это совсем не нравится.
— У него сейчас собралось много тех, кто был обижен репрессиями против чистокровных. Среди них наверняка найдется достаточно магов, кто согласится поработать над расследованием дел против них. Их не получится подкупить, и невозможно запугать, так как терять им уже нечего. Из них получится настоящий отряд. Добавь туда толковых выпускников Слизерина, типа Драко Малфоя или Блейза Забини, вот будет тебе опора.
— Хм, Гарри, получается, что мы возвращаемся назад, снова даем привилегии чистокровным...
— Ну, если восстановление справедливости ты называешь возвращением привилегий... По мне, так выхода у нас всё равно нет, но решать тебе, ты — министр.
Они чокнулись и выпили.
— Хорошо, я подумаю над этой идеей. А сейчас надо заняться текущими делами. Я приглашу несколько магов, которым доверяю, они проведут все следственные действия в отношении напавших на твой дом, Гарри. А после этого мы наложим на него новое заклинание Доверия. И на этот раз ты сам выберешь хранителя.
— Ты сможешь это сделать?
Кингсли отчего-то хитро улыбнулся.
— Уверяю тебя, Гарри, я уже делал это неоднократно.
— Хорошо. Но, получается, кроме тебя и Гермионы мне и выбрать-то некого.
— А что делать с Беллатрисой?
— Ты о доме? Боюсь, что это уже больше ее дом, чем мой.
— Я не о доме. Мы же не можем всё это просто так оставить?
— Почему?
— На ее руках куча невинных жертв, Гарри.
— Ну, так и пусть искупает свою вину, делая что-то полезное. Как сейчас, например.
— Не думаю, что смогу объяснить общественности, что ближайшая соратница Волдеморта...
— Кингсли, общественности вовсе не обязательно знать подробности. Не знает же общественность распорядок дня заключенных в Азкабане.
— Это не одно и то же.
— Пусть так. Но сейчас она намного полезнее на свободе. Для всех полезнее.
— А потом?
— До «потом» еще надо дожить!
Всякий, кто пытался прокрутить через мясорубку слишком жесткий кусок мяса, знает, насколько тяжело бывает продавить через мелкие дырочки плотную мясную массу. Если же большая часть этих дырочек еще и забита, получить ожидаемый фарш становится почти невозможно. Всю следующую неделю Кингсли Шеклболт пытался заниматься этим весьма неблагодарным занятием. Пытался продавить свои решения через Министерство, почти не имея для этого надежных сторонников.
Разумеется, после того, как документы из сейфа Лестрейнджей стали достоянием гласности, сделать это стало легче. Большинству фигурантов скандальных материалов пришлось уйти в отставку, в том числе, трем руководителям отделов и почти двадцати членам Визенгамота, не просидевшим на своих креслах и трех недель с момента их назначения. Нескольких даже отправили в Азкабан, кое-кто сбежал за границу. Всё это позволило перестать игнорировать министра, его слова и его решения, но участники охоты на чистокровных магов как были в тени, так там и оставались. Расследование нападения на Гарри Поттера выявило лишь его непосредственных участников, а показания Беллатрисы позволили арестовать всего двоих авроров. Единственное, что получилось действительно хорошо — взбудоражить магическую общественность. Два развернутых интервью, которые Гарри дал Рите Скитер, причем второе содержало еще и его ответы на вопросы читателей, присланных на первое, ее материалы из зала Визенгамота, интервью с министром и даже кое-какие материалы расследований, позволили превратить всю эту историю в увлекательный детектив для читающей магической публики с главными героями — всем известными магами, и главной интригой — борьбой за власть. Рита вообще развернула на редкость бурную деятельность, перемещаясь между Министерством, Малфой-менор и издательствами, организуя поставку свежих статей буквально в режиме нон-стоп (и получая за это неплохие гонорары). Зато на радио Гарри периодически доставалось от странных гостей, каждый из которых представлялся его бывшим другом, хорошо его раньше знавшим, а теперь до крайности в нем разочарованным. Приглашенные «эксперты колдомагической медицины» выражали опасение, что Поттер проявляет явные признаки приобретенных аномалий, сравнивали их с аномалиями Темного Лорда и всячески намекали, что это может вылиться в дальнейшем в опасные последствия. А в «Ведьмополитен» вышла большая художественная статья, озаглавленная «Черное сердце», в которой описывалась загадочная связь неназванного общеизвестного героя с жуткой «Дамой Пик», его растление и превращение в игрушку для извращенных капризов упомянутой дамы.
Идея привлечь чистокровных к работе в помощь министру продвигалась со скрипом и по причине крайнего недоверия самих участников друг к другу, и из-за сильного противодействия тех магов, которые уже привыкли считать себя хозяевами положения. Зато ни одна семья бывших упивающихся за эту неделю больше не пострадала.
Кингсли в разговоре с Гарри назвал всё происходящее ситуацией шаткого равновесия, а сам Гарри всё меньше понимал, как его угораздило ввязаться во все эти дрязги, и как теперь из этого положения выйти.
С Гермионой и Уизли он за эту неделю так и не виделся, зато встретился с Хагридом и МакГонагалл, приехавшими в Лондон по делам из Хогвартса. На счастье Гарри, разговоров о политике почти не было, зато он узнал, как идет восстановление замка. И подумал, что еще одна неделя такой вот жизни, и он сам рванет в Шотландию перетаскивать кирпичи.
Беллатриса сначала проводила много времени у своей сестры, но потом так сильно поцапалась с Люциусом, что, вернувшись на Гриммо, едва не разгромила полквартиры. С тех пор она в Малфой-менор возвращаться отказалась и быстро начала скучать в четырех стенах. У нее родилась идея подкарауливать возможные нападения на чистокровных, выслеживая таким образом авроров-преступников, и, несмотря на все уговоры Гарри этого не делать, всё-таки пару ночей исчезала где-то в Лондонских предместьях, возвращаясь под утро злой и не выспавшейся. Нападений всё не было, они оба вязли в рутине, и Гарри всё больше и больше начал тревожиться, что Белла от скуки может устроить какую-нибудь неприятную выходку в ее стиле.
Всё изменилось, когда неприметная министерская сова принесла ему новую записку с невидимыми чернилами, проявляющимися только его палочкой.
«На министра готовится покушение. Во вторник, после церемонии вручения тебе ордена Мерлина, на него должны напасть. Друг.» — гласила надпись, и Гарри понял, что состояние шаткого равновесия более никого не устраивает.
«Спасибо, Миона», — подумал он, а вслух сказал:
— Странно, почему они решили совершить нападение среди бела дня в Министерстве, а не явиться к нему домой, к примеру?
— Хм, Поттер, ты просто не слишком хорошо знаешь Шеклболта, — ответила Белла. — Он выглядит как медведь, но у него лисьи повадки. К примеру, никому не известно, где он живет. Все знают, что он женат, но никто ни разу не видел его жены. Поверь, мы искали очень тщательно, пока Лорд был у власти. Так что у них просто нет другого выхода, кроме как подстеречь его в момент, когда ему трудно будет улизнуть. Не сбежит же он с публичной церемонии.
— К тому же, — добавил Гарри, — это похоже на демонстративный жест. Убить Кингсли на моем награждении — символично выглядит.
— Помнишь, что слышал этот червяк — твой знакомый, который валялся здесь неделю назад? На тебя что-то хотят повесить. Что может быть лучше, чем обвинить тебя в убийстве министра магии? Так они поймают две шоколадные лягушки разом. В любом случае, эта хорошая новость.
— Хорошая?! — удивился он.
— Конечно. Невмоготу больше сидеть тут и ни хера не делать. Так хоть развлечемся немного, заодно прикончим парочку-другую ублюдков.
— Белла, ты не можешь появиться на награждении ни в каком качестве. Не могу же я привести тебя туда, где соберутся все мои друзья и пресса. Ты представляешь, что будет?!
— Мне плевать, Поттер, придумай что-нибудь. Я не могу пропустить это развлечение.
— Да не будет никакого развлечения. Я просто предупрежу Кингсли, он отменит церемонию, и всё.
— Ты как был болван, Поттер, так и остался! Он отменит церемонию, а они ударят в другом месте, и не факт, что твоя грязнокровка будет в курсе на этот раз. Церемония должна состоятся непременно, и, на твоем месте, я бы даже не стала предупреждать Шеклболта, это может их спугнуть раньше времени.
— Нет, Белла, это уже слишком. Кингсли я скажу, но предупрежу, чтобы он об этом больше никому не сообщал. Хотя, честно говоря, я беспокоюсь за Гермиону. Как бы она не попала в неприятности.
— Если покушение удастся, мы все попадем в гораздо большие неприятности, помни об этом.
— Жаль, мы не знаем подробностей их плана.
— Скажи спасибо, что знаешь хоть это. Так ты придумал, как ты будешь меня проводить на церемонию?
— Кажется, да. Я сейчас.
Он сходил к себе в спальню и принес свой черный пиджак.
— Вот, тут у меня кое-что есть, — он извлек из карманчика для часов два рыжих волоска.
— Ты намерен обратить меня в Уизли?! — завопила Белла. — Да ни за что на свете!
— У тебя есть выбор?
— Пффрр! Гадость какая!
— Можешь не ходить, если не хочешь.
— Ладно уж, раз у тебя не хватает ума придумать что-то получше... В конце концов, их так много и они будут там везде мелькать, так что еще один Уизли в толпе не вызовет подозрений. Хотя бы, кто именно из них?
— Хм, Белла, я сам не знаю, — улыбнулся он. — Подобрал в туалете рядом с расческой. Судя по длине, это вряд ли Артур или Перси, ко всем остальным, вроде, подходит.
— То есть предлагаешь мне сыграть в волшебную лотерею?
— Как-то так.
— Ну просто сплошное охуенос максимус!
— Только одна проблема. Самого зелья-то у меня и нет, а из меня зельевар, как из Хагрида кондитер.
Она махнула рукой.
— Нашел, тоже, проблему. Пойди да купи.
— Где, Белла? В аптеке Малпеппера оборотные зелья не продаются.
— Кто говорил про аптеку... Ах, да, ты же у нас правильный мальчик, и в Лютном переулке не закупаешься. Придется провести для тебя экскурсию.
— Белла, мы же договаривались, что ты не показываешься на людях. Тем более, со мной.
— Не трясись, Поттер! В Лютном переулке никто не задает никаких вопросов, и не болтает языком. Иначе их бизнес давно бы уже прогорел. Там у тебя хоть кровь единорога купят. Поэтому собирайся и пошли. Побуду твоим гидом, так уж и быть. Только накинь мантию понеприметнее, чтобы от тебя народ не шарахался.
На деле, однако, получилось так, что шарахаться с самого начала стали именно от нее. Она схватила его за руку и аппарировала куда-то в темный угол между двумя неровно приткнувшимися стык в стык друг к другу домами, и почти сразу же к ним из тени шагнула какая-то сгорбленная фигура с протянутой рукой. Прямо за ней маячили еще две таких же точно фигуры, на все лады повторяя:
— Два кната для старого солдата, два кната для старого солдата.
— А ну кышь! — гаркнула на них Белла.
Стоило только нищим увидеть ее лицо, как все они тут же ринулись бежать в разные стороны, как будто увидели злой призрак.
— Ну конечно, Белла, в Лютном никто не болтает языком, — сказал Гарри с иронией в голосе, — через минуту о твоем присутствии будет знать весь переулок.
— Ну и что? — подбоченилась она. — Пускай знает. Только дальше-то это не пойдет.
— Сильно сомневаюсь. Ну да уж ладно, теперь поздно рассуждать.
— Не будь таким пессимистом, Поттер! Пошли, покажу тебе, где надо искать зелья на все случаи жизни.
Они миновали несколько прилепившихся друг к другу крошечных магазинчиков, ни на одном из которых не было никаких вывесок, только пустые прилавки, глядящие в окна, прошли мимо довольно большого здания с узкой лестницей на второй этаж и проходным длинным балконом, который нависал прямо у них над головой, и подошли к причудливо оформленной лавке с узкой дверью, покрытой потемневшими от времени бронзовыми узорами и двумя висящими высохшими человеческими головами в окне.
Запах доносился уже из-за закрытой двери, но когда они вошли внутрь, Гарри едва не задохнулся. У Снейпа пахло примерно так же, и он уже тогда этот запах терпеть не мог, но здесь зловоние было намного более концентрированным, и к нему еще примешивались совсем незнакомые ароматы, отнюдь не добавлявшие ему приятности, скорее, наоборот.
Внутри было тесно, почти всё свободное пространство занимали высокие застекленные стеллажи с зельями внутри. В задней части комнаты находился низкий прилавок, и Гарри тут же понял, отчего он такой низкий, как только увидел хозяина. Хозяин был ростом едва ли повыше Флитвика, явно неся в себе примесь гоблинской крови, но при этом его руки были несоразмерно длиннее, почти достигая пола, а пальцы имели один лишний сустав.
Завидев Беллу, он склонил большую уродливую голову с ежиком волос и поприветствовал ее почтительным жестом. На Гарри же его взгляд остановился особо, но, если удивление и присутствовало, хозяин его никак не выказал, сказав просто:
— Здравствуйте почтенные посетители. Желаете что-то приобрести?
— Ага, — бросила Белла, явно не удостаивая продавца особой любезностью. — Пару флаконов оборотного зелья и пару антипохмельного, да побыстрее.
— Как будет угодно, — поклонился тот и скрылся где-то в недрах магазина.
— Вот, Поттер, если понадобится что-то особенное — ищи здесь. Придется переплатить, конечно, но не так чтоб много. Походи, посмотри.
Да он и так уже смотрел. Зелий тут и вправду было каких угодно на все случаи жизни. Расставлены они были по стеллажам согласно назначению, поэтому что-то найти при необходимости не составляло труда. Был стенд и с любовными зельями разных видов и разновидностей, и лечебные зелья на все случаи жизни, и даже обычные бытовые. На отдельном стенде расположились особенные зелья, такие как то же оборотное, веритасерум, взрывающееся зелье и даже флакон феликс фелицис. Но больше всего места занимали сосуды без всяких названий, только с условными обозначениями. Он обернулся к Белле, на что она коротко бросила: «Яды».
Ядов было целых два стеллажа, растительные и животные, и в таком разнообразии, что Гарри поразился, до чего же в природе много смертоносных тварей. Или, по крайней мере, способов извлекать яд из чего угодно.
— Ваши зелья, — сказал хозяин, вынося аккуратно завернутые в тряпочку флаконы.
«Вот где Крауч в свое время основательно закупился перед отправлением в Хогвартс», — мелькнула мысль, и у него дрогнула рука, когда он отсчитывал серебро.
— Помойка работает? — задала Белла странный вопрос.
— Конечно, почтенная госпожа! — подтвердил хозяин.
— Что еще за помойка? — спросил Гарри, когда они вышли из магазинчика, и ему удалось наконец-то свободно вздохнуть.
— Сейчас увидишь.
Белла пересекла переулок, нырнула в какой-то узкий темный проход между домами, свернула резко вправо и зашла в неприметную дверь, которую он никогда в жизни бы не смог разглядеть на грязной, обшарпанной стене. Они прошли длинным неосвещенным коридором, где пахло действительно как на помойке, и он подумал, что они сейчас окажутся в каком-нибудь приюте для бездомных, не меньше, но впереди вдруг открылась дверь, из которой хлынул яркий свет, и они вынырнули в просторное помещение с барной стойкой, несколькими столиками и даже небольшим подиумом для оркестра. Внутри было довольно людно и довольно шумно, так что никто почти не заметил их прихода, хотя Гарри обратил внимание, что сидевший у входа пес уж слишком пристально осмотрел их обоих.
— Вот это и есть «Помойка», — пояснила Белла, перекрикивая гул голосов, — и она ничуть не изменилась с семидесятых.
Да, это было для него новостью. Еще один бар в магической части Лондона? Поразительно. И он ни разу не слышал даже ни одного упоминания.
Свободных столиков не было, но Белла углядела один, за которым сидел единственный посетитель, и направилась прямиком к нему.
— Присаживайся, Поттер, — пригласила она, приземляясь на свободный стул. Стоило только сидящему посетителю взглянуть на нее, как он немедленно вскочил, отшатнулся и, пятясь, направился к выходу.
— Я смотрю, к тебе здесь особое отношение, — заметил Гарри.
— Ко мне ВЕЗДЕ особое отношение, заруби себе это на носу!
Подошедшая вразвалочку пожилая официантка лишь только кинула взгляд на Беллу, как тут же изменилась в лице и выдавила:
— Сколько, госпожа?
Белла молча показала два пальца и добавила:
— И пожрать.
— Ты уверена, что нам не придется потом бежать в тот магазинчик за зельями от поноса? — осведомился он.
— Не нуди, Поттер! Ты с дамой в баре. Дама хочет расслабиться. Не порть ей настроение.
Он пожал плечами с улыбкой.
Официантка вернулась почти мгновенно по меркам общепита. Она поставила на стол два узких высоких графина, рюмки и довольно приличную на вид закуску.
— Белла, я не пью крепкий алкоголь. И тебе не стоит это делать.
— Я же сказала: не нуди! Сколько раз повторять? Наливай!
Он налил ей и себе на самое донышко. Она ухватила его за руку и силой заставила долить еще.
— Можешь говорить что хочешь, Белла, я не собираюсь напиваться.
— За то, чтоб магия не иссякла! — подняла она дежурный тост.
— Ага, — поддержал он и пригубил прозрачную жидкость. — Уф!
Это было мятным, легким как эфир и обжигающим. Очень обжигающим. В нос сразу ударило мятной волной, а в горло будто влился жидкий свинец.
«Неплохо!»
Он отправил следом в рот орех в шоколаде.
— Ага-а! — одобрительно кивнула Белла.
— Ты часто здесь бывала?
— Нет, — она мотнула головой. — Это место не для благородных ведьм. Посмотри вокруг, Поттер. Что ты видишь?
— Бар, — пожал он плечами.
— А еще?
— Людей в баре.
— Все эти люди в розыске. Они преступники, Поттер. Если понадобится провернуть что-нибудь нелегальное, тебе сюда. Правда, не советую приходить в одиночку. Впрочем, в одиночку ты «Помойку» и не найдешь. Она всё время перемещается.
— Как это?
— Коридор. Он всякий раз выводит в другое помещение. Тот, кто не знает куда попасть, попадет куда угодно, но не сюда.
— Удобно. Значит, ты здесь за своего?
— За своего! Прекрасный тост, — она подняла рюмку. — В этом месте хорошо на время забыть, кто ты есть на самом деле. Давай забудем, Поттер.
— Не думаю, что мне удастся.
— С помощью этого, — она указала на графин, — удастся. Кому угодно удастся. Даже такому сухарю, как Снейп удавалось. Так что пей.
— Снейп бывал здесь? С тобой?
— Не со мной, идиот ты этакий! Пошла бы я с ним! Один. Он бывал здесь один. Всегда сидел во-он в том углу.
— Выпьешь за него?
— Ладно уж, давай, Поттер! Я добрая сегодня.
— И что бывало, когда Снейп забывался?
— Он плакал, Поттер. Просто пил и плакал. Скукота! — протянула она.
— А что делала ты?
— Скоро увидишь.
Они прикончили один графин, когда начала играть музыка. Что-то такое же легкое как то, что сейчас бродило внутри него. Мелькающие вокруг фигуры, блики в стеклянных люстрах, ряды бутылок в баре, всё сливалось в какую-то воздушную круговерть.
— Пригласишь даму на танец?
— Белла, я не танцор, у меня не получится.
— Просто возьми меня и веди. И всё получится.
Она выставила руку с рюмкой, он чокнулся и проглотил еще порцию. Она встала, сделала один оборот рядом со столом, потом другой, приближаясь к нему. Он поднялся со стула, почувствовав, что та нереальная легкость внутри него как будто поднимает его над полом, взял ее за руку и вдруг понял, что и правда скользит. Они взлетели, буквально на полметра и закружились на одном месте, он пораженно огляделся и уставился на нее, как она, запрокинув голову, хохочет, а ее черные кудри и длинная юбка развивается в воздухе, словно оперение диковинной птицы.
Он сам захохотал, ощущая дивный восторг, и прижав ее к себе, шепнул изумленно:
— Что происходит?
— Яд веретенницы, Поттер, яд веретенницы! Кружи меня, кружи!
И он закружил, упоенно погружаясь в ее огромные глаза.