Куда бегут ящерицы

В половину седьмого утра платформа на Окружной практически пустовала. Яна ждала в самом ее начале, переминаясь с ноги на ногу и плотнее обнимая себя руками, чтобы согреться. Солнце уже поднялось над горизонтом, но тепла не хватало, и промозглый ветер забирался под тонкую джинсовку, вынуждая считать минуты до прибытия электрички. Плечо оттягивал рюкзак: от привычной сумки Яна отказалась, чтобы увезти больше вещей, – и на дне в нем, как обычно, копошилась Лапушка. Яна подбрасывала ей фантики от конфет.

В семь-тридцать три к платформе подползла старая серая электричка. Натужно скрипнув, она распахнула свои двери, и Яна забралась в третий вагон. Найти нужные места не составило труда.

– Леший, блин! – грубый возглас собрал недовольные взгляды тех немногих бабулек, что ехали с ними в одном вагоне. – Я в твоей рассаде, как в джунглях. Подвинь ее на хрен!

Отфыркиваясь от разлапистой зелени, Яга злобно зыркнул на соседа напротив, но тот и бровью не повел. Лаконично уточнил:

– Некуда, – и продолжил заботливо обнимать несколько горшков рассады.

Яга негодующе развел руками, врезался ладонью во что-то колючее и зашипел. Пустой вагон навевал ему сомнения в правдивости Лешевых слов.

– Вот ты... О, Яна! – сбиваясь с мысли, Яга вытянул шею и радостно оскалился – только теперь Яна заметила у него на лице несколько пластырей. Он вновь обернулся к Лешему. – Ну, ей-то ты место освободишь, фея природы недоделанная?

Как всегда, когда Лешему было неугодно то, что плел Яга, он его проигнорировал и оглянулся, встречая Яну мягкой улыбкой. Придержав пару веток, он пропустил ее на место посередине, и Яна оказалась зажата между ним, его рассадой и Кощеем. Последний, облокотившись плечом о стену, лениво помахал рукой.

– Привет.

Яна покосилась на него настороженно, но Кощей выглядел абсолютно обычно: вальяжная поза, беспечный голос и ленивое, подернутое сном веселье во взгляде. Как будто и не было никакого непростого периода, либо Кощей просто вычеркнул его из своей истории – вырезал ножницами, а сверху налепил заплатку. Они виделись впервые с тех пор, как он решил ее игнорировать, и Яна до сих пор не получила от него никаких извинений. На объяснения даже не рассчитывала.

– Привет, – она скупо кивнула и перевела взгляд с его плеча на зеленые глаза. Смотрела в них ровно столько, сколько требовалось, чтобы сделать вид, что ничего не случилось. Никто не пропадал, никто не обижался. Все в порядке.

Яна отвернулась к окну прежде, чем Кощей успел бы понять, что она врет.

– Голодная? – окликнула ее Машка с места напротив. Она вернулась с юга совсем недавно, позавчера вечером, загоревшая и с разбитыми коленками – неудачно сыграла в теннис. – Вот, держи.

На коленях у Машки лежала целая гроздь бананов, и она оторвала один, передавая Яне. Второй отдала Вию. Он примостился в углу напротив Кощея, в единственном месте, где была тень. Прежде Яна думала, что он спит, и, возможно, так и было, но Машка легонько ткнула его в плечо, и Вий, не поднимая головы, протянул руку за бананом. Его глаза, как всегда, были скрыты за очками, но Яна бы не удивилась, узнай, что он даже не открывал их, пока чистил шкурку.

– К слову, – избегая хоть какого-нибудь взгляда на его бледное лицо, заговорила Яна и обернулась к остальным. – Что вообще за деревня? Там живет кто-то из вас?

Кощей в своих сообщениях этого не уточнял. Он и не написал-то больше ничего, кроме станции и электрички, в которой будет ждать Яну, – даже количество дней, на которые они едут, – а спросить у остальных она не успела – выезд был назначен уже на следующее утро.

– Я живу. – Кощей поднял руку и, выдержав короткую паузу, ткнул пальцем в Лешего. – И он. По соседству.

Леший согласно кивнул и досадливо поморщился, когда пучок на макушке совсем ослаб и резинка сползла ниже по волосам.

– Давай помогу.

Как единственная, кого не погребла под собой рассада, Яна поднялась на ноги и, пока возилась с Лешевыми волосами, под потолком затрещали динамики – женский голос неразборчиво объявил следующую станцию. Поезд стал тормозить, Яна пошатнулась. В дверях остановилась грузная женщина с клетчатой сумкой в ногах.

– Мороженое! Пломбир, шоколад, фисташка. Мороженое!

С приевшимся ей лозунгом она двинулась по вагону, хмуро поглядывая на тех немногих пассажиров, что сидели в поезде и игнорировали ее. Повинуясь внезапному порыву, Яна подняла голову, и все ее нутро воспротивилось при взгляде на женщину с сумкой. Непринятие волной прокатилось от желудка к горлу, как внезапно вскипевшее молоко в кастрюле, и Яна, наскоро перевязав волосы Лешего, потянулась к рюкзаку. Как она и думала, Лапушка на дне беспокойно заворочалась.

– Слышь, – Яга шаркнул ногой по ноге Кощея. Оба они бросали на Яну любопытные взгляды, которых она не замечала, потому что волком смотрела на продавщицу. – А чуйка у нее реально хорошая.

Яга довольно оскалился и вдруг, растянувшись через всю лавочку, стал общипывать куст рассады на коленях Вия – по запаху Яна узнала базилик. Когда женщина проходила мимо их ряда, он смял листья, чтобы они дали сок, и незаметно подкинул их ей в сумку. Яна недоумевающе оглянулась.

– Вы что, нечисть базиликом травите?

Кощей пожал плечами и наконец отлип от стены, поднимаясь, чтобы распахнуть форточку. В лицо хлынул свежий воздух, и только тогда Яна поняла, насколько в вагоне было душно – в висках уже начинало пульсировать.

– А почему нет? – бросил он, блаженно потягиваясь, отчего голос его сделался слишком натужным.

– Мне этот способ еще бабка завещала, – поддакнул Яга, склоняясь ближе к Машке, потому что там ветер дул сильнее. – Если б не работало, я бы точно этот перевозной огород терпеть не стал.

Хохотнув, он хлопнул Лешего по коленке, и лицо последнего явило собой вселенское олицетворение брезгливости.

– Твое недовольство ничего бы не изменило, – равнодушно заметил он, поджимая губы, и Яна подумала, что зря он это сказал, потому что Ягу хлебом не корми – дай зацепиться с Лешим.

– Так ты ко мне относишься, да? – он демонстративно схватился за сердце. – Огородник бездушный.

Яна готова была поспорить, что слышала звук, с которым закатываются чужие глаза. Пока Яга трепался, а Леший пытался унять его треп, она легонько пихнула локтем посмеивавшегося Кощея и ткнула пальцем себе за спину.

– Вам уже встречались такие? – намекая на сущность, что старательно выдавала себя за продавщицу, уточнила она.

– На этом направлении – постоянно. – Кощей пожал плечами. Нечисть в электричке, очевидно, не слишком его интересовала, в отличие от другого факта. – Глаз наметан, м? – В зеленых радужках сверкнуло солнце, и взгляд их сделался еще более лукавым. – Как ты так быстро все поняла?

Вопрос озадачил, потому что, когда Яна попыталась ответить, поняла, что слова ускользают от нее. Как она поняла? Жадно. Как страждущий в пустыне, когда среди миражей различил настоящий источник воды. Яна всегда цеплялась за это.

– Это похоже на интуицию, – наконец решила она. – Я просто... Тяжело жить и замечать то, чего другие не видят. Поэтому я искала духов везде, где могла, и смотрела на них долго, чтобы убедиться, что не показалось. – Яна вздохнула и откинулась на спинку сидения. Взгляд от Кощея скользнул к окну и проносящемуся за ним лесу. – Если подумать, то ее сумка казалась почти пустой. И лицо... – она закусила щеку, воскрешая в памяти круглое заплывшее лицо – слишком подвижное, как будто его не покидал нервный тик. – У нее мышцы лица дергались, как рябь на телевизоре. Это не сразу заметно, но...

– Но ты привыкла замечать, – закончил за нее Кощей, и улыбка его стала совсем мальчишечьей.

Яна неопределенно качнула головой, чувствуя, как его взгляд обжигает кожу не хуже солнца. Две недели молчания. Никаких извинений.

– Кто это был? – ведя плечом, как будто могла отмахнуться от этого ребяческого интереса, как от назойливой мухи, спросила она.

– Подражатель. Они противные, но относятся к низкому уровню опасности. Конкретно этот подвид обычно маскируются под продавцов и под видом товара продает маленькие проклятия – ничего страшного не случится, если купишь такое, но день или неделя могут выйти не самые удачные, – он неожиданно развеселился. – На первом курсе студентов, которые начинают сыпаться на экзамене по бестиологии, любят мучать вопросом, почему подражателей относят к нечисти, а не к нелюдям, если их наиболее стабильной ипостасью является человеческая. Правильный ответ: сознание, – Кощей постучал пальцами у виска и, выдержав короткую паузу, пояснил: – Нелюди обладают человеческим разумом, но всякая нечисть не умнее животного. Да, подражатели умеют разговаривать, но они как попугаи – сначала следят и учатся правильным ответам, а потом начинают повторять. Вот этот, например, без проблем расскажет тебе про цены на мороженое, но попробуй спросить его про экономический кризис в две тысячи восьмом, и он скажет только то, что умеет: пошлет тебя куда подальше.

Стоило ему договорить, как Машка, последние минут пять лежавшая у Вия на плече, заворочалась и пробурчала, не открывая глаз:

– Опять умничаешь, да?

Пошевелившись, она сползла ниже и сильнее прижалась щекой к Виевой кофте. Оба они, кажется, вот-вот уснули бы.

– Ты говори-говори, – напоследок пробубнила Машка и хихикнула. – Мне под твою болтовню лучше спится.

Кощей фыркнул, претендуя на безразличие, но Яна видела, как подрагивают от смеха его плечи. Он скрутил в пальцах бумажку, – не то фантик, не то кусочек фольги, – и только прицелился, как Машка, будто почувствовав, погрозила ему кулаком. Щелчок пальцев, и снаряд отправился в полет.

– Ай! – Яга схватился за лоб и, не мешкая, обернулся к единственному, кто мог быть виноватым. – Кощей, ну падла...

Поднявшаяся суета не прекращалась всю поездку.

***

Спустя два часа в одной позе короткая прогулка в город, – поселок городского типа, тихое, но пока не забытое богом место, – казалась благословением свыше. Большая его часть оказалась частным сектором: вытоптанная дорога, железные рябые заборы и дачные дома – лабиринт, который могли пройти лишь самые стойкие, чтобы попасть в то сокровенное и личное, что скрывалось в его сердцевине. Несколько залитых солнцем улиц с типовыми хрущевками и сетевыми магазинами.

После закупки продуктами, когда в руках уже совершенно точно не осталось места, они в ускоренном режиме отправились на автобусную остановку – по словам Кощея до следующего рейса оставалось совсем немного времени.

– Считай, внеплановая тренировка, – хохотнул Яга, поравнявшись с Яной, которая изо всех сил тащила несколько сумок, два контейнера рассады и рюкзак на спине. Он протянул руку, пытаясь двумя пальцами подцепить ее пакет с газировкой, но Яна вильнула в сторону и упрямо покачала головой.

Автобус приехал такой, каких в Москве уже не осталось, – бело-зеленый, с потрескавшейся кожаной обивкой в салоне. Динамики в нем сломались, и остановки приходилось отслеживать самим. Хорошо, что Кощей с Лешим знали этот маршрут, как свои пять пальцев.

Деревня, до которой они добирались вдоль пшеничных полей, начиналась совсем неожиданно. Сначала были только пыль и дорога, но вот уже возник слева островок зелени, а в нем, утопая, доживала свои последние годы небольшая деревенька. Это были не те дачи, что строили себе офисные работники, чтобы приезжать туда летом и наслаждаться отпуском. Это были живые, умудренные не одним десятком прожитых лет создания из иссохшегося дерева и пуховых одеял. Когда-то они были в самом расцвете сил, но годы навалились на их плечи подобно разросшимся садам. Они обнимали жадно, прятали стариков в пышных кронах яблонь и душили всепоглощающей заботой. Никто не должен вас увидеть. Дайте нам позаботиться о вас. Осталось совсем чуть-чуть.

Яну и остальных деревня встретила с нежностью, как непоседливых внуков. Калитка скрипнула, ветки хлестнули по плечам. Кощей завел их во двор и громко крикнул:

– Ба! Мы приехали!

Он сгрузил пакеты на лавочку перед домом, кокетливо разукрашенную в канареечный желтый цвет, и протяжно выдохнул, надувая щеки. По его спине градом катился пот, и он пытался отдышаться после изнурительной прогулки по жаре. А ведь солнце только-только вошло в зенит.

– В огород, что ли, ушла, – пробубнил он сам себе, пока рядом, натужно кряхтя, свою ношу сгружали Яга и Яна. За ними очередь к лавочке ждали Леший с Машкой. – Ба!

Он заозирался по сторонам, когда дверь в дом неслышно распахнулась и на ступеньки с кухонным полотенцем в руках вышла миниатюрная старушка. Только заметив ее, Кощей расплылся в довольной улыбке.

– Ба!

Яна впервые видела его таким по-детски радостным. Кощей пошел здороваться с ба, и она потрепала его по светлым волосам, приговаривая что-то о долгом ожидании. Следом за Кощеем такому же любовному приему подверглись Яга и Леший, а Машка сама расцеловала бабулю в обе щеки. Что действительно повергло Яну в шок, так это покорность Вия, с которой он склонился к старушке, чтобы обнять, и она улыбнулась ему по-особенному грустно, отчего Яна тут же отвела глаза.

Как будто в чужую душу заглянула.

– А тебя-то я пока не знаю, – ба обратилась к Яне и поманила ее ближе. – Артемка, ну-ка знакомь нас.

Яна изо всех сил сжала губы, чтобы не засмеяться, а Артемка, как самый покладистый внук, послушно указал на нее рукой.

– Это Яна.

Яна кивнула, чувствуя, как шершавые пальцы сжимают ее ладони, и добавила совершенно искренне:

– Рада познакомиться.

Возможно, она была бы рада любому, кто звал Кощея Артемкой.

С прибытием гостей дом наполнился суетой. Они сновали туда-сюда, через темные сени и белые тюли, – чтобы комары не залетали в дом, – раскладывали по комнатам сумки и забивали холодильник едой. Леший на время покинул их: отправился к себе домой, прихватив ровно половину рассады, – а остальных припахали к работе.

Сначала был огород. Яга с Кощеем горбатились в зарослях огурцов, пока Машка с Яной собирали колорадских жуков с картошки. Потом был сад с яблонями и сливами. Был Яга, который нарочно шатал лестницу Кощею, пока тот обрывал антоновку. Были кусты ягод, до которых добрались только Машка и Яна, потому что Яга отправился чинить качели, а Кощей ушел заниматься едой. И был шашлык, к которому успел вернуться Леший и во время которого опять успел отличиться Вий. Ведь, как выяснилось, он был вегетерианцем.

К вечеру небо затянуло облаками и подул жизненно необходимый ветер. Кощей едва успел снять с мангала последние шампуры, как на углях зашипели первые капли дождя, и слабая морось в считанные минуты переросла в самый настоящий ливень.

– Хорошо, что цветы сегодня не поливали, – пробубнила ба, пока на скорую руку накрывала стол.

Всемером они едва помещались на тесной кухне. Табуреток хватило не всем и Яга с Лешим благородно уступили, привалившись спиной к побеленной печи и оставив остальных толкаться локтями за маленьким столом. Яна по досадному недоразумению оказалась сидеть по соседству с Вием, и это был единственный угол, ни разу друг друга не потревоживший.

– Если так будет лить, – Яга ткнул вилкой на распахнутую форточку, – к утру все дороги развезет.

Кощей согласно замычал с набитым ртом, и ба одернула его, чтобы жевал молча.

– Машуль, – она постучала Машку по руке и поднялась из-за стола, – подай мне ножик из кастрюли.

Наскоро запихнув в рот огурец, Машка сделала, о чем просили, и прямо у Яны на глазах ба выкинула этот нож в форточку. Потом Вий подал ей еще один, и он тоже улетел в окно. Кроме Яны никто из присутствующих и бровью не повел.

Ближе к полуночи стали собираться спать. Ба они проводили еще раньше, а сами сидели до тех пор, пока внезапно не стих ливень. В спальнях, как и на кухне, они помещались с трудом: на пятерых, – Леший собирался ночевать у себя, – им досталось две комнаты и три кровати. Две из них были отданы Машке с Яной, а последнюю Кощей без раздумий уступил Вию.

– Если хочешь умыться, иди на улицу, – пока они на пару расстилали постель, посоветовала Машка. – Леший еще полчаса посуду будет мыть; пока раковину освободит – состаришься.

Обвешав Яну махровыми полотенцами, она на словах объяснила дорогу и с блаженным вздохом завалилась в кровать. Яна вышла на кухню – Леший в фартуке усердно натирал кастрюлю содой.

Ночной воздух ничем не напоминал о беспощадной, всепоглощающей жаре полудня. Холод кусал Яну за голые плечи и пробивал на дрожь, пока она, шаркая сланцами по мокрой траве, брела к умывальнику. Темнота вокруг шумела. Тени скрадывали очертания дома и сада, но звуки в них словно концентрировались. Вода капала с листвы, трещали ветки, стрекотали кузнечики. Хотелось оглянуться – вдруг кто-то крался сзади, но Яна знала, что это бесполезно: сколько туда ни смотри, ничего не увидишь. Кошмары не приходят, пока их ждешь.

– Интересно, сколько духов здесь водится...

Яна вытерла лицо и закрыла кран. Единственным духом, который ей встретился на обратном пути, оказался Кощей, рассевшийся на мокрой лавке. Сложив руки лодочкой у лица, он пытался зажечь сигарету, но от зажигалки летели только искры. Кажется, она никогда не работала.

– Научить бы тебя прикуривать, – не размыкая челюстей, мечтательно протянул он и покосился на Яну. – Но мы еще до созидания не дошли.

Угадай, почему, хотелось ответить ей, и она понадеялась, что в ночи не видно ее недовольного взгляда.

– Сам умеешь, – бросила она, обхватывая руками замерзшие плечи.

Кощей смотрел на нее еще секунду, – абсолютно безразлично, – а потом хмыкнул и зажег огонь от большого пальца. Затянувшись полной грудью, он медленно, с наслаждением выдохнул и запрокинул голову к небу. Яна поджала замерзшие пальцы на ногах. Слова, весь день гудевшие в голове, как рой диких пчел, наконец сорвались с языка.

– Говорят, у тебя был тяжелый период.

Не отрываясь от звездного неба, Кощей усмехнулся, но вышло подстать погоде – холодно.

– Был, – выдохнул он вместе с дымом и опустил руку с сигаретой себе на колено. Казалось, сейчас он расскажет ей что-то, объяснит причины, почему так долго молчал, или хотя бы извинится, но нет. Единственное, что он сказал, так это: – У всех бывает.

Отстань, – вот, что он имел в виду.

За словами поднялась обида, но Яна проглотила ее, как и все, что она не смогла высказать. Кощей провел границу – она не станет навязываться.

– Спокойной ночи, – отворачиваясь и только затем кривя лицом, пожелала Яна.

– Сладких снов!

Она потянула на себя входную дверь, и та вдруг поддалась слишком легко: с другой стороны ее толкал Вий. Увидев Яну, он разве что не зашипел и прошел мимо, лишь когда она сжалилась и шагнула в сторону. И без того поганое настроение стало еще хуже.

Шаги за спиной раздавались совсем недолго: судя по звукам, Вий присоединился к Кощею. Терзаясь сомнениями, Яна осталась стоять в сенях. Она еще не успела до конца закрыть за собой дверь, и любой их разговор доносился до нее до неприличия отчетливо – хоть всю ночь стой и слушай. Одна часть Яны, – наверное, та, что гордо звалась ее совестью, – противилась этой мысли, но вторая манила подойти ближе, прильнуть к двери и узнать больше. Заглушить досадное чувство.

Закусив щеку, Яна выглянула на улицу.

– Ну, и в чем дело? – Вий звучал уставшим. Он сидел ссутулившись, привалился одним плечом к спинке лавочки и говорил тихо, вкрадчиво. Впервые Яна видела его без очков: он держал их в руках, то сгибая, то разгибая одну из дужек. Глаза у него были раскосые, с приподнятыми внешними уголками, но цвет их остался для нее загадкой – слишком темно было вокруг.

Кощей по-прежнему глядел на ночное небо.

– Вспомнил, как в детстве сюда приезжал, – он усмехнулся, и это не имело ничего общего с тем, как он усмехался при Яне: он не пытался убедить, что с ним все хорошо – он тосковал. – Только школа закончится, ба вела на электричку и увозила сюда на все лето. Они тогда с дедом еще раньше, чем сейчас, ложились, и я сбегал на улицу, чтобы скучно не было. Звезды были точно такие же.

Кощей опустил взгляд на сигарету, повертел ее, недокуренную, в руках, и затушил о железную ножку лавочки. Вий повторил за ним отрешенно:

– Звезды были точно такие же... – он вдруг боднул Кощея коленкой, и Яна пожелала выцарапать себе глаза, потому что, когда Кощей посмотрел на него, Вий улыбнулся. Настоящая человеческая улыбка – не злобный оскал затравленного зверя, не ядовитая ирония. Улыбка, которой воспротивилась вся Янина сущность, потому что Вий не мог так улыбаться. Не мог быть кем-то, заслуживающим сочувствие.

Глухой к Яниным мольбам, он продолжил с несвойственным ему теплом в голосе:

– Ты уезжал на все лето, а я оставался один в городе, – он снова стукнул Кощея, в этот раз сильнее. – Сидел тут смотрел на эти свои звезды. То еще кидалово, конечно.

Тихо прыснув, он качнул головой, и черные пряди скрыли от Яны его лицо. Она была благодарна: пережить еще и его смех она бы точно не смогла.

В отличие от Яны, Кощей не думал, что Виева доброта нарушает законы природы. Он слушал его внимательно, и лицо его делалось все более умиротворенным. Поза не изменилась, но взгляд потеплел: все равно что после холодной ночи привалиться боком к натопленной печке. Стерпев один его упрек, Кощей еще и напросился на следующий.

– Договаривай уже, – подначил он. – Ты и сейчас меня кидаловом считаешь, да?

Вий скривился, и Яне стало физически легче дышать. Мир, трещавший по швам, вернулся в норму.

– Ты показал ей амулет, – зашипел он, вздергивая подбородок. – А если бы она нас выдала?

Он сел прямо, изогнулся, как змея перед броском, но Кощей даже не попытался защититься. Смирился, потому что от змей ничего другого и не ожидают – тем более он сам дернул ее за хвост.

– Ничего бы не случилось, – ответил он с почти той же легкомысленностью, с которой когда-то сказал это Яне. – Я бы просто перепрятал амулет.

– Просто, – словно какое-то ругательство повторил Вий и спросил с вызовом, как будто напрашивался: – И как? Помощь ей правда стоила этого риска?

Кощей ответил ему не сразу. Зеленые глаза сощурились с любопытством, пока он разглядывал его, и Яна крепче сжала дверную ручку. Ей хотелось, чтобы он сказал да, встал на ее сторону и признал, что не зря потратил свое время.

Кощей никогда не оправдывал ее ожидания.

– Она мне не нравится, – когда он пожал плечами, не удосужившись сказать и слова, тихо признался Вий. Его плечи осунулись, и не было больше желания нападать – была только вселенская усталость. – Зачем ты вообще везде таскаешь ее с собой?

Кощей дернул губами в утешительной улыбке.

– Помогаю.

Ответ возмутил Вия еще сильнее, чем прежде, и он фыркнул, как от абсурдной шутки.

– Спасибо, что напомнил, – резко ответил он и ткнул в Кощея пальцем. – Это был еще один пункт, почему она меня бесит. – Вий развел руками. – Серьезно? Помогаешь ей поступить? Может, и сам вернешься туда?

– Саш. – Кощей покачал головой, и Вий, чуть ли не рыча от бессилия, откинулся на спинку лавочки. Тогда он продолжил настойчивее: – Пусть сама решит.

Он потянулся к его плечу, но Вий нетерпеливо хлестнул его по руке и выпалил, повышая голос:

– Для чего?! Чтобы продолжить лезть к нам? Подружку себе новую нашел, м?!

Он кидал обвинения одно за другим, как будто физически толкал его. Совершенно злой, совершенно в раздрае. Даже со своего места Яна видела, как тяжело он дышит, сжимая кулаки. Чего она не видела, так это его лица, которое было обращено к Кощею и только к Кощею.

– Что, если она станет одной из них? – в один миг вдруг потеряв все силы, прошептал Вий. – Поддержит их. М? Что тогда ты будешь делать?

Он склонился ближе, напирая, глядя пытливо, как на допросе, и уверенность Кощея наконец дала трещину. Выражение его лица дрогнуло, как у того самого подражателя, и оба они подумали о чем-то одном, о чем Яна никогда не знала и вряд ли смогла бы узнать. Молчание стало тяжелым, почти скорбным, и впервые в их битве взглядов проигравшим оказался Кощей.

– Она не моя подруга, – заговорил он, и Яне стало тошно от твердости его тона. – Но Машке с ней нравится. Ей нужен кто-то еще, кроме нас.

– Кто-то из министерства, – саркастично отозвался Вий.

Кощей поджал губы и взглянул на небо.

– Если это была ошибка, Машка тоже это поймет, – напомнил он, и Вий закатил глаза. Кощей не сдержал улыбки. – Что? Думаешь, я не прав?

– Да пофиг мне, – Вий стукнул его кулаком и отвернулся, но выглядел не столько обиженным, сколько упрямым. – Ты все равно кидалово.

Кощей рассмеялся в полный голос, и Яна поняла, что больше выдержать не сможет. Беззвучно отстранившись от двери, она скользнула через темные сени в кухню, а через нее – в спальню. Единственная лампочка под потолком показалась слишком яркой после ночной улицы, и она болезненно сощурилась. Яга встретил ее появление аккордом на не пойми откуда взявшейся гитаре.

– Все нормально? – отрываясь от старого телевизора, спросила Машка. – Ты долго.

Вряд ли она подозревала у Яны хоть какие-то проблемы, кроме поиска умывальника. Яна сделала вид, что так и было на самом деле.

– Вы непротив, если я выпущу Лапушку? – поспешно отвернувшись к кровати, спросила она и стала бесцельно перебирать содержимое рюкзака. Впервые за день она жалела, что не могла получить отдельную комнату. – Она никогда не ночевала вне дома. Не хочу всю поездку держать ее в сумке.

– Конечно, – Машка улыбнулась, довольно щурясь, но мерзкий голосок в голове Яна зашептал, что все это было притворством. Лицемерием, потому что нельзя относиться с такой добротой к тому, кто пока на испытательном сроке. Яна мечтала задушить того, кто так усердно ей это нашептывал.

Она смогла расслабиться, только когда выключили свет. Машка пожелала ей спокойной ночи, Яга, лежа на полу, пошутил, что они с Лапушкой теперь в одинаковом социальном положении, и это был последний раз, когда Яне приходилось контролировать собственный голос, опасаясь, как бы не выдать своей обиды. Потом все замолчали.

***

Как и обещал Яга, на следующий день все дороги развезло, и грязь хлюпала под ногами, пока они ранним утром брели по проселочной дороге. Дабы спасти Янины полуживые кеды, Леший притащил ей из своего дома пару расходных женских кроссовок, а Кощей достал из шкафа свои старые джинсы – чтобы слепни не искусали все ноги, пока они будут пробираться через бурьяны травы.

На всю округу разносились гитарные аккорды и куплеты старых песен – это Яга коротал время в пути и провоцировал Лешего своим ужасным голосом: просто удивительно, как можно было так хорошо обращаться со струнами, и так плохо петь.

– Ради бога, не мучай инструмент, – взмолился Леший, сжимая переносицу там, где лежала дужка его очков. Он прикрыл глаза и наверняка сосчитал до десяти, но вся терапия пошла насмарку, когда Яга провыл очередную фальшивую ноту. Морща лоб, Леший настойчиво прошипел: – И нас тоже.

Яга остался глух и к его мольбам, и к своему голосу.

Яна бессовестно зевала. Она спала неприлично мало и неприлично плохо, потому что голову заполнили гнетущие мысли и потому что она совершенно не подозревала, что на следующий день Кощей разбудит ее с первыми петухами.

– Дойдем сегодня до озера, – поделился он, пока остальные клевали носом за столом, а ба жарила пятую порцию яиц. – Тут в начале лета пруд выкопали, рыбу в него запустили, а анчуток нет. Надо поймать несколько в озере и выбросить туда, чтобы рыба лучше прижилась. Если через полчаса выйдем, то вернемся после обеда и как раз успеем. Ну-ну, Леший, – фыркнув от смеха, Кощей отвесил щелбан засыпавшему над тарелкой Лешему, и от того, как он дернулся, очки сползли у него на бок. – Не спи.

– Добавить имбиря в чай, Илюш? – ба с готовностью потянулась к верхним полкам, и Леший то ли кивнул, то ли опять чуть не уснул.

Спустя два часа в пути стало легче. Знакомая деревня осталась далеко позади, дорога уперлась в сосновую рощу, а за ней было поле полное цветов. Кощей повел их наискось, прямо через заросли, и их небольшая группа растянулась в нестройную шеренгу: Леший ушел собирать иван-чай, Яга потащил Машку рвать цветы и плести венки, а Вий как обычно плелся где-то позади и жевал сорванный еще в огороде щавель. Яна оказалась почти один на один с Кощеем.

Со вчерашнего вечера она чувствовала себя намного лучше. Исчезло то иррациональное, что не давало ей покоя всю ночь и подбивало сорваться на ком угодно, хоть на Машке или Лешем. Разговор, который она подслушала, ощущался как неприятный сон, и теперь от него осталось только послевкусие. То самое, из-за которого Яна каждый раз косилась в сторону Кощея, но никогда не смотрела прямо, лишь задевая взглядом его плечо. То самое из-за которого она держалась на пару шагов за его спиной и ни разу не попыталась с ним заговорить.

Лапушка заворочалась в рюкзаке за спиной, вырывая Яну из мыслей, и она моментально огляделась. Обычно активность чудища посреди дня обычно означала, что где-то рядом появился мелкий дух или пакостливая нечисть, которую Яна пока не успела заметить, и ее реакция оказалась заученной: взгляд по сторонам, себе за спину, в небо и потом под ноги. Там-то она и обнаружила несколько колючих комков, прилипших к Кощеевым джинсам.

– О, глянь! – только-только подошедший, Яга склонился над ее ладонью, на которую Яна сложила нечто, очень похожее на плоды репейника. Их фиолетовые соцветия едва заметно шевелились и между тонких листочков выглядывали сморщенные мордочки. – Анчутки!

Он схватил одну из них, взвесил в руке и швырнул прямо в спину Кощея. Анчутка прилипла к его белой майке, и Яга гаденько ухмыльнулся.

– Вы всех духов так зовете? – совершенно не замечая, как Кощей возится, пытаясь дотянуться до колючки, спросила Яна и сосчитала на пальцах. – Третий раз уже.

– Подвидов много, – объяснил Яга, с искренним удовольствием наблюдая за чужими потугами. Кощей вертелся и так, и сяк, но дотянуться до анчутки так и не смог. – Кошками тоже много кого зовут ведь. О, смотри! – с ехидной улыбочкой он пихнул Яну локтем, когда Кощей, сменив стратегию, пошевелил пальцами и колючка плавно опустилась прямо ему на ладонь. – Зараза!

Яга нырнул вниз, и анчутка пролетела прямо у него над головой. Кощей мстительно оскалился.

До озера они добрались, вымокнув ниже пояса из-за непросохшей травы, и с водруженными на головы венками: Яга так расстарался, что сплел их абсолютно всем и даже Лешему нацепил поверх его смешной детской панамы. Выбрав место получше, они скинули в кучу тяжелые рюкзаки, и, пока Кощей с Лешим разбирали удочки, Яга стал готовить наживку – ловить собирались на кусочки водорослей. Машка с Яной ждали их, сидя на поваленном бревне, а Вий разлегся в тени под старой ивой.

– Умеешь рыбу ловить? – предвкушающе потирая руки, спросила Машка. Удочек они принесли аж четыре, и она определенно расчитывала получить одну из них.

– Ни разу не пробовала, – честно призналась Яна.

Единственной водной нечистью, с которой она прежде имела дело, были мелкие обитатели трубопроводов и канализаций, иногда вываливавшиеся прямо из крана или слизью выползавшие из душевой лейки. Яна их недолюбливала. Существа, хоть и были безвредные для человека, в сливах могли вызывать засоры или портить воду, и избавляться от них всегда было той еще морокой.

– Да расслабься, – Машка с энтузиазмом пихнула ее плечом. – Ребята научат. Меня тоже они учили. Мы тогда карасями до конца поездки с ними питались, даже котов ходили подкармливать.

Она стала одна за другой сыпать историями об их прошлых поездках, а Яга с Кощеем тем временем уже шарили по кустам и искали подходящие палки, чтобы сделать несколько рогаток. Когда они расставили все удочки и настало время насаживать на крючки наживку, Яга позвал Яну посмотреть поближе.

Оказывается, ловля водных анчуток практически ничем не отличалась от обычной рыбалки: забросил подальше и крутишь катушку, пока не дотянешь до берега. Если повезет, анчутка клюнет и заглотит крючок, но если нет, то все повторяется опять и опять. Яне доверили опробовать все на собственной шкуре, но всем, что она пока что поймала, были комок водорослей и кучка ракушек.

Тем временем у Яги удочка выгнулась дугой, и он даже оступился, пытаясь вытянуть ее на себя.

– Пошла! Пошла, родная! – воскликнул он с натугой. – Леший, тащи сачок!

Он еще энергичнее замотал катушкой, и рябь на воде стала интенсивнее. Леший нырнул ему в ноги и распластался на земле, готовясь принимать улов. Яна с Машкой отложили собственные удочки, следя за чужими потугами.

Сачок вытащил на берег здоровую щуку.

– Тьфу! – Яга всплеснул руками, а Леший разразился громким смехом. – Да на хрен ты мне нужна, дура?!

Он отвернулся, морща нос на ярком солнце, а Машка с Кощеем подскочили к улову, торопясь отправить рыбу в садок. Как минимум на сегодняшний ужин они себе заработали.

Рыбалка отняла у них все утро. Анчуток требовалось не так много, – штук пять, – но даже вчетвером ловить их пришлось несколько часов. Существа напоминали собой головастиков, если бы те были размером с ладонь. Кожа у них была склизкая, мерзкого болотного оттенка, а хвост раздвоенный, с мокрыми кисточками на конце. Кощей нес их в отдельном ведре, а второе тащил Яга – в нем плескался щедрый улов рыбы.

Наскоро сгрузив лишние вещи домой, они отправились выкидывать анчуток в пруд и задержались там подольше. Машка, невесть когда нацепившая купальник, при первой же возможности убежала в воду, Яга с Кощеем бросились следом, а Леший, – оплот невозмутимости на фоне их хаоса, – расстелил на песке пляжное полотенце и лег загорать. Единственный зонт, который они с собой принесли, достался Вию: спрятавшись под ним от солнца, он накинул на лицо рубашку и уснул.

– Янка, я и тебе купальник взяла! – Машка помахала ей рукой. – Возьми у меня в сумке! Хочешь, вылезу полотенце тебе подержу?

Яна согласилась с большим энтузиазмом.

Плавать ей не доводилось ни разу в жизни: мать никогда не возила ее на юга, в школе бассейна не было, – вот Машка и сочла своим святым долгом научить ее. Сначала Яна решила, что это лишь ее прихоть и веселый способ скрасить время, но к процессу присоединился Кощей, и она поняла, что теперь не выберется на берег раньше, чем проплывет этот пруд по кругу три раза.

– Полезно уметь плавать, когда выслеживаешь кого-то на болотах и в водоемах, – поддерживая Яну под животом, пока она пыталась догрести до Машки и не утонуть, напомнил он. Под обеденным солнцем его лицо и плечи покраснели, но он даже не думал уходить в тень. На губах растянулась шкодливая улыбка. – Можешь, конечно, попробовать походить по воде, – он внезапно убрал руки за спину. Яна булькнула носом, но упорно продолжала плыть. – У нас были умники, которые пытались повторить фокус.

– И как? – отчаянно задирая голову, прокряхтела она. – Воду в вино потом стали превращать?

– Пошли ко дну после первого шага, – довольно сообщил Кощей.

Когда Яна выдохлась окончательно, она оставила Машку на растерзание Яге, а сама выбралась на берег. Кожа покрылась мурашками под легким ветерком, и Яна поскорее завернулась в полотенце, выжимая намокшие волосы. Кощей встал неподалеку и, не страшась холода, упер руки в бока. Машка с Ягой прокрались мимо.

– Ты за руки, а я... – долетел до Яны обрывок коварного шепота, но конец фразы она так и не уловила.

Яга с коварной улыбочкой навис над Лешим, отбрасывая тень на его стройную фигуру.

– Чего тебе? – заранее раздасованным тоном поинтересовался Леший, как будто уже ожидал от него подвох. И он оказался абсолютно прав. – Эй! Вы чего удумали?! Машка, ты-то куда?!

Он забрыкался, когда Машка с Ягой слаженным движением подхватили его под руки и ноги и подняли в воздух. Развернувшись вдоль берега, Яга запустил отсчет.

– Раз... – невзирая на отчаянные попытки Лешего вырваться, они стали раскачивать его туда и обратно. – Два...

– Яга, ну ты и придурок.

А вот это было зря.

– Три!

Замахнувшись особенно сильно, они выкинули его в воду и звонко отбили друг другу пять. Яна закусила губу, из солидарности к Лешему пытаясь подавить улыбку, но стоило ему, – с очками набекрень и сбившимися волосами, – вынырнуть на поверхность, как все усилия оказались тщетны. Машка с Ягой и вовсе рассмеялись в голос.

Они так и не позволили Лешему вернуться на берег, упросив его поплавать втроем, и Яна осталась там практически одна. Практически.

– Не боишься сгореть? – нарочито небрежно спросила она, когда Кощей подошел ближе и присел на корточки. Оборачиваться не стала, наблюдая, как Яга донимает Лешего даже в воде.

– Дома сметана есть, – он беззаботно пожал красными плечами и замолчал.

Яна почувствовала, как ненужные слова просятся наружу и плотно поджала губы. Она даже не понимала, зачем Кощей решил подойти к ней и чего добивался одним свои присутствием, но все это, – бессмысленное и абсурдное, – вызывало в ней новую волну возмущения.

Определись уже, ты мне просто помогаешь или пытаешься завести дружбу, хотелось сказать ей.

– Кажется, Леший брал солнцезащитный крем, – на самом деле ответила она, рассеяно крутя на пальце железное колечко.

Кощей неопределенно хмыкнул, и, когда Яна оглянулась на него, поймала хитрый прищур его зеленых глаз. В голове невольно возник вопрос, сколько лет он тренировал это всезнающее выражение лица.

Она подтянула ноги к груди и уместила на них голову, наблюдая, как Яга с Лешим работают трамплином для Машкиных прыжков в воду. Они так увлеклись, что вряд ли собирались на берег в ближайшее время, а Вий и вовсе спал, и обстановка, – ни разу не располагающая, но удобная, – толкала Яну к разговору, как к краю обрыва. Вот она еще балансировала над пропастью, а вот колкая мысль, что вообще-то у нее есть полное право все высказать, потянула ее вперед, и слова на выдохе слетели с ее языка.

– Почему ты меня позвал?

К ее удовлетворению, Кощей даже не попытался соврать.

– Машка упросила, – ответил он, морщась от того, как ярко солнце бликовало на воде. – Ей с тобой весело.

– Вот как, – Яна откинулась назад, упираясь ладонями в тёплый песок. – Машка уговорила и все?

– Ну да, – Кощей кивнул, как сытый кот нежась под солнцем. – Ей не хватает девчонки-подружки, вот мы и позвали. Ты забавная.

Яне бы счесть это за комплимент, но что-то в интонациях Кощея и том, как он держался, намекало, что слова были с двойным дном. "Ты забавная" и все. "Забавная", но цепляться за тебя будет только Машка. "Забавная", но Вий не перестанет смотреть на тебя волком.

"Забавная, но мне и впятером с друзьями неплохо".

– А я думала, – Яна склонила голову на бок, – что ты хотел извиниться за то, что бросил меня почти на две недели.

Сказала, как будто занозу вытащила, и сразу почувствовала облегчение. Она даже улыбнулась Кощею, словно они не отношения выясняли, а обсуждали хорошую погоду: смотри, вот ветерок подул, а вот я обижена на тебя и требую объяснений. Приятный день складывается, правда?

Кощей ответил ей улыбкой на улыбку и словно бы с некоторой досадой провел ладонью по светлой голове.

– Думаешь о том, какой я придурок? – он скосил на Яну свой взгляд, и ее молчание стало ему лучшим ответом. Кощей развеселился ещё больше. – Только не думай, что я тебя ненавижу, – предупредил он, оборачиваясь. – Может, я и правда мудак, что не предупредил тебя и пропал. Так что извини. Серьёзно.

Впервые на Янином лице проступило недоверие. Она нахохлилась, вжимая голову в плечи, и пробурчала себе под нос:

– Может, ты и правда мудак. – Она отвернулась, а Кощей рассмеялся – громко и простодушно. Яна чувствовала его взгляд даже сейчас – он щекотал ее щеку и зудел на кончике носа, мешая сосредоточиться.

Какого черта он вообще смеялся над тем, как она оскорбляла его?

– Не хочу перепутать твой альтруизм с дружбой, – буркнула Яна и заскребла пальцами по песку, чувствуя, как он забивается под ногти. Выкинуть тот злополучный разговор из головы оказалось даже сложнее, чем двухнедельное молчание.

– Обиделась, что мы не друзья? – Кощей дернул бровью. – Слушай, в том, что я игнорировал тебя, не предупредил, что пропаду, и заставил переживать прямо перед вступительным тестом, я виноват, – он вскинул руки, демонстрируя, что сдается. – И я извиняюсь. Но ты не можешь винить меня в том, что я не считаю нас друзьями.

– Я виню тебя в том, что ты забыл уведомить об этом меня, – слишком резко ответила Яна и прикусила губу. – Но если мы все выяснили, то без проблем. Я не обижаюсь.

Оставляя последнее слово за собой, она подскочила на ноги и направилась к воде. И плевать, что голос подвел ее, выдавая все, что пряталось за этим «Не обижаюсь». Кощею будет полезно подумать об этом на досуге.

***

За день на солнце всех так разморило, что после ужина жареной на костре щукой все разошлись по комнатам и не выползали до следующего обеда, когда заботливая ба выманила их целой стопкой блинов и свежей земляникой, которую Леший собрал в лесу накануне.

Правда, сытый завтрак оказался прелюдией к целому дню работы.

Количество дел в деревенском доме никогда не убывало. Яна весь день провела в разросшихся клумбах, пропалывая цветы от сорняков и отмахиваясь от огромных слепней, Машка по второму кругу пошла обирать ягоды, Леший сажал рассаду в огороде, а Кощей и Яга опять что-то чинили. Вий оказался единственным, кто безвылазно торчал дома, и Яна в очередной раз задавалась вопросом, чем он заслужил такое снисхождение.

Вечером суета почему-то не унималась. Леший с Машкой, не страшась комаров, остались на улице играть в бадминтон, а Кощей и Яга слонялись из дома в сарай и обратно – в абсолютном молчании, но с оглушительным грохотом.

– Куртка есть с собой? – во время одного из таких заходов вдруг спросил Кощей, задерживаясь на кухне, где Яна пила чай и любовалась пауком в дальнем углу.

Она вскинула голову и озадаченно моргнула.

– Джинсовка.

– А какая-нибудь, которую не жалко? – уточнил он и нетерпеливо оглянулся на улицу, когда услышал новый грохот из сарая. – Ладно, я попрошу бабаушку найти тебе что-нибудь. Яга, да не туда же убирали, блин!

Кощей выскочил в сени, и Яна, еще мгновение таращась ему вслед, запихнула в рот целый блин разом. Если эти двое придумали для нее очередное развлечение, она хотя бы будет сытой.

Яна успела выпить еще целую чашку чая, съесть два бутерброда с домашним шоколадным маслом и стащить последние мытые огурцы из миски, когда из своей каморки вышла ба и вынесла ей небольшую стопку одежды.

– Значит, мальчики тебя с собой в лес берут. Это хорошо, что попросили куртку тебе поискать, а то вдруг свою заляпаешь, – приговаривала она, пока разворачивала на табуретках несколько олимпиек. – Это Артемовы старые. Он из них вырос, так они валяются тут без дела, либо я иногда надеваю, если ограду красить собираюсь. Но они чистые все, я их стирала, не переживай.

Ба встряхнула одну из курток, – выцветшего черного цвета и со знакомыми тремя полосками по бокам, – и Яна оглянулась через плечо, пока просовывала руки в рукава:

– Зачем им ночью в лес?

– Пакость всякую гонять, зачем же еще? – ба пожала плечами. Опершись рукой о край стола, она медленно опустилась на табурет и одернула на Яне полы олимпийки. Великоватая, она все же смотрелась на ней весьма неплохо. – Они тебе сказать, наверное, не успели еще. Мальчики приезжают сюда, чтобы нечисть подальше от деревни отваживать. В наших лесах вроде ничего опасного не водится, но все-равно бывает иногда: то черти кур таскать повадятся, то кикимора откуда прибежит.

– И что, Кощ... Артем даже после отчисления из нэмси продолжает по лесам бегать? – прищурилась Яна и хлестким движением застегнула куртку до самого горла.

– Так он и начал задолго до того, как студентом стал. – Ба уложила непригодившиеся олимпийки себе на колени и продолжила, любовно поглаживая шуршащую ткань: – Лет с четырнадцати бегать начал. В те годы Илюшу с собой таскал, а теперь вот с Кирой познакомился, и он с ним сам зовется пойти всегда. Пока маленький был, мы его ругали, конечно, но он же помочь хочет, вот и рвется без оглядки. Дедовское воспитание.

Ба вздохнула печально и покачала головой, как будто даже сейчас пыталась пожурить.

– Дед тоже работал в министерстве? – аккуратно спросила Яна.

– Нет, что ты, – она отмахнулась. – Коля мой, хоть колдовать и умел, а врачом был, травматологом. Но тоже – все для людей, все для людей. А Артемка в семье первый охотником, – агентом, то есть, это я все по-старому зову, – стать решил.

– Значит, и родители его нэмсю не заканчивали?

Рябь недовольства пробежала по старческому лицу, и ба угрюмо поджала губы.

– Куда им – на министерство работать, – она отвернулась к окну, за которым постепенно сгущались сумерки и Леший носился, размахивая ракеткой. – Родители у него совсем пропащие. Артем, конечно, рос с ними, но воспитывали-то его мы с Коленький, когда могли. От этих бедовых нечего и ждать было.

Погрузившись в воспоминания, ба рассеянно забарабанила пальцами по столешнице, и Яна не решилась вмешиваться с новыми вопросами. Она поежилась и сунула руки в карманы чужой олимпийки. Под пальцами что-то зашуршало.

Фантик мятной жвачки.

– Ну как? Нашли куртку? – Кощей появился на кухне слишком громко и неожиданно. Яна вскинулась на него, уставилась молча, потому что он вторгся в ее тишину, и она не успела прийти в себя. Слишком много знаний о нем накопилось в ее голове, и они мешали друг другу, сталкивались и аннигилировали, как частицы и античастицы.

Лет с четырнадцати бегать стал. Он бросил ее на две недели. Родители у него совсем пропащие. Они не друзья, он ей просто помогает. Ты не можешь винить меня в том, что я не считаю нас друзьями. Он даже не извинился. Извини.

Что вообще она могла к нему чувствовать после всего этого?

– У тебя все нормально? – растерявшись, когда все ее чувства хлынули на него разом, спросил Кощей, замирая в проходе.

Яне потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки.

– Пойду переодену штаны.

С лицом настолько же отчужденным, насколько говорящим оно было мгновение назад, она прошла мимо, и Кощей даже посторонился, чтобы не задеть ее плечо. Он оглянулся на ба, но она лишь улыбнулась ему своей тоскливой улыбкой, и Кощей в конец перестал что-либо понимать.

– Я жду на улице, – крикнул он Яне через дверь и скрылся в сенях.

Через полчаса все трое: Кощей с амулетом, Яга с мачете и Яна в Кощеевой одежде – остановились у границы знакомого леса. Они проходили его совсем недавно, буквально вчера, но ранним утром он ощущался вовсе не так, как в полночь. Лишенный солнечного света, лес возвышался перед Яной непреступной стеной, встречал негостеприимно, словно сплетая ветви нарочно, чтобы не пустить их дальше. Яна не видела опасности напрямую, ее интуиция пока молчала и даже Лапушка лежала в сумке смирно, но что-то, – обещание этой опасности, сжатая рукоять охотничьего клинка, – нетерпеливо переминалось позади, толкало в спину и наступало на пятки, поторапливая идти хоть куда-нибудь. Потому что жертва уязвимее, пока она неподвижна.

Кощей вел их глубже в чащу, и Яна предусмотрительно держалась между ним и Ягой: таковы были инструкции, чтобы в случае чего не подставлять ее под удар. Дорогу им освещали несколько ручных фонариков, но Яна пользовалась своим только для того, чтобы не споткнуться о коряги – смотреть же стоило туда, куда свет не досягал.

Лес полнился духами. Яна не знала, почему не заметила этого днем, – возможно, потому что Кощей дымил как паровоз, чего не выдержало бы ни одно живое существо, – но теперь она видела их отчетливо. Глаза раскрывались прямо на осиновых листьях, в еловых ветвях шевелилось что-то такое же мохнатое и зеленое, что напоминало ей огромных пушистых гусениц, вдали проносился не то заяц, не то еж – а на самом деле ни то, ни другое.

Вдруг с макушки сосны вниз спикировала большая серая птица. Кощей выставил руку, тормозя всех подле себе, и этой же рукой аккуратно указал вперед. Впрочем Яна все заметила еще до его подсказки.

Прямо над их головами на ветку уселся трехглазый филин.

– Леший явился на тебя посмотреть.

Голос Кощея звучал не громче шороха крыльев, но в его тоне было не предупреждение – почтение. Он встретился с Яной взглядами всего на секунду и дернул уголками губ в мимолетной улыбке. Значит, бояться было нечего.

Вновь обратившись к филину, Яна подумала, что не только на них он производил такое сильное впечатление: благоговел весь лес. Все духи замерли, приникли к деревьям и земле, как будто... кланялись. Повинуясь внутреннему чутью, Яна развела руки в стороны и, не отводя глаз от птицы, поклонилась тоже. Три глаза моргнули синхронно, а затем филин взметнулся вверх, стремительно исчезая из виду. В его уханье Яне почудилось одобрение.

– Я не рассказывал тебе, как приветствуют леших, – пока она, задрав голову, продолжала таращиться в темное небо, произнес Кощей.

Опомнившись, Яна растерянно пояснила:

– А, ну... Остальные ему кланялись. Я решила, что тоже стоит.

– Остальные? – Яга недоуменно оглянулся, но Кощей понял все сразу, и вместе с осознанием в его глазах загорелось и кое-что еще. Интерес. Как будто Яна еще раз показала ему сумку с бабайкой, только теперь он смотрел не на сумку, а на нее.

Смотрел так долго, что еще немного, и это начало бы нервировать.

– У тебя высокое сродство к магии. Выше, чем я думал, – наконец произнес Кощей, как факт, которым он был очень доволен. Посреди темного леса он вдруг развеселился, и взгляд его сделался хитрым, как у ребенка, который задумал новую шалость. – В нэмсе оценят.

Он хлопнул ее по плечу, и даже его походка стала слишком вальяжной для места и дела, на которое они пришли. Яга, судя по его лицу, был с ней солидарен. Они оба посмотрели Кощею вслед, и он удрученно вздохнул.

– Опять блондинка чудачит.

– Может, его укусил кто?

В непроглядной темноте они нарочно не увидели, какой Кощей показывал палец.

Они продолжили путь, но Яна раз за разом возвращалась мыслями к трехглазому филину. Раньше она не сталкивалась с лесной нечистью, да еще и с такой могущественной. Все книжки говорили о леших совершенно разное, от детских сказок до научных текстов, но абсолютно все утверждали, что леший в лесу был хозяином. Он жил в корнях и кронах деревьев, обращался птицами и зверьми, а все прочие обитатели его боялись и почитали.

Что не давало Яне покоя, так это реакция Кощея и Яги.

– Вы уже знакомы с ним, да? С этим лешим.

Она подалась вперед и по очереди осветила своим фонариком Кощея и Ягу. Последний болезненно сморщился и торопливо отвел Янину руку от лица.

– Я до этого тоже только раз его видел, – поделился он, шмыгая носом. – Позапрошлой зимой сюда приехали, и я первый раз с Кощеем в лес пошел. Мы только вошли, а в сугробе беляк засел и смотрит на нас. Тоже трехглазый был.

– Зайцем он редко оборачивается, – со знанием дела рассказал Кощей, и Яна вновь вспомнила, как часто он бегал в этот лес. Лет с четырнадцати...

Сбавив темп, чтобы поравняться с остальными, он продолжил:

– Обычно филином или белкой приходит. Я с ним еще в детстве познакомился. Лешие же мало того, что гордые, они сварливые, как старики: я не поклонился ему, не знал, так он в меня сначала шишками кидался, а потом я плутал по этому лесу часа два. И ведь корни под ноги сует, зараза, ты спотыкаешься вечно, – он усмехнулся сам себе и покачал головой, будто смирившись. – Я ему и хлеб с солью таскал, и прощения просил, а он мне то паутину в лицо надует, то в крапиву заведет. Хрыч.

Он задрал голову и погрозил черному небу кулаком, но выглядел при этом совершенно не обиженным, даже наоборот – умиленным. Как непоседливый внук, которого уличили в шалости, но вместо наказания проучили другим розыгрышем. Яна неохотно подумала, что Кощей понимал ее больше, чем ей казалось на первый взгляд. Его воспитывали со знаниями о магии, но многому он учился сам, шел наощупь, как и она. Мысль эта Яне не понравилась.

– А ты знал, как надо было лешего приветствовать? – она обратилась к Яге, стараясь отвлечься.

– А то! – он гордо расправил плечи. – Меня с малых лет учили с нечистью обращаться, бабка же охотницей была. Мать по ее стопам не пошла, а из всех детей только я способности унаследовал, вот она мне все и завещала. Думаешь, с чего бы у Кощея весь сарай был книгами и снаряжением забит? Из нэмси даже он бы столько не натырил.

Хохотнув, Яга протянул Яне свой мачете и посветил на него фонариком – в отблесках стали она увидела выгравированные с обеих сторон и на рукоятке письмена. Нож оказался тяжелее, чем казалось на первый взгляд, и это сразу натолкнуло ее на мысль:

– Серебро?

– Ага, – Яга упер руки в бока и оскалился. – Я его как зеницу ока берегу. Бабка оружия не так много оставила, оно в те годы все под отчет шло, личного мало было. Зато книг и дневников несколько ящиков мне сгрузила перед смертью, а в них вообще все есть. – Он стал загибать пальцы: – Куча справочников по нечисти, духам и паранормальщине, отдельные книги по видам нелюдей, технологических карт три папки. Если бы не они, то я не знаю, что бы мы делали.

– Обворовывали министерство, – поддакнул Кощей и на непонимающий взгляд Яны пояснил: – Яга половину снаряжения сам сделал. Все сети, капканы, часть оружия. – Он фыркнул, посмеиваясь: – Мы даже лук прошлым летом пытались сделать, но он не пережил испытательный срок. Но это пока первый и последний косяк, а так у Яги руки золотые.

– Вот-вот! – Яга важно кивнул. – Нэмся многое потеряла, когда... – он вдруг оборвался на середине и замер, отчего Яна врезалась в его спину. Свет от фонарика, прежде беспечно блуждавший по округе, устремился строго направо, и Яга тихо окликнул: – Кощей.

– Слышу.

Второй луч света направился в ту же сторону, но они не увидели ничего, кроме такого же куска леса. Зато в опустившейся тишине все трое услышали чье-то рычание.

Без лишних слов Яна вернула Яге его мачете и сместилась назад, скрываясь за широкими плечами. С другой стороны ее прикрыл Кощей. Фонарик теперь парил сбоку от него, а сам он шарился в сумке до тех пор, пока не достал оттуда кусочек сырого мяса и с тихим свистом выкинул его вперед.

Красноглазое нечто поймало его еще до того, как кусок упал бы на землю.

Яга наготове выставил нож, Кощей вскинул перед собой руки. Их фонари медленно скользили по окрестностям, и только Янин оставался неподвижен, освещая лес впереди. Именно оттуда и появились твари.

Их было восемь. Высотой ей по колено, тощие, обтянутые серой кожей и с сияющими в отблесках света красными глазами. Их уродливые сморщенные морды были перепачканы кровью, и они кровожадно скалились, демонстрируя свои острые, истекающие слюной клыки.

– На кого похожи? – Кощей лукаво покосился на Яну, и какой бы напряженной ни была его поза, его голос оставался спокоен.

Яна, в отличие от него, взгляд от тварей отводить не хотела.

– На падальщиков.

– А падальщики обитают стаями или по одиночке? – Кощей хмыкнул, а рычащее нечто тем временем было все ближе и ближе.

– Ты что, решил экзамен мне устроить?!

– А почему нет. Так как ходят-то?

Яна закатила глаза, но настроение шутить покинуло ее сразу, как один из падальщиков бросился вперед. Кощею хватило одного взмаха руки, чтобы возникшей из ниоткуда глыбой льда размозжить ему голову о ближайшее дерево.

К огорчению Яны, смерть сородича только разозлила остальную стаю.

– По одиночке, – сообразила она при виде оскалившихся морд и острых зубов. – Они обитают близ кладбищ, питаются трупами людей и животных и ведут одиночный образ жизни. – Она все-таки оглянулась на Кощея, и от его довольного выражения захотелось пнуть его поближе к голодным монстрам. Он вскинул брови, подбивая Яну продолжить, и она нехотя добавила: – Это псевдо-падальщики. Ложные.

– И как они охотятся? – всем своим видом показывая, что они перешли к самому интересному, спросил Кощей.

– В смысле... Твою мать!

Осененная догадкой, Яна обернулась и тут же отскочила назад. Падальщик оказался прямо у нее за спиной, и он бы настиг ее, но Яга был наготове и мачете вспорол ему брюхо прямо в полете. В нос ударил запах желчи и крови.

– Давай-давай, вслух все произноси, – ни капли не удрученный ни трупами, ни нападением голодных тварей, подбодрил Кощей. Яна оказалась почти вплотную прижата к его спине, потому что с другой стороны во всю орудовал клинком Яга, и она опять задумалась о том, чтобы наступить Кощею на пятку.

– Охотятся стаями, предпочитая отвлекать жертву с одной стороны и плавно окружать с остальных, – цедя сквозь зубы, ответила она, и зачем-то добавила: – Хищники.

Она обвела фонариком округу, и со всех сторон в ответ загорелось несколько десятков красных глаз. Они теснее смыкали свое кольцо, вынуждая Яну впервые за вечер обеспокоиться очень важным вопросом. Почему Кощей не снарядил ее хотя бы ножом?

– Их здесь штук двадцать, – прошипела она, оборачиваясь и налегая на спину Кощея. – У тебя точно все идет по плану?

– Тебя коснулся хоть один? – отозвался он, пока под его контролем в воздухе носилось несколько стальных бумерангов. Словно играючи, они срезали головы лже-падальщиков одну за другой, и все, что для этого делал Кощей, это лишь слегка дергал пальцами. – Значит все идет как надо.

– Даже у Яги? – Яна недоверчиво покосилась в его сторону. Кощей мог убивать тварей на расстоянии, но Яге приходилось бросаться в самую гущу, рубить мачете налево и направо.

– Янка! – слишком драматично для человека, которому зубастые монстры разве что на спину не залезли, воскликнул тот. – Обидно вообще-то!

Взмах, и сразу две головы отлетели Яге под ноги. Кощей самодовольно оскалился.

– Видишь? У него тоже все в порядке.

И действительно, несмотря на Янин скепсис, количество падальщиков очень скоро уменьшилось, и Кощей с Ягой добили остатки, прежде чем они разбежались бы по округе. Они даже почти не запыхались: Кощей-то уж точно, а Яга выглядел не более усталым, чем после утренней пробежки. Как только он подошел ближе, стало заметно, как в отсветах фонаря его спортивный костюм блестел от пропитавшей его крови, и она же, – темная и вязкая, – капала с кончика его мачете.

– Впечатлилась? – спросил он, светясь от гордости так, что ни один фонарь не переплюнул бы.

Он хотел что-то добавить, но стоило ему склониться к Яне, как ей в нос ударил кислый запах чужих внутренностей. От того, как она скривилась и шарахнулась в сторону, Яга сконфузился и вопросительно оглянулся на Кощея.

– Прости, братан, – он развел руками, не сдерживая смеха, – но духи я тебе из воздуха не сделаю.

Он рассмеялся еще громче, когда Яга принюхался сам к себе и в сердцах выругался.

– Блин, Кощей, – он поглядел на него щенячьими глазами. – Помыться бы...

– Да ты задолбал ко мне в ванну напрашиваться!

Кощей пихнул его в бок, и, пока Яга гримасничал за его спиной, играя в передразнивания, обернулся к Яне.

– Но вопрос был хороший, – согласился он и по-деловому сложил руки на груди. – Прониклась аттракционом?

По его серьезному тону не составляло труда догадаться, какой смысл он вкладывал в свои слова: прониклась ли Яна охотой на нечисть? Прониклась ли риском быть сожранной заживо? Прониклась ли горой смердевших трупов?

Это было просто смешно.

– К твоему сведению, я уже два года изгоняю тварей по всей Москве, – напомнила она, с трудом сдерживая удовольствие. – Это как перейти на подписку после демо-версии.

– Еще бы! – согласно гаркнул Яга. – В городах нечисть пакостливая, но неопасная – всех опасных глушилки отпугивают. Так что когда по лесам бегать начнешь, столько развлечений себе найдешь. – Он закинул мачете себе на плечо и побрел прочь от кучи выпотрошенных лже-падальщиков. – Все, хорош. Нам и тут еще дела доделать надо.

Он замахал свободной рукой, подгоняя остальных, и, хоть это была далеко не последняя стая кровожадных тварей, Яна все равно предпочла держаться от Яги на почтительном расстоянии. Она не была брезгливой. Но воняло от него ужасно.

***

Обход они закончили с рассветом, потому что с первыми лучами солнца все нечестивое, что могло обитать в этом лесу, расползалось по темным углам и засыпало до следующей ночи. Яна тоже заснула, но ближе к обеду – после того, как дождалась очереди в уличный душ и даже позавтракала бабушкиными блинами. А вечером все шестеро уже принялись паковать рюкзаки и собираться в дорогу – такую же долгую и куда более изматывающую.

Душу Яне грели два пакета картошки и целая сумка овощей, которую ей сгрузила с собой бабуля.