Дело № 4.«Каменная серенада»
— Нас приглашают в Академию наук Амальгамы, — сказал Крендель, показывая на телеграфную ленту. — По срочному делу.
— Какому?
— Здесь не указано. Поясняется только, что к господину Новгородцеву, кабинет № 13. Новгородцев... Новгородцев... — Крендель задумчиво почесал лоб. — А, вспомнил! Это колобок с неиссякаемым запасом жизнерадостности, мы с Агатой несколько раз на него работали.
Так началось очередное утро в Амальгаме. В этот раз Тимур решил прокатиться на скейте. Полисмены подозрительно поглядывали на него, несущегося по мостовой, но остановить не пытались. Крендель передвигался гигантскими скачками. Ускакав далеко вперёд, он усаживался на тротуаре и со снисходительной улыбкой поджидал Тима.
Академия наук Амальгамы располагалась за витым металлическим забором, в приземистом здании с кучей пристроек. Две двухметровые фигуры спящих львов охраняли мраморные ступени. Оставив скейт у входа, Тимур пошёл за уверенно шагавшим впереди Кренделем. Кабинет № 13 оказался в конце коридора. Крендель дал точное описание Новгородцева: маленький, кругленький, с венчиком взъерошенных волос вокруг блестящей лысины, тот излучал настоящую бурю положительных эмоций. Казалось, Новгородцев не ходит по своему ярко-жёлтому уютному кабинету, а перекатывается, весело подпрыгивая.
— О, господин Косачевский! — Обрадовавшись Тимуру, как старому другу, он энергично тряс его руку. — Я очень надеялся на нашу встречу! Господин Крендель, моё почтение. — Новгородцев, подпрыгнув, попытался шаркнуть ножкой. — Проходите, присаживайтесь. — Он перебежал от одного кресла к другому, отодвигая их от массивного стола. — Как я рад, что вы меня посетили! — Широкое лицо расплылось в искренней улыбке. — Альберт Пагенонович, — представился он Тимуру. — Ваша мама называла меня профессор Паганель, как в книге Жюля Верна, Агата даже привезла мне её. Отменная история! — Лицо его погрустнело. — Соболезную, славная была женщина. Умница, каких поискать.
Они замолчали, задумавшись каждый о своём.
— Так что случилось? Почему такая срочность? — прервал молчание Крендель.
— О, да-да! — Новгородцев, потирая пухлые ручки, энергично забегал по комнате. — Дело в том, дело в том... Да что я буду вам рассказывать — лучше покажу!
Он подскочил к стене и нажал на потайную кнопку. Деревянная панель со скрипом отъехала в сторону, открыв стеллаж, уставленный образцами минералов самых разных цветов.
-Моя коллекция! — Глаза Новгородцева триумфально сияли. — Прошу!
Тимур подошёл ближе.
— Как красиво... — Он коснулся круглого плоского камня на нижней полке. Минерал словно отражал в себе небо полярной ночи, когда оно, испещрённое искрами звёзд, играет изумрудными всполохами.
— Как северное сияние, я раньше его у вас не видел. — Крендель, вытянув шею, заглядывал через плечо Тимура.
— Посчастливилось купить на прошлой неделе. Морской лабрадорит из Сорок первой параллели. Красив, не спорю, но не это самое главное. Сейчас, сейчас. — Новгородцев, словно ребёнок, радостно потирал руки. Схватив графин, он налил в глубокое блюдце воды и опустил туда камень. Тимур и Крендель склонились в ожидании чуда, но камешек медленно опустился на дно, выпустив несколько пузырьков.
— И что? — разочарованный Крендель укоризненно посмотрел на Новгородцева.
— Подождите минутку!
Вдруг вода забурлила, поднимаясь, потом спала, собираясь вокруг вспыхнувшего зелёным светом камня. Словно гонимая невидимым ветром, покатилась по блюдцу от края к краю.
— Как волны, — тихо сказал очарованный Тимур.
— Тс-с-с! — с таинственным видом Новгородцев прижал палец к губам.
Неожиданно комната наполнилась звуками прибоя, как будто море находилось где-то совсем рядом. Мерный шум набегающих волн укачивал, убаюкивал, вызывал желание прилечь, расслабиться и уснуть, забыв всё на свете. Ноги Тимура стали ватными, и ему срочно пришлось искать стул, чтобы присесть. Крендель, тоже поддавшись очарованию звуков, растянулся рядом со столом. Тимур закрыл отяжелевшие веки. Звон разбившегося блюдца привёл всех в сознание.
— Извините. — Виновато хлопая глазами, Новгородцев полез под стол за упавшим камнем. — По-другому нельзя, всегда приходится бить посуду. Он усыпляет так быстро, что нужны радикальные меры. Ещё раз извините.
Новгородцев вылез из-под стола, зажав минерал в кулаке. Тимур потёр руками глаза, пытаясь отогнать сонное наваждение. Крендель зевнул во всю пасть.
— Его специально прописывают страдающим бессонницей. Но это что, вот у меня есть... — Профессор дотянулся до верхней полки стеллажа и, покачиваясь на носочках, достал маленькую коробочку. — Вот он.
Тимур осторожно открыл крышку, под ней на чёрном бархате лежал круглый голыш тёплого медового цвета.
— Сейчас, — пролепетал Новгородцев и, набрав побольше воздуха, выдохнул прямо в коробку. Камень вздрогнул, внутри засверкали, закрутились спиралями золотистые нити. Раздался тихий треск, и шарик раскрылся, превращаясь в цветок с игольчатыми листочками удивительно яркого золотистого цвета. — Солнечный какоксенит, — прошептал Новгородцев, словно боясь, что громкий голос разрушит волшебство.
— Он похож на цветок. — Тимур заворожённо рассматривал каменное чудо.
— Представляете, на их родине, в Двадцать четвёртой параллели, перед дождём воздух насыщается влагой, и они распускаются! Целая поляна цветущего какоксенита. Это фантастика!
— Не просто фантастика, а самое удивительное, что я видел в других параллелях, — неожиданно подал голос Крендель.
Цветок вздрогнул и закрылся, снова превратившись в обычный камешек. Тимур и Новгородцев одновременно повернулись к Кренделю.
— Агата называла эту параллель «солнечной страной, в которой даже ночью бывает светло».
— Я помню. — Профессор печально улыбнулся. — Агата всегда умела красиво описать любое явление.
— Альберт Пагенонович, — начал Тимур, желая поменять болезненную для него тему.
— Зовите меня профессор Паганель, мне будет приятно. — В глазах Новгородцева заиграли искорки смеха.
— Чем удивителен этот камень? — Тимур показал на другую коробку.
— Его называют электро, хотя настоящее его название эммонсит. Очень редкий камень.
— Он и на камень-то не похож. — Тимур внимательно рассматривал ярко-зелёный минерал, напоминавший пучок окаменевших водорослей.
— Эммонсит бьётся током? — Крендель отдёрнул лапу, которую протянул к камню.
— Нет. Всё намного интереснее. — Профессор подхватил коробку и подставил под включённую лампу.
По каменным стебелькам эммонсита пробежали голубые искры. Он затрещал, выбрасывая сверкающие зигзаги молний, которые вспыхивали, гасли и снова пронзали воздух.
— Ого, настоящая гроза в миниатюре. — Тимур не мог оторвать взгляд от танцующих электрических зарядов.
— М-да, не хотелось бы мне оказаться в его родной параллели во время грозы, — покачал головой Крендель.
— Вы правы, зрелище хоть и завораживающее, но очень опасное. Эммонсит реагирует на электричество. — Лицо профессора разрумянилось. — Мы его называем бенгальским огнём. А вот ещё один очень оригинальный минерал.
Новгородцев протянул Тимуру камень, напоминающий алого ёжика.
— Крокоит. Название происходит от древнегреческого слова, означающего шафран. У нас это обычная свинцовая руда, а в Пятнадцатой параллели он приобрёл интереснейшие особенности. Например, если его раскрошить и присыпать рану, она заживёт моментально. Но я хотел бы обратить ваше внимание на ещё один очень редкий экземпляр. Думаю, он вам понравится.
Новгородцев достал очередную коробку. В ней оказался полупрозрачный фиолетовый камень, состоящий из выступающих граней хаотично соединённых кубиков.
— Держите. Ваша мама очень любила флюорит. В её руках он...
Тимур осторожно положил флюорит на ладонь, и тот начал трансформироваться. Части его задвигались, бесконечно меняя форму камня. Это было похоже на сошедший с ума кубик Рубика. И наконец минерал принял вид пирамиды. Его цвет тоже менялся: из бледно-фиолетового он заиграл всеми оттенками синего, ультрамариновый плавно перетёк в кобальтовый, потом стал сапфировым и лазурным, затем — васильковым и цвета морской волны.
— В руках Агаты он становился именно таким, — радостно захлопал в ладоши Новгородцев. — Удивительно! Ах, как удивительно! Разрешите мне!
Он переложил камень на свою ладонь. Флюорит снова ожил, задвигался, и через несколько минут в руках профессора оказался идеально круглый камень, переливающийся оттенками оранжевого.
— Кто бы сомневался, — пробурчал себе под нос Крендель. — Колобку — колобково.
Тимур еле сдержал смех.
— Видите! Видите! Он трактует человека по каким-то своим параметрам! Разве не чудо? — Сияющие глаза Новгородцева излучали неподдельный восторг.
Коллекционер осторожно положил камень обратно. Тот сразу принял свой первоначальный вид.
— Профессор Паганель. — Крендель запрыгнул на кресло. — Вы писали, что у вас к нам очень важное дело!
— О да! Совсем забыл! — Новгородцев хлопнул себя по блестящей лысине.
Он снова полез на верхнюю полку стеллажа и, переставив несколько коробок, спустился, держа в руках маленький железный ящик. Достав из него пористый осколок грязно-серого цвета, поднёс его к окну и открыл форточку. Поток воздуха качнул штору и коснулся камня. Раздался тихий свист, неожиданно превратившийся в нежную тихую мелодию.
— Флейта. — Крендель, прислушиваясь, наклонился ближе к камню.
— Поющий камень, — подтвердил профессор. — Вы привезли его мне вместе с Агатой. Помните?
— Нам надо было добыть каких-то необычных червей для вас. Как же они назывались? — Крендель сморщил нос.
— Ascendentes ad sidera, или «восходящий к звёздам»! — Новгородцев, посмотрев в потолок, восхищённо воздел руки.
Тимур тоже поднял глаза вверх и пожал плечами.
— Ascendentes ad sidera! — ещё раз повторил Новгородцев, но уже не так пафосно. — Светящийся червь — редчайшее животное, место обитания — Восьмая параллель.
— То ещё было приключение. — От воспоминаний морда Кренделя расплылась в улыбке. — Нам пришлось срочно эвакуироваться, а камень случайно попал в ботинок Агаты.
— Но какое это имеет отношение к нам? — удивился Тимур, осторожно взяв камень у профессора.
— Туда может попасть только странник, — пояснил Крендель.
— Да, да, — радостно закивал головой Новгородцев. — У этого червя удивительная регенерация тканей, то есть любая рана на нём затягивается мгновенно. Я уже более пятидесяти лет занимаюсь его изучением.
— Но...
— Агата поставляла их в академию, — объяснил Крендель и добавил с недовольным видом: — Тим не единственный странник, вы можете обратиться к любому другому.
— Да, но дело в том, что с Агатой у нас был заключён договор. А другие странники заламывают такие цены, что я просто не в состоянии им заплатить. Агата понимала, насколько моя работа важна для Амальгамы. Лекарство, над которым я работаю, произведёт революцию в медицине! Оно спасёт тысячи жизней! Но пока я не доказал, что смогу его создать, мне не дают финансирование.
— Ты не обязан соглашаться, — предупредил Крендель.
— Почему? Если мама этим занималась, значит, это важно.
— Ещё раз повторяю: ты не обязан соглашаться, — твёрдо произнёс Крендель, всем своим видом показывая, что он очень недоволен разговором.
— Почему? — удивился Тимур, растерянно глядя на него.
— Да потому, что Восьмая параллель — это юрский период, — сердито рявкнул Крендель.
— Классно! Это как в фильме Спилберга? — радостно подпрыгнул Тимур.
— Ты не понимаешь! Там настоящие динозавры, а не движущиеся игрушки! — возмущённо прорычал Крендель.
Новгородцев вертел головой, переводя взгляд с одного на другого. Спор между друзьями расстроил его.
— О, простите меня! — Профессор хлопнул себя ладошкой по лбу. — Я даже не подумал об этом! Мне сказали, что агентство перешло к сыну Агаты, но я же не знал, что он ещё так молод! Простите меня, господин Крендель. Старый я дурак, увидел вас — и сразу хвастаться коллекцией! Всё моментально вылетело из головы. Конечно, вам не следует туда отправляться, это очень опасно!
— Мы идём туда, — решительно сказал Тимур. — Профессор Паганель, у вас есть ещё какие-то пожелания?
Новгородцев растерянно оглянулся на Кренделя.
— Мне так неудобно. — Он суетливо вытащил платочек, стёр капельки пота с блестящей лысины и, решившись, произнёс: — О да. Вот специальные контейнеры для перевозки. Умоляю, обращайтесь с червями очень осторожно! Они такие хрупкие! — Он молитвенно сложил руки. — В каждый контейнер не более десяти. И привезите мне поющий камень, умоляю!
— Тим! — Возмущённый Крендель сощурил глаза.
— Крендель! — категорично ответил Тимур.
— Хорошо, — неожиданно покорно согласился Крендель. — Мне ничего не остаётся, как последовать за тобой, то есть тебе последовать за мной. Тьфу! Запутался!
Астральная башня была окутана туманом. Надписи под зеркалами читались с трудом.
— Вот она, восьмёрка!
— Держись за меня крепче, — предупредил Крендель. Тимур изо всех сил ухватился за жёсткий загривок. Тело проводника напряжённо вытянулось, и они нырнули в зеркало.
В следующее мгновение Тимура подхватил вихрь. Падая спиной вниз и пытаясь выровняться, Тим перевернулся, но его закружило ещё быстрее, затягивая в зыбкую темноту. Внутренности скрутило, тошнота подкатила к горлу.
— Держись! — Появившаяся из ниоткуда чёрная лапа с длинными острыми когтями схватила его за шиворот и выдернула из темноты.
Тимур стоял на четвереньках и мотал головой. Его несколько раз вырвало. Он перевалился на спину и глубоко вздохнул.
— Тебе лучше? — Крендель сочувственно заглянул ему в глаза.
— Ага. Мы на месте? — выдохнул Тимур, пытаясь справиться с тошнотой.
— Как сказать, — задумчиво произнёс Крендель, нервно подёргивая хвостом. — Ты чуть не проскочил в другую параллель, что вообще-то физически невозможно! Но и это ещё не всё, мы приземлились совершенно не в том месте. Такого со мной никогда не происходило. Нас словно что-то разъединило, вклинилось между нами! Ничего не понимаю!
— Как в другом месте? — Тимур приподнялся на локтях, ему было тяжело дышать. Насыщенный влагой воздух словно прилипал к лёгким, затрудняя дыхание. Гигантские пальмы и папоротники, переплетённые густой сетью лиан, были усеяны бисером прозрачных капель, которые, слившись в одну большую, падали в пушистый влажный мох у корней и гулко ударяли по листьям.
— А как ты ориентируешься во время прыжка? — Тимура давно мучил этот вопрос.
— Есть такое понятие — абсолютное чувство направления. Проще говоря, у меня внутренний компас в голове. Тем более я здесь уже был.
— А если бы нет?
— Тогда можем приземлиться где-нибудь ещё.
— А как обратно? Ведь здесь нет Астральной башни с зеркалами?
— Достаточно любой отражающей поверхности — мокрого камня, реки, лужи, в конце концов. Но сейчас это не важно, нам нужно быстро выбираться отсюда! — Тревожно озираясь, Крендель кружил возле Тимура. — Поднимайся, выходим из леса, срочно!
— Почему? — Тимур попытался встать.
— Некогда объяснять! Давай же, Тим!
Крендель двигался быстро, но бесшумно, его гибкое мощное тело аккуратно проходило в любую оставленную цепкими лианами лазейку. Тимуру же пришлось сложнее: он несколько раз упал, зацепившись о корявые корни, и набил шишку на лбу, ударившись о камень,скрытый подо мхом. Ему казалось, что он выбирался из леса целую вечность. Тимур оглянулся: кроны пальм шевелились, между ними двигались исполинские фигуры. Они медленно перемещались в мареве влажного воздуха, и казалось, что головы гигантов плывут над макушками деревьев.
— Это же эти, как их...
— Диплодоки, — бросил Крендель через плечо, не отрывая взгляда от равнины.
— Мне же никто не поверит! Я же вижу живых динозавров! — Тимур заворожённо наблюдал за передвигающимися гигантами.
— Этого ещё не хватало, — голос Кренделя звучал расстроенно.
Обернувшись, Тимур увидел быстро чернеющее небо. Тучи расползались с такой скоростью, что через несколько минут нависли над ними, набухшие рвущейся наружу влагой. Тимур почувствовал, как от наполненного электричеством воздуха волоски на руках встают дыбом.
— Гроза? — как можно спокойнее поинтересовался он.
— Буря!
— Куда нам надо?
— К скалам.
— Но это же километра три, не больше. — Тимур махнул рукой в сторону ближних гор.
— Километра три? Ты себе не представляешь, что здесь значит пройти такое расстояние! Это же юрский период! — в голосе Кренделя звучало отчаяние.
— Да ладно тебе ворчать! Ну надо же, юрский период! Кому рассказать — не поверят! А я здесь! — Восхищённый Тимур не замечал волнения Кренделя.
Тот недовольно покачал головой:
— Что-то здесь не так. Проводник не может ошибиться. Мне на секунду показалось, что я потерял сознание, может, в этом всё дело? Такого со мной никогда прежде не происходило!
Обдав друзей потоком влажного воздуха, мимо пролетела огромная ярко-синяя бабочка и уселась на лист гигантского папоротника.
— Ого! Видел, видел? Какая красавица! — закричал Тимур.
— Тише, тише, — быстрым движением Крендель закрыл ему рот лапой. — Не привлекай их внимание!
Не успел он договорить, как из зарослей выглянула треугольная голова. За ней последовала длинная шея, а следом, ломая всё на своём пути, вывалился весь четырёхметровый динозавр. Передние конечности с тремя пальцами были короче задних, а заканчивалась туша длинным подвижным хвостом.
— Ух ты! — Тимур не мог оторвать взгляд от животного.
— Нам повезло, это травоядный игуанодон, мы его мало интересуем, — облегчённо выдохнул Крендель.
Динозавр принюхался, наклонив голову набок, и потянулся к Тимуру, обдав его запахом свежей травы. Оглушительно чихнув, помотал головой и, медленно ступая, направился обратно в заросли. Тимур, весь в слюнях игуанодона, рассмеялся.
— Ты видел?! Он чихнул!
— Нашёл чему радоваться. — Крендель брезгливо вытер лапой попавшие на него брызги. — Надеюсь, нам и дальше будет так везти. Слушай внимательно: двигаемся быстро, молча, желательно бегом. Надо успеть до бури. Ты готов?
Крендель тревожно смотрел на Тимура. Проводник впервые был по-настоящему напуган: жизнь маленького странника полностью зависела от него. Старый дурак, как он мог согласиться на это путешествие? Ведь чувствовал — не надо сюда отправляться, и всё-таки согласился. Крендель сколько раз бывал здесь с Агатой и ни разу не ошибся, что же теперь произошло? Слишком много странностей в последнее время: погибла Агата, Тима пытались убить, а теперь это. Ну не мог он ошибиться, за четыреста лет ни одной ошибки — и вдруг такое!
— Давай запрыгивай, — неожиданно приказал Крендель, ложась на траву. — Быстрей! — торопил он замешкавшегося Тимура.
— А говорил — никогда, — улыбался Тим, усаживаясь на широкую спину.
— Не ехидничай, некогда, — ответил Крендель. — Держи меня за шею. Да не так, задушишь! Ну, держись!
Крендель помчался так быстро, как только мог. Тимур прижался к его голове, ветер свистел в ушах. Но убежать от грозы всё же не удалось.
Ливень обрушился, как водопад, удары грома следовали один за другим. Промокший Тимур жался к Кренделю, спрятав лицо в жёсткой шерсти. Зигзаги молний рассекали чёрное небо, освещая равнину неоновым светом. Жёсткие струи больно хлестали по телу. Гонимый страхом за жизнь Тимура, Крендель напряг все силы, стараясь обогнать бурю, пока она не разразилась во всю мощь. Бешеный ветер резкими порывами гнал его вперёд всё быстрее. Пытаясь перепрыгнуть ручей, превратившийся в бурный поток, Крендель поскользнулся и упал, грязная вода подхватила их и потащила, кружа.
— Нас несёт в реку, — безуспешно пытаясь уцепиться когтями за берег, закричал Крендель. — Держись крепче!
Тимур изо всех сил старался удержаться, но пальцы соскальзывали с мокрой шерсти. Вода затягивала, он отчаянно сопротивлялся, пытаясь вынырнуть, и схватил Кренделя за задние лапы. Стремительный поток подхватил их и потянул за собой. Крендель уже начал терять силы, когда ему удалось зацепиться за большой валун. Судорожно хрипя, он заполз на камень, таща за собой нахлебавшегося воды и грязи Тимура. Несколько минут Крендель неподвижно лежал, вздрагивая всем телом. Буря кончилась так же внезапно, как и началась. Крендель свернулся клубком, заключая мальчика в кольцо, пытаясь согреть и хоть немного спрятать от хлещущего ливня.
Дождь прекратился. Ветер стих, из-за туч выглянуло солнце. От пригретой земли сразу же стали подниматься клубы испарений, и через минуту они оказались окружены плотной стеной тумана. Камень под ногами завибрировал, сначала чуть заметно, потом вибрация перешла в ритмичную дрожь. Крендель тревожно поднял голову, кисточки на его ушах беспокойно зашевелились.
— Тим, ты как? — тихо спросил он, пытаясь увидеть что-нибудь сквозь мутную пелену.
— Н-н-нормально, — отстучал зубами Тимур, прижимаясь к Кренделю, — д-д-даже почти согрелся.
Где-то совсем рядом раздался глухой рёв, и молочная завеса прорвалась в нескольких метрах от них, показав двух сцепившихся в яростной схватке динозавров. Плотно обхватив друг друга, исполины с утробными звуками катались по грязи огромным клубком, то удаляясь, то оказываясь в опасной близости.
Крендель и Тимур заворожённо наблюдали за битвой гигантов. Схватка достигла апогея: разъярённые чудовища снова и снова атаковали друг друга, их огромные тела извивались, поднимались и падали, вокруг разлетались ошмётки мха и грязи. Брызги крови взмывали в воздух и красным дождём падали в клубы пара. Крендель, нервно перебирая лапами, внимательно следил за то появляющимися, то исчезающими динозаврами. Он не мог решить, что лучше — оставаться на месте или бежать? Какая опасность таится в густом тумане? Возможно, даже более страшная, чем сметающая всё на своём пути схватка.
Поединок близился к концу, тяжёлые раны быстро истощали силы чудовищ. Яростные атаки перешли в отчаянные попытки защититься. Оглушительный предсмертный рёв одного из динозавров возвестил об окончании битвы, окровавленный победитель скрылся в тумане.
— Он насовсем ушёл? — прошептал испуганный Тимур, прижимаясь к тёплому боку Кренделя.
— Не знаю. Но запомни, у большей части динозавров плохое зрение, зато невероятный слух и острое обоняние, поэтому они реагируют только на звуки и запахи. Постарайся не двигаться и не шуметь.
Неожиданно налетел ветер и разогнал спасительный туман. Крендель напряжённо вытянулся, оглядываясь. В десятке метров от них трёхметровое чудовище пилообразными зубами пыталось вырвать кусок мяса из поверженного врага.
— Апчхи! — Тимур хотел зажать руками рот, но ничего не получилось.
Чих прозвучал в тишине, как выстрел. Динозавр настороженно замер, прислушиваясь.
— Апчхи! Апчхи! Апчхи! — сотрясался Тимур.
Динозавр развернулся и сделал шаг в их сторону, нервно раскачивая хвостом. Он явно готовился к новой схватке.
— Мы не успеем, он очень быстро двигается, а я не разгонюсь с такой ношей, как ты, — прошептал Крендель. — Тебя за мною не видно. Медленно сползи с камня и спрячься за ним. Я тебя прикрою.
— Нет... А ты... — Тимур трясущимися руками вцепился в него.
Динозавр, поднял чешуйчатую морду, шумно набрал воздуха и сделал ещё один шаг. Крендель сильным ударом задней ноги скинул Тимура с камня, тот мягко приземлился в грязь за валуном.
Динозавр среагировал на движение сразу — вытянул длинную мускулистую шею и утробно рыкнул, пугая противника. Крендель стоял не шевелясь. Он понимал, что его шансы выжить минимальны, но нужно было потянуть время, чтобы Тимур успел укрыться понадёжнее. А потом Крендель уведёт динозавра за собой. Поймать такую мелкую добычу, как он, гиганту сложно, да и задержать на ней внимание непросто. Кренделю оставалось только прыгнуть на чудовище и, если повезёт, уцелеть, а потом постараться увести динозавра от Тимура как можно дальше.
— Раз, два, три, — прошептал Крендель, готовясь к прыжку.
Динозавр, пригнувшись, напрягся, чувствуя, что нюх его не обманул и добыча совсем рядом.
Вдруг он заревел от боли и повалился на землю. Его поверженный враг подполз и одним движением огромных острых клыков перекусил ему ногу. Чудище упало и, катаясь по земле, безуспешно пыталось встать, заливая кровью грязные лужи.
— Быстрей! — приказал Крендель, спрыгнув на землю.
Тимур забрался ему на спину, и они помчались по долине, сопровождаемые рёвом динозавров. Только под защитой скал Крендель позволил себе передохнуть.
Тимур спрыгнул на землю и, как ни старался сдержаться, заплакал навзрыд.
— Я... я... — Он вытирал слёзы, размазывая грязь по лицу.
— Всё позади, — успокаивал его Крендель, прижимая лапой к меховой груди. — Нам повезло, мы живы.
— Это я во всём виноват, — сбивчиво бормотал Тимур, — заставил тебя пойти сюда. А если бы ты погиб?! Всё из-за меня! И с мамой было так же.
— Не говори ерунды, — рассердился Крендель. — Аварию предсказать невозможно. Машина — это железка, а они иногда ломаются вне зависимости от желания хозяев.
— Ты не понимаешь, — голос Тимура дрожал от волнения. — Она не хотела меня брать, а я напросился. Если бы меня не было с ней, всё пошло бы по-другому и, возможно, мама осталась бы жива. Это всё из-за меня!
— Глупости. — Крендель ласково поглаживал вздрагивающие плечи Тимура. — Что должно случиться — то случается. В этом нет твоей вины. И прекрати реветь, всего меня соплями измазал. Ты — странник Тимур, и ты в юрском периоде! Это же классно!
Тимур отодвинулся и, всхлипнув, улыбнулся сквозь слёзы.
— Ты не сердишься на меня? — спросил он так по-детски, что сердце Кренделя сжалось от нежности.
Он ещё совсем ребёнок, который всеми силами старается казаться взрослым. Жизнь заставляет его жить по другим, чужим правилам. Он пытается быть сильным, и у него неплохо получается. Но на самом деле Тим очень ранимый, и Кренделю всегда придётся быть начеку, чтобы ничего страшного больше не произошло.
— Так, быстро берём себя в руки, подбираем сопли и вытираем лицо. Нас ждут. — Крендель поднял лапы вверх и смешно закатил глаза, как делал профессор Новгородцев.
Тимур, шмыгнув носом, рассмеялся.
— Крендель, а как назывался тот динозавр? — поинтересовался он, пробираясь среди скал к открывшемуся впереди входу в пещеру.
— Килеск, кажется. Честно говоря, я и знать не хочу, — проворчал Крендель, перепрыгивая через камень. — И прошу, уволь меня в будущем от посещения столь «приятных» мест.
— Я и сам сюда больше ни ногой. На динозавров лучше в инете любоваться, — сразу согласился Тимур, поёжившись от страшных воспоминаний.
Внезапно мимо них пролетело что-то небольшое и мягко шлёпнулось на густой мох между камнями. Крендель замер с поднятой лапой, приготовившись прикончить ещё одного представителя юрского периода. Тимур осторожно выглянул из-за спины Кренделя. Перед ними, растопырив тощие крылышки, лежал крупный птенец. Сначала он испуганно затаился, но потом вытянул тоненькую голую шейку и требовательно запищал.
— Сегодня явно день сюрпризов! — фыркнул Крендель.
— Это птичка?
— Ещё какая! — заметил Крендель. — Археоптерикс.
Птенец поднялся, раскачиваясь на тонких ножках и вытягивая чешуйчатую голову. Фыркнув, он расправил голые крылышки, задрал хвостик с тремя торчащими пёрышками и, совсем не боясь, сделал несколько шагов.
— Страшненький какой. — Тимур почесал малышу редкий пушок на спинке.
Птенец клюнул его руку и снова требовательно пискнул.
— А где его родители?
— А кто знает? — Крендель посмотрел наверх, на скалы. — Никого не видно.
— Он похож на маленького дракончика. — Тимур ласково почесал птенцу шейку. Тот блаженно прикрыл глаза.
— Зубы мне не заговаривай. Нам достаточно бабочки и бегающей мерцелии. Так что не надо тут делать несчастные глаза, — нарочито сердито предупредил Крендель. — Да и не пропустит его таможня.
Тимур вздохнул, но спорить не стал, всё ещё чувствуя себя виноватым в сегодняшнем происшествии. Погладив малыша, он посадил его повыше на камень.
— Ты кричи погромче, и родители тебя обязательно найдут!
Словно поняв слова Тимура, птенец принялся громко пищать, призывно и душераздирающе.
— Крендель, а что с ним будет, если родители его не найдут?
— Если он будет так орать, то его найдут другие товарищи, которые ему совсем не товарищи, — проворчал Крендель. Он тоже почувствовал себя неуютно, оставив малыша одного.
В пещеру вёл небольшой лаз в скале. Узкий солнечный луч скупо освещал пространство, хотя этого и не требовалось. Свод пещеры, усеянный тысячами светящихся зелёно-голубых точек, был похож на звёздное небо. Подсвеченные нити сталактитов удивительного ярко-голубого цвета спускались к поверхности озера.
Сунув голову внутрь, Тимур замер, поражённый увиденным.
— Нравится? — с видом знатока спросил Крендель.
— О-бал-деть... — только и смог произнести Тим.
Влажный прохладный ветерок коснулся его лица.
— Сейчас... — Крендель, прислушиваясь, склонил голову.
Пещера наполнилась тихой мелодией, казалось, что где-то там, за камнями, невидимый музыкант играет на флейте. Нежный мотив поднимался наверх и затихал под сводом.
— Это и есть поющая пещера? — шёпотом, словно боясь разрушить ощущение чуда, спросил Тимур.
— Пещера флейты. Здесь есть отверстия, выходящие на поверхность. Когда ветерок попадает внутрь и проходит между камнями, она поёт. — Крендель улыбался, забавляясь видом открывшего рот Тимура.
— А эти светящиеся точки и есть Ascendentes ad sidera?
— Они самые. Достань сначала контейнеры, а потом начинай охоту.
Пока Тимур собирал светящихся червячков, пещера пела ещё несколько раз. Он замирал и, только дослушав мелодию, снова принимался за работу.
Червячки на ощупь были холодными и скользкими, Тимур осторожно снимал их маленькой лопаточкой, которой снабдил его профессор Новгородцев, и так же осторожно укладывал в контейнеры.
— Это последний! — крикнул Тим, убирая коробку в рюкзак.
— Отлично, можем двигаться, — обрадовался Крендель. Всё это время он настороженно озирался. — Не люблю я всё-таки юрский период. И пещера хороша, и флейта, но неуютно мне здесь, а если честно признаться, то страшно.
Не успел Крендель договорить, как снаружи раздался полный ужаса крик птенца. Тимур вздрогнул и бросился к выходу.
— Назад! — рявкнул Крендель.
Тимур запнулся и остановился.
Крендель, припав к земле, прокрался к входу. Вопль испуганного птенца снова прокатился эхом по пещере. Тимур присел на камень и закрыл руками уши. Ему был виден только нервно подрагивающий хвост Кренделя, и то, как хвост выплясывал, доказывало, что происходящее снаружи совсем не радует проводника. Потом наступила тишина. Тимур зажмурился и содрогнулся, представляя разорванное тело малыша.
— Навязался на мою голову, пусть бы тебя уже килеск сожрал, — послышалось незлобивое ворчание Кренделя. — Что же за наказание такое! Тим, ты первый странник, с которым у меня такое происходит!
Тимур открыл глаза и не смог сдержать смех. Перед ним сидел Крендель, а на его голове, умостившись поудобнее, восседал птенец и увлечённо пощипывал кисточки на ушах.
— Ха-ха-ха! — Тимур не мог остановиться, эхо смеялось вместе с ним.
— Ничего смешного не вижу! — пытаясь казаться рассерженным, ворчал Крендель.
Перекрывая хохот Тимура, снаружи послышался рёв динозавра.
— Цератозавр. В пещеру только голова пролезла, на наше счастье. Ума не приложу, как он заметил эту кроху. Хотя вообще удивительно, что птенец смог продержаться целый час с такими голосовыми данными. А теперь давайте-ка выбираться, я уже сыт по горло юрским периодом. — И, обречённо вздохнув, добавил: — Придётся с таможней объясняться.
Они покинули поющую пещеру через зеркальную поверхность озера, но перед этим Тимур доверху набил рюкзак камнями.
Крендель оказался прав, стражи Зеркальной башни не пропустили их, указав на незаметную дверь с потёртой надписью «Таможня». За ней, в подвальном помещении, оказалась целая организация с огромным количеством комнат и служащих. Пришлось заполнить кучу документов и обойти не меньше пятнадцати кабинетов, собирая необходимые подписи. В конце концов они оказались у главы таможенного управления.
— Я вас слушаю. — Пожилой худощавый мужчина в тёмно-синей форме с вензелями внимательно изучал бумаги.
— Там написано... — начал Тимур и осёкся под строгим взглядом.
Ему в очередной раз пришлось подробно рассказать историю, связанную с птенцом.
— Надеюсь, вы понимаете, что такие вещи впредь недопустимы? Я делаю скидку на ваш юный возраст и на отсутствие опыта. Но господина Кренделя это не оправдывает, следовательно, его ждут соответствующие санкции.
Крендель виновато опустил голову.
— Вы знаете, какое вас ждёт наказание?
— Общественные работы, — пробурчал Крендель.
— Он не виноват, — попытался заступиться за друга Тимур. — Это всё я!
— Закон есть закон, господин Косачевский. Птицу сдадите в музей «Конфискат», где из неё сделают чучело.
— Только не это! — Глаза Тимура наполнились слезами. — Он такой маленький.
— Вы считаете, археоптериксу место в нашем мире? — Чиновник удивлённо поднял брови.
— Не знаю, — запнулся Тимур. — Но никто не вправе решать, кому жить, а кому нет! — выпалил он.
— Вы такой же бунтарь, как ваша мать. — Начальник таможни задумался, склонив голову набок, и неожиданно добавил: — И мне нравилось с ней общаться.
Тимур растерялся, услышав последнюю фразу, а Крендель поднял голову и недоумённо посмотрел на хозяина кабинета.
— Отправитесь в Академию наук, пусть профессор Новгородцев составит соответствующий документ с просьбой оставить археоптерикса на ваше попечение для дальнейших научных исследований и наблюдений. Прошение отправите на моё имя. Но это в первый и последний раз! Всё, свободны. — Чиновник, потеряв интерес к происходящему, уткнулся в свои бумаги.
Тимур с Кренделем на цыпочках вышли из кабинета.
— Не забудьте об общественных работах, господин Крендель. Они не отменяются, — донеслось им вслед.
Остальное время Тимуру и Кренделю пришлось провести в Академии наук, где Новгородцев, весело потирая ручки, скакал вокруг археоптерикса, измеряя и взвешивая его. Это могло бы продолжаться ещё неизвестно сколько времени, но голодный птенец поднял такой возмущённый крик, что все сотрудники академии стали умолять Новгородцева поскорее его отпустить.
— Кормите малыша три раза в день сырым мясом, небольшими кусочками, — напутствовал профессор. — Разговаривайте с ним почаще и всё записывайте, меня очень интересует, как будет проходить процесс приручения животного юрского периода. В своём мире археоптерикс достигает двух метров в длину и питается мелкой птицей. Будем надеяться, что в Амальгаме с ним не произойдёт никаких изменений.
— Вы хотите сказать, что здесь он может вырасти больше? — Глаза Кренделя округлились.
— Не знаю, не знаю. Но таможня-то об этом не догадывается, правда? — весело подмигнул Новгородцев и почесал блестящую лысину. — А там видно будет.
По дороге друзья основательно закупились в мясной лавке и домой попали, когда уже совсем стемнело. Навстречу им выбежала маленькая мерцелия и, весело прыгая, проводила до самого порога.
— Это ни в какие рамки не лезет, — ворчал Крендель, стараясь не наступить на вертящуюся у ног Торопыжку. — Не дом, а зоопарк какой-то. Умоляю, накорми быстрее этого горлопана! У меня от его воплей голова раскалывается.
Съев приличный кусок мяса, птенец наконец затих и задремал на плече Тимура.
— Если он и дальше будет столько есть, нам придётся работать только на прокорм этого крокодила, — пробурчал с тахты Крендель.
— Не крокодила, а дракончика. Ладно тебе, не ворчи, — улыбнулся Тимур, осторожно перенося птенца в корзинку. — Назовём его Колобок?
— Да по мне хоть пончиком назови, превратимся в семейство хлебобулочных изделий, — хмыкнул Крендель, перевернувшись на другой бок.
— Тогда лучше Пух.
— Пух так Пух.
Тимур залез на тахту к Кренделю и обнял его.
— Мне так хорошо здесь, с тобою.
— Не подлизывайся. — Стараясь скрыть радость, Крендель отвернулся.
— Ты не сердишься? — Тимур повернул его голову к себе и заглянул в глаза.
— Вот ещё, — фыркнув, рассмеялся Крендель. — Ты счастлив, Дом счастлив, и я счастлив. Мы же семья. А с некоторых пор очень большая семья, — добавил он, кивая на мерцелию, которая высоко прыгала за окном, пытаясь поймать светлячка.
Они решили провести этот вечер на улице. Под оглушающий стрекот кузнечиков на Серебристые каштаны медленно опускалась влажная душная ночь. Огромные деревья-дома, тонущие во мраке, напоминали о себе тихим шелестом листьев. После ужина Тимур вытащил под Каштан два кресла-качалки, а Крендель принёс аквариум с Гретой. И хохоча друг над другом, они стали есть жемчужную кукурузу.
— Экий ты синий!
— А ты совсем зелёный!
— Тебе идёт бирюзовый!
— Фиолетовый тебе не к лицу, съешь жёлтенький!
Пух, суетливо прыгая по спинке кресла, соревновался с Торопыжкой в ловле насекомых.
Тимур чувствовал необычное чувство покоя, они все были счастливы. Единственное, что печалило его, — рядом нет Лисёнка. Ей бы здесь обязательно понравилось, ведь в том мире у неё так мало радостей.
* * *
Тимур давно проснулся и теперь задумчиво смотрел в потолок. Безрассудный, дерзкий план — такой ли уж невозможный? — понемногу начал обретать очертания. Но была одна проблема: требовалась помощь Ромки, и Тимур не знал, как начать разговор.
— Чем сегодня займёшься? — поинтересовался он.
— Не знаю, воскресенье же. Может, пойду с пацанами в футбол погоняю, — ответил Ромка, натягивая футболку.
— Мне помощь твоя нужна, — напрямую сказал Тимур.
— Кресло подтащить? Это щас, — сразу откликнулся Ромка. — Только оденусь.
Они не были друзьями, но относились друг к другу с уважением. С первых дней Ромка, старше на два года, вставал на защиту Тимура в любой ситуации, независимо от того, был тот прав или нет. И это была не жалость к положению, а именно уважение. Тимур же старался помочь Ромке в учёбе, это всё, что он мог предложить. Благодаря ему Ромка окончил учебный год без единой тройки.
— Мне нужно попасть в кабинет директора, — приподнявшись с кровати, поделился Тимур.
— Ого, — только и сказал Ромка, удивлённо посмотрев на него.
— Мне правда очень надо, только не спрашивай зачем, — торопливо объяснил Тимур. — Я бы не просил, но...
— Да ладно, Тим, надо так надо, — махнул рукой Ромка. Он согласился на удивление быстро, а глаза загорелись азартом. — Как мы это сделаем? И что искать будем?
— Я буду искать, — поправил Тимур. — А ты на шухере постоишь.
— Ну ты даёшь! Как ты себе это представляешь? — Ромка уселся на кровать Тимура.
— Я всё продумал.
Кабинет директора находился на втором этаже, по выходным туда, как правило, никто не поднимался. Из всего персонала детдома в воскресенье остались лишь два дежурных воспитателя, которые после завтрака, отправив детей на улицу, уткнулись в телевизор в игровой комнате на первом этаже.
— Сериал смотрят, — заговорщически сообщил Ромка.
Около лестницы он высадил Тимура из коляски на пол, затем затащил коляску наверх.
— Цепляйся крепче, — сказал Ромка, перекидывая Тимура через плечо. — Хорошо, что ты мелкий такой, а то бы я не осилил.
— Говорил тебе, давай я сам слазаю, — пыхтел Ромка, медленно поднимаясь по ступеням. — А то я как бурлак на Волге.
— Ты не знаешь, что искать. Мы же договорились, я не могу тебе сказать, зачем мне это надо.
— Щас как грохнемся, и говорить не надо будет.
Добравшись до второго этажа, Ромка упал на пол, пытаясь отдышаться. Тимур тоже старался привести дыхание в норму, откинувшись на спинку коляски.
— Вот, я дождался, пока все уйдут, и с проходной спёр. Хорошо под каждым номером надпись есть, а то бы запутался. — Ромка с довольной улыбкой показал ключ.
— Поехали, — скомандовал Тимур, — а то попадёмся.
Ромка докатил его до кабинета и помог открыть дверь.
— Я на лестницу, а ты давай быстро, — велел он, отправляясь на свой пост.
Тимур быстро оглядел кабинет в поисках шкафа с личными делами. Ему повезло, папки лежали на нижней полке, так что не пришлось придумывать, как их достать, не вставая с коляски.
Дело Ника он нашёл сразу — личные дела сотрудников хранились в отдельной стопке.
— «Нильс Оттович Таммсааре». Ничего себе, вот тебе и Ник Великий!
«У каждого ребёнка должен быть взрослый, которого он сможет считать своим другом и звать просто по имени», — объяснял Ник такие вольности по отношению к себе. Поэтому никому даже в голову не приходило узнавать, как на самом деле зовут тренера. Ник и Ник, даже от персонала детдома Тимур никогда не слышал его настоящего имени.
— «Принят на работу 24 декабря 2012 года. Холост. Образование высшее. Имеет три золотые медали. Предыдущее место работы — спортивно-исторический клуб "Сторожевая башня", г. Калининград, уволен по собственному желанию 20 декабря 2009 года». Ага. Дальше... «Лиана Сергеевна Ланская, принята на работу 16 октября 2012 года, предыдущее место работы — Филиал № 5 ФГКУ "442 ВКГ" Минобороны России, врач-невропатолог», — задумчиво произнёс Тимур. — Очень интересно.
Он захлопнул папку, сложил дела в том же порядке, и принялся копаться в личных делах детей.
«Переведена по личному распоряжению замминистра здравоохранения Ленинградской области С. А. Ланского», — прочитал он.
Значит, интуиция не подвела его, он видел Лиану раньше, и именно благодаря ей ему удалось избежать интерната для инвалидов.
— Думать будем потом, — поторопил он сам себя.— «Элиза Николаевна Милаева, мать — прочерк, отец — прочерк. Найдена 25 декабря 2009 года на ступенях дома малютки № 1 г. Всеволожска. В меховой конверт была вложена записка: "Милаева Элиза Николаевна, 23 декабря 2009 года". Поиск родителей результатов не дал. Переведена в детдом № 2 28 декабря 2012 года».
Положив папки на место, Тимур захлопнул шкаф. Ромка появился сразу, как только дверь была снова заперта.
— Всё? — Глаза его возбуждённо сверкали, Ромке определённо нравилось это приключение.
Тимур кивнул.
Спуск оказался тяжелее подъёма. Совсем обессиленные, они отдыхали на площадке первого этажа, Ромка сел на ступеньки.
— Я сначала думал, вниз будет легче. А как пошёл — думаю, сейчас не удержу, и покатимся вниз! — Он разглядывал свои трясущиеся руки. — Ты всё нашёл, что хотел?
— Да. Спасибо. — Тимур протянул ему руку.
Ромка крепко её пожал.
Тимуру казалось, что никогда раньше он так не уставал. Упав на кровать, он закрыл глаза, но отдохнуть не получалось, навязчивые мысли так и лезли в голову. Промучившись несколько минут, Тимур приподнялся и достал из тумбочки тетрадь.
«Если перед тобой стоит сложная задача, то, чтобы в ней разобраться, отобрази её на бумаге, распредели имеющиеся данные или факты. Выстраивай логическую цепочку, и всё получится», — советовала мама.
Этим приёмом Тимур пользовался уже очень давно, сначала для задачек в школе, а потом и для решения других важных вопросов. Вот и сейчас, чтобы привести свои мечущиеся мысли в порядок, ему срочно требовалось перенести их на бумагу.
«Что мы имеем.
Ник по какой-то неизвестной причине увольняется с престижной работы 20.12.2009 и уезжает из города Калининграда. Находится три года в неизвестном месте, а 24.12.2012 устраивается на работу в маленьком, ничем не примечательном посёлке Приютино Всеволожского района. На мизерную зарплату и за четыре дня до перевода туда Элизы.
Так, теперь Элиза.
Место рождения неизвестно, но, скорее всего, Ленинградская область. Перевозить новорожденного ребёнка издалека в декабрьские холода слишком сложно и опасно. Значит, её мать или отец живут или в самом Питере, или в пригороде. 25.12.2009 Элизу подкидывают в дом малютки, где она находится до трёх лет. После этого, 28.12.2012, её переводят в Приютино.
Условия задачи ясны, теперь нужно найти общее в двух условиях.
Перемены в жизни Ника и Элизы происходят в декабре 2009 года. Допустим, он отец Лисёнка, но по какой-то причине не хочет, чтобы об этом знали. Ник приезжает за три дня до её рождения во Всеволожск и... Получается, что Элизу в дом малютки подбросили или он, или её мать. Зачем? Почему? Каким-то образом Ник узнаёт, что малышку должны перевести в Приютино, и устраивается в детдом, чтобы быть рядом.
Дальше. Что указывает на возможное близкое родство Ника и Лисёнка:
✏ Элиза — европейское имя. Но это ни о чём не говорит. Сейчас родители как только детей не называют вне зависимости от национальности.
✏ Внешнее сходство.
✏ Отношение Ника к девочке.
✏ Почему Ник не заберёт её, если он отец?
Решение — выяснить факты личной жизни Ника.
Теперь я. Что мы имеем.
Авария случилась на трассе возле Светогорска, от него до Питера 152 километра. Почему меня не отвезли в ближайшую больницу, а отправили в Питер, да ещё в госпиталь Минобороны? У мамы не было знакомых среди военных. Получается, потому что там работала Лиана, и её я видел, когда пришёл в сознание. Почему она исчезла, когда мне стало лучше? Почему скрывает, что была там?
Затем меня по просьбе Лианиного отца переводят в Приютино, а не в интернат для инвалидов. Сюда же, бросив престижную работу с хорошей зарплатой, устраивается и сама Лиана. Что её связывает со мной? Может быть, она была знакома с мамой?
Решение — выяснить факты из личной жизни Лианы и её отца; узнать, не была ли она маминой знакомой; попытаться осторожно расспросить её.
Задачу не решил, конечно, но упорядочил события и сопоставил происшествия — уже неплохо! Будем думать дальше».
Просидев больше часа в интернете, Тимур выяснил немногое, но зато эта информация косвенно подтвердила его версии.
Ланская Лиана Сергеевна не встречалась в друзьях Агаты ни в одной из соцсетей, не было её и в группах, в которые входила мама. И Тимур всё-таки предположил, что они не были знакомы. Такая же история получилась и с отцом Лианы: подтверждений его присутствия в жизни Агаты он тоже не нашёл.
С Ником всё обстояло немного лучше. Кое-какую информацию Тимур узнал на сайте клуба «Сторожевая башня»: Нильс Оттович Таммсааре в свои сорок пять лет считался одним из лучших тренеров Калининграда и пользовался уважением не только коллег, но и руководства области, что подтверждали его фотографии в обществе чиновников высокого ранга. В одном из последних интервью Ник сказал, что не женат и детей не имеет.
Но когда Тимур начал поиски информации о Всеволожском доме малютки, на одной из фотографий 2011 года он увидел на заднем плане, за спинами детей, знакомую худощавую фигуру. Лица практически не было видно, но теперь Тимур уверен — Ник находился рядом с Лисёнком с первого дня её жизни.
11:24, 5 июня 2012 года
Тимур открыл глаза. Всё плыло, через туманную пелену он видел лишь очертания незнакомого лица.
— Тим, Тим, — повторял счастливый женский голос.
Голос не мамин. Тимур попытался сфокусировать взгляд, стало видно немного лучше, но всё равно казалось, что он смотрит через мутное стекло. Лицо склонилось к нему, щекой Тимур чувствовал тёплое дыхание.
— Тим, всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо.
Острая боль пронзила спину. Перед тем как снова потерять сознание, он увидел, как женщина убрала за ухо выбившийся локон.
— Поздравляю, Лианочка, всё идёт отлично. Он чувствует боль выше поясницы, — весело потирая руки, сказал Виктор Петрович. — Значит, мальчишке повезло, у него будет двигаться верхняя часть тела. Что-то я не вижу твоего энтузиазма по этому поводу, — встревожился он, глядя на грустную Лиану.
— Бедный мальчик, он потерял мать, а теперь ещё и ноги.
— По сравнению с тем, что он жив, это ещё не так ужасно. Тем более у него есть ты.
— Виктор Петрович, умоляю вас, — Лиана прижала руки к груди, — не говорите ему, что я здесь была.
— Что-то мне, детка, непонятно. Ты нянчила его почти две недели, а теперь просишь не говорить ему об этом? Да он жив-то лишь потому, что ты за него хлопотала да лекарства покупала. — Доктор снял очки и внимательно посмотрел на Лиану.
— Пожалуйста, не спрашивайте почему. Так надо. — Лиана не смутилась и твёрдо добавила: — Так надо.
— Хорошо, — подумав, ответил Виктор Петрович. — Я предупрежу персонал. Если бы я не знал тебя с детства, то решил бы чёрт-те что.