Дело № 5.«Роза ветров»
— Всё произошло так неожиданно, бабушка очень расстроена, пришлось даже вызвать врача. Помогите нам, пожалуйста!
Девушка появилась рано утром, когда друзья собирались позавтракать. Лет двадцати пяти, симпатичная и стройная, с тёмными волосами и серыми глазами.
— Почему вы не обратились в полицию? — поинтересовался Крендель, ему почему-то заранее не понравилось это дело.
— Бабушка категорически против. Она недолюбливает блюстителей порядка. В её молодости произошла какая-то неприятная история, связанная с полицейскими, и с тех пор бабушка старается никогда не обращаться к ним за помощью, — объяснила гостья.
— Так что у вас случилось? И как вас зовут? — Тимур помешивал какао в кастрюльке на плите, изредка поглядывая на посетительницу.
— О, простите! Я не представилась — Аманда Кондакова. У нас есть Розы ветров.
— Что-что? — в один голос переспросили Тимур и Крендель.
— Розы ветров, — повторила Аманда.
— Это как же? — Крендель задумчиво дёрнул себя за длинный ус.
— Вы меня не так поняли, — смутилась Аманда. — Извините, то есть я не так выразилась. Это такие шестиконечные звёзды. Их подарили моему дедушке Леопольду друзья из Сто двенадцатой параллели. Они стоят у нас в саду.
— Это садовое украшение? — Тимур разлил какао по чашкам, одну пододвинул гостье.
— Сложно объяснить. Давайте вы лучше сами придёте и посмотрите? — Аманда поблагодарила кивком головы и обхватила горячую чашку ладонями, словно пытаясь их согреть.
— Что-то не пойму, как же мы их посмотрим, если их украли? — поперхнувшись, закашлялся Крендель.
— Ой, простите, я снова забыла сказать! Они не пропали, наоборот, у нас появилась ещё одна. — И, понимая, что это звучит более чем странно, гостья покраснела, отчего стала ещё очаровательнее.
— Ещё одна Роза ветров? — уточнил Тимур.
— Да!
— Чем дальше, тем запутаннее, — хмыкнул Крендель.
— Тогда зачем мы вам? У вас же ничего не пропало, — пожал плечами Тимур, не понимая, чего от них хочет Аманда.
— Но нас это очень тревожит! Получается, кто-то посторонний спокойно бродит по нашей усадьбе! — Помолчав, она многозначительно добавила: — И для чего он оставил нам ещё одну Розу ветров? Она стоит огромных денег!
— А давайте действительно пойдём к вам и всё посмотрим, — предложил Тимур. У него сегодня было отличное настроение, не хватало именно такого странного дела.
Дом Кондаковых оказался старинным каменным двухэтажным особняком в георгианском стиле, с двумя белыми башенками и застеклённой верандой, густо заросшей диким хмелем. Навстречу с лаем выскочила пара странных существ. Они напоминали собак, но вместо шерсти были покрыты панцирем из роговых пластин.
— Нельзя! Свои. Бронта, Бронте, к ноге! — строго приказала Аманда. Животные беспрекословно повиновались.
— Это кто? — Тимур с интересом смотрел на странных животных, которые уселись у ног Аманды и рассматривали вторгшихся на их территорию гостей.
— Собакозавры из Тридцать первой параллели, что-то среднее между собакой и броненосцем из вашего мира, — сообщил Крендель, брезгливо обходя их стороной. Госпожа Амалия Викентьевна Кондакова, худощавая пожилая дама с короткой стрижкой и жёстким вытянутым лицом, ждала их на веранде, сидя в коляске.
— Я жду уже больше часа! Где ты ходила? — сердито воскликнула она, поправляя плед на коленях.
— Бабушка, я же говорила, что пойду к детективам. — Аманда ласково погладила старушку по плечу. — Ты забыла?
— С памятью у меня всё в порядке, вы, молодые, позавидовать можете! — фыркнула Амалия Викентьевна. — Представь-ка мне этого юношу! — Она требовательно дёрнула внучку за рукав. — Это что, ты пропадала два часа для того, чтобы привести к нам безусого мальчишку?!
— Извините, — пытаясь сгладить резкость старухи, тихо сказала Аманда Тимуру и Кренделю. — Бабушка глуховата и поэтому так кричит.
— Что ты им шепчешь? Рассказываешь, что я туга на ухо! — звонко возмутилась Амалия Викентьевна и высокомерно добавила: — Нечего извиняться! Пусть доживут до моих трёхсот лет и сумеют слышать так же хорошо, как я!
— Бабушка, это Тимур Косачевский, перспективный детектив. — Аманда постаралась как можно официальнее представить гостей. — Он раскрыл несколько громких дел. К тому же он странник.
— Я, может, и глухая, но не слепая! Узнать проводника ещё могу. Надеюсь, из вас шерсть не сыплется, — подозрительно сощурилась старуха, разглядывая Кренделя.
Тимур от таких слов смущённо переступил с ноги на ногу.
— Старая ведьма, — тихо проворчал оскорблённый Крендель.
— Наверное, назвал меня старой ведьмой? — фыркнула Амалия Викентьевна, в её глазах мелькнула усмешка.
Крендель благоразумно спрятался за Тимуром, делая вид, что рассматривает что-то наверху.
— Бабушка, мы же не станем держать гостей на пороге. Это неприлично, в конце концов! — Пунцовая от смущения Аманда снова пыталась смягчить ситуацию.
— Не надо учить меня, что прилично, а что нет! Ладно, поехали, — неожиданно сменив гнев на милость, скомандовала Амалия Викентьевна. — И вези меня аккуратно, — приказала она, выдвинув вперёд подбородок, — в прошлый раз ты меня чуть не уронила.
Аманда кивком головы пригласила гостей последовать за ними и покатила бабушку в дом.
Тимур с Кренделем, как два провинившихся школьника, сидели рядышком на диване, съёжившись под гневным взглядом хозяйки, которая сначала потребовала предъявить ей удостоверение детектива, затем долго его изучала, сравнивая фотографию с оригиналом, и, наконец смилостивившись, разрешила Аманде принести чай.
— Я бы хотел уточнить, — робко начал Тимур. — Ишь ты, он хотел бы! Я сама всё расскажу, и подробно! — отчеканила Амалия Викентьевна. — Розы ветров — вещи редкие и старинные, им более трёх тысяч лет. Это подарок старого друга нашей семьи. У нас их было две, теперь стало три. И всё из-за того, что моя внучка водила сюда всякий сброд! — неожиданно едко закончила она.
— Бабушка! — воскликнула Аманда. — Ты же сама просила нанять сначала садовника, а потом архивариуса для приведения в порядок дедушкиных документов.
— Я, может, и просила, но не всяких же проходимцев в дом тащить! — Бабушке явно нравилось изводить внучку.
— Розы ветров стоят дома? — спросил Тимур, стараясь перевести разговор на нужную тему.
— В том-то и дело, что нет. После смерти дедушки бабушка потребовала, чтобы они оставались там, где были всегда.
— Ага, я так и знала, что ты обвинишь меня! — обрадовалась Амалия Викентьевна.
— В саду, — добавила Аманда, не обращая внимания на бабушкин выпад.
— Вы же сказали, что они очень дорогие. Не боялись, что их украдут? — удивился Тимур.
— И что? Если нравы нынешней молодёжи упали, это не значит, что я должна менять свои привычки! — возмутилась старуха, потрясая сухоньким кулачком.
— Пойдёмте, я вам всё покажу, — решительно заявила Аманда, стараясь прекратить бесполезный спор.
— Я с вами! — скомандовала Амалия Викентьевна.
— Нет! — не терпящим возражений тоном вдруг парировала Аманда.
— Но...
— Нет!
Взгляды женщин скрестились, в комнате повисло молчание. Тимур с интересом следил за дамами. Поединок как в фехтовании, только вместо рапир — слова и взгляды.
— Хорошо, — вдруг смиренно отступила Амалия Викентьевна, но глаза её хитро блеснули.
Тимур мысленно пожалел Аманду, ведь старуха обязательно отыграется, вот только выберет подходящий момент. Её отступление — просто ложный выпад, отвлекающий манёвр.
Никого не дожидаясь, Крендель первым выскользнул за дверь, где был встречен оглушительным лаем собакозавров. Ретировавшись задом обратно в комнату, он с пристыженным видом дождался Аманду с Тимуром.
Сад за домом представлял собой лабиринт из живой, аккуратно подстриженной изгороди с тёмно-красной листвой, отчего казалось, что он залит кровью.
— Какое жуткое место, — вырвалось у Тимура.
— Когда привыкнешь, оно кажется совсем обычным. — Аманда смело шагнула на дорожку.
— А вы точно знаете дорогу? — встревожился Крендель, оглядывая двухметровые кусты. — Как-то и мне жутковато, — признался он.
— Конечно, я же выросла здесь!
Тимур, никогда не видевший такого сада, словно зачарованный шёл за Амандой.
— Для этого вы и приглашали садовника?
— Да, наш старый добрый садовник умер, вот и пришлось пригласить Николаса. Осталось недолго, сейчас мы будем на месте.
Тимур растёр пальцами листик — подушечки стали кроваво-красными. Он отряхнул руки и задел торчащий из кармана джинсов блокнот, тот вылетел и упал под кусты. Тимур нагнулся. Около корней после недавнего полива стояли лужицы, сквозь редкие внизу ветви виднелась соседняя дорожка лабиринта.
— Подождите меня! — крикнул он удаляющимся Аманде и Кренделю. Перспектива плутать по лабиринту в одиночестве совсем не привлекала, и он прибавил шаг.
Аманда в очередной раз свернула. Открылась круглая площадка, засыпанная белым песком, с четырьмя огромными пнями в центре. На трёх из них кружились полуметровые смерчи.
— Эта Роза имитирует стихию воды. — Аманда подошла к первому пню.
Вода, закрученная в бело-голубую воронку, двигалась с такой энергией, что не расплёскивалась, а поднималась вверх, сверкая алмазными каплями под солнечными лучами.
— Роза воздушных потоков, как я понимаю. — Крендель, подойдя к соседнему пню, задумчиво разглядывал вертящуюся воздушную воронку, сине-лиловую у основания и бело-серую сверху.
— Да. Они и принадлежали нам, — кивнула Аманда.
— Воздух, вода и земля. — Тимур подошёл к чёрному смерчу. — Три стихии, не хватает только огня.
Попытка найти какие-нибудь скрытые механизмы, управляющие воронками, не увенчалась успехом. Вихрь выходил из центра маленькой плоской шестиконечной звезды. Тимур даже допустил, что они спрятаны внутри, но толщина звезды не более двух миллиметров эту версию исключала.
— Как она работает? — удивился Тимур, наклонившись к Розе воздуха.
— Этого никто не знает, — пожала плечами Аманда. — Джианю Гао был непревзойдённым мастером, тайна его игрушек навсегда осталась загадкой.
— Игрушек? — недоверчиво переспросил Тимур.
— Да, он сам их так называл. Гениальный мастер! После него никто не смог не только сделать что-то подобное, но даже понять, как оно работает.
— Ещё бы, «джианю» переводится с китайского как «построение Вселенной», — изумил всех Крендель.
— Вы знаете китайский? — спросила Аманда.
— Нет, но у меня был друг, который его знал, — отвёл глаза Крендель. — И мне когда-то посчастливилось увидеть ещё несколько игрушек мастера.
Тимур коснулся пальцем вихря, тот был тёплым и приятно щекотал кожу.
— Они стоят здесь более двухсот пятидесяти лет. Я ещё маленькой любила забраться сюда, усесться на траву и наблюдать за вихрями. — Аманда мечтательно улыбнулась. — Бабушка раньше тоже каждый день проводила здесь много времени. Но из-за возраста ей стало всё сложнее сюда выбираться. Вы не сердитесь на неё, пожалуйста, бабушка добрая. После смерти деда её мучает тоска, а тут ещё пошатнулось здоровье. Она уже не может передвигаться сама, поэтому и вредничает.
— Вот это я точно понимаю, — сказал Тимур, не отводя взгляда от вихря.
— Не переживайте, Аманда. Мы совсем не в обиде, — успокоил девушку Крендель.
— Вы не могли бы рассказать обо всём подробно? Мы же до сих пор не знаем, как это произошло, — попросил Тимур.
— Вчера в шесть вечера я заходила сюда, всё было как обычно. Сегодня нас пригласили в гости за город, но визит пришлось отменить, так как неожиданно заболел наш кучер, а бабушка категорически отказывается ездить в кебах по вызову. Мы решили прогуляться, отправились в парк и увидели, что вихрей стало три. Я сразу пошла к вам. Вот и вся история.
— А что нового или необычного произошло у вас за прошлую неделю? — Тимур приготовил блокнот.
— Нового... — задумалась Аманда. — Я наняла садовника и архивариуса. Заболели наши повариха и кучер, какой-то грипп, кажется. Больше ничего.
— Как зовут нового садовника и где он живёт? Каким образом вы его нашли? — заинтересовался Крендель.
— Вы думаете, это он? Сомневаюсь, он спокойный, воспитанный юноша, очень любит своё дело. — Аманда покачала головой. — Зовут Николас Керри. Живёт в переулке Чудес вместе с матушкой. Пришёл к нам сам и предложил свои услуги. Представил отличные рекомендации от других клиентов. Больше я ничего о нём не знаю. Теперь мы можем вернуться домой? Я волнуюсь, как там бабушка.
Амалия Викентьевна ждала их в библиотеке, большой светлой комнате с высокими, до самого потолка, стеллажами, плотно заставленными книгами. Старуха, кутаясь в плед, ворчливо приказала Амалии растопить камин.
— Какие новости? — спросила она ехидно.
— Работаем, — авторитетно заявил Крендель и демонстративно залез в кресло.
Старуха поджала губы, но промолчала.
— Амалия Викентьевна, пни, стоящие в лабиринте, откуда они? У них вместо коры чёрная чешуя, как у змей, только намного крепче. — Тимур постарался, чтобы голос его звучал как можно солиднее.
— Самые старые деревья нашего парка. — Глаза старухи потеплели от воспоминаний, взгляд стал мягче, а лицо подобрело. — Сад и дом появились здесь гораздо позже. Усадьба принадлежит нашей семье более четырёх тысяч лет. Но и четыре тысячи лет назад этих деревьев уже не было, были пни. Почему моим предкам пришла мысль разбить не обычный парк, а лабиринт, мне неизвестно. Наверное, какой-нибудь очередной фортель, они у нас отличались оригинальностью и вредностью.
Тимур с Кренделем многозначительно переглянулись.
— У вас есть план парка? — поинтересовался Тимур.
— Зачем он вам? — подозрительно сощурившись, спросила Амалия Викентьевна. — Нечего совать нос в наши дела!
Аманда со стопкой поленьев вернулась как нельзя вовремя.
— Бабушка! — Укоризненно качая головой, она достала с полки папку со схемами и передала Тимуру. — Мы же их сами пригласили и попросили нам помочь.
— У лабиринта один вход, и находится он позади дома, я правильно понимаю? — Тимур внимательно рассматривал схему.
— Да, как раз напротив наших с бабушкой спален, — подтвердила Аманда.
— А как Николас ориентируется в лабиринте?
— Он пользуется схемой, или я провожаю его, а через несколько часов забираю оттуда. — Аманда ловко настругала щепки и разожгла камин.
— Сегодня ваш садовник придёт?
— Он каждый день здесь, с десяти утра до шести вечера. Сегодня стрижёт наружные кусты с другой стороны лабиринта. Если хотите, я вас к нему провожу. Николас, стоя на высокой лестнице, ловко работал секатором.
— Господин Керри, вы не могли бы спуститься вниз? — позвала его Аманда.
Садовник оказался бесцветным молодым человеком. Примечательным в нём было только одно: на коленях брюк засохла грязь, хотя рубашка поражала белизной. Собакозавры, крутящиеся вокруг Аманды, увидев Николаса, кинулись к нему с рычанием. Однако, обнюхав, потеряли интерес — видимо, считали его хоть и неприятным, но постоянным обитателем сада.
— Я что-то сделал не так? — тревожно спросил Николас.
— Всё в порядке, у нас просто несколько вопросов к вам. Вы не замечали чего-нибудь подозрительного в лабиринте в последние два дня? — спросил Тимур, внимательно всматриваясь в лицо садовника.
— Да нет, всё как всегда, — пожал плечами тот. — Палец только порезал случайно да мозоли натёр. — Николас предъявил руку с аккуратно подстриженными ногтями.
— А где вы были вчера с шести до восьми часов? — Крендель угрожающе улыбнулся, обнажая острые клыки.
— В кафе «Петуния», — не задумываясь ответил Николас. — А что случилось?
Тимур молчал, что-то соображая.
— Нет, всё нормально, — ответила за него Аманда.
— Я могу идти? — спросил повеселевший Николас.
— Да, конечно, — ответил Тимур и обратился к Аманде: — Мы узнали достаточно, всего доброго. Завтра зайдём к вам снова.
Дома Тимур выпустил Пуха погулять, а сам улёгся на траву под Каштаном. Археоптерикс, громко пища, шустро побежал за пролетающей бабочкой.
— А Пух подрос. — Крендель вытянулся рядом с Тимуром. — Боюсь, нам скоро придётся посетить профессора Новгородцева. Птенец растёт слишком быстро.
Полуметровый Пух на длинных нескладных ногах гонялся за Торопыжкой. Пушок на его спине сменился изумрудным оперением, тёмным на концах и более светлым у основания; змеевидная чешуйчатая голова с крепким острым клювом отдалённо напоминала морду дракона.
— Он последнее время не хочет сидеть дома, всё на улицу рвётся. — Тимур перевернулся на живот, наблюдая, как теперь Торопыжка гоняется за птенцом.
— Пух — птица, он скоро летать начнёт, — рассмеялся Крендель.
Птенец, словно услышав, высоко подпрыгнул, взмахнул крыльями и взлетел на нижнюю ветку каштана. Торопыжка обиженно потемнела и, рассердившись, укоренилась в земле.
— Ого! — Тимур сел, задрав голову. — Пух, Пух!
Птенец, громко пискнув, спланировал вниз. — Ты вырос, малыш. — Пух потёрся о руку Тимура. — Хороший мальчик. Думаешь, у нас всё-таки будут проблемы? — По лицу Тимура промелькнула тень тревоги.
— Пух уже достиг половины размера археоптериксов юрского периода. А что будет дальше?
— Не пугай меня, Крендель.
Взмахнув крыльями, птенец легко взлетел на каштан. Тимур проводил его тоскливым взглядом.
— Его всё-таки заберут?
— Если посчитают, что он может быть опасен.
— Но Пух никому не может принести вред, он ручной.
— Это сейчас. А если он дорастёт до гигантских размеров и его вкусовые пристрастия изменятся?
— Ты о том, что ему захочется кого-нибудь съесть?
— Да, Тим. Археоптерикс — это птица-хищник.
— Не хочу больше говорить об этом, — тряхнул головой Тимур, отгоняя от себя тревожные мысли.
— Что думаешь о новом деле? — после непродолжительного молчания поинтересовался Крендель.
— Дело интересное, — обрадовался Тимур возможности уйти от тяжёлого разговора.
— Как тебе садовник?
— Умный аккуратный парень, мамин любимчик, и это он подложил третью Розу.
— Интересно, интересно! Почему ты так решил? — блеснул глазами Крендель.
— Всё очень просто. Аккуратный — потому что для того, чтобы так ровно подстричь многометровые кусты, придать им чёткую форму, нужно иметь намётанный глаз и познания в геометрии. Если при этом Николас не профессиональный садовник, значит, он умный и быстро учится. А ногти ты его видел?
Крендель отрицательно покачал головой.
— Они не просто подстрижены, у него самый настоящий маникюр. Ты представляешь настоящего садовника, так ухаживающего за руками? И откуда взялись мозоли у человека, который, как сказано в представленных им рекомендациях, является профессионалом своего дела? Это всё подтверждает, что Николас не привык к такому труду и обманул Кондаковых, представившись опытным садовником. Дальше, почему я решил, что его любит мама. Ты рубашку Николаса видел? Да она белее снега. Ни один мужчина так не отстирает, а так как Николас живёт с мамой, следовательно, это делает она, старается для любимого сына.
— А мне он показался весьма посредственным молодым человеком. — Крендель не сводил удивлённого взгляда с Тимура. — А почему ты уверен, что Розу принёс именно Николас?
— У него колени были в грязи. И грязь явно свежая.
— Что?!
— На улице сухо, откуда же грязь? Земля влажная только под политыми кустами. Значит, Николас лазал под ними. В лабиринте я видел обстриженные догола у корней кусты. Зачем? В остальных местах всё было нормально. Чтобы не делать круг по лабиринту, садовник просто выстриг проходы, сокращая путь. Вот зачем он ползает под кустами, как ты думаешь?
— Откуда такая уверенность? Может быть, Розу принёс посторонний человек.
— Нет, — уверенно сказал Тимур. — Ему бы пришлось идти через главный вход в лабиринт. А собакозавры никого не пропустят, ты же видел, они признают только хозяев. Представляешь, сколько было бы шума? А Кондаковы сказали, что ничего необычного не произошло. Нам следует посетить кафе «Петуния».
— Странник Тим, ты меня пугаешь своей логикой! — нарочито восторженно воскликнул Крендель. — Снимаю шляпу перед вами, Великий детектив.
Крендель дурашливо раскланялся.
— Мы с мамой любили играть в игру под названием «Шерлок Холмс».
— Ты об известном сыщике из Англии? Слышал, слышал. Агата мне о нём рассказывала.
— Он был гениален! — Тимур сел. — Его метод работы назывался дедукцией. Это значит, что, сложив многие факты, можно прийти к одному заключению! — Его глаза возбуждённо засверкали.
— Это как? — не понял Крендель.
— Вот смотри. Например, сколько всего каштанов на нашей улице? — загадочно улыбаясь, спросил Тимур.
— Пятьдесят восемь.
— Зная только это, можно приблизительно вычислить расстояние до озера Забвения!
— Думаешь? — засомневался Крендель. — Как-то мало верится.
— Сейчас я тебе докажу, — подскочил Тимур. — От одного каштана до другого примерно двадцать метров. Если 20 умножить на 58, получится 1160 метров, следовательно, до озера Забвения около 1160 метров.
— Ого, никогда об этом не задумывался! Отличная штука эта твоя дедукция.
— Ладно, — рассмеялся Тимур. — Давай собираться, нам нужно успеть до шести часов, пока Николас на работе.
Маленькое неприметное кафе прилепилось к одному из домов, и лишь яркая вывеска над входом помогла друзьям его найти.
Колокольчик над дверью громко звякнул, сообщив о новых посетителях. В кафе — маленьком, но уютном — пахло специями и ванилью. Несколько человек, сидящих за круглыми столиками вдоль стен, обернулись посмотреть, кто пришёл.
Тимур и Крендель с невозмутимым видом направились к барной стойке. Хозяин кафе, угрюмый мужчина лет сорока, встретил их неприветливо и довольно грубо ответил на вопросы Тимура.
— Ничего не знаю, ничего не видел. Здесь уйма народу ходит, я что, всех запоминать должен?
С официантками им повезло больше.
— Это наш постоянный посетитель, — подтвердила одна из них, когда Тимур подробно описал, как выглядит молодой человек. — Живёт где-то здесь неподалёку, каждый день бывает у нас часов с четырёх до шести вечера. Скучный тип, всегда один, никогда ни с кем не разговаривает. Можете поспрашивать наших завсегдатаев, они подтвердят.
— Каждый день?
Девушка утвердительно кивнула.
— Мне кажется, — она понизила голос и глазами показала в сторону миловидной девушки, убирающей со стола, — он влюблён в Камиллу, её недавно взяли на работу. Так и он сразу объявился. Сядет в углу и молча таращится на неё, потом уходит, ничего не заказав. А в тот день, о котором вы спрашиваете, он пришёл на два часа позже, около шести, и ни с того ни с сего угощал всех элем до самого утра. Никогда на чай не оставит, а тут такая щедрость! — презрительно скривила губы официантка.
— Все ошибаются. — Выйдя на улицу, Крендель похлопал Тимура.
— Наоборот, теперь я уверен, что это он!
— Но Николас не мог быть в двух местах одновременно! — недоумённо воскликнул Крендель.
— Не знаю, как он это сделал, но щедр садовник был совсем не зря. Николас хотел, чтобы именно этот день все запомнили, — уверенно сказал Тимур.
— Ничего не понимаю. — Вздохнув, Крендель почесал затылок.
— Мы идём в переулок Чудес!
Переулок Чудес совсем не изменился, был таким же зелёным, только прохожих прибавилось.
— Здесь. — Тимур слез с велосипеда и приставил его к обшарпанному забору крошечного коттеджа. — Есть кто-нибудь? — И тихо добавил: — Нам главное — в дом попасть.
Подметавшая двор темноволосая женщина в длинном аляповатом балахоне подняла голову и быстро засеменила к калитке.
— Вы кто? — спросила она, внимательно рассматривая гостей.
— Мы от Кондаковых, — нашёлся Тимур.
— О, вы от Амалии Викентьевны, — обрадовалась женщина, круглое добродушное лицо расплылось в улыбке. — Гортензия Керри, — представилась она, открывая калитку.
— Кондаковы просили передать вам благодарность за такого прекрасного юношу, — подмигнув Тимуру, заявил Крендель, расплываясь в ответной улыбке. — Золотые руки! А какой глазомер! Чудесный парень! — Не переставая сыпать похвалами, он шаг за шагом двигался к дому.
Гортензия, засияв от счастья, сразу пригласила их на чай.
— Я как раз только что заварила и плюшек напекла. Словно чувствовала, что гости придут, — суетилась она, накрывая на стол.
— Плюшки? Обожаю! — Крендель отправил в рот одну целиком и зажмурил глаза от удовольствия. — Какой вкус! Во рту тает. А рецепт дадите?
Гортензия расцвела и бросилась искать листок с ручкой. Оторопев от галантного поведения Кренделя, Тимур молчал. Он осмотрелся и подошёл к книжному шкафу, стоявшему рядом с маленьким столом-конторкой.
На полке были книги абсолютно разного содержания: «Астрология» и «Астрономия» соседствовали с «Мудрыми рунами», а «Священные деревья в мифах и легендах» с «Самыми сложными шахматными партиями». Одна из книг лежала открытой на столе конторки. Тимур взглянул на страницы — формулы, формулы, формулы. Рядом — циркуль, логарифмическая линейка и старомодные очки в роговой оправе.
— Чего стоим, чего ждём? Я тут соловьём заливаюсь, зачем, спрашивается? — сердито зашептал Крендель. — Так что там нужно в тесто положить? — добавил он громко.
— Уже, уже, я всё подробно написала. — В комнате, с исписанным листком в руках, показалась Гортензия.
— Простите, где у вас туалет? — смущённо спросил Тимур.
— Направо по коридору, — не глядя махнула рукой хозяйка. Отодвинув лист, она внимательно перечитывала рецепт.
Выйдя в коридор, Тимур открыл ближайшую дверь. Небольшая комната, явно жилая и явно принадлежащая мужчине: в шкафу мужская одежда, на столе небольшой беспорядок. Тимур вернулся в коридор и заглянул в следующую комнату. Она оказалась копией первой. Третья комната явно принадлежала Гортензии. Тимур задумчиво потёр кончик носа и отправился в прихожую.
— Вам ещё чаю? — старалась услужить Кренделю довольная хозяйка.
— Нам пора, — неожиданно возник в дверях Тимур.
— Ты ещё плюшки не попробовал, — сыто улыбался Крендель.
— Спасибо, но у нас срочное дело. — Тимур схватил его за лапу и бесцеремонно стянул со стула.
— Куда же вы? — попыталась остановить гостей расстроенная Гортензия.
— Простите, — извинился Крендель. — Дела, дела. Очень приятно было познакомиться!
— Можно было и повежливее, — проворчал он уже за калиткой. — Я так старался, а ты...
— Не сердись. — Тимур сел на велосипед. — Ты превзошёл самого себя. Никогда не думал, что ты умеешь быть таким... таким...
— Галантным. — Крендель самодовольно улыбнулся. — А мы такие, много чего можем. Так что ты выяснил?
— Много интересного. В доме Керри явно живут двое мужчин: я нашёл две комнаты с одинаковой одеждой в шкафах. Догадываешься почему?
— Да мало ли у кого какие пристрастия. Может, он одежду про запас берёт, — притормозил бежавший рядом с велосипедом Крендель.
— И спит одновременно на двух кроватях? — Тимуру тоже пришлось остановиться.
— Вторая комната для гостей.
— Или у Николаса есть брат-близнец, который и создал брату алиби.
— М-да. — Крендель оторопело остановился. — И куда мы теперь?
— Обратно в «Петунию».
— Зачем?
— Мне нужно уточнить, как Николас транспортировал Розу ветров. Не нёс же в открытую. Если верить Кондаковым, никто не знает, как она отключается.
Официантка, ненадолго задумавшись, уточнила, что в тот же день Николас заходил к ним ещё и утром, перед работой, и у него был с собой большой контейнер с обедом.
— Помятый весь, жестяной, старый, таких уж давно не делают.
— Что дальше? — спросил Крендель, когда за ними захлопнулась дверь кафе.
— Возвращаемся к Кондаковым.
Аманда встретила их с улыбкой и провела в библиотеку.
— Опять этот мальчишка! — нарочито возмутилась дремавшая до их прихода Амалия Викентьевна. — И шерстяное животное!
— Бабушка! — Аманда сердито посмотрела на старуху. — Присаживайтесь, налить вам чаю?
— Амалия Викентьевна, как вы считаете, Розы ветров очень дорогие? — Тимур горел от нетерпения.
— Глупый вопрос. Конечно! Это же чудо!
— Когда ваш муж принёс их?
— Двести пятьдесят лет назад. Что за вопросы?
— Фамилия Керри ничего вам не напоминает?
— Керри... Керри... — Амалия Викентьевна задумалась.
— У нас есть старый телеграфный справочник, — вскочила Аманда. — Дедушка никогда их не выбрасывал.
Она сняла с полки толстый потрёпанный том и открыла страницу на букву «К».
— Здесь только два Керри, один из них — владелец нескольких гостиниц.
— Вы можете объяснить, что происходит?! — рассердилась старуха.
— Тут даже я догадался! — пробурчал Крендель с набитым печеньем ртом.
— Будьте добры прожевать и изъясниться! — приказала Амалия Викентьевна, сердито насупив брови.
— Семья Николаса, — Крендель с трудом проглотил последний кусок печенья, — когда-то была богата и тоже приобрела две Розы ветров, но потом обеднела, и, возможно, игрушки Джианю Гао — единственное, что у них осталось от былого богатства.
— И по какой-то причине ему понадобился наш сад и наши Розы ветров, — закончила Аманда, захлопнув справочник.
— Так этот садовник возомнил себя хозяином нашего парка?! — возмутилась Амалия Викентьевна, сердито поджимая губы. — Мне этот садовник сразу не понравился, глаза такие противные, бесцветные, как у рыбы. Я сегодня же вышвырну его вон!
— Бабушка, не сейчас, — оборвала её Аманда. — Господин Косачевский, для чего Николасу всё это нужно?
— Я не знаю. — Тимур был растерян, он действительно не понимал, для чего братья Керри затеяли игру с Розами ветров. — Может, они обладают магической силой?
— Аманда, — сказала Амалия Викентьевна, — в том шкафу на верхней полке стоит книга о Джианю Гао.
Аманда потащила деревянную стремянку к полкам у стены. Тимур бросился ей помогать.
— Давайте я!
— Бордовый переплёт с золотым тиснением, — указала пальцем Амалия Викентьевна.
Тимур осторожно отодвинул стеклянный куб с тёмным осколком камня внутри и снял с полки тяжёлую прямоугольную книгу.
— Вот то, что нас интересует. — Старуха нашла нужную страницу.— «Некоторые игрушки Джианю Гао, возможно, имеют какие-то неизученные физические свойства, поэтому владельцам этих необыкновенных вещиц стоит быть осторожными...» Так... «Розы ветров — неизученный феномен, который создал Джианю Гао. Имеют физические свойства, нехарактерные для нашего мира. Могут быть опасны». Какой дурак писал эту книгу? Ничего конкретного! — возмущённо сверкнула глазами старуха.
— Но как-то же их можно отключить? Если это игрушки, то они обязательно должны включаться и выключаться.
— Возможно, вы и правы, Леопольд что-то говорил об этом, но я не помню... нет... не помню. Кажется, следует сказать...
— Что? Амалия Викентьевна, вспомните, прошу вас!
— Какое-то слово, простое такое. Я бы даже сказала, обычное... но не помню, — вздохнула старуха.
— Сегодня Николас принёс четвёртую Розу. То есть я уверен, что сейчас в вашем саду стоят все четыре. Но когда мы шли сюда, он продолжал стричь газон. Значит, Николас выполнил свой план не полностью и чего-то ждёт. Чего? — Тимур озадаченно мерил шагами библиотеку.
— Время! — Амалия Викентьевна подалась вперёд.
— Пять часов, — автоматически ответила Аманда.
— Да я не про то, глупая ты девчонка, — махнула рукой старуха. — Он выжидает время!
— Вы имеете в виду, что Николас дожидается определённого времени? — осенённый догадкой Крендель замер с печеньем в зубах.
— Полночь, — прошептала Аманда. — В полночь делают всякие ужасные вещи! — сказала она уже громче, округлив глаза.
— Откуда такие глупости! — фыркнула Амалия Викентьевна. — Аманда, ты взрослая цивилизованная девушка, а веришь во всякую дикость.
Тимур бросился к телеграфному справочнику.
— Вы сказали, что там было два Керри, так вот вторая — владелица мистического салона «Оракул». Крендель, она нас провела! Мать близнецов Гортензия! Я уверен!
— Эта наивная простушка? Не может быть! — в голосе Кренделя проскользнуло сомнение.
— Что происходит? Говорите громче! — Амалия Викентьевна хлопнула ладонью по столу.
Тимуру с Кренделем пришлось рассказать о своём визите к Гортензии.
— Вы считаете, что они задумали какой-то обряд? — насторожилась Аманда. — Ну, как в мистических рассказах. — Ты читаешь такую гадость?! Аманда!
— Бабушка!
— Дамы, дамы, не отвлекайтесь! — Крендель примирительно сложил лапы на груди. — Тим, наши действия?
— Сделаем засаду в лабиринте и будем ждать.
— Я с вами! — не терпящим возражений голосом скомандовала Амалия Викентьевна.
— Но...
— Никаких «но»! — воинственно вскинув подбородок, парировала она.
— Ну что ж... — риторически произнёс Тимур. — Может быть, там вы и ключевое слово сможете вспомнить.
Время до одиннадцати пролетело незаметно. Аманда с Кренделем играли в шахматы, а Тимур с Амалией Викентьевной обсуждали предстоящую совместную операцию.
— Но как же их отключить? — снова забеспокоился Тимур.
— Не помню, это так давно было, — Амалия Викентьевна весело махнула рукой, в предвкушении приключения она сразу помолодела. — Не помню... нет... не помню. Кажется, следует сказать...
— Амалия Викентьевна, подумайте хорошо!
— Какое-то слово, простое такое. Память странная штука, Тимур. Событие столетней давности помнишь, словно оно произошло только несколько часов назад, а то, что действительно случилось вчера, вылетает из головы, — вздохнула старуха.
Часы пробили одиннадцать.
— Нам пора собираться. — Аманда вскочила и укутала бабушку в плед. — Мы готовы.
— Ты забыла шляпу, зонтик и очки! — возмутилась старуха.
— Бабушка, а зонтик тебе зачем? — удивилась Аманда, но спорить не стала и подала всё, что от неё потребовали.
Ночью лабиринт казался жутким местом, в свете луны ровные ряды чёрных кустов выглядели как таинственные коридоры, ведущие в неизвестность. Листья загадочно шелестели, странные шорохи и крики ночных птиц усугубляли впечатление.
— Никогда не думала, что здесь так страшно ночью. — Аманда зябко повела плечами, толкая коляску.
— Место не из приятных, — согласился Крендель, тревожно вглядываясь в кусты.
— А мне нравится! — бодро сказала Амалия Викентьевна, довольная ночным приключением. — Аманда, прибавь шагу, я сгораю от нетерпения!
Тимур, идущий рядом, улыбнулся. Ему определённо стала нравиться эта странная старуха.
— Аманда, остановитесь у последнего поворота, — попросил он. — Я схожу проверю, что там и как.
Тимур осторожно выглянул из-за угла.
Как и предполагалось, на пнях крутили вихри уже все четыре Розы ветров. Огненный смерч, удивительно красивый, но в то же время излучающий опасность, освещал площадку и отражался в бликах трёх других вихрей — зрелище было удивительно красивым.
Самым сложным оказалось спрятать коляску с Амалией Викентьевной так, чтобы её не было видно ни с лужайки, ни с той стороны, откуда ждали появления Николаса. Но в конце концов все затаились, отделённые от поляны надёжной зелёной стеной.
Неожиданно из-за поворота появились три фигуры. От простушки Гортензии и следа не осталось, она изменилась до неузнаваемости. Гибкая, стройная, в длинном красном балахоне, с распущенными волосами, женщина решительно двигалась вперёд, ведя за собой сыновей. Братья Керри робко остановились в центре лужайки.
Тимур вздрогнул от неожиданности, когда Крендель ткнулся мордой ему в спину и едва слышно прошептал:
— Уже минут пятнадцать за твоей спиной стою. Надеюсь, ты не думал, что я тебя одного оставлю.
Тимур приложил палец к губам.
— Да ладно, отсюда до них метров десять, к тому же им не до нас, смотрю.
— Двенадцать, — выскользнула из темноты коляска. — Даже двенадцать с половиной, если быть точной, — шёпотом сообщила Амалия Викентьевна. — Аманда, подкати меня поближе, мне ничего не видно! — Она сгорала от нетерпения увидеть всё происходящее.
— Бабушка, ты нас выдашь, — попыталась приструнить её Аманда.
Тимур, понимая, что заставить всю компанию замолчать невозможно, махнул рукой и снова выглянул из-за кустов.
— Не молчите, комментируйте! Нам не видно! Я умираю от любопытства! — нетерпеливо потребовала Амалия Викентьевна, ткнув Тимура в спину зонтиком.
— Братья стоят в центре круга, вокруг Розы ветров. — Представляя выражение лица Амалии Викентьевны, Тимур еле подавил смех. — Гортензия достала какой-то свиток. Наверное, сейчас читать будет. Нет, что-то объясняет сыновьям. Обнимает их и целует, — тихо комментировал Тимур.
— Мне этот садовник сразу не понравился, — вставила Амалия Викентьевна.
— Бабушка! — шикнула Аманда.
— Молчу, говорите, мой мальчик, говорите. — Она наклонилась вперёд, чтобы лучше слышать.
— Гортензия что-то рисует на лбу сыновей. Теперь ходит по кругу, бормочет и размахивает руками, — продолжал Тимур, но скоро ему пришлось замолчать.
Дальше события развивались стремительно.
— Кому это принадлежит? — закричала Гортензия, потрясая свитком.
— Нам! — хором ответили братья.
— Кто будет этим управлять?
— Мы!
С каждым их ответом вихри увеличивались и вспыхивали всё ярче.
— Когда это будет?
— Сейчас!
В воздухе загудело, и через секунду смерчи выросли метров до четырёх, поднявшись выше стен лабиринта. Подул сильный ветер, он срывал листву с кустов и яростно трепал волосы Гортензии. Порывы были такими сильными, что ей пришлось наклониться вперёд, чтобы устоять на ногах.
— Что это? — Крендель испуганно глядел на крутящиеся столбы.
— Не знаю, но мы должны это остановить! Амалия Викентьевна, вспоминайте слово, или сейчас произойдёт что-то страшное!
Гортензия продолжала говорить, однако ветер заглушал её голос. Смерчи всё росли и уже достигли высоты десяти метров, теперь это были настоящие торнадо. Постепенно края воронок стали расширяться, казалось, что ещё немного, и они сольются в одно целое.
— Амалия Викентьевна! — закричал Тимур.
— Если они объединятся, их сила разрушит Амальгаму. — Испуганная Аманда не могла отвести взгляд от крутящихся исполинов.
Троица, стоящая в центре вихрей, казалось, не замечает ничего вокруг. Гортензия продолжала что-то кричать, сыновья ей послушно отвечали.
— Амалия Викентьевна! — снова воскликнул Тимур, пытаясь перекричать ветер.
Казалось, что старуха задремала, прикрывшись зонтом от ветра. Она молчала, опустив голову. Воронки смерчей ещё сильнее склонились друг к другу, невидимая сила притягивала их.
— Надо что-то делать! — закричал Тимур.
— Я не знаю, — развёл лапами Крендель.
— Бабушка! — взмолилась Аманда.
— Вода, земля, воздух, огонь, — неожиданно подняла голову Амалия Викентьевна. — Четыре стихии, дающие жизнь. «Жизнь»!
Тимур бросился к кругу, но Крендель опередил его гигантским прыжком и ударом лапы сбил Гортензию с ног, придавив к земле всем своим весом.
— Жизнь! — закричал Тимур, протянув руку к первой Розе ветров. Вихрь вздрогнул, закачался и неожиданно погас. Тимур кинулся к следующему вихрю.
— Жизнь! — закричала Аманда, подскочив к третьей Розе и касаясь её рукой.
Осталась всего одна, но Тимур погасил и её. Наступила звенящая тишина.
Последний мощный порыв ветра бросил в них сухой листвой и пылью.
Амалия Викентьевна с торжествующей улыбкой прикрылась зонтиком, как щитом.
— Я же говорила, зонт пригодится! — гордо заявила она, свысока наблюдая, как остальные трут глаза.
— Они пропали! — воскликнула Аманда, отняв руки от лица.
Тимур только сейчас заметил, что братья Керри исчезли. На их месте осталась лишь маленькая кучка пепла.
— А-а-а-а! — дико закричала Гортензия. — Мои мальчики, мои мальчики! Вы убили их! — зарыдала она.
— Нам следует вызвать полицию. Аманда, вперёд! — Старуха воинственно потрясала зонтиком.
— Думаю, её и без нас уже вызвали. Зарево, наверное, было видно на другом конце города. — Крендель уселся на землю. — Аманда, бабушка права, мы должны выбираться отсюда. Встреча с Ларсом Петерссоном как-то совсем меня не привлекает. Вы уж, пожалуйста, про нас не рассказывайте. Скажите, что не спалось, решили прогуляться, а тут такое...
Выбравшись из лабиринта, Тимур с Кренделем сразу покинули усадьбу.
— Как ты думаешь, что замышляла эта семейка? — Тимур устало откинулся на спинку кресла.
— Амальгама — древний город, а магия, которая живёт в нём, ещё старше. Возможно, Гортензия, потомственная ведьма, чувствовала или знала, как нужно использовать силу Розы ветров. Скорее всего, она надеялась сделать сыновей могущественными магами.
— Но они же погибли?
— Видимо, она не думала, что всё может так обернуться. Иногда жажда тщеславия сильнее даже материнской любви.
— Жаль её. — Тимур замолчал, глядя в одну точку.
— Иди-ка уже спать, — ласково проворковал Крендель.
— Нет, я ещё кое-что хочу проверить.
На следующее утро Кондаковы нанесли им визит. Открыв дверь, Тимур увидел живописную картину: Амалия Викентьевна, в ярко-зелёном костюме, под белым кружевным зонтом, королевой восседала в коляске, сзади топталась Аманда.
— Извините, мы вас не предупредили, — смущённо начала она.
— После того, что произошло, мы вполне можем себе позволить, — оборвала её Амалия Викентьевна. — Когда будете заносить коляску в дом, беритесь за подлокотники, а не за колёса, — скомандовала она.
Когда Амалию Викентьевну благополучно перенесли в комнату, старуха потребовала свежего чаю, и Аманда привычно взяла это на себя.
— А теперь я расскажу всё, что мне удалось узнать от капитана Петерссона, — торжественно заявила Амалия Викентьевна. — Присаживайтесь, — милостиво разрешила она хозяевам дома. — Так вот, Гортензия находится в тюрьме и будет отвечать за проведение магического обряда, приведшего к смерти людей. Но, говорят, она совсем сошла с ума и не понимает, что происходит, постоянно разговаривает с сыновьями. Аманда, чай заваривай в два приёма!
— Хорошо, бабушка.
— Теперь я слушаю вас, что нового удалось узнать? Я не поверю, что такой способный юноша ничего интересного не нарыл!
— Бабушка! — ахнула Аманда. — Что за слова?
— Нормальные слова! — Старушка подмигнула Тимуру. — Ну же!
Крендель демонстративно отряхнулся и залез на стул.
— Мне, пожалуйста, с сахаром, — вежливо попросил он Аманду.
Тимур, улыбаясь, наблюдал за Кондаковыми. Всё-таки Амалия Викентьевна — удивительная женщина, её стойкости и жизнелюбию можно позавидовать. Надо почаще о ней вспоминать там, в другом мире.
— А мне, пожалуйста, без сахара, — попросил он, усаживаясь за стол.
— Не тяните, у меня сердце! — пригрозила пальчиком Амалия Викентьевна.
— Я всё обдумал и сопоставил факты, расскажу по порядку. Когда-то семья Керри была очень богата, вот тогда у них и появились Розы ветров. Поначалу они тоже считали их обычными игрушками, до тех пор, пока Гортензия...
— А как ты догадался, что она нас обманула? — перебил его Крендель.
— Когда увидел её книги.
— Книги? — в один голос воскликнули все.
— У неё на полке стояли такие учебные пособия, что простушка, которую играла для нас Гортензия, просто бы их не осилила. А женщина, умеющая пользоваться логарифмической линейкой, как минимум не глупа.
— А может, это книги её сыновей?
— Рядом с книгой и тетрадью с какими-то математическими формулами на столе лежали очки. Гортензия страдает дальнозоркостью.
— С чего вы взяли? — с недоверием спросила Аманда.
— Когда она писала рецепт, то перечитывала его, отодвигая от себя.
— А может, это очки кого-то из сыновей? — не сдавалась Аманда.
— Тогда бы Николасу пришлось пользоваться очками на работе, стричь ровно кусты с плохим зрением невозможно. А раз Николасу они не нужны, то не нужны и его брату-близнецу. У близнецов один генотип, и болезни у них одинаковые.
— Браво, Тим! — захлопал Крендель.
— Как интересно! — Амалия Викентьевна, как маленький ребёнок, подпёрла голову кулачками и не сводила умильного взгляда с Тимура.
— Так вот, — продолжил Тимур. Ему стало очень уютно под старушкиным взглядом. Он не успел увидеть свою бабушку, но теперь был уверен, что хотел бы иметь именно такую — немного вздорную и капризную, но при этом оптимистку, способную находить радость в жизни и не обращать внимания на коляску и прочие проблемы. Любопытно порой получается: человек, который сначала тебя злит и раздражает, в итоге оказывается хорошим и интересным собеседником, а возможно, и другом. — Думаю, в книге «Священные деревья в мифах и легендах» Гортензия случайно наткнулась на историю о Дереве Мудрости.
— Я знаю эту легенду, — вдруг подала голос Аманда. — Но мне никогда не приходила в голову мысль, что она как-то связана с нашим садом.
— Приятно слышать, что твоя внучка интересуется не только бульварными романами, — съехидничала Амалия Викентьевна, но, увидев укоризненные взгляды Тимура и Кренделя, извиняясь, произнесла: — Молчу.
— Дерево Мудрости подпирает своей кроной небо, — продолжала Аманда, — ствол его покрыт не корой, а чёрной змеиной чешуёй. Но знаменито оно не этим. Легенда гласит, что каждый раз, когда умирает мудрейший из мудрейших, на дереве созревает плод в виде головы покойника. И если его съесть, можно получить знания этого человека.
— Фу, какая гадость, — не выдержал Крендель и отложил уже надкушенное печенье.
— Лучше бы ты читала бульварные романы, — скривилась Амалия Викентьевна.
— Тебе, бабушка, не угодишь, — парировала Аманда, и все расхохотались.
— И что там дальше? — вытирая выступившие от смеха слёзы, поинтересовалась Амалия Викентьевна.
Все вопросительно уставились на Тимура.
— Остальное только мои догадки. Почему Гортензия решила соединить эти артефакты — Дерево Мудрости и Розы ветров, — я не знаю. Но проведав каким-то образом об оставшихся в вашем саду пнях, она решила провести магический ритуал, который, наверное, превратил бы её сыновей в великих волшебников. Сделать это в открытую они не могли, так как закон запрещает использовать магию в Амальгаме. И они разработали план: Николас устраивается к вам садовником, изучает схему лабиринта и выстригает проход на другую сторону сада. На всякий случай его брат...
— Миколас, — добавила Амалия Викентьевна. — Его звали Миколасом.
— Завсегдатаи кафе не догадывались, что братьев двое. Возможно, они были не очень дружны, поэтому никогда не приходили вместе. Официантка сказала нам, что Николас часто сидел у них с четырёх до шести, но он этого делать не мог, так как в это время находился у вас и занимался садом. Значит, пока Николас работал на вас, его брат Миколас сидел в кафе. Гортензия решила провести обряд в ночь со вторника на среду и тщательно подстраховалась на тот случай, если всё пойдёт не так и по какой-то причине Николас попадёт под подозрение. Миколас в этот день специально угощал всех элем до самого утра, обеспечивая брату алиби, чтобы тот смог пронести Розу ветров. Почему он не принёс сразу обе, я не знаю. Думаю, что держать их в непосредственной близости друг от друга опасно, поэтому их переносили по одной. И почему они не делали этого ночью, тоже не знаю.
— Из-за Бронте и Бронты, — сказала Аманда. — Ночью они свободно бегают по территории усадьбы. Если бы мы уехали, то закрыли бы их в коттедже, но поездка отменилась.
— Тогда это всё объясняет! — воскликнул Тимур. — В лабиринте один вход. Он находится напротив ваших спален, поэтому пройти незамеченными было бы невозможно.
— Собакозавры — сильные и хитрые хищники, неудивительно, что Керри испугались. А какими они были милыми щеночками, — вздохнула Амалия Викентьевна.
— Что дальше, Тим? — торопил Крендель.
— В контейнере для обедов, который утром принёс Николас, была четвёртая Роза ветров, а ночью Керри всё же рискнули провести обряд. Не знаю, что они рассчитывали делать при появлении собакозавров. Видимо, надеялись, что каким-то образом успеют до того, как псы заметят их присутствие.
— Я даже знаю, каким образом! Я вчера днём срочно повезла Бронте и Бронту к ветеринару. У них случились колики, их пытались отравить! — ахнула Аманда.
— Мерзкая семейка! — подытожила Амалия Викентьевна.
— Мерзкая, — подтвердил Крендель.
— Ещё какая мерзкая, — согласился Тимур.
СОН
Он барахтался в тёмной воде, пытаясь удержаться на плаву. Течение уносило его, подталкивало в чёрную воронку. Тимур погрузился под воду, воздух в лёгких заканчивался, он отчаянно замотал головой, пытаясь найти опору, и ему повезло — прямо под ним оказалась старая чёрная коряга. Тимур оттолкнулся от неё и вынырнул, резко открыв глаза. Темнота водоворота мгновенно отступила, он лежал на кровати в своей комнате.
«Приснится же такое», — подумал Тимур, вытирая выступивший на лбу пот.
Ему давно уже ничего не снилось, это было единственное сновидение с того самого дня, когда появился Крендель.
Подъём, скоро прибежит Лисёнок. Тимур улыбнулся и снова закрыл глаза. Но прошло минут двадцать, а малышка так и не появилась. Он, почувствовав смутную тревогу, быстро оделся и покатил в столовую. Отсутствовала на своём месте и Лиана Сергеевна, что взволновало его ещё больше.
— Здравствуйте, а где Лиза? — схватив за рукав проходящую мимо воспитательницу младшей группы, спросил Тимур.
— Заболела. Она в лазарете вместе с Лианой Сергеевной, — быстро проговорила та, поторапливая детей. — Воронин, не отставай.
Охнув, Тимур понёсся по коридору. Дверь в лазарет оглушительно хлопнула за его спиной.
— Тише! — воскликнула Лиана Сергеевна.
Тимур вопросительно посмотрел на неё.
— Только успокоилась и заснула наконец. — Слабая улыбка тронула губы Лианы Сергеевны.
— Что с ней? — Сердце Тимура колотилось.
— Я не знаю, — грустно ответила она. — Правда не знаю. У неё нет температуры, все показатели в норме. Я вызывала скорую, они подтвердили, что состояние не критическое. Сейчас мой друг, профессор-педиатр, должен приехать, проконсультировать. Лиза всё время словно в бреду, мечется, что-то бормочет. Если следующая ночь пройдёт так же, повезём её в больницу.
Тимур медленно подъехал к кровати. Лиза лежала с закрытыми глазами: спутавшиеся, потемневшие от пота волосы разметались по подушке, потрескавшиеся сухие губы медленно шевелились, словно она пыталась что-то сказать, но у неё не получалось.
— Лисёнок, малыш. — Тимур тревожно всматривался в бледное лицо.
Веки дрогнули, но глаза Лиза не открыла, только стала что-то быстро шептать. Тимур склонился ниже, к самому лицу.
— Мне страшно. — Он разобрал только два слова. Лиза повторяла их снова и снова.
— Мне страшно, — вдруг сказала Лиана Сергеевна.
Лиза судорожно всхлипнула и затихла.
Тимур ощущал свою полную беспомощность и бесполезность.
— Иди, иди, — подтолкнула его к дверям Лиана Сергеевна. — Сейчас профессор придёт.
— Но...
— Иди, — строго повторила она.
Но как только рука Тимура коснулась дверной ручки, он услышал тихое:
— Скорее бы пришла ночь.
Тимур обернулся, Лиана Сергеевна стояла к нему спиной и смотрела в окно.
— Вы что-то сказали?
— Я? Нет, — ответила она не оборачиваясь.
День для Тимура тянулся бесконечно долго. Оказалось, что без Лизы мир вокруг опустел. Он и не догадывался, насколько привык к её постоянному присутствию. Не хватало всего — болтовни, смеха, рыжих кудряшек и удивительных добрых глаз. Внутри медленно закипала злость. Почему?! Почему?! Лисёнок — всё, что есть у него после смерти мамы. Единственный человек, которому он нужен и который любит его. Почему это произошло именно с ней?! Тимур без дела метался по детдому, ища, куда бы выплеснуть отчаяние. Сирень пострадала первой, Тим с упоением хлестал по веткам до тех пор, пока от куста не остался лишь истрёпанный остов.
— Тимка, иди, сразимся! — раздалось с волейбольной площадки. — Слышь, Косач!
Тимур сначала хотел проехать мимо, но потом решил: почему нет? Сидеть в комнате одному и терзаться от неизвестности ему не хотелось.
Серёга был на два года старше Тимура. Высокий, крепкого телосложения, он стоял, постукивая деревянной рапирой по ноге.
— Что, станцуем? — Ехидная улыбка скользнула по его лицу.
— Станцуем, — согласился Тимур.
Серёга был сильный и хитрый противник, он почти всегда выигрывал и считался лучшим фехтовальщиком в команде. Но его не любили за жестокость и подлые уловки во время боя. Не любили и побаивались.
Серёга напал сразу, без предупреждения. Тимур еле успел отреагировать на контртемп, закруглённое остриё клинка прошло вскользь, оставив болезненный след на руке выше локтя. Он постарался прижаться креслом к футбольной сетке, обезопасив себе спину, но колёса увязли во влажной после дождя земле. Тимур пытался не подпустить противника ближе чем на два шага. Серёга, используя один за другим запрещённые приёмы, обходил, стараясь переместиться за спину.
— Это нечестно! — крикнул подошедший Ромка.
— Заткнись, — процедил Серёга, продолжая нападать.
Никто не заметил, как с острия отлетел защитный шарик. Очередной Серёгин выпад сбоку рассёк ткань рубашки, Тимур почувствовал болезненный укол в рёбра. Он попытался развернуть кресло, но колёса завязли окончательно. Скоро Тимур почувствовал ещё один укол, в плечо. Пот заливал глаза, левую руку свело от тщетных попыток развернуть коляску. Тимур понял, что он не только проиграет, но и будет ранен по-настоящему. Эта мысль неожиданно завела его, прибавила злости к той, что искала выхода после посещения лазарета.
— Мне страшно, — прошептал он, отражая очередной выпад. — Мне страшно, — сказал он чуть громче. — Мне страшно! — вдруг закричал Тимур, видя перед собой осунувшееся, бледное лицо Лизы. — Мне страшно!
Сделав ложный выпад, Тимур быстро повернул рапиру плашмя и ударил ею противника под колени. Тот, взвизгнув от боли, упал. Тим продолжал наносить удары плашмя, не обращая внимания на вопли Серёги. Лишь почувствовав, как кто-то обхватил его сзади, он остановился. Сломанная рапира выпала из рук. Ник развернул кресло и прижал голову мальчика к своей груди. Тимура колотило от ярости и возбуждения, но он был рад видеть Ника.
— Тише, тише, — приговаривал тот, поглаживая по спине бьющегося Тимура. — Тише, Тим, тише. Поплачь, поплачь.
Тимур беззвучно зарыдал.