Глава 5
По рассказу вдовы Джон сразу понял, почему графа Томаса Торншери так уважали. Пока по всему миру царила классовая дискриминация, Торнберг был пристанищем равенства человеческих жизней. Да, граф обладал огромным имением и его капитал хранил почти в двадцать раз больше богатства, чем все жители города вместе взятые. Но его отношение к другим строилось не на статусе или количестве денег, как это было принято в высшем обществе. Он любил людей и уважал их просто за то, что они такие же, как и он сам. Жизнь каждого для него приравнивалась к жизни любого другого человека, неважно из какого он был социального слоя. Он с такой же легкостью общался с обычными жителями деревни, работающими в полях, как с людьми, с которыми вел беседу в высших кругах. Он не выделял категории богатых и бедных, хороших и плохих. Ценил всех одинаково и никогда никому не делал зла.
Томас Торншери был не простым человеком. Еще будучи ребенком он показывал себя только с лучших сторон, благодаря чему всегда был объектом всеобщего внимания. Распираемый любознательностью он, появляясь то тут, то там, донимал родителей и слуг расспросами, обожал читать книги, в раннем возрасте опустошив библиотеку, слыл превосходным наездником, а самое главное - добрым и чутким человеком. Он чувствовал настроение каждого, с кем имел честь разговаривать, и мог легко подстроиться под атмосферу, располагая к себе собеседника. С возрастом его умения только росли, а эмпатия расширяла горизонты. Он ловко реагировал на нападки со стороны знати, если кто-то решался сказать ему что-либо о его бескрайней любви к простым людям. Томас отвечал им с улыбкой на лице и не проявлял ни капли агрессии, даже если по отношению к нему выказывали грубость или неуважение. Каждый раз возвращаясь с приемов и знатных ужинов, он заезжал в город, дабы выслушать просьбы горожан, обменяться с ними новостями и, пожелав им доброй ночи, отправиться в поместье.
При этом важно сказать, что внешностью он обладал крайне привлекательной, что иногда приводило к недоверию со стороны отцов и матерей, чьи дочери были безответно в него влюблены. Высокий и горделивый вид выстраивал прочную стену между ним и незнакомыми людьми. Но стоило узнать его получше, как все тут же попадали под его обаяние.
Что касается того, как граф, вообще, оказался в таком крошечном городе, то по словам Марии, благодарить нужно родителей графа. Они значились влиятельными господами, которым были рады в каждом доме. Когда графу было около десяти лет, они переехали в небольшой городок, первоначальное название которого уже никто и не помнит, но сейчас знакомый всем как Торнберг. Одновременно со строительством замка началось развитие города и главного его центра - церкви. Преподобный Корнелл с охотой принимал все подаяния господ, но особой благодарностью не отличался. Он сдержанно относился к семье Торншери и не выказывал особого удовольствия от общения с ними, хотя и радушно принимал их в церкви. Остальные горожане светились от счастья, стоило им увидеть господ. Чета Торншери уделяла внимание всем и вся, заботясь о благополучии граждан, за что в ответ получала бесконечную преданность. Открывали двери поместья для каждого, кто нуждался в помощи. Это не было принято в высшем обществе, а потому их часто считали странными, но, несмотря на это, проявляли уважение. Поддельное или нет разобрать было сложно, но они и не пытались это сделать, ведь статус был для них лишь инструментом, помогающим стереть межклассовую границу.
Семь лет прошли беззаботно и спокойно. Всё, казалось, идет как нельзя лучше. Город цвел, а жители его проживали каждый день, словно праздник. Дома были ярко украшены, улицы светились радостными лицами горожан, поющих и веселящихся даже во время работы. Лишь редкие смерти душевнобольных омрачали будни только тех, кто лишился близких. Молодая семья жила без каких-либо проблем. Они были окружены заботой и любовью друг друга, много времени проводили вместе и каждый вечер спускались в город, дабы просто почувствовать легкость и беспритворство мира. Однако все это начало рушиться, когда графу исполнилось семнадцать лет. Психическое здоровье графини Торншери резко пошатнулось. Она не продержалась и года, несмотря на всевозможные попытки местных и зарубежных врачей излечить её.
Эта трагедия наложила первый отпечаток боли на город. Отец графа не перенес этой трагедии. Лишившись дорогого человека, он, убитый горем, не мог более заниматься привычными делами, ничего не ел, и вскоре, также покинул молодого графа, в одночасье ставшего единоличным и одиноким владельцем огромного состояния, на попечение верных слуг и добрых горожан.
Однако для Томаса остаться без любящих родителей было равносильно падению в бездну. Неожиданная их кончина загнала его в пучину отчаяния на целый год. Он боялся взять ответственность за целый город, не уверенный в крепкости своих плеч для этой ноши. Окруженный заботой слуг Томас только спустя время смог восстановить силы и выбраться со дна, наполнив легкие свежим воздухом и вновь подув на парус корабля умиротворения граждан. Он вновь открыл двери поместья и своего сердца для горожан, не только возвращая все на круги своя, но и толкая город к новым переменам. Жители поддерживали его, восхваляя и почитая, словно Бога.
Деньги, доставшиеся ему в наследство, были для него лишь инструментом. Он не испытывал жажду захватить как можно больше, однако, накопления его росли с умелым развитием дел отца. Не забывая про совершенствование ума и духа, он продолжал обучение в различных сферах науки и языках, расширяя не только кругозор, но и влияние среди знати.
Прошло еще два года, и за это время граф стал необычайно знаменит. В двадцать лет он стал самым завидным женихом во всей Англии. Образованный и богатый он стал мишенью для всех семей высших кругов. Каждый месяц к нему приезжали гости, чтобы приветствовать его, а также, невзначай, познакомить со своими свободными и готовыми к браку дочерьми. Но, несмотря на всю их привлекательность, ни одна не смогла зацепить сердце графа. Для него они были одинаковы и почти неразличимы друг от друга. Внешнее разнообразие не покрывало единого для всех равнодушия к другим, алчности и глупой кокетливости, которые молодой граф просто на дух не переносил. Томас был аккуратен и хладнокровно подходил к выбору невесты. Он был уверен, что однажды все богатство может достаться его жене, а потому она должна, как максимум, умело разбираться в делах поместья, а как минимум, быть доброй и честной. Он досконально рассматривал каждую из предложенных ему невест. Изучал истории их семей, вел с ними беседы на первые пришедшие в голову темы, а также спускался с ними вниз, показывая город. Это помогало ему оценивать не только поведение девушек в непривычных для них условиях, но и узнать мнение простых горожан, лучше чувствующих натуру людей, чем светские особы, ослепленные великолепием балов и блеском денег.
Граф Торншери потратил пять лет на тщетные поиски той самой. Отчаявшись, он уже готов был всё бросить и написать завещание, в котором, в случае чего, передавал все свое имущество городу. Но тут дворецкий передал новое письмо. Оно было от барона Харрингтона из города Блумберг.
Несмотря на то, что барон жил близко, за все время он ни разу не наведался к графу, хотя тесно общался ранее с его отцом. Они виделись лишь однажды, на одном светском приеме в Лондоне, и перебросились только парой слов. Оттого Томасу было так интересно, чего же хочет барон. В письме говорилось о бале, который он устраивает в честь восемнадцатилетия своей дочери и приглашает графа «развлечься и отвлечься от унылых дел». Конечно, Томас прекрасно понимал для чего его приглашают, но отказать не смел, а потому в не самом лучшем расположении духа, уставший от частых приемов, направился на следующий день в Блумберг.
Слуги, одолевшие графа расспросами о прошедшем бале, узнали всё, что им было нужно, и весело побежали в город рассказывать о внезапно нахлынувшей на их дорогого графа влюбленности, о покрасневших ушах и выступавшем на лице смущенном румянце, когда он говорил о ней. Виктория Харрингтон сразила его сразу. Разговаривая с ней все больше и жадно впиваясь в нее взглядом, он понимал, что сердце его уже давно ей отдано судьбой. Она выделялась на фоне даже считавшихся первыми красавицами Англии. Люди вокруг нее растворялись, и она завладевала вниманием всех. Барон не отпускал дочь ни на балы, ни на приемы, возможно, зная, что она невольно украдет ни одно мужское сердце.
Однако, несмотря на мгновенное поражение, графу далеко не сразу удалось добиться ее расположения. Хоть она и обратила на него каплю внимания, для нее он был просто одним из очередных женихов. Перед ней их стоял целый ряд. Каждый желал ее, а потому графу пришлось немало потрудиться, чтобы доказать ей, что именно он обязан быть рядом с ней.
Заметив ее на балу, он замер. У него перехватило дыхание, а разум покинул тело. Девушка, стоящая перед ним, показалась ему божеством. Темные густые волосы, собранные сзади, были обвешаны жемчугом. Легкое кремового цвета платье мягко обволакивало ее хрупкое и нежное молодое тело. На плечах покоилась тонкая шаль из млечного пути и заколотая небольшой бриллиантовой брошью, впитывающей в себя свет зала. Томас больше не слышал ни слова обращающихся к нему людей. Все звуки пролетали мимо, все люди, проходящие рядом, более не существовали. Когда он наконец заметил недоуменный взгляд Виктории, встрепенувшись от пробежавшего по спине легкого холодка, пришел в себя и резко поклонился.
Подняв глаза, граф был ослеплен. Никогда он еще не видел подобной красоты и грации. В одно мгновение Виктория стала центром его вселенной. Весь вечер он не отходил от нее, всем своим видом показывая другим, что эта женщина сегодня танцует только с ним. Все мужчины в зале были немного опечалены этим, но все же сразу осознали, что не ровня графу. Также и с женщинами, положившими на него глаз и отпустивших ситуацию, видя, заинтересованность графа, не выказанную ранее никому.
Граф, опьяненный любовью, даже не вспомнил на утро, как смог добраться домой. Слуги ласково похихикивали, впервые наблюдая его смущение и растерянность. Все эти новые для него чувства вызвали бурю эмоций в городе. Он светился и радовался вместе с Томасом.
Каждый день граф отправлял Виктории письма и подарки. Наведываясь к барону «по делам», засыпал ее цветами. Приглашал на прогулки, пытаясь поразить остроумием и знаниями. Однако Викторию, не уступавшей в этом графу, этим было не сразить. Но стена, выстроенная ей, сломалась в ту же секунду, как только она увидела его простоту и доброту. Этим он отличался от других. Рядом с людьми из города ему не нужно было притворяться, держать ровно спину или следить за каждым вылетевшим словом. Присев на стул, заботливо вынесенный для нее хозяйкой, она наблюдала не за графом Торншери, а за Томасом, забывшего про всё и весело игравшего с уличными детьми.
Когда слегка перепачканный грязью он в восторге обернулся и встретился глазами с Викторией, ласково глядевшей на него, сердце его пропустило удар. Поняв, что он посмел оставить даму и отправился играть с детьми, он, понурившись, подошел к ней. Проводя ее домой, он был уверен, что она больше никогда не захочет его видеть, как вдруг, уже отвернувшись, услышал: «Ну так что, дорогой граф, когда венчание?» На следующий день граф шагнул в дом барона и получил его благословение на брак.