Глава 8
Очнулся Джон в одной из комнат, еле разлепив глаза. Оглядываясь по сторонам, он обнаружил стоявшего возле окна дворецкого. Вид у него был хмурый и явно недовольный.
- Кажется, я уже обязан Вам жизнью, — попытался смягчить атмосферу Джон, приподнимаясь на локтях. Все тело ломило, а перед глазами еще немного пролегал туман.
- Что Вы наделали... — Ричард сжимал в руке штору, почти оторвав ее, — что бы с Вами случилось, не подбеги я на помощь?! — он повернулся на Джона. Голос его утопал в отчаянии. Он сел, соскользнув по стене, на пол. — Хаа, Вы подвергаете себя опасности слишком часто. Вас нельзя оставить одного ни на минуту!
- Мне... мне жаль, что напугал Вас, — Джону стало неловко от того, что он все еще не доверял человеку, спасшего его жизнь уже несколько раз, принимая во внимание, что он всего пару дней в Торнберге. А может дело не в доверии?
- Ха, ладно, забудьте. Простите, что повысил голос. Я просто очень испугался, когда нашел Вас лежащим на холодном полу в темном коридоре. Что произошло? Очередной приступ?
- Я..., — Джон на минуту задумался. Ричард, не отрываясь, смотрел на него. — Я почти уверен, что меня отравили...
- Что? Отравили? Кто? Когда? Что черт побери случилось в те двадцать минут, на которые я оставил Вас?
Джон вздохнул и прилег обратно. Голова потихоньку останавливалась, и ему становилось все лучше. Он припомнил все события с тех самых пор, как его покинул дворецкий.
- Когда я зашел к чете Харрингтон, то застал там лишь баронессу. Ее истинное лицо оказалось куда более мерзким, чем я предполагал. Отвратительное, распутное. И совершенно сумасшедшее! Через несколько минут вошла служанка и принесла чай, который баронесса настоятельно велела попробовать. Только сейчас я вспоминаю, что сама она не сделала ни глотка, — Джон усмехнулся собственной доверчивости. Как можно было быть таким глупым? — но она все время находилась в поле моего зрения и не могла подсыпать яд.
- Тогда, это была та служанка?
- Нет, — покачал головой Джон. — Она не виновата, я уверен. Она просто принесла чай. Она явно боится баронессу. У нее тряслись руки, а после она быстро убежала, оставив нас одних. Почему-то мне кажется, что служанка не знала, что с чаем что-то не так.
- Значит, яд был в чае? Но кто его подсыпал? — дворецкий впивался глазами в Джона, словно пытался найти в том все ответы.
- Не знаю, но это точно опасно. Иметь дело с ядами всегда непросто. Откуда взялся яд в чае, я пока не могу сказать. Но думаю, мы скоро узнаем.
Он переглянулся с Ричардом. Тот кивнул. Джон был рад, что не один в этом жутком поместье. А еще он был безмерно благодарен ему за то, что тот всегда оказывается рядом, когда Джону необходима его помощь. «Поразительно, — думал он, следуя за дворецким в комнату Виктории, — как ему это удается? Он словно предсказывает каждое мое действие». Ему стало немного не по себе от этих мыслей. Представив, как на него устремлены эти холодно-серые глаза, следящие за каждым его шагом, сердце забилось чаще.
Они дошли до комнаты Виктории скорее, чем в прошлый раз. Может просто двигались быстрее? Или Ричард повел Джона напрямую, а не обходя все коридоры? Оставив его одного, дворецкий удалился. Джон опустился на корточки и уткнулся лбом в голубую дверь. «Что здесь происходит? Я никому не могу доверять. От этого еще труднее. Надо разобраться, каким образом яд попал в организм. Определенно, через чай, в этом сомнений нет. Подсыпала баронесса? Но когда бы она успела это сделать? Служанка? Она не выглядела как человек, замысляющий недоброе. Возможно, она и знала, что там был яд. Нужно допросить ее при встрече. Если это была не она, то я хотя бы узнаю, какой путь проделал чай, прежде чем попасть ко мне в чашку».
Вздохнув и отбросив ненужные мысли, он уверенно постучал. «Заходите. Долго Вы еще будете обтирать мою дверь?» Насмешке в голосе графини могла позавидовать сама баронесса. Он зашел внутрь и, осторожно прикрыв за собой дверь, остановился. Виктория также стояла возле окна, как и прошлый раз. Словно она не отходила от него. Доктор Чилтон сверлил ее взглядом. Устремив глаза вдаль, она ухмыльнулась, выражая неподдельное удивление.
- Я весьма изумилась, увидев, как Вы снова подходите к нашему дому. Я была уверена, что Вы бежали, как предыдущий врач, — произнесла она с нескрываемой усмешкой.
- А Вы, как я погляжу, следите за мной? — он расплылся в улыбке. — Какого Вы плохого, однако, обо мне мнения, — заговорил Джон, возвращая равновесие в свой расшатанный после последних событий внутренний мир. Голос его спускался маленькой лодкой вниз по спокойной реке. «Главное — не поддаваться на провокации, — мысленно твердил себе он. — В этом доме все хотят увидеть мое поражение, но я тоже не так прост».
- Хаа, как же надоело. И что же Вы намерены делать, доктор? Вколоть мне пару уколов и напичкать меня таблетками? — яд этих слов она бросила Джону прямо в лицо. Но он даже не дрогнул.
- Я буду разговаривать с Вами. Изучать Вас. Мне важно знать, что Вы за человек. Что Вас беспокоит, что порождает это отчаяние в Ваших глазах и скорбь в Ваших движениях. И что я могу сделать, чтобы жизнь для Вас вновь заиграла красками, — он, не мигая, следил за каждой ее эмоцией. Прокатившаяся волна негодования, хлестнула ее по лицу.
- Думаете, что глупыми разговорами Вы мне поможете? Что можете вот так прийти и заявить, что поможете? Что спасете меня, а затем и всех жителей? Считаете, мне не с кем поговорить, кроме Вас? Что я так одинока? — она бросала слова так, точно отрывала куски бумаги и швыряла в него.
- Да, — четко и уверенно произнес доктор Чилтон, — я действительно так считаю. Иначе, Вы бы давно уже перестали прятаться в этой холодной и пустой комнате.
Виктория поджала губы. В глазах ее засверкали искры, которыми она готова была убить этого надменного и насмехающегося над ней человека. Она резко отвернулась. Графиня гордо прошла к креслу и села, бросив: «Ну что ж, давайте попробуем, доктор». Он плюхнулся в кресло напротив, достав из сумки чистый блокнот и карандаш. «Хорошо. Для начала я бы хотел узнать о Вашей жизни. Все вплоть до того момента, как Вы встретили графа». Его глаза снова устремились на нее. Она крепко сжимала подол платья. На секунду ему показалось, что в него снова что-то полетит. Предсказать следующий ход графини было сложно в связи с ее эмоциональным состоянием. Но, на всякий случай, он все же выпрямился, чтобы успеть отскочить, если она снова бросит в него чем-нибудь. Виктория это заметила и хмыкнула:
- Я не собираюсь в Вас ничего кидать, можете расслабиться, — она отпустила платье и положила на колени худые, безжизненные руки.
- Осторожность не помешает, — улыбнулся Джон, желая сгладить неровности разговора. На удивление ему это удалось. Морщинки на лице Виктории действительно немного распрямились, и она приступила к рассказу.
- Не знаю, что именно Вы хотите услышать, но моя жизнь не отличается от жизни других. В ней нет ничего необычного и сказочного. Я росла в городе Блумберг, воспитываемая в основном отцом и слугами. Матери до меня дела не было. Даже наоборот, она не скрывала неприязнь по отношению ко мне. Будучи невероятно красивой женщиной, по рассказам слуг, она едва пережила то, что стало с ней после моего рождения. Она винила меня в том, что лишилась красоты и молодости, что это я забрала их у нее. Вы, кажется, уже могли заметить, что приятным и дружелюбным человеком ее не назвать. Как отец вообще женился на ней — для меня всегда было загадкой, — она пожала плечами, — в любом случае, она ненавидит людей, считает почти всех, особенно низшие сословия, мусором, не достойным даже ходить с ней по одной земле. Отец никогда не выражал свою позицию на этот счет. Он вообще человек довольно скрытный. Никогда не узнаешь, о чем он думает. По большей части я проводила время в окружении слуг. Мне приносило больше удовольствия находится с ними, чем с неестественными и грубыми великосветскими особами. Это была одна из причин, почему до восемнадцати лет я не покидала дома, хотя брачный возраст уже был достигнут. У меня не возникало желания бродить по гостям и вести светские беседы с глупыми девицами в пышных платьях. Второй причиной было то, что отец искал для меня подходящую партию. Он, видимо, боялся, что влюбленные мужчины вскружат мне голову раньше, чем я действительно кого-то полюблю. Но я уверена, это не истинная причина этого его поведения. Однажды я почувствовала холодное дуновение со стороны отца, точно внутри него расположилась ледяная пустыня. Но это длилось всего несколько мгновений, после чего все стало как прежде. Когда Томас впервые появился передо мной, я была словно громом поражена — она мягко улыбнулась. — Благородный, статный он пленял всех. Конечно, я тоже попала в эти сети. Но не показала этого. Как можно? Сразу броситься в объятия первого встретившегося мужчины? — она засмеялась. — Как много подарков и цветов он отправил после этого, сколько глупостей наговорил, пытаясь произвести впечатление. Однако стоило мне увидеть его перепачканное грязью, но наполненное простым весельем лицо, я поняла, что бесповоротно влюблена. Та самая искренность, которую я жаждала все это время, оказалась так близко. Вот так мы с ним и сошлись.
Она посмотрела в окно. Солнце уже село, тьма поглотила город и лес, а теперь добралась и до поместья. Мороз через открытое окно просачивался в комнату, оборачивая Викторию в кокон холода. Заметив ее дрожь, Джон встал и закрыл окно. Спиной он почувствовал, что она собирается что-то сказать, но опередил ее: «Я уверен, Ваш муж не желает Вашей простуды». Он нежно улыбнулся, и Виктория опустила глаза, вспомнив их прошлый разговор. В дверь постучались, и через секунду вошла служанка, держащая в руках поднос с чашками. Джон с подозрением посмотрел на нее. Это была та же девушка, что приходила в комнату баронессы. Разлив чай, она уже собралась было уйти, как вдруг Джон обратился к ней:
- Скажите, пожалуйста, что это за чудодейственный чай? Я успел попробовать его в комнате баронессы. Она сказала, он необычный. Что же в нем такого особенного?
- Ох, — смутилась служанка, — ничего такого. Просто различные травы и листья, собранные в графском саду. Мистер Лоуренс приказывает нам заваривать с ними чай для господ, дабы они помогли легче заснуть и расслабиться, что полезно в это тяжелое время.
Джон снова посмотрел на чашки. Сомнения в нем бурлили словно в котле.
- Давно Вы их используете в таком ключе?
- Ну, я думаю, уже несколько лет. В травах у нас мало кто разбирается. А господин Лоуренс, кажется, в одной из книг тогда прочитал о пользе подобных отваров. Сам граф доверял ему свое здоровье. — Услышав это, Джон вздрогнул. «Как интересно, — ухмыльнулся он».
Заметив его вид, служанка, еще больше смутившись и испугавшись, что совершила нечто ужасное, поклонилась и быстро выбежала.
- Что-то не так, доктор? — Виктория, молча наблюдавшая за происходящим со стороны, нахмурилась.
- Нет, нет. Все в порядке. Просто не очень люблю чай, поэтому не составлю Вам компанию, уж извините. — Ему не хотелось, чтобы что-то отравило его рассудок еще раз, помешав мыслить здраво, но одну теорию он все же хотел проверить. — Простите, если напугал Вас. Просто было интересно узнать побольше о Вашем прекрасном чае. Баронесса так его расхваливала.
Виктория поглядела на содержимое чашки. Темные глаза жадно впивались в тонущие листья.
- Я никогда не сомневалась в помыслах слуг, но Вы заставляете меня нервничать. Скажите, Вы хотите, чтобы я это выпила? — она пристально посмотрела на Джона, раскрывая его замыслы. «Вот ведь внимательная, — улыбнулся Джон, поражаясь ее способности все подмечать.»
- Да, я действительно хочу, чтобы Вы помогли мне кое-что проверить.
- Раз так, то хорошо, — и она осторожно отпила из чашки обжигающую губы жидкость. — Обязательно поделитесь со мной своими выводами, — сказала она, слегка приподняв уголки губ.
- Конечно, иначе Ваша жертва будет напрасной, — Джон весело ей улыбнулся. — Что было после того, как Вы получили благословение Ваших родителей?
- Ничего странного. По крайней мере, первые года полтора. Приготовления для венчания длились всего пару недель. Я не могла переехать в замок, а потому настроение Томаса часто было довольно скверным из-за этого. Но стоило нам встретиться, как он тут же забывал про все и счастливо улыбался мне. Мы тонули в грезах о предстоящей совместной жизни. Мечтали о нежных прикосновениях и возможности проводить друг с другом больше времени, чем нам было дозволено. — Она задумалась и погрузилась глубоко в мысли. Джон не торопил ее, а только наблюдал. Через пару минут она продолжила, — он не жалел денег ни на что. Всё, что я выбирала, немедленно оплачивалось и привозилось в замок. Город шумел и гудел, волновался, прямо как он. Ричард часто мне рассказывал о том, как сильно граф переживал. Он то и дело подхватывал его, засыпающего на ходу. Наконец, когда всё было готово, я буквально прибежала в замок, бросившись в объятия Томаса. Такой красивой пары не видели во всей Англии, — она ухмыльнулась. — Вы бы видели его, стоявшего возле алтаря. Он так боялся перенервничать и упасть в обморок, что его поддерживал за локоть Ричард. Он дрожал, словно осиновый лист на холодном ветру. А я стояла и смеялась. Так была рада видеть его эмоции. И все это было мое. Только мое. Когда мы вместе стояли у алтаря, тепло разлилось по нашим телам, изгоняя страх и давая место для тихой радости. Мы были счастливы, уверившись, что это навсегда. Так нам казалось. — помолчав мгновение другое, она продолжила, — все шло как нельзя лучше, пока полгода назад мы с ним серьезно не поругались. Я хотела детей. Понимаете, в городе уже начинали ходить странные слухи о нас. Меня это пугало. Как и то, что он не хотел детей. Я пыталась ему объяснить, что они — это плод любви. Когда ее становится слишком много, она выливается в форму, даря радость отцовства и материнства. Разве я не права? — она горько хмыкнула. — Наверное, нет. Томас боялся, что болезнь матери передастся ему, а затем и ребенку. Каждый раз спрашивал, что я буду делать с двумя сумасшедшими. Но он был здоров! Болезнь не касалась его! Но после того, как мы в очередной раз поругались, и я сорвалась на него, все пошло наперекосяк. В ту ночь слуги нашли его лежащим на снегу в саду. Он сильно заболел. Не знаю, сколько времени он там пробыл, — слезы крупными каплями упали на крепко сжатые кулаки. — Это я виновата. Если бы я не настаивала. Если бы я просто любила его и не просила большего, я бы не лишилась всего. — Она уткнула лицо в ладони. — Это из-за меня он ушел. Это я виновата, — она плакала, выплескивая накопившуюся за долгое время боль.
- Скажите, — произнес Джон, когда она немного успокоилась, — что именно с ним происходило?
- Что? Ну, все как обычно при сумасшествии, я думаю. У него случались приступы: учащалось сердцебиение, дыхание становилось труднее, помутнение зрения, он не мог связать слов в предложении, появлялись галлюцинации. Все чаще, он видел что-то, чего не дано было остальным. Как жаль, что я тогда не сошла с ума вместе с ним. Сейчас бы мы были вместе, — она больно усмехнулась и замолчала. Джон понял, что на сегодня этого достаточно.
- Спасибо за то, что открылись. Уверен, завтра нас ждет такая же хорошая работа.
Сложив исписанный блокнот обратно в сумку и собравшись уходить, он вдруг повернулся к ней.
- Виктория, Вы уверены, что Ваш муж покончил с собой?
- Что? — она подняла голову, не поверив тому, что услышала. — Что Вы сейчас сказали?
Доктор Чилтон постоял мгновение, уставившись на нее. «Думаю, мы должны рассмотреть и другой вариант, — он отвернулся и, схватившись за ручку двери, сказал, — да, не стоит Вам больше пить этот чай. Пользы от него никакой». Он вышел из комнаты, оставив Викторию в полном недоумении.
Идя по темным коридорам, он размышлял о том, что только что узнал от Виктории. Он был почти уверен, что кто-то намеренно травит жителей поместья. Только зачем и для чего? Выйдя к парадной лестнице, он огляделся. Замок был таким огромным, что он понятия не имел, как вышел сюда и как теперь выйти. Он осмотрел ступени и перила, поглаживая их рукой. «Так вот значит, где граф ушел из жизни». Внизу послышались шаги, и он, свесившись, заметил дворецкого.
- О! Ричард! — крикнул Джон, — Хэй! Я здесь! — он махал рукой развернувшемуся дворецкому.
- Боже, Джон, Вы что, хотите еще и свалится? — он грозно посмотрел на доктора. Тот сам не знал, почему вдруг так обрадовался, увидев его. — Не хватало еще одной неприятности на этой злосчастной лестнице. — Он поднялся к Джону и встал напротив. — Как прошел разговор с госпожой? Все хорошо?
- Да, все отлично, — светился Джон. — Мне необходимо остаться на ночь. Могу я переночевать в одной из комнат?
- Да, конечно, как Вам будет угодно, — удивился мужчина. — У Вас точно все в порядке? Вы что-то узнали?
- Да, все просто замечательно, — Джон повернулся к лестнице, пропуская мимо ушей второй вопрос, — замечательно...
- Я скажу слугам приготовить для Вас комнату, — недоуменно проговорил дворецкий.
- Спасибо, только, пожалуйста, если возможно, в том крыле, где комната графини. Нельзя бросать ее одну в такое время, сами понимаете, — задумчиво проговорил он, оставляя Ричарда только догадываться о смысле его слов.