Глава 11
Джон бежал по коридорам, не оглядываясь ни на кого. Пролетая мимо слуг, он снова и снова проигрывал в голове разговор с Викторией и пропускал нить острых слов через худые пальцы, слабо опуская ее на землю. Слуги не успевали разбегаться. Он не замечал, как задевал все, что стояло или двигалось перед ним. Трудно было сказать, куда он так торопился, ведь плана у него не было. Однако он твердо знал, что ему поскорее нужно выбраться из замка, чтобы вдохнуть свежего воздуха и поразмыслить над всем, что произошло, в спокойной обстановке.
Он не заметил, как перед ним выросла баронесса. Не успев остановиться, Джон врезался прямо в нее. Он пошатнулся, но женщина стояла словно скала. Удар не то, что не сбил ее с ног, она даже не шелохнулась. Увидев ее перед собой, Джон издал только протяжный стон. «Черт! Ну почему именно она и именно сейчас!» Зло глянув на нее, он лишь бросил: «Простите, я очень спешу». Он отодвинул ее рукой, но она ногтями впилась в руку, где только недавно сошла краснота от хватки барона. «Да вы издеваетесь, — взвыл Джон, пытаясь освободиться».
- Мне нужно с Вами поговорить, доктор, — она затащила его в темную комнату и с грохотом захлопнула дверь. «Боже, почему все считают, что могут так со мной обращаться?» Ему порядком надоело, что его постоянно куда-то затаскивают против его воли, причиняя при этом боль. Он попытался высвободить руку, но баронесса сжимала ее мертвой хваткой. Под ее ногтями выступила кровь.
- Отпустите меня! Не заставляйте меня применять силу! — Джону не хотелось делать ей больно, все же она женщина. Одно движение могло бы сбить ее с ног, если бы он того захотел. «Хоть я и ненамного крупнее ее, сил у меня больше. Если оттолкну, могу ненароком перестараться».
- Вы все видели! Вы все знаете! Я знала, что от Вас нужно было избавиться сразу! — она скрипела, сильнее впиваясь Джону в руку. Наконец, боль стала невыносимой, и он слегка оттолкнул ее. В отличие от их столкновения в коридоре, сейчас ее тело не поддавалось контролю из-за кипящей внутри ярости. Она пошатнулась, но не упала. Этим он только пробудил в ней еще большую злость. — Что Вы собираетесь делать, доктор? А? Расскажите все моему мужу?
Джон не понимал, что именно она подразумевает под тем, что он все знает. То, что он видел ее с любовником? То, что он знает об отравлениях в замке? То, что знает о Корнелле? О чем именно она догадалась?
- Я не понимаю, о чем Вы. У Вас должно быть переживания на нервной почве. Успокойтесь и лучше примите свой чудодейственный чай, — Джон взялся за ручку двери, но баронесса со всей силой ударила его по больной руке.
- Да как Вы смеете! Вы все, все знаете! Мы расправимся с Вами быстрее, чем Вы обернетесь взглянуть последний раз на это чертово поместье! — она брызгала слюной от негодования. Ее крик громом разливался по комнате.
- Вы так кричите, что скоро я буду не единственным, кто все знает, — Джон посмотрел на нее взглядом полным отвращения. Чудесная дочь и прекрасный муж, что не так с этой женщиной? — За что Вы так ненавидите свою семью? Что Вам сделали муж и дочь? За что Вы презираете их?
- Презираю? Я терпеть их не могу! Ненавижу! Я хочу, чтобы они поскорее отправились на тот свет, вслед за этим треклятым графом! — в ее глазах Джон видел полное помутнение рассудка. «Да у этой женщины совсем с головой не в порядке. Нужно выбираться отсюда, пока она меня не отправила к праотцам».
- У вдовы Вы говорили о Виктории так, словно заботились о ней. Что же произошло?
- Конечно, а как иначе? Я же должна была узнать о Вас, не вызывая подозрений! В город приехал новый человек! Да еще и такой смышленый и любопытный доктор! Ха! Мне было необходимо понять, кто Вы такой и что Вам нужно, чтобы побыстрее сплавить Вас из города! Вас даже отрава не взяла, как следовало! И призраком Вас не напугаешь! Да кто Вы вообще такой?!
- Не знаю, почему Вы испытываете ко всем людям такую неприязнь, но Вам точно стоит остановиться, — Джон больше не мог слушать ее пронзительный крик. От ее скрипящего голоса у него закладывало уши.
- Да что Вы можете знать? — ее глаза наполнились слезами, — Вам никогда не понять! Никогда! — она кричала и смеялась одновременно, приводя Джона в ужас. — Если бы я не оставила этого ребенка, то была бы также молода и красива как раньше! А сейчас что? Посмотрите на меня! Посмотрите! — баронесса схватила руку Джона, приложив ее к своей груди. Он брыкался и пытался вырваться, но она крепко сжимала его. — Вот, что осталось! Вот! Красота была единственным моим оружием, и что же теперь? Ничего не осталось! Она забрала ее! Она забрала у меня все! — она била себя в грудь рукой Джона, которую тот уже не пытался убрать. Видя ее отчаяние, он не испытывал сейчас к баронессе ничего кроме жалости. Только теперь рассматривая баронессу на таком близком расстоянии, он видел, что время действительно ее не пощадило: сморщенная кожа свисала со всех частей тела, грудь опала, волосы почти выпадали клочками, а толстый слой макияжа не перекрывал глубоких и страшных морщин.
- Но Ваш муж любит Вас несмотря ни на что! Почему бы Вам просто не остаться с ним и..., — он не договорил. В него полетела ее свободная рука. Он едва успел уклониться.
- Муж?! Муж любит меня?! Вы сошли с ума! Он терпеть меня не может! После того, как он все узнал, он только и ждет подходящего момента, чтобы меня растоптать! Я не могу спать спокойно, зная, что этот человек легко может поднести нож к моей шее и отомстить за то, что я люблю другого! Если бы не этот ребенок, все было бы в порядке! — отправляя ему в грудь удары один за другим, она постепенно выдохлась и опустилась на пол, заливая его горькими слезами. Сквозь поток слез она продолжала ругаться, хотя складной речи уже не получалось. — И граф... он тоже... я не хотела его... не хотела их так... я только желала жить с ним... почему он... почему он меня не вытащил отсюда... что я буду делать... что я должна делать...
Понять причины ее ненависти к собственному ребенку и мужу Джон так и не смог. Но совсем запутался, когда она приплела графа Торншери.
- А граф-то, что Вам сделал? Это Вы убили его?
- Я? Ха-ха, на моих руках ни капли крови! — она подняла на Джона полный безумия взгляд. — Я не хотела этого! Он сказал, что это его долг! Что он обязан это сделать! И он сделал! Он сам! Я здесь ни при чем! У него свои счеты с графом. Я тороплю его, говорю ему, что нужно быстрее расправиться со всем и сбежать. Тогда бы я стала свободной! Никто бы не посмел учить меня жизни! Никто бы больше не посмел смотреть на меня как на ничтожество! — глаза ее налились кровью.
Джон посмотрел на нее и скривил рот. Он не мог понять, связана ли она как-то с убийством графа и покушением на Викторию. «Она даже в порыве ярости не расскажет, кто ее сообщник. Хотя я уже догадался». Оставив ее одну в комнате, Джон открыл дверь и вышел в коридор. Вслед баронесса продолжала ему кричать проклятия и оскорбления, не заметив, как вокруг нее уже собралась толпа слуг, пытающихся привести ее в чувства. Среди них стоял барон и мрачно смотрел на сошедшую с ума жену.
Выбежав на улицу, Джон наконец вдохнул полной грудью. Свежий воздух быстро помог ему прийти в себя. Ветер поднимал рыжие пряди волос и играл с ними, пока Джон уверенно шел в сторону дома вдовы. Сам того не замечая, он временами переходил на бег, стараясь как можно быстрее уйти от этого проклятого дома. Остановившись на дороге, он повернулся. Замок возвышался над городом, как старый дуб над поляной. Джон чувствовал взгляд, направленный на него. В том доме убийца. Он жив и ходит по одной земле с ним. Следит за каждым его движением и жаждет его смерти. «Я не умру, пока не раскрою эту тайну, так и знай». Джон отвернулся и двинулся в сторону дома.
Вдова была безумно рада его видеть. День, что он отсутствовал, показался ей вечностью. Она болтала без умолку, рассказывая обо всем, что произошло в городе за это время. Описывая произошедшее, она даже не замечала, что Джон недоумевает, впервые слыша имена незнакомых ему людей. Но все же он был рад тому, что она возится сейчас с ним, накрывая на стол и говоря о простых вещах. Он так устал за эти дни, проведенные в бегах, прятках и поисках, что лишь изредка кивал головой во время ее рассказа. На краю стола Джон заметил ее молитвенник. Он вспомнил слова дворецкого о преподобном Корнелле и решил убедиться в том, что он причастен к смерти душевнобольных в городе.
- Извините, Мария, не хотел Вас прерывать, но могу я взглянуть на него? — Вдова повернулась к нему, удивившись его просьбе. Джон указывал длинным худым пальцем на книгу.
- Да, конечно. Я все равно уже собиралась его либо выбросить, либо убрать куда-нибудь подальше, — она снова отвернулась, накладывая сладости в чашки.
- Убрать? А почему Вы вдруг решили от него избавиться? — Джона поразили сказанные ею слова. Горожане не расставались с молитвенниками, а она решила сделать наоборот.
- Ох, ничего такого. Вы не подумайте, что я стала неверующей или что-то еще. Просто последний раз, когда я читала одну из молитв, мне попалась строчка про грешников. Меня так поразило то, что я не замечала ее раньше. А сейчас она буквально напугала меня. Да еще и в этот момент я услышала страшный шум на улице. Выглянула, а в церкви горит слабый свет. Шум исходил оттуда. Я не такая смелая, чтобы наведаться туда в одиночку. Но меня это ужасно напугало. Я отбросила молитвенник и больше не открывала его. Без этих молитв на душе стало как-то спокойнее.
Вот значит что. «Наверняка, шум был от того человека. Он прибежал после того, как я пытался гнаться за ним. Уверен, это он». Он взял сборник в руки. Есть ли смысл спрашивать у вдовы, как выглядел Корнелл? Ведь она точно бы рассказала Джону, если бы видела его в городе. А значит, он либо изменил каким-то образом свою внешность, либо не показывался горожанам на глаза. Прячется все время в церкви и по ночам пробирается в замок на свидания с баронессой и передает ей травы?
- На какой примерно странице та строчка?
- На третьей. В самом начале.
Джон открыл молитвенник на третьей странице и начал бродить глазами по строкам. Все, как и говорил Ричард. Страх. Вот что вызывают эти строки. Страх оттого, что кто-то действительно так думает. Что считает себя вправе не только ставить одного человека выше другого, но и призывать к избавлению от неугодных. Как люди вообще могли верить священнику, проповедующему такие ужасы? В молитве говорилось о спасении и очищении мира от мусора. Под этим Корнелл подразумевал всех грешников, в число которых входили изменники, предатели, убийцы, сквернословы и почти все люди на этой земле. Быть не грешником по этой классификации было практически невозможно. Однако больше всего среди всех Джона поразили душевнобольные. Их Корнелл поставил в один ряд с убийцами и насильниками, что показалось Джону реальным безумием.
- Как же можно людей, имеющих проблемы с рассудком, но не причиняющих боль другим, ставить в один ряд с убийцами?
- Для меня тоже это осталось загадкой... раньше я не придавала значения этим словам. Просто читала, ослепленная желанием искупления грехов, а сейчас они пугают, — вдова опустилась на стул перед Джоном, поставив на стол две чашки. У Джона побелело лицо. — Боже, Джон! Что случилось? Вы так побледнели!
- Мария... скажите, что в чашках? — Джон был готов бросить их в стену, дабы они разбились вдребезги.
- Ч-что? Джон, что с Вами? Э-это же просто чай..., — вдова заикаясь, коснулась чашки дрожащими руками. Джон накрыл ее руку своей, а после отодвинул ее от чашки.
- Что это за чай?
- Я-я покупаю его у одного паренька в городе... он работает в графском поместье и продает травяные сборы за копейки. Он каждый день на площади расхваливает целебные свойства этих трав, в-вот я и покупаю, как и все горожане, — она готова была расплакаться. Джон понял, что сильно напугал ее, и сразу рассказал ей, в чем дело. — Боже! Джон! Я же не знала! — она подбежала к травам, схватив их и желая выбросить на улицу, но Джон остановил ее.
- Говорите, покупаете их на площади? Что за парень их продает?
- Простой, ничем не примечательный, — вдова колебалась, стоя с травами посредине кухни. Джон вытащил их у нее из рук и разложил на столе. Он внимательно осматривал каждый лист, пока женщина не могла найти себе места и бегала вокруг него. Среди них были те, что он хорошо знал, вроде мяты и малины. Но были и незнакомые, с которыми помогла вдова. — Я н-не очень разбираюсь в травах, Джон. Но если эти я знаю, они растут у многих в садах и огородах, то это растение я вижу впервые.
Она держала в руках странного вида засушенный цветок. Он не выглядел как-то особенно. По форме цветок был похож на колокол и не вызвал бы подозрений в другое время. Джон покрутил его пальцами и вспомнил, что видел такой же в коробке матери в тот день, когда забрал ее вещи. Но тогда ему не удалось сохранить его, ведь цветок просто рассыпался, обратившись в прах.
- Знаете, Джон. Вам лучше узнать у Ричарда, дворецкого в графском поместье. Вы уже встречались с ним. Когда-то он увлекался травами, и я отдала ему книгу по ботанике, что пылилась у меня по полке.
- Да, кстати, об этом. Как у Вас оказалась эта книга, если Вас не интересовали растения? — Джону это казалось странным. Словно книга не случайно попала в руки вдовы.
- Ох, не знаю. Я нашла ее под дверью, когда однажды ко мне постучались. Открыв, снаружи я никого не обнаружила, и только книга одиноко лежала на земле. Казалось, кто-то специально мне ее подбросил. Не сама же она ко мне пришла, — она замолчала, точно раздумывая над тем, зачем кому-то нужно было это делать. Джон смотрел на цветок, в точности такой же, как в коробке матери. В голове пронеслась мысль.
- Скажите, а когда это было?
- Ох, даже не помню. Очень давно. Наверное, лет пятнадцать назад. Ну да, чуть больше.
Шестнадцать, возможно, — проговорил Джон, крутя перед лицом цветок.
Хм, может быть, — она отошла в сторону, напрягая память, пытаясь припомнить получше. Ей хотелось быть полезной Джону. — О, я вспомнила! Точно! Шестнадцать лет назад! В тот же день Ваша мать вместе с Вами покинула Торнберг. Может ли...
Она запнулась и повернулась на Джона. Тот все еще, не отрываясь, разглядывал цветок. В воздухе повисла тишина.
- Отец увлекался ботаникой, так ведь? — он положил цветок между страницами дневника и убрал его обратно в сумку.
- Вы думаете, что Ваша мать подложила книгу под мою дверь? Но зачем? Но почему она просто не отдала мне ее лично? Да и почему именно мне? Я же не разбираюсь в растениях! — вдова совсем запуталась и упала от бессилия на стул.
- Кажется, она знала, что однажды Вы пригреете меня, если я вернусь в Торнберг, и книга будет полезна для меня.
- А я взяла и отдала ее тогда! Вот глупая! — она ударила ладонью по лбу, проклиная себя на чем свет стоит.
- Не волнуйтесь, это не так важно. Книга наверняка еще в поместье, а значит, я смогу взглянуть на нее. Она поможет понять, что же это за растение, раз мать хранила его вместе с дневником. Кажется, моя мама знала что-то об этом. Осталось разобраться с тем, кому оно понадобилось. Зачем травить горожан?
Он взглянул на вдову. Та все еще нашептывала про себя ругательства, уставясь в одну точку. Она была напугана, ее трясло, а по щекам стекали редкие слезы. Джон подошел и легко приобнял ее сзади. «Все будет хорошо. Мы со всем разберемся». Мария вздрогнула, услышав его слова и обернулась. Внимательно посмотрев на него, она протянула руку и, ласково улыбнувшись, погладила его по рыжей голове.
Когда они разошлись по комнатам, вдова чувствовала себя гораздо лучше. Ей стало легче от слов Джона, но в то же время ей было немного страшно, что он взвалил всю тяжесть на себя одного. Она не знала, чем могла помочь, а потому решила хотя бы просто поддерживать его. Джон, вернувшись в свою комнату, сел за стол. День близился к вечеру, за окнами проступали первые пятна темноты. «Пойти на площадь сейчас? Скорее всего, там уже все разошлись. Жители Торнберга боятся темноты». Джон выглянул в окно. Обветшалая церковь виднелась неподалеку, маня его таинственностью и секретами, что хранила в себе. Он еще раз открыл дневник и посмотрел на цветок, чтобы внимательно его запомнить. «Мать ничего не писала в дневнике об этом цветке. Зачем она хранила его? Неужели догадывалась о том, что он будет использован кем-то со злым умыслом? Откуда она вообще его достала, ведь я нигде не видел это растение». Потерев переносицу, он спрятал дневник под подушку и пошел к комнате вдовы.
Дверь у нее была открыта. Она вышивала за столом, тихо напевая песни. Он постучался, чтобы не напугать ее.
- Мария, мне нужно отойти ненадолго. Если меня вдруг будут искать, просто скажите, что понятия не имеете, где я.
- Что ж, это будет чистая правда, — кивнув, ответила женщина, — ведь я абсолютно не представляю, куда Вы собрались, когда уже почти стемнело. — Она посмотрела в окно. Солнце приближалось к горизонту. Ее руки начали дрожать, и Джон, увидев это, быстро подошел к ней и сжал их в своих.
- Не волнуйтесь! Я быстро со всем управлюсь и вернусь до того момента, как мрак поглотит город.
Она тепло улыбнулась и коснулась его щеки. «Ох, Джон, когда же ты успел так вырасти». Мария была для него сейчас как мать, лишившаяся сына и нашедшая его вновь в лице Джона. Он был рад тому, что мог снова, хоть на миг, почувствовать эту заботу. Легко склонив голову, он быстро вышел из ее комнаты, набросил пальто и направился к церкви. Он знал, что это плохая идея, но ничего не мог поделать со своим любопытством и потому пошел на его поводу.
Освещенная мрачными лучами, церковь предстала пред ним святыней. Джон знал, что таковой она не является, храня в себе слишком много зла, хоть и не по собственной воле. Он надвинул на глаза шляпу и, придерживая ее рукой, ловко перепрыгнул через забор. Ему казалось, что он незаконно проник на чужую территорию, и хотя это было опасно, он видел в этом абсолютную необходимость. Сначала он решил обойти церковь и исследовать ее снаружи. Крутя головой по сторонам, он не видел ничего кроме могил на кладбище. Темные надгробия в лучах заходящего солнца были похожи на домино. Толкнешь одну - и они повалятся одна за другой. Иногда Джону чудилось, будто он видел силуэты людей, но быстро убеждал себя, что это только его воображение. Он старался идти как можно тише. После того сна он понял, что бояться ему нужно не тех, кто давно покинул этот свет, а тех, кто еще уверенно ходит по земле под этим светом. То и дело оборачиваясь назад, он страшился увидеть человека в плаще.
Закончив наконец обход, он разочарованно вздохнул, не найдя ничего подозрительного. Но поднявшийся внезапно ветер убедил его в обратном. Он подкинул шляпу Джона вверх и отбросил ее в сторону. «Да что ж за напасть. Прямо как тогда в лесу». Решив, что ветер таким образом с ним разговаривает, и вспомнив слова Виктории о связи ветра и графа, он осторожно, постоянно оборачиваясь, подошел к шляпе. Отвернувшись от нее и направляя взгляд в сторону входа в церковь, Джон аккуратно присел за ней, пытаясь нащупать ее рукой. Внезапно он коснулся чего-то холодного и щекотавшего пальцы и мигом отпрянул. Повернувшись, он заметил высокую траву. Он поднял шляпу и подполз ближе, чтобы получше ее рассмотреть. Это было еще возможно сделать в лучах, которые специально для него оставило солнце, но времени оставалось мало. Джон коснулся травы и заметил на ней такие же цветы, как тот, который лежал теперь в его дневнике.
«Так вот оно что». Он внимательно изучил траву, чтобы как следует запомнить ее, и поспешил зайти в церковь. Заглянув прежде в окно и убедившись в отсутствии жителей, оторвал доски и пробрался внутрь. Ему удалось не наделать при этом шума, чему он был бесконечно рад.
Внутри был погром. Повсюду валялись свечи, поломанные статуи и разорванные иконы. «Это совсем не гуманно, — подумал Джон, держа в руках одну из картин». Он прошел к алтарю и заметил справа от себя небольшую комнату, дверь в которую была приоткрыта. Осторожно подойдя и заглянув в нее, он не обнаружил опасности и тихонько зашел вглубь. Там оказалось довольно чисто в отличие от главного зала. «Тут слишком убрано для недействующей церкви. Скорее всего, в этой комнате живет тот мужчина в плаще». Он прошелся по ней. В комнате не было окон. Только немного света из окон центрального нефа попадало сюда. Солнце уже почти село. У Джона оставалось всего несколько минут, прежде чем церковь погрузится в кромешную тьму. Он бросил взгляд на пол и увидел лежащие там книги. Склонившись над ними, среди кипы он выделил молитвенник Корнелла. Брезгливо отложив его в сторону, под ним он обнаружил книгу по ботанике. «Что? Откуда она здесь? Неужели эта та самая книга?» Схватив ее, Джон ринулся к выходу. Пробегая мимо кровати, он споткнулся об одну из кипу книг и ударился лбом об изголовье. «Черт бы меня побрал!» Он шепотом ругнулся и, поднимаясь, схватился за кровать. Что-то сползло с нее, оставшись у него в руке. Приглядевшись, Джон понял, что держит тот самый плащ. Отбросив в испуге его в сторону, он побежал обратно к тому окну, через которое попал внутрь, боясь натолкнуться на неприятности, если будет выходить через центральный вход. Человек, которого он подозревал в убийстве графа и отравлении Виктории, был больше него раза в два. Столкнись он с ним, и тот одной рукой сломает тонкую шею Джона, не успей он даже открыть рта.
Выбираясь из окна, он старался не уронить книгу, прижимая ее к груди и пряча под пальто. Джон взглянул на калитку и, убедившись в безопасности выхода, пустился туда со всех ног. Ухватившись за прутья, он перепрыгнул через забор и легко приземлился на обратной стороне. Уже отвернувшись и собравшись быстрее покинуть это злачное место, он услышал тихое: «Джон, что Вы делаете?» Ровный голос ударил Джона прямо по затылку. Все его тело вмиг обмякло, и он едва не свалился. Неимоверным усилием он постарался вернуть своему лицу естественный цвет и обернулся. Перед ним стоял Ричард, закутанный в пальто и скрывавшийся под поднятым воротником.
- Ричард, что Вы здесь делаете..., — Джон обессилил, увидев перед собой того, кого меньше всего сейчас ожидал.
- Это мой вопрос, Джон, — глаза его ярко блестели. На смену солнцу пришла луна и старательно пробивалась сквозь плотные тучи, освещая злобный лик Ричарда. — Я спросил, что Вы здесь делаете?
Джон потерял дар речи. Он не мог ни шевельнуться, ни сказать хоть что-то. Он был до ужаса напуган, а мысли свернулись в огромный комок. «Он... он пришел в церковь... но зачем? Это он здесь обитает? Или он пришел к тому, кто здесь живет? Неужели...» Джон схватился за голову, и его пошатнуло. Ричард схватил его за плечи, но тот лишь оттолкнул его, крепче прижимая под пальто книгу.
- Боже, Джон! У Вас идет кровь! — со лба Джона падали капли алой крови. Его лихорадило. Тошнота подступала к горлу.
- Ричард, как Вы здесь оказались? Вы шли в церковь? — голос Джона дрожал. Он прикрыл рот трясущейся рукой, боясь, что его стошнит.
- Нет, я прогуливался перед сном. Хотел лишь навестить Вас, чтобы убедиться, что с Вами все в порядке, — сверлящий взгляд сменился испугом. Он хотел подойти ближе, но Джон испуганно отшатнулся. — Послушайте, Джон, Вы же знаете, что это опасно...
Джон отвернулся. Он не хотел сейчас ничего слушать. В голове его вертелись мысли, которые он не мог угомонить. «Я в порядке, — пробормотал он, едва сдерживаясь, — у меня все хорошо. Раз уж мы с Вами встретились, то можете не заходить. Спокойной ночи». На этих словах он рванул к дому, что было мочи. Он бежал, понемногу теряя сознание. Позади он слышал надломленный голос дворецкого, звавшего его, но он не обернулся.