Глава 12
В доме было тихо. Вдова уже спала, предварительно оставив дверь открытой, чтобы Джон мог спокойно войти. Он вбежал, захлопнув её за собой и закрыв на все существующие у вдовы замки. Оперевшись лбом об засов, он прислушался. В доме раздавались лишь удары его собственного сердца, сотрясающие стены. Он боялся, что такими темпами разбудит Марию, и сел на пол, зажав рот рукой, перекрывая вырывающиеся хрипы. Тяжелое дыхание постепенно становилось все ровнее, и Джон уже мог чувствовать вес собственного тела. Пока он бежал до дома, действия его были исключительно механическими. Он не думал о том, что творит, просто двигал руками и ногами в правильном ритме. Сейчас он понимал, что находится в безопасности и ему ничего не угрожает.
Спустя некоторое время он с трудом поднялся и прошел к комнате вдовы. Приоткрыв легко скрипнувшую дверь, он услышал мирное посапывание. «Сегодня ей должны сниться только хорошие сны». Он осторожно прикрыл дверь и прошёл в свою комнату. Усевшись на кровать, он наконец мог позволить себе минутную слабость. Книга, которую он достал с таким трудом, теперь лежала на его коленях, окропленная каплями, скатывающимися по щекам. Джон не собирался останавливать слезы. Он знал, что многое пережил за эти дни и сейчас может разрешить себе эту маленькую слабость, выплеснуть эмоции. Но только как можно тише, чтобы не помешать покою вдовы. «Как же так... неужели он действительно может быть связан с человеком, что убил стольких людей лишь из-за своих убеждений? Или, может, он и есть тот самый человек? Нет, это невозможно, я же знаю это». Голова трещала, и Джон сдавливал виски руками, стараясь расколоть собственную черепушку и прекратить раз и навсегда все эти мучения.
Только недавно единственное, что волновало Джона, где взять денег на обед, с чего платить за комнату и как же излечить всех пациентов. Он никогда не думал о себе и о том, что происходит с его ничтожной жизнью. Его не волновало то, что он несчастлив. Не беспокоило ничего кроме того, как сохранить живой оболочку его тела. Сейчас он боялся за свою жизнь. За то немногое, что приносит ему радость. Он так молод, а его жизнь может оборваться за один лишь миг. Так легко и спокойно, словно она ничего не значит в этом мире. Раньше он не думал об этом, но сейчас, стоя на пороге раскрытия чьей-то страшной тайны, что может легко погубить его, он сомневается, что делать дальше. Шагни он вперед и реши все же вскрыть правду, останется ли он жив? Что если надетая на его шею петля уже затягивается? Что если задушит его быстрее, чем он успеет сделать последний вдох? Переплетная крышка книги уже была настолько мокрой, что слезы стекали с нее и падали на пол, разбиваясь на миллионы осколков.
Отбросив ее в сторону, Джон упал лицом на подушку. В этом городе... кому он вообще может доверять? Его терзали сомнения. Каждый сейчас казался подозрительным и готовым воткнуть нож в спину. Он поднялся и вытер мокрые щеки рукавом помятой рубашки. Достав из-под подушки дневник и взяв книгу по ботанике, он сел за стол. Пора кончать с этим. Чем быстрее он разберется со всем, тем скорее сможет сбежать отсюда. Сбежать... куда он пойдёт после? Его никто не ждет и возвращаться ему некуда. Уставившись в окно, Джон размышлял над смыслом собственной жизни. Для чего он все это делает? Его жизнь подобна клубку ниток, что упал со стола и теперь вынужден вечно катиться вперед, не имея конечной точки. «Хаа, я действительно жалок. Неужели я всегда был так одинок?» Он открыл дневник и выписал имена вдовы и графини, поставив напротив них пометку «доверие и защита». Джон доверял этим женщинам, несмотря на их недолгое общение. Перенесшие боль утраты, они всего лишь хотели вернуться к нормальной жизни. И он поставил себе задачу помочь им с этим. Вернуть Викторию к жизни после того, как она узнала правду, не составит труда. Он будет рядом, медленно выводя ее на свободу. Со вдовой он также не видел трудностей. Она счастлива, когда занимается простыми вещами и не испытывает при этом страха или волнения.
Он отделил их горизонтальной линией. Под ней написал барона с пометкой «средние отношения». Он не мог объяснить, почему барон его не тревожил. Хотя он порой показывал тени своей темной стороны, Джон видел в нем светлого и доброго человека, не способного причинить кому-либо боль. А потому решил довериться ему. Отделив его еще одной линией, он подписал снизу имя баронессы. Напротив нее он поставил пометку «опасна и несчастна» и дважды подчеркнул ее имя, поставив рядом знак вопроса. Офелия Харрингтон ненавидит мужа и дочь, желая им смерти. Она желает освободиться от оков их отношений и сбежать с любимым человеком. То, что она в сговоре с человеком, в котором Джон видел убийцу, было однозначно. В этом Джон перестал сомневаться, увидев их вместе и услышав их разговор. Он не знает, на что она способна, но то, что ее лучше избегать, было для него очевидным. «Еще в Блумберге, по словам Виктории, баронесса завела любовника в лице священника. По моим предположениям священник - преподобный Корнелл. В то время он как раз исчез из Торнберга, видимо, перебравшись в соседний городок и продолжая свое дело там, однако...» Джон раздумывал, глядя на свои записи. Он пристраивал детали мозаики то одной стороной, то другой.
«Как и я барон почти уверен, что любовник госпожи Харрингтон тот же человек, что был в Блумберге, то есть именно Корнелл последовал за ней сюда. Но разве это возможно? Неужели его бы не узнали те, кто уже видел его в роли преподобного Корнелла в Торнберге? Ведь все люди поместья хоть раз, но покидали его за два года. Не может быть, чтобы кто-то прятался в нем столь долгое время, подобно призраку оперы, не вызывая при этом подозрений». Его размышления зашли в тупик. Кроме того, что этот человек является убийцей, как ненароком призналась в этом сама баронесса, было известно, что именно он обустроился в заброшенной церкви и рушил ее тот день, проклиная свет. Но как этот человек связан с отравлениями?
Нарисовав еще одну горизонтальную линию, Джон написал под ней два имени, обведя их в круг. Натан и Ричард были самыми главными подозреваемыми. Кроме них Джон просто никого не представлял. Возможно, это человек извне, но тогда он снова уходит в никуда. Он долго анализировал их психологические портреты, но ему не удалось прийти к какому-либо выводу. Оба они казались ему чересчур скрытными и явно что-то не договаривали. Однако Ричард несколько раз спас Джону жизнь, оказавшись вовремя в нужном месте. Но случайно ли? О Натане он мало что мог сказать. Тот не горел желанием вести с Джоном разговоры и только отмалчивался большую часть времени.
Джон стучал карандашом по бумаге. Придя в итоге к выводу о том, что ему нужно держаться подальше от баронессы и от этих двоих, но тем временем, попытаться выяснить, кто же этот таинственный человек в плаще, Джон закрыл дневник и убрал его в ящик стола. Он пододвинул книгу о растениях. Ему удалось в точности запомнить каждую деталь растения, что было у матери в коробке и что растет на заднем дворе церкви.
Спустя некоторое время, сидя в глубокой ночи, освещенный лунным светом и теплом, исходящим от тлеющей свечи, он нашел нужную страницу. Она была перепачкана грязью и сажей. По всей видимости, ее часто открывали, тем самым оставив множество пятен. Джон сразу узнал его: в левой части листа красовалось изображение цветка один в один того, что был ему нужен. Белладонна. Неприглядное растение, вызывающее в человеке бурю эмоций и чувств, попадая в организм. Если добавить ее слишком много, возможен летальный исход, но, как можно полагать, при незначительном количестве она способна лишь вызывать уже хорошо известные Джону симптомы: головокружение, затрудненное дыхание, хриплость голоса, низкое давление, повышенная температура, обмороки и галлюцинации. «Если принимать ее каждый день, да еще и по несколько раз, хоть и в небольшом количестве, то легко можно заработать себе ночные кошмары и поймать всевозможные болезни ослабленным организмом, не говоря уже о пути к реальному безумию из-за постоянных галлюцинаций».
Значит, книга попала в руки человека, чьи замыслы были далеко не чисты. То ли случайно, то ли специально он выбрал такой сложный, но надежный путь. Кто же будет проверять каждый листик? «Графа Торншери травили этим долгое время. Неудивительно, что он сошел с ума. Его организм просто не выдержал. А после никто и не подумал, что его убили, ведь он был на пути к самоубийству уже давно, как все полагали. Осталось только покрепче затянуть веревку на шее человека, не способного даже двигать нормально руками. Тело графа было слабым из-за яда. Такую тугую петлю он не смог бы затянуть, даже если бы приложил к этому все оставшиеся силы». Джон вздохнул и посмотрел на улицу. Деревья качались под напором ветра, словно помахивая ему. «Эх, граф. Как жаль, что мы не встретились раньше». Отложив книгу, он лег на кровать и мгновенно заснул.
Утро началось спокойно. За завтраком вдова была в приподнятом настроении.
- Мария, уже успело случиться что-то хорошее? — в отличие от нее, он был совсем не весел. Вчерашние мысли не покидали голову, а ночью его мучили кошмары.
- Ох, Джон! Вы были правы, дело точно было в отравленном чае. Я так прекрасно спала, даже не слышала, как Вы вчера вернулись. Сны, что пришли ко мне ночью, были такими красочными и яркими, ни одного кошмара, представляете? — она была так рада, что вся светилась. Джон подумал, что неплохо справляется хотя бы с одной задачей.
- Мне нужно встретиться с тем человеком, что продает травы. Как он выглядит? — Джон тер виски. Голова горела огнем. Он вспомнил, что в прошлый раз от мигрени вдова дала ему чай. После него у Джона появились первые галлюцинации в лесу. Он усмехнулся. «Три. Целых три раза меня успели отравить! Ну как же так?»
- Вы сразу узнаете его, — ответила вдова, — он всегда окружен людьми. А выглядит как? Хм, даже не знаю. Если честно, я не помню, — она нахмурилась. — Простите, Джон. Он, кажется, совсем непримечательной внешности, раз я его лицо даже не всплывает в памяти.
- Все в порядке, не волнуйтесь, — Джон улыбнулся ей, — раз он всегда в центре внимания, то не должно составить трудности узнать его.
Поблагодарив ее за завтрак, Джон направился в свою комнату. Сложив в сумку книгу и дневник, он набросил пальто, шляпу и отправился на площадь, дабы найти человека в первую очередь замешанного в распространении по городу белладонны. Вчера он договорился со вдовой, что она расскажет людям о сборе, когда пойдет в город. Ему вряд ли кто-то поверит, но ее знают и доверяют ей. Проходя церковь, Джон опустил шляпу сильнее на глаза и быстро прошагал мимо.
На площади было больше шума, чем обычно. Горожане сбились в кучи и что-то кричали, перебивая друг друга. Некоторые стояли в стороне, только переглядываясь и изредка бросая шепотом обрывки фраз. Джону еле удалось проскользнуть мимо самой шумной компании, оставшись незамеченным. «Откуда столько народу? И гул гораздо громче, чем раньше. Сегодня что, какой-то праздник? Но где же в таком случае украшения и веселье?» Темные лица только отворачивались, когда Джон проходил мимо них. Глазами он искал в толпе нужного парня, но тщетно. Народу было слишком много, хотя сам рынок был пуст. Ни палаток, ни торговцев. Джон огляделся, пытаясь понять, что происходит.
Неожиданно его взгляд упал на девушку на другом конце площади, отчаянно махавшую руками, всеми силами привлекая его внимание. Она предпринимала попытки пробиться сквозь толпу, но волна людей только откидывала ее назад, не давая ей сделать даже шаг. Покрепче взяв сумку и придерживая рукой шляпу, он направился к ней. Люди на площади, пугаясь его уверенности, разбегались в разные стороны. Но стоило ему пройти, как они, словно затягивающаяся рана, собирались обратно. Наконец он дошел до девушки. Джон узнал в ней служанку, принесшую чай в комнату четы Харрингтон. Стоя сейчас перед ним, она уже не дрожала от страха, но глаза ее были полны ужаса.
- Что случилось, мисс? Вас послали за мной из поместья?
- Боже, господин Чилтон! — она в панике, вертела головой из стороны в сторону и теребила подол платья. — Да, за Вами послал барон... понимаете, там такое случилось, такое! Боже, что теперь с нами будет! — Джону стало не по себе. В голове прокрутилось множество мыслей. «Неужели что-то с Викторией?» Он схватил ее за руку и отвел в сторону, подальше от толпы.
- Что произошло? Говорите же быстрее! — он готов был броситься бежать. От бледного лица служанки у него кругом шла голова. — Ну же! Чего Вы молчите!
- Госпожа Харрингтон, — она сделала глубокий вдох, набравшись смелости, и четко произнесла, — баронесса Харрингтон скончалась!
Все вокруг замерло. Люди будто остановились вместе с хороводом его мыслей. В воздухе повисла тишина, сдавливая осипшее горло.
- Что?
- Баронесса скончалась, — девушка не плакала. Кажется, она не особо горевала по этому поводу, но испытывала явный страх.
- Как скончалась? Этого не может быть... Этого не может быть! — карусель закружила его в обратную сторону. — Я ведь только вчера с ней разговаривал! Как это произошло?! Когда?!
- Я-я не знаю, — девушка испугалась его повышенного тона. Она опустила глаза вниз и затряслась.
- Ох, простите. Я не хотел Вас пугать, — Джон почувствовал себя виноватым за то, что не смог сдержать эмоций и выплеснул их на ни в чем не повинную девушку. — Простите, пожалуйста. Расскажите по порядку, что произошло, умоляю.
- Сегодня ночью мы проснулись от страшного крика, — девушка собралась с мыслями и продолжила, — обежав весь замок, мы обнаружили баронессу, лежащую на земле. Ее... ее голова была разбита от падения. На верхнем этаже было распахнуто окно, и мы предположили, что она выпала оттуда. — Она замолчала. Ждала, пока Джон вставит свое слово, но тот молчал.
- А что дальше? Почему за мной послали только сейчас?
- Так барон распорядился. Госпожа скончалась на месте. Ее тело сразу занесли внутрь, но барон выгнал всех и провел какое-то время с ней один. Потом меня не отправили за Вами, господин Чилтон.
«Что за черт... почему баронесса? Сомневаюсь, что она сама спрыгнула. Наверняка ее столкнули... но кто?» Перед глазами встал образ барона. Мог ли он наконец решиться отомстить ей за всю причиненную боль? Нет, это просто глупо. Барон не из тех людей, кто смог бы такое сотворить. Пока он вместе со служанкой держал путь к поместью, то выпрашивал у нее все в деталях. Оказалось, что комната, из окна которой баронесса предположительно выпала, уже давно никем не использовалась. Все окна и двери были заперты.
- У кого есть ключи от комнат? Где они хранятся?
- Все ключи у господина Лоуренса... он хранит их в своей комнате, куда никому нельзя входить, — она ловила ртом воздух, не поспевая за Джоном. Когда тот резко остановился, она врезалась в него и чуть не упала, чудом удержавшись на ногах.
- Так значит, ключи в одном единственном экземпляре находятся у Ричарда?... занятно.
Баронесса была не из приятных людей, но смерти явно не заслуживала. Ее намерения в этом доме были нечисты, но ни один человек не смеет решать судьбу других. Из всех вариантов дальнейшего развития событий, такого Джон ожидал меньше всего. Он был готов почти ко всему, но это выбило его из колеи. На пути к поместью он пытался привести мысли в порядок. Сейчас он вновь встретится со всеми подозреваемыми, и должен быть непредвзят и холоден, дабы адекватно оценивать ситуацию.
В поместье стояла тишина. Удивительно, но по баронессе никто не проронил даже и капли слез. «Видимо, она не нравилась никому, — подумал Джон, осторожно разглядывая бродящих вокруг людей. — Вот как бывает. Живешь жизнь, а она раз — и обрывается. Все, что от тебя остается — это воспоминания в головах людей. Но даже от них стараются поскорее избавится. И вот нет ни тебя, ни слез по тебе. К чему тогда такая жизнь, если никто даже не оплакивает твой уход?» Слуги выполняли привычную им работу, но при пристальном рассмотрении была заметна легкая дрожь в каждом их движении. Страх, пропитавший воздух, накалился до предела. Одно неверное движение, и все поместье разорвет на части. Джон проходил мимо них, ощущая это каждым сантиметром своего тела. Служанка поспешно вела его в комнату, где оставили чету Харрингтон. По дороге Джон с опаской оглядывался по сторонам, пытаясь найти Ричарда. Его пугала мысль, что он может быть причастен ко всему происходящему. Он казался ему хорошим человеком и подогревал внутри незнакомое теплое чувство. Но, возможно, все дело в слове «казался».
Дойдя, наконец, до нужной комнаты, Джон еще раз подивился тому, насколько огромный замок построили когда-то господа Торншери. «И зачем здесь столько комнат? — недоумевал запыхавшийся от быстрой ходьбы Джон». Он постучал, но ответа не получил. Приоткрыв осторожно дверь, он нашел барона, сидящего перед телом жены. Набрав воздуха в легкие, Джон зашел в комнату и прикрыл за собой дверь, оставляя приведшую его служанку снаружи.
- Добрый день, барон, — Джон всеми силами пытался подавить дрожь в голосе и сделать его ровным и мягким. — Примите мои соболезнования.
- Да, Джон, спасибо, — барон лишь горько ухмыльнулся и снова погрузился в свои мысли. Его невозможно было отличить от статуи, безжизненной и неподвижной. Джон прошел мимо него и наклонился над баронессой. Сейчас ее лицо было спокойным и невозмутимым. Оно не выражало ничего. Джон отчетливо видел строки глубоких морщин, оставленных не старостью, а злобой.
- Могу я осмотреть ее? — Джон повернулся на барона, боясь встретить негодование и ярость, но тот лишь молча кивнул.
Джон осмотрел тело госпожи Харрингтон. На ее запястьях были большие синяки, свидетельствовавшие о том, что кто-то крепко держал ее за руки. Хотя они были спрятаны под слоем пудры, Джон легко смог их разглядеть. Возможно, они остались от борьбы, и их скрыли перед тем, как вытолкнуть из окна. «Зачем перекрывать следы? Неужели убийца думал, я не замечу их и сброшу все на самоубийство?» На лице красовался след от руки, также старательно скрывавшийся под слоем белой пудры. Красное пятно баронесса получила вместе с пощечиной. Больше никаких следов насилия Джон не обнаружил. Одежда была помятой и грязной от падения на землю. «А это что?» Каблук на правой туфле был сломан и шатался. Возможно ли, что это все же был несчастный случай?
- Барон, Вы трогали тело Вашей жены после того, как ее занесли в поместье?
- О чем Вы? — Барон поднял на него холодные глаза. — Зачем бы мне что-то делать с ее бездыханным телом?
- Вы покидали комнату? — Джон разглядывал его, стараясь зацепиться хоть за что-то, но у него не получалось. Вид барона был ледяным, и ничего не вызывало в нем подозрений.
- Один раз, — господин Харрингтон бросил взгляд на тело жены. После снова перевел его на Джона. — Я вышел ненадолго один раз. Возможно, в это время кто-то мог зайти. — Обычно ложь можно распознать по дрожи в голосе или неуверенности. Но здесь Джон этого не чувствовал. Барон говорил так, словно ситуация не выбила его из привычного состояния, да и вообще не задело ни одну нить его сердца.
- Вы причастны к этому? — голос Джона был ровным.
- Конечно. Ведь из-за меня это все произошло, — господин Харрингтон закрыл глаза и запустил худые пальцы в светлые пряди волос.
- Что Вы имеете в виду?
- Я женился на женщине, ненавидящей меня, позволял ей вести себя открыто и распущенно, закрывая глаза на ее измены, отдал свою дочь в руки сумасшедшего. Это моя вина! Если бы я тогда поступил иначе, всего бы этого не было! — он впал в истерику. Джон смотрел на него с жалостью. Настоящий барон сейчас или нет, он определить не мог. Но чтобы сыграть такие эмоции нужно было бы обладать недюжинным талантом. Но Джону казалось, что господин Харрингтон на такое не способен, а потому решил оставить его в покое. «Он не смог бы убить свою жену. И причинить ей какую-либо боль был не способен». Джон похлопал барона по плечу.
- Вы не виноваты в случившемся. Мы не можем изменить прошлое, но впереди нас всех ждет будущее, которое мы можем сделать таким, каким сами захотим, — он отошел к двери. — Специально или случайно, но Ваша жена убита. И мы выясним это, будьте уверены.
Он вышел из комнаты, оставив барона наедине с собственными мыслями и пустым телом жены. Уже закрывая дверь, он услышал легкий смешок истерики, вырвавшийся у барона. Джону показалось, что тот тоже начал сходить с ума, и лишь еще больше впал в скрытое отчаяние. Джон двинулся к комнате Виктории. Ему необходимо было проверить ее состояние и обсудить с ней остальные вопросы. Коридоры были пусты. Слуги исчезли в одно мгновение. Он чувствовал тяжелые взгляды, направленные на него, но не мог понять, кто же так пристально наблюдает за ним. Постоянно оглядываясь назад, Джон перешел на бег. Проносясь мимо портретов, висевших на стенах, он не обращал ни на что внимание. Перед его глазами стояла только голубая дверь, к которой он сейчас стремился.
Резким движением его отдернуло назад. С грохотом упав на пол, он пытался вырвать руку из той, что схватила его. Обернулся, уже собираясь начать кричать, как вдруг замер. Дыхание перехватило, и он не мог вдохнуть. Перед ним стоял садовник. Его темные, выглядывающие из-под темных волос, глаза зло сверкали. Он так крепко сжимал руку Джона, что та начала пульсировать от боли. Джон дернул пару раз, но рука не поддалась. Натан держал ее мертвой хваткой.
- Что Вы делаете? Отпустите меня! — Джон брыкался, но Натан не шевелился.
- А Вы что здесь делаете, доктор? — голос его обдал Джона ледяной волной. Он и раньше не казался особо милым, но сейчас вызывал внутри животный ужас. Джон попытался встать, но Натан швырнул его со всей силой в стену. Джон ударился головой, и на пол западали капли крови. «Какого черта он так силен?»
Садовник надвигался на Джона огромной тенью. Неужели он так и уйдет на тот свет, не повидав еще этот? Вот так легко расстанется с жизнью, что подарили ему родители и что так бережно хранили вплоть до своей смерти? Перед его глазами пронеслось все, что он так старательно откладывал до лучших дней, понимая, что в этот момент, все может оборваться. Он попытался подняться, вставая на трясущиеся ноги, но Натан со всей силы ударил его по плечу, и он вновь свалился на пол.
- Зачем Вы ворвались в мою комнату? Что Вам от меня нужно? — он зловеще смотрел на Джона, растирая его взглядом в порошок.
- К-какую комнату? Что Вы несете? — он хотел бы убежать, но тело не слушалось. Боль пульсировала, отражаясь в каждой его клетке.
- Церковь! Она моя! Моя! Это мое место! Вам что, жалко?! Зачем Вы вломились туда и украли мои вещи?
- Я взял только книгу... она... она даже не принадлежит Вам... зачем она Вам? Что Вы с ней делали?
- Вы что, совсем из ума выжили? Я садовник, черт возьми! Я должен разбираться в растениях! Кому как ни мне держать у себя эту книгу?
- Но она не Ваша! Откуда она у Вас? — Джон упрямо стремился вывести Натана на чистую воду. Но тот только больше злился. — Это Вы были любовником баронессы? Плащ в Вашей комнате тот, что был на человеке, с которым она встречалась ночью! — осознанно Джон выкапывал себе могилу голыми руками.
- Что Вы ко мне прицепились?! Отстаньте от меня и моих вещей! Какая Вам к черту разница, с кем я встречаюсь по ночам?
- Вы... это же Вы виноваты во всех тех смертях, я прав? — Джону следовало бы остановиться, но он больше не мог сдержать поток слов, отчаянно рвавшийся с его уст. — Вы ведь Корнелл! Я уже давно понял это! Думали, что закрыв лицо волосами и все время прячась в замке, Вы скроете свою настоящую личность? Так вот у Вас ничего не получилось!
Еще шаг и он отправил бы Джона одним ударом к праотцам. Он сжался в комок, готовясь к смерти, как вдруг услышал знакомый голос, звавший его. Джон обернул полные слез и страха глаза и увидел подбегающего Ричарда. В эту секунду Натан, зарычав словно зверь, исчез во тьме пустого коридора, провожаемый взглядами людей с портретов.
- Боже, Джон, Вы в порядке? Он Вас не тронул? Этот сумасшедший..., — Ричард встал собираясь догнать его, но Джон схватил его за руку.
- Н-не надо... пожалуйста, не оставляйте меня одного..., — он дрожал как маленький лист на ветру, что вот-вот оторвется и отправится в дальнее путешествие. Его так напугало произошедшее, что сердце пропускало тяжелые удары, разливаясь громом в тишине коридоров. Он был на волосок от смерти. Еще секунда и он бы покинул этот мир, так и не успев насладиться им. Только сейчас он понял, насколько жалкой была его жизнь, что он просто выживал и ни разу не жил. Ричард упал на колени и крепко обнял его.
- Все хорошо... скоро все закончится, — его голос успокаивал Джона нежной колыбельной. «Что делать, если я все же ошибся? Я наговорил все эти вещи в порыве страха и злости. Но прав ли я в своих догадках? Я не могу предавать тепло этого человека».