Глава 11 - Под кожей
Он вернулся поздно. В подвале пахло кислотой и железом.
На пальцах — следы от перчаток. На языке — сухость. В голове — Этон. Всегда он.
> — Он ближе, Калеб. Он уже чувствует запах. Как акула. Как смерть.
Калеб уронил куртку на пол и пошёл к холодильнику. Не есть. Смотреть. Убедиться, что ничего не осталось.
Никаких улик. Никаких… её.
Но в этот момент в дверь постучали.
Он знал. До того, как посмотрел в глазок.
Раннес.
— Вам не кажется, детектив, что вы слишком часто оказываетесь у моего дома?
— А вам не кажется, мистер Мэйсон, что вы слишком… нервный для человека, у которого, по его словам, "ничего не произошло"?
Калеб вцепился в дверную ручку.
— Что вы хотите?
— Истину. Хотя бы тень её. Могу войти?
> — Скажи "нет". Просто скажи "нет". И закрой дверь. Закрой, Калеб!
Но он открыл.
И впустил свою гибель.
Раннес прошёлся взглядом по квартире. Его взгляд был как рентген: не задерживался ни на чём, но видел всё.
— Ваш друг — замечательный собеседник. Говорит, вы как-то обсуждали способы растворения тканей.
Калеб замер.
— Это был теоретический разговор.
— Всё в жизни начинается с теории. А потом — практика. Случай. Ошибка. Или, может быть… намерение?
> — Он знает. Он знает. ЗАДУШИ ЕГО. СЕЙЧАС.
— Мне пора, — Калеб шагнул к двери, но Раннес сделал шаг вперёд, перекрыв путь.
— Что случилось с Эвелин Харпер?
Калеб вздрогнул.
Он не слышал этого имени вслух с той ночи.
> — Тише… тише… тише…
— Я… не знаю, о чём вы.
— Правда? Потому что я нашёл камеру наблюдения у заднего входа кампуса. На кадрах — вы. И она. Вы спорите. Через шесть часов её телефон ловят в последний раз — в радиусе двадцати метров от вашего дома.
Мир поплыл.
— Вы не представляете… что вы несёте… — голос Калеба дрожал. — Я… я…
> — Он нас сжигает. Ты видишь? Он СЖИГАЕТ ВСЁ. Спаси себя. Спаси нас.
Калеб сделал шаг. Потом ещё.
Он был в метре от Раннеса.
И он ударил.
Не сильно. Рефлекторно. Как ребёнок, бьющий по телевизору, потому что не нравится мультик.
Раннес перехватил руку.
— Я дал тебе шанс, Калеб.
Он вывернул кисть. Калеб зашипел, как зверь, и попытался вырваться, но Раннес уже прижал его к стене.
Холодно. Профессионально. Как будто всё это — давно выученный танец.
— Следующий раз я приду с ордером.
Он отпустил. Калеб скатился по стене на пол.
> — Ты проиграл. Он видел это в твоих глазах. Ты уже не человек. Ты — уликa. Дело. Бумажка с приговором.
Раннес пошёл к выходу.
— И знаешь что, Калеб?
Тот не ответил.
— Ты хорошо стираешь. Очень… аккуратно.
Но призраки не смываются кислотой.
И дверь закрылась.
Осталась только тишина.
> — Нам конец. Или… или мы делаем первый ход. Теперь по-настоящему. Начинай думать, химик. Или умри, как мальчишка.
Калеб закрыл лицо руками.
Он не плакал.
Он горел.