Глава 18 - Это не я
Помещение было стерильно-белым.
Не уютно-белым. Не клинически-безопасным.
Мертвенно-белым.
Как если бы кто-то пытался вычистить из стен все следы… жизни.
Ни окон. Ни звуков.
Только гул лампы.
И зеркало.
Зеркало, за которым, возможно, кто-то ждал.
Или наблюдал.
Или судил.
Калеб сидел, не отрывая взгляда от ладоней.
На коже — ничего. Ни пятен, ни шрамов.
Но в голове они всё ещё были.
Как фантомные боли у ампутантов.
Пальцы — грязные.
Ногти — в крови.
Запах — в горле.
Девушка.
Глаза.
Шаг назад.
Ступеньки.
Хруст.
Кровь.
> — Но ты не убийца.
— Не ты.
— Это она должна была замолчать. Навсегда.
Дверь открылась.
Вошёл Раннес.
С кофе. С папкой. С терпением охотника, которому некуда спешить.
— Спишь мало, Калеб?
Мягко. Даже почти с заботой.
Как будто заботится.
Как будто уже знает.
— Да. — коротко. Ровно. Но голос выдал усталость.
Он сел напротив. Бумаги мягко шуршали.
Как траурные ленты.
— Смотри, у нас нет цели тебя напугать. Я просто хочу понять, что ты скрываешь.
— Я… ничего.
Слишком быстро.
Слишком слабая ложь.
Раннес не упрекал. Только листал.
— Камеры. Окрестности твоего дома. На четвёртом дне — отключение. Совпадение?
— Электричество… вырубило. Гроза была. Наверное.
— Странно. — он посмотрел в папку. — В радиусе пяти километров никто больше не жаловался.
Молчание.
Жёсткое. Липкое.
Кожа на шее вспотела.
Как будто сейчас туда вонзят крюк.
Калеб сглотнул.
— Это важно?
— Всё важно, Калеб.
— Например, странный запах химикатов. Соседи отмечали.
— И вот тут… — он коснулся бумаги пальцем. — Ты говоришь: "Я не убивал". Мы это записали.
Калеб застыл.
Мгновение. Два.
Потом дыхание стало неровным.
— Эмоции, понимаю. Но…
— Это странная фраза для невиновного, согласись?
> — Всё. Всё рушится. Всё горит.
— Скажи ему. Пусть узнает.
— Или… рассмеши его. Дай шоу. Всё равно ты уже в центре сцены.
— Я не… — Калеб качнул головой. — Я не понимаю, чего вы хотите.
— Хочу, чтобы ты вспомнил.
Он наклонился ближе.
Слишком близко.
Словно чувствовал, как в Калебе что-то хрустит.
— Давай по порядку. Где ты был в ночь на двадцать шестое?
В голове — шум.
Шепот. Смех. Вонь формалина.
Мозг дрожал, как перегретый пластик.
— Дома.
— Один?
— Да.
— Странно. — Пауза. — Один твой сосед — старик, почти глухой — поставил камеру. Боялся воров.
— Ночь.
— Кто-то в чёрной куртке выносит большой строительный пакет.
— Куртка — точь-в-точь как твоя.
— Только тут — пятно.
Он коснулся плеча.
И Калеб дёрнулся.
Не сильно. Но достаточно.
> — Это был ты?
— Я… не знаю.
— Тебя видели.
— Тебя почувствовали.
— Ты оставил запах смерти.
Раннес откинулся.
Не грубо. Просто дал пространство. Или верёвку.
— Калеб. Я предлагаю честность.
— Сейчас ты можешь сказать всё.
— Это твой последний шанс выбраться.
Пауза.
Долгая. Вечная.
Калеб смотрел в стол. В свои руки.
Воображаемая кровь под ногтями вспыхивала, как ультрафиолет.
И тогда голос сказал:
> — Скажи.
— Но скажи мне.
— Не ему.
— Только мне, Калеб. Только мне.
— Мы же всё делаем вместе.
Калеб поднял глаза.
— Я… не убивал.
— Угу. — Раннес встал. — Тогда ты не против остаться тут ненадолго? Мы пока проверим ещё кое-что.
Он вышел.
И только тогда Калеб прошептал:
— Но я ведь… растворил её.
И Этон ответил:
> — Я знаю.
— И это было прекрасно.