Глава 19 - Голос за спиной
— Его зовут Этон.
Слова прозвучали тише, чем шёпот.
Словно Калеб говорил не в пустоту — а в собственную грудную клетку.
Словно боялся, что даже стены услышат.
— Он… говорит со мной.
Раннес моргнул. Ненадолго отвлёкся от блокнота.
Голова чуть склонилась вбок — так делают собаки, услышав странный звук.
Никаких эмоций. Только интерес. Холодный, стерильный.
— Кто говорит с тобой, Калеб?
Тишина задержалась в комнате, как дыхание перед прыжком.
Калеб сглотнул.
Зрачки у него были расширены. Губы пересохли.
— Этон.
— Он… всегда был.
— С детства. Я думал — воображаемый друг. Все дети ведь придумывают друзей, да?
Он усмехнулся, нервно, мимолётно.
Как будто сам же осознал, насколько всё звучит не так.
— Но потом… Он начал говорить другие вещи. Ужасные. Странные.
— Не мои.
Он вцепился в край стола так, будто тот был последним якорем в этом стерильном аду.
— Иногда я слышу его ночью.
— Иногда он… управляет моими руками.
— Он… знал, как… растворить тело. Знал формулы. Процессы.
— Даже запах спрятать знал.
Голос сорвался.
На секунду — в нем не было вины, не было злобы. Только страх.
Так говорит человек, который заглянул в бездну — и бездна помахала ему рукой.
Пальцы Калеба дрожали.
Он поднял глаза.
Умоляюще.
Не просто «поверь». А «спаси или застрели».
Раннес не сдвинулся.
Спокойствие — мёртвое, как лёд в вене.
Он щёлкнул ручкой, медленно сделал пометку.
— Ты хочешь сказать, — произнёс он негромко, — что это голос заставил тебя…?
— Нет! — Калеб рванулся вверх, стул скрипнул.
— Я сам! То есть…
— Я не хотел убивать. Это был несчастный случай. Я просто… я хотел, чтобы она замолчала.
— А потом — он. Этон. Он сказал, как… убрать всё.
— Он смеялся, когда я…
Он закрыл лицо ладонями.
Пауза.
Тихий вдох. Рваный.
— …резал.
Воздух в комнате стал тяжелее. Как будто его сменили на формалин.
Раннес сидел молча.
Но глаза…
Глаза перестали быть пустыми.
Теперь в них был интерес. Хищный.
Как будто внутри него кто-то говорил: “вот оно. вот ты где.”
— Мы свяжемся с психиатрами, Калеб. — спокойно, почти мягко. — Подумаем, как тебе помочь.
> — Они тебя закроют, Калеб.
— В клетку.
— Под замки и таблетки.
— И ты исчезнешь.
— Всё, чем ты был, станет диагнозом.
— Скажи ему, что ты просто хотел всё исправить.
— Или…
> …Беги.
Время замерло.
Калеб стоял. Он не дышал.
Ни звука.
Потом…
Рывок.
Он метнулся к двери.
Резко. Почти бесшумно.
Щёлкнул замок. Схватил ручку. Дёрнул.
— Откройся. Откройся!
Дверь не поддалась.
Паника вспыхнула, как кислота на коже.
Он ударил кулаком.
Боль. Кость. Кровь.
Второй раз. Сильнее. Брызги алого.
Толчок сзади.
Раннес. Схватил за ворот.
Калеб дёрнулся вбок, локтем — в живот, вслепую.
Стекло зеркала треснуло, как лёд.
Осколки — дождём.
И он выскользнул.
Коридор.
Холодный, серый. Освещённый слишком белыми лампами.
Скользкий, как сон.
Поворот. Ещё. Где лестница? Где выход?
> — Лево.
— Быстрее.
— Вентиляция.
— Там, где крысы.
— Ты же любишь химию, Калеб.
— Будь раствором.
— Растворись.
Сигналы тревоги.
Красный свет замигал.
Голоса. Кто-то кричал. Кто-то бежал.
Сердце Калеба било в виски. В горло. В кончики пальцев.
Он свернул за угол. Дверь с табличкой «Технический доступ».
Пинок. Скрежет. Внутрь.
Темно. Запах — пыль, провода, крыс.
Сквозняк.
Трубы.
Он втиснулся в узкий тоннель. Колени поцарапаны. Руки в крови.
Где-то за стеной — голоса.
— Калеб! Остановись!
> — Ты ведь не убийца.
— Но теперь — беглец.
— А с этим живётся легче, правда?
Он полз. Дальше.
Выше. Ниже. Неважно.
Главное — прочь.
Никаких планов. Только инстинкт.
Как у загнанного зверя.
Позади — шорох.
Кто-то гнался. Или это крысы. Или это всё Этон, хохочущий в проводах.
Вперёд. Только вперёд.
Свет гас.
Воздуха меньше.
Но в темноте — он свободен.