Глава 22 - Последняя битва
Ночь была густой и вязкой, как масло, пролившееся по стеклу. Воздух в подвале стоял тяжёлый, как будто стены сжимались, а потолок медленно опускался вниз. Калеб сидел у окна, но смотрел не наружу — он смотрел в отражение. В собственные, потемневшие, воспалённые глаза. Там не было покоя. Только предгрозовая тишина перед финальным взрывом.
> — Они идут. Уже рядом. Ты слышишь их шаги? Это финал, Калеб. Время сделать выбор.
Этон больше не шептал. Он говорил громко, чётко, уверенно. Как человек, который уже держит флаг над поверженной крепостью. Внутри Калеба всё сжималось, каждая мышца дрожала от напряжения. Он знал, что пора. Знал, что выбора нет. Но и сделать шаг было страшнее всего на свете.
Вдруг — глухой стук. Как удар сердца, сделанный вне тела. Калеб вздрогнул. Потом — снова. Уже звонче. Уже ближе.
> — Подъехали. Один. Два. Четверо, может пятеро. Один из них — с рацией. Второй — с фонарём. У третьего — приказ на задержание.
Стук. Настойчивый. Длинный. Не как у почтальона. Как у тех, кто не уйдёт, пока ты не ответишь.
Калеб медленно встал. Он не побежал. Он не закричал. Он просто пошёл к двери. Механически. Как будто шаги были за него уже проложены заранее.
На секунду он замер у входа. Глубокий вдох. И открыл.
Всё случилось быстро, но каждый момент растягивался, будто время само решило притормозить.
Дверь распахнулась. Порыв холодного воздуха ворвался внутрь. Сразу за ним — двое в бронежилетах. Следом — детектив Раннес. Лицо — каменное. Глаза — напряжённые. Пальцы — на кобуре.
— Калеб Мэйсон. Вы арестованы по подозрению в убийстве и сокрытии улик. Не делайте глупостей.
> — Ну вот и всё. Они пришли. А ты думал, что это затянется.
— Не подходите! — выдохнул Калеб. В голосе дрожь. Паника. Что-то животное.
Он отступил на шаг. Потом ещё. Рука нащупала что-то металлическое — трубу от старого вентиляционного стояка. Грубая, тяжёлая, с заусенцами.
Раннес сделал шаг вперёд.
— Не надо этого.
> — Надо. Сейчас или никогда.
Калеб взмахнул трубой. Удар пришёлся в висок одному из офицеров. Тот рухнул, издав глухой стон. Второй бросился вперёд, но Калеб оттолкнул его с такой силой, будто сам дьявол подлил силы в его жилы.
Раннес вытащил оружие.
— СТОЙ!
Выстрел. Громкий, раскатывающийся по подвалу, как гром в бетонной коробке.
Пуля задела плечо Калеба, он вскрикнул, но не упал. Адреналин не позволял. Он метнулся в сторону, схватил со стола стеклянную колбу и швырнул её в сторону двери. Стекло разлетелось, жидкость брызнула на форму одного из полицейских. Запах — кислый, жгучий. Пары взрезали воздух.
> — Вот он, ты. Вот твоя суть. Ни маски. Ни лжи. Только ты и наука. Хаос, растворённый в кислоте.
Ещё один выстрел. Мимо. Но грохот снова отразился в голове.
— НЕ ПОДХОДИТЕ!
Раннес бросился вперёд. Схватил Калеба за ворот. Оба повалились. Ударились об пол. Калеб отбивался, бил, визжал.
— ПУСТИ МЕНЯ!
— Остановись! — заорал детектив. — Это не ты! Это твоя болезнь!
> — Болезнь? Ты — вирус. Ты — эксперимент. И финал уже прописан в протоколе.
Силы начали ускользать. Раненое плечо ныло, голова кружилась. Удары стали слабее. Офицеры навалились. Один — удерживал руки, другой — связал ноги. Кто-то выхватил шприц. Укол. В шею.
Мир начал таять.
> — Ты проиграл. — Нет. Я просто... не успел.
Где-то вдали раздались крики. Сигналы машин. Радиопереговоры. Но Калеб их уже не слышал. Он смотрел в потолок. Сквозь него. В пустоту.
И даже тогда, когда глаза его начали закрываться, а сознание плавать между снами, голос остался:
> — Я никуда не уйду, Калеб. Ни в наручниках. Ни в камере. Ни под лекарствами. Мы — теперь одно. Ты просто... молчишь. Но я говорю.
Последнее, что он почувствовал — холод. И... лёгкое тепло в пальцах. Может, кровь. Может, слёзы. Может, ничего.
Раннес стоял у двери, держась за раненое плечо. Его дыхание сбивалось. Он смотрел на тело Калеба, обездвиженное, но не пустое. Что-то в этом мальчике ещё было живо. Что-то — зловещее. Настоящее. Не химия. Не улики. А сама тьма, что жила внутри.
Он обернулся к напарнику:
— Немедленно в госпиталь. И пусть психиатрия будет на месте, когда он очнётся.
Он посмотрел ещё раз на лицо Калеба. А потом шепнул:
— Если ты слышишь меня... Ты не один. Но ты — опасен. Даже сейчас.
За спиной — сирены. Спереди — тишина.
А внутри Калеба — голос, который не замолкал.
> — Последняя битва? Нет. Это только первая победа.