Прах забытого прошлого

Ужин проходил в напряженной тишине. Оливия едва прикасалась к еде, ее взгляд постоянно возвращался к замаскированной фигуре напротив. Он сидел неподвижно, его тарелка оставалась нетронутой. Казалось, он лишь притворялся, что разделяет с ней трапезу.

— Почему вы не едите? — наконец нарушила она молчание. — Боитесь, что я подсыпала что-то в вашу еду?

Он слегка повернул голову в ее сторону. — Привычка. Есть в одиночестве. Без свидетелей.

— Даже здесь? В своей крепости?

— Особенно здесь, — его механический голос прозвучал сухо. — Доверие — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Оливия отложила вилку. — А я? Вы можете доверять мне?

Он замер. Казалось, он смотрел на нее сквозь маску, оценивая. — Вы... исключение. Пока что.

В этот момент в столовую бесшумно вошла Вишня. Она была одета в строгий костюм, подчеркивающий ее идеальную фигуру. Ее дерзкий, уверенный взгляд скользнул по Оливии, оценивая, а затем перешел на Мистера «И».

— Сэр, — ее голос был низким и собранным. — Информация, которую вы ждали. На флешке.

Он кивнул, не глядя на нее. — Жди внизу. Я спущусь.

Вишня кивнула и развернулась, чтобы уйти, но ее взгляд снова задержался на Оливии. На ее лице промелькнула странная эмоция — что-то среднее между любопытством и легкой жалостью. — А ты... красивее, чем я думала, — бросила она неожиданно.

Оливия подняла бровь. — Спасибо... я полагаю?

Вишня покачала головой, словно отгоняя ненужную мысль. — Ничего. Не за что. — И она вышла, ее каблуки отчетливо стучали по полу.

Оливия повернулась к Мистеру «И». — Она... интересная.

— Вишня — ценный актив. И преданный сотрудник, — ответил он, вставая. — Прошу прощения, мне нужно отлучиться. Не пытайтесь сбежать. Это бесполезно.

Он вышел, оставив ее одну. Оливия сидела несколько минут, затем, поддавшись внезапному порыву, вышла в холл. Вишня стояла у массивной входной двери, перебирая телефон.

Услышав шаги, она подняла голову. — Что-то нужно?

— Просто... не могу сидеть на месте, — ответила Оливия, пожимая плечами. — Вы с ним... давно знакомы?

Вишня изучающе посмотрела на нее, затем кивнула. — Довольно давно. Он... спас мне жизнь.

— Спас? — удивилась Оливия.

Девушка вздохнула, отложив телефон. — Да. Я возвращалась из колледжа. Училась на программиста. Была... слишком умной для своего же блага. Одному парню я нравилась. А он мне — нет. Он был популярным, привык, что все падают к его ногам. А я сказала «нет». — Вишня замолчала, ее взгляд стал отрешенным. — Он не смог этого принять. Выкрал меня. Отвез в лес, недалеко от дороги. Избил. Таскал за волосы. Хотел... — она сжала кулаки. — Мне удалось вырваться. Я побежала на дорогу, вся в крови, в слезах, в грязи. Я думала, умру. А он бежал за мной, кричал всякие гадости.

Оливия слушала, затаив дыхание.

— И тогда остановилась машина. Черная, с тонированными стеклами. Из нее вышел один из его людей. Спросил, все ли в порядке. А я... я просто упала на колени. Умоляла о помощи. И тогда... из машины вышел он. — Глаза Вишни заблестели. — В той самой маске. Он подошел, подал руку и спросил, как меня зовут. Я ответила. А он сказал: «Можешь звать меня Мистер «И». Пойдем, я отвезу тебя в безопасное место». И знаешь что? Я не испугалась его. Ни капли. Он был... спасением.

— А тот парень? — тихо спросила Оливия.

— Мистер «И» посмотрел на меня и спросил: «Это он?». Я кивнула. Он просто сказал своему человеку: «Разберись». Они... задержали его. Я дала показания. Парня осудили. — Вишня выпрямилась. — После этого я поклялась, что никогда больше не буду беспомощной. Научилась драться. Закончила учебу. И стала искать его. Чтобы работать на него. Он долго отказывался. Говорил, это не та жизнь, которую я должна хотеть. Но я не сдавалась. В конце концов, он согласился. Дал мне новое имя для конспирации — Вишня. Сказал, что я должна буду менять образы. И вот я здесь. Чтобы остаться в долгу.

Оливия молчала, потрясенная.

— Я... могу спросить вас кое о чем? — осторожно сказала она.

Вишня кивнула. — Можете. Но я не гарантирую, что отвечу.

— Почему его зовут Мистер «И»? И...

почему его называют Принц Ночи? И почему все его так боятся? Даже от одного вида они молят его о прощении-сказала Оливия.

Вишня задумалась, выбирая слова. — «И»... это Инициатива. Независимость. И... Изнанка. Ту сторону мира, которую он контролирует.

А «Принц Ночи»... потому что он правит там, где другие боятся ступить. В темноте. Без лица. А боятся его... потому что он беспощаден к тем, кто представляет угрозу. И к предателям.

Он стал таким не за один день. — Она понизила голос.

— Когда ему было около девятнадцати... с ним случилось что-то. Что-то, что сломало его. Оставило одного против всех. Не на кого было положиться. Никого, кого можно было бы попросить о помощи.

И он понял: единственный, кому можно доверять — это ты сам. Ты — и есть твой единственный союзник. Он построил свою империю из пепла того прошлого. 

А маска... маска — это щит. Без лица, которое можно разглядеть, без эмоций, которые можно прочитать, он — идеал. Символ. А символы боятся больше, чем людей. Его власть... она не в грубой силе. Она в страхе перед неизвестностью. В том, что никто не знает, на что он действительно способен.

Оливия слушала, и каждая фраза отзывалась в ней болезненным эхом. Девятнадцать лет. Одиночество. Предательство.

Из-за угла появился Мистер «И». Он молча смотрел на них. Вишня немедленно выпрямилась, ее лицо снова стало непроницаемым. — Сэр. Все готово.

— Жди в машине, — раздался его механический голос.

Вишня кивнула и вышла. Оливия осталась с ним наедине.

— Любопытство — опасная черта, Оливия, — произнес он.

— А правда — опаснее? — она не отводила взгляда. — Девятнадцать лет. Одиночество. Это... это о вас?

Он замер. Даже сквозь маску она почувствовала его напряжение. — Не все истории заслуживают того, чтобы их рассказывали. Некоторые лучше оставить в прошлом.

— Но прошлое не всегда остается там, где ему положено, — прошептала она. — Иногда оно приходит за тобой. В виде человека в маске. Или в виде воспоминаний о доме, который ты всегда хотела.

Он не ответил. Просто развернулся и ушел вглубь дома, оставив ее с новой порцией вопросов и щемящей болью в груди, которая говорила ей, что она на правильном пути. Пути к сердцу человека, который забыл, что у него есть сердце.