Обольститель

Для меня было очевидно, что Денис не причастен к убийствам Сидоренко и Маришки, и я чувствовал своим долгом помочь ему доказать невиновность. Не могу сказать, что всегда хотел принимать личное участие в расследовании преступления, но просто не имел права сделать вид, что мне все равно, кого в конечном итоге приговорят к заключению. Я оказался втянутым в дело Обольстителя, пусть и против собственной воли. Убийца писал мне письма, открывая самые сокровенные тайны, как закадычному другу, но для меня он был врагом. Не всегда тот, кто относится ко мне со всей душой, вызывал симпатию. Обычно происходит по-другому. Навязчивость и чрезмерная забота вызывают лишь отвращение. Не думаю, что Обольститель хотел, чтобы мы подружились. На самом деле он использовал меня, чтобы рассказать всему миру о том, какой он хитрый и неуловимый. Он гордился тем, что совершал, и не мог не похвастаться этим. Я был всего лишь инструментом, который доносил определенную информацию до следователя и общественности. Если бы Обольститель мог выступить на главной площади с официальным обращением к населению города, словно депутат, он бы не оставлял приветы на крыльце редакции «Свежих новостей».

С детства я ненавидел несправедливость, поэтому отношения с одноклассниками не складывались. Если кто-то подкладывал на стул учителя кнопку, а потом валил вину на другого, я говорил правду, за что получал подзатыльник от обоих. У меня никогда не было настоящих друзей, потому что все знали мою сущность борца за справедливость. Если бы мой самый лучший друг совершил преступление, я не стал бы молчать об этом.

Отложив в сторону рабочие дела, я задумался, что, если Денис не причастен к убийствам, должны быть неопровержимые доказательства. Разумного алиби на день убийства Маришки у Дениса не было, но оно могло быть на день убийства Сидоренко. Поскольку было очевидно, что оба преступления совершил один и тот же человек, доказательства непричастности Дениса к одному из них автоматически исключало возможность совершения второго. Я решил встретиться с женой Дениса, надеясь, что она поможет в освобождении своего мужа.

Квартира Дениса напоминала музей. В комнатах было до такой степени чисто, что казалось, будто влажная уборка совершается как минимум два раза в день. На комоде, столах, сервантах стояло мало вещей. Нигде не валялись вещи, которые хозяева поленились убрать в шкаф. Складывалось впечатление, что Нина - жена Дениса живет в другом месте, а эту квартиру показывает для сдачи ее в аренду.

Сама хозяйка квартиры была одета так, как будто собирается на важный прием. Строгое платье, подчеркивающее фигуру. Никаких спортивных костюмов и халатов, которые женщины привыкли носить дома.

- Я бы хотел поговорить с вами о Денисе, - начал разговор я.

- Я не хочу о нем разговаривать, - процедила сквозь зубы Нина.

- Я понимаю, что вы злитесь на него, но вы должны понимать, что каждый человек способен совершить ошибку. Сейчас Денис находится под следствием. Его обвиняют в преступлениях, которые он не совершал. Если вы ответите на мои вопросы, то, возможно, обвинение будет снято.

- Мне все равно, что с ним будет. Он умер для меня.

Ее глаза наполнились слезами. Она зажмурилась, чтобы не расплакаться. Конечно, ей было не все равно. Она, словно страус, зарывала голову в песок, пытаясь убедить всех, что ей плевать на судьбу Дениса, хотя сама в это не верила.

- Нина, ваши личные недопонимания могут поспособствовать тому, что невиновный человек окажется за решеткой, а настоящий убийца будет разгуливать на свободе в поисках новых жертв.

Она расхохоталась, не дав договорить. Ее смех был настолько искусственным, что мне стало жаль эту женщину. Дикий хохот - защитная реакция. Нине хотелось казаться сильной, но она не могла.

- Недопонимания? Я правильно расслышала? Вы сказали «недопонимания»? - воскликнула она.

Ее аккуратно выщипанные брови взлетели вверх, а на ресницах повисли несколько прозрачных капель. Нина отвернулась, чтобы вытереть глаза.

- Вы правильно расслышали, - пояснил я, хотя не сомневался, что она и так прекрасно слышала каждое слово, сказанное мной.

- Я потратила на этого козла пятнадцать лет жизни. Я была отличной хозяйкой, надежным деловым партнером, послушной любовницей. И какова же его благодарность? Визиты к потаскухам, которым кроме дорогих подарков от него ничего не нужно? Вот его благодарность! - воскликнула Нина.

Ее щеки налились румянцем. Мне было очень неудобно, что из-за меня ее переживания нахлынули заново, но я не мог по-другому.

- Вы правы. Денис поступил, как последняя сволочь, - кивнул я.

Я ожидал хоть какой-то реакции на свои слова, но ее безжизненный взгляд уставился на меня, как бы спрашивая: зачем ты говоришь очевидные вещи?

- Нина, вы должны помочь разобраться в непростом деле, - сказал я.

- Я и в своих чувствах разобраться не могу. Кому я нужна в тридцать пять лет?! Я всегда была приложением к мужу. Без него я не стою ни гроша. Интересно начинать жизнь с нуля, когда тебе двадцать. Когда тебе тридцать пять хочется спокойствия.

Нина всхлипнула.

- Может быть, вам не стоит начинать жизнь с нуля? Ваш муж оступился, но любовь способна простить многое.

- Сколько раз оступился мой муж? Один, десять, двадцать? Он изменял мне постоянно, а я верила, что он едет в командировку или встречается с друзьями, даже не подозревая, что он врет, чтобы покувыркаться с любовницами. У нас была идеальная семья. Мы редко ссорились, и то поводы были незначительными. Все подруги завидовали мне. Их семьи не были такими идеальными, как наша. Мужья позволяли себе выпивать лишнюю рюмку, проиграть последние деньги в автоматы, поднять руку. Мой муж был настолько заботлив, что никто даже представить не мог, что он - жуткий бабник.

Нина больше не сдерживала слезы. Они текли на щеки крупными каплями вместе с тушью.

- Конечно, я помогу вам, хотя, если честно, не верю, что мой муж не совершал преступления, в которых его обвиняют. Точнее не знаю, совершал он их или нет. Раньше я могла точно сказать, способен ли Денис совершить тот или иной поступок. Теперь он стал для меня чужим человеком, характер и мысли которого неизвестны, - добавила она.

- Вам сейчас слишком больно, чтобы трезво оценивать ситуацию. Ваш муж - не убийца. Да, он обманывал вас. Он делал этого для того, чтобы сохранить доверительные отношения. Он боялся потерять вас, поэтому тщательно скрывал, что иногда ходил налево. Я говорю чистую правду. Поверьте, пожалуйста, мне, - сказал я.

- Зачем он вообще ходил налево, если боялся потерять меня?! - воскликнула Нина.

Ее вопрос не требовал ответа, и ответа по сути не имел, но я решил попробовать объяснить мотивацию Дениса.

- Денис полигамен, как и многие мужчины. Когда вы поженились, Денис исключил из своего круга общения всех женщин кроме вас. Он любил вас искренне, как никого никогда не любил. Более того, он до сих пор вас любит. Наверное, вы заметили, что с годами страсть между вами угасла, и вы превратились в родственников. Это нормально, и многие семьи через это проходят, но Денис хотел большего. Он заводил любовниц, чтобы не заставлять вас удовлетворять его потребности в страсти, которая срывает крышу.

- Конечно, проще же завести любовницу. Она моложе и привлекательнее жены. А жена пусть продолжает тянуть на себе домашнее хозяйство. Ни к чему напрягать ее выполнением супружеского долга, - с сарказмом произнесла Нина.

- Вы немного неверно трактуете мои слова. Денис говорил, что пытался поговорить с вами на эту тему, но вы дали ему понять, что не готовы возвращать страсть отношениям.

- Все это говорил вам Денис?

- Да, и мне показалось он был искренен.

- Не верьте ему. Он лжет, впрочем, как и всегда. Он обманывал меня, любовниц, теперь обманывает вас.

- Зря вы так. Денис даже сказал, что не видит смысла бороться за свободу, потому что потерял вас. Он не представляет жизни без вас.

- Денис всегда говорил красиво и убедительно. Мы учились на одном курсе, и знаете, почему стали встречаться только, когда перешли на третий курс? Потому что первые два года обучения он потратил на свидания со всеми девушками, которые учились в нашей группе. Мы отмечали окончание зимней сессии, и он признался, что давно влюблен в меня. Он обещал, что никогда не заставит меня страдать, и не сдержал свое слово. Мы прожили вместе почти пятнадцать лет, и я считала это время самым прекрасным в жизни, но счастье оказалось призрачным, словно мираж в пустыне. Можно ли называть счастьем выдуманную жизнь, в которой верный и любящий муж спешит после работы к жене, даже, если эта жизнь казалась реальностью.

Я отвел взгляд, не зная, что сказать. Женщина была настолько убита горем, что любое мое слово причиняло ей новую боль.

- Я не курила четырнадцать лет. Я затушила последнюю сигарету в тот день, когда узнала, что беременна нашим первенцем. После этого не возникало даже желания затянуться. Теперь я курю, как паровоз. Я сама не заметила, как снова подсела на эту дрянь. Я курю, пока в груди не появятся колики, а дыхание не станет тяжелым. За ночь эти симптомы проходят, но я закуриваю снова. Меня не беспокоит, что со мной будет потом. Возможно, я умру от рака легких. Возможно, нет. Мне все равно, что случится.

- Вы должны найти в себе силы, чтобы бросить курить снова. Если бы мне удалось продержаться без сигареты хотя бы год, я бы ни за что не стал курить снова.

- Не стоит говорить того, чего не можете знать. Закурив однажды, человек становится пожизненным рабом сигареты. С ней можно прощаться навсегда, но наступит момент, когда ты скажешь себе: сейчас точно никак без сигареты. В этот момент самое время отогнать эти мысли, но ты подумаешь: если я выкурю одну сигаретку, ничего не случится. Ее вкус покажется противным, и ты удостоверишься, что не подсядешь снова на этот никотиновый аттракцион, но через неделю ты будешь дымить, как будто никогда не завязывал.

Я заглянул в ее глаза. Они были ярко-синие, словно васильки. Самые прекрасные и самые грустные глаза, которые я когда-либо видел.

- Задавайте свои вопросы, иначе наш разговор никогда не закончится, - сказала Нина.

- Вы помните, что ваш муж делал ночью с первое на второго июня? - поинтересовался я.

Нина открыла календарь в телефоне. Ее взгляд стал напряженным, а на лбу появилась тонкая морщинка.

- Первого июня он уехал на рыбалку с институтскими друзьями - Колей и Геной. Они редко виделись, примерно раз в месяц, - сказала она.

- Во сколько Денис уехал на рыбалку? - спросил я.

- Точно не помню, но после обеда. Хотя нет. Вспомнила. Он уехал в пятнадцать часов. Как раз начиналось мое любимое ток-шоу.

- Во сколько Денис вернулся?

- Он вернулся рано утром второго июня. Я еще спала. Ребята наловили столько рыбы, что только к вечеру я закончила ее чистить.

Вопросов у меня больше не было. В ночь, в которую произошло убийство Сидоренко, Денис был на рыбалке с друзьями. Они могут это подтвердить, и обвинение будет снято. Нина объяснила, как можно найти Колю и Гену, и я, окрыленный предчувствием победы, вышел из ее дома.

Летнее солнце нещадно пекло. В воздухе витал терпкий аромат шиповника. На небе не было ни облачка, но я был уверен, что вечером будет гроза. В такие жаркие дни хотелось попасть под дождь, теплый и сильный.

Я был уверен, что нашел доказательства невиновности Дениса. В ночь, которая стала для Сидоренко последней, Денис ловил рыбу с друзьями. Они выехали после обеда, скорее всего пропустили по рюмочке, поэтому заночевали в машине, чтобы рано утром сесть за руль трезвыми. Нина сообщит Слепцову, что весь день второго июня чистила рыбу, которую муж поймал накануне. Коля и Гена подтвердят, что Денис был с ними. Я чувствовал себя, словно школьник, победивший на олимпиаде для одаренных детей. Однако, в сделанных выводах пришлось разочароваться.

Коля оказался Николаем Ивановичем - владельцем крупного торгового центра, основные доходы которого складывались из арендной платы. Он был ровесником Дениса, но выглядел лет на десять старше. Гладкая лысина блестела словно чистая тарелка. Второй подбородок прикрывал дряблую кожу на шее. Пивной живот висел поверх кожаного ремня. Я представился и пожал его потную руку.

- Хочу сказать сразу, что не вижу смысла рекламы торгового центра в газете с новостями, - сказал Николай Иванович.

- Я пришел не для того, чтобы предложить рекламу, - покачал головой я.

- В таком случае чем я могу быть вам полезен? - спросил Николай Иванович.

На его щеках и лбу выступили капли пота. Он аккуратно смахнул их белоснежным платком.

- Вы знаете, что Денис находится под следствием? - спросил я.

- Светлов?! - удивился Николай Иванович.

Я заглянул в блокнот, чтобы уточнить фамилию Дениса.

- Да. Светлов Денис Александрович. Насколько я знаю, это ваш давний приятель, - кивнул я.

- Не может быть, - пробормотал Николай Иванович, - Денис всегда был законопослушным. Даже зарплаты своим официантам в конверте не платил. Вы, наверное, что-то путаете.

- К сожалению, я уверен, что ничего не перепутал, - отрезал я, - Денис находится под следствием. Его обвиняют в убийстве двух женщин, одна из которых была его любовницей.

Николай Иванович снова протер лицо белоснежным платком. Его маленькие зрачки бегали в разные стороны.

- В убийстве двух женщин? - переспросил Николай Иванович.

Я кивнул.

- Не может быть. Молодой человек, Денис не способен ударить женщину, а вы говорите, что его обвиняют в убийстве, - парировал Николай Иванович.

- У меня есть все основания полагать, что Денис не совершал этих преступлений. Я виделся с ним всего пару раз, но мне показалось, что Денис не способен на убийство. Однако, существуют факты, которые не позволяют полиции снять с него обвинение, - пояснил я.

- Какие факты? - спросил Николай Иванович.

- Денис серьезно повздорил с Красновой Мариной. На следующий день ее нашли мертвой в подвале собственного дома.

- С Маришкой?! Восхитительная особа. Умела запудрить мозги мужикам. Говорите, ее убили?

- Да. Ее убили, и в этом обвиняется ваш друг.

- Жаль. Эта девка могла бы далеко пойти. А кто вторая женщина? Вы говорили, что Дениса обвинили в убийстве двух людей.

- Вторая женщина - Сидоренко Яна. Денис утверждает, что даже не был с ней знаком.

- Сидоренко. Нет. Об этой барышне я не слышал, хотя Денис рассказывал далеко не обо всех интрижках.

- Сидоренко была убита в ночь с первого на второе июня. Насколько я знаю, тогда Денис имел отношения с Маришкой. Вряд ли у него могли быть две любовницы одновременно.

Николай Иванович кивнул. Его пухлые пальцы теребили белоснежный платок.

- Денис не мог убить Маришку. Он слишком осторожен, чтобы совершить подобное, - заключил Николай Иванович.

- Есть уверенность, что Маришку и Сидоренко убил один и тот же человек. Этот человек получил прозвище Обольститель, потому что сначала знакомился с женщинами в интернете, соблазнял их, а потом убивал, после чего писал письма в редакцию моей газеты, в которых подробно описывал все свои действия.

- Какой отчаянный парень. Денису до него очень далеко.

- Тем не менее Денис - главный подозреваемый. Алиби на момент убийства Маришки у Дениса нет. Он катался по пригородным трассам, убивая время, чтобы не попасться жене с поличным. Он выбросил все чеки с заправок и забыл, где именно ездил.

- Это похоже на Дениса. Если бы не его манера выбрасывать чеки и квитанции, он мог уменьшить расходы своего бизнеса как минимум вдвое.

- Нина - жена Дениса - сообщила, что в момент убийства Сидоренко Денис вместе с вами и Геннадием ловил рыбу. Если вы подтвердите это, скорее всего Денис будет освобожден.

Седые брови Николая Ивановича подпрыгнули вверх. Он шмыгнул носом и вытер лоб белоснежным платком.

- Молодой человек, мы не выбирались на рыбалку с прошлого года. Генка уже полгода живет в Америке. Какого числа, вы говорите, была убита Сидоренко? - сказал он.

- В ночь с первого на второе июня, - осторожно произнес я.

Я ничего не понимал. Неужели Нина обманула, чтобы упрятать мужа за решетку. Она говорила, что без него ничего из себя не представляет. Это значит, что при разводе она не получит ни гроша. Если муж будет осужден за преступление, она сможет пользоваться его имуществом. Ей было выгодно, чтобы Дениса посадили на несколько лет. Нет. Нина не могла так поступить. Она была зла на Дениса, но не хотела мести. Несмотря на обиду и горечь Нина любила Дениса, не веря, что все это происходит с ней. Она не могла думать о том, как выгоднее для себя расстаться с Денисом, в те минуты, когда сердце сжималось от боли и тоски.

- Мы с женой ездили отдыхать в Тунис, откуда вернулись десятого или одиннадцатого июня. Я могу точно посмотреть по путевкам. Конечно, я мог бы сказать следователю, что в эту ночь мы с Денисом ловили рыбу, но то, что меня не было в стране, установить очень легко. Знаете, мне не хотелось бы составить компанию Денису за решеткой, - сказал Николай Иванович.

- Врать, конечно, не надо, - перебил его я.

Мой голос дрожал, словно молодое дерево на ветру. Давненько я не ощущал себя настолько паршиво. Либо Денис обманул жену и в ночь с первого на второе июня был не на рыбалке, либо Нина обманула меня, чтобы Денис остался в тюремной камере. Я должен был выяснить правду.

- Мы дружим с Денисом с первого курса, и я всегда помогал ему, но, рисковать свободой не готов, - сказал Николай Иванович, как будто оправдываясь.

- Я не просил вас давать ложные показания, чтобы состряпать алиби для Дениса. Я пришел к вам, потому что Нина вспомнила, что в момент убийства Сидоренко Денис с друзьями был на рыбалке. Похоже, она что-то перепутала, - развел руками я.

- Или Денис ее обманул, - добавил Николай Иванович.

Я покачал головой, не зная, что сказать. Мое расследование снова оказалось в тупике, хотя около часа назад я был уверен, что нашел выход.

- Не расстраивайтесь. Денис часто обманывал Нину. Скорее всего в ту ночь он был у какой-нибудь бабы. Пусть она и подтвердит его алиби, - предположил Николай Иванович.

В его словах был здравый смысл. Если исключить вариант, что Нина обманула меня, оставался вариант, в котором Денис сказал неправду Нине. Обычно женатые мужчины врут своим супругам, если собираются сходить налево. Скорее всего в ночь с первого на второе июня Денис был у любовницы, которая сможет подтвердить его алиби. Пугало только одно: то, что любовницей Дениса в ту ночь могла быть Маришка.

Я поблагодарил Николая Ивановича за потраченное на разговор время и удалился, чтобы немедленно встретиться с Денисом. Только он мог расставить все по своим местам.

Денис встретил меня все тем же обреченным взглядом. Его арест разрушил сразу две жизни. Если бы Денис был верным мужем, способным устоять перед вниманием красоток, никаких проблем не случилось. Денис не убивал ни Маришку, ни Сидоренко, но совесть все равно грызла его, как голодный пес кость. Денис был виноват перед своей женой, и никакое наказание не могло искупить этот грех.

- Максим, вы показали следователю письмо? - спросил Денис.

В его голове прозвучали нотки надежды. Я кивнул:

- Как я и ожидал, у следователя возникли сомнения. Кроме этого он предполагает, что у вас есть сообщник, который пишет письма и подбрасывает их в редакцию.

- Не может быть. Все кончено, - схватился за голову Денис.

- Я поговорил с вашей женой. Она убита горем, - сказал я.

- Бедная Ниночка. Она не заслужила этого, - вздохнул Денис.

- Нина сказала, что в ночь с первого на второе июня, когда произошло убийство Сидоренко, вы были на рыбалке с институтскими друзьями - Николаем и Геннадием. Я сразу же побежал к ним, чтобы подтвердить ваше алиби, но оказалось, что Геннадий уже полгода проживает в Америке, а Николай в начале июня отдыхал с женой в Тунисе. Вы можете как-то прокомментировать эту ситуацию?

- Я был у Маришки. Жене сказал, что поехал на рыбалку с друзьями. Она не общалась ни с моими приятелями, ни с их женами, да и не в ее характере было проверять мои слова.

Мои подозрения подтвердились. На момент убийства Сидоренко Денис был у Маришки, которая уже ничего не могла подтвердить.

- Следователь уже спрашивал, что я делал ночью с первого на второе июня. Ему я сообщил правду. Старуха видела, как я пришел к Маришке в половине четвертого первого июня. Я отлично помню, как она назвала меня племенным кобелем, а потом плюнула под ноги. Я ушел из квартиры Маришки около восьми утра второго июня. Старуха выглянула из окна и пожелала мне поскорее сдохнуть от импотенции. Ночью я никуда не выходил. Мы с Маришкой курили на балконе, и даже тогда слышался гадкий шепоток соседки. Если бы я выходил, старуха заметила бы это. Следователь поговорил с ней, но выяснилось, что бабка страдает склерозом и путается в числах. Она просто не помнила, что происходило в начале месяца, - добавил Денис.

Все мои труды пошли насмарку, зато я получил возможность убедиться в профессионализме Слепцова, который несмотря на насмешки Обольстителя все-таки занимался расследованием. Денис не убивал несчастных женщин, но алиби у него не было.