Корона и Коллекционер

Воздух в кабинете Лео был густым от запаха старого пергамента, воска и тревоги. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие витражи, рисовали на дубовом столе золотые блики, но не могли прогнать холодок, поселившийся в душе короля. Перед ним лежали не доклады о границе или урожае, а генеалогическое древо знатных домов Вердании. Его взгляд упорно возвращался к одной ветви – дому де Вер.

Алиса. Юная, невинная, светлая, идеальная ловушка.

Идея женить Каина, зародившаяся как импульс ревности и желания отвлечь брата от Элианы, обрела железную логику. Лео видел перемены в Элиане – ту холодную ясность, острый ум, все чаще направленный на Каина, и тот опасный огонь интеллектуального вызова, что вспыхивал в ее глазах при их словесных дуэлях. Он чувствовал, как его невеста ускользает в темный водоворот игры с братом. Женитьба Каина лишит его этой игры, свяжет обязательствами, отвлечет на другую, более безопасную для всех «игрушку». А статус женатого герцога сделает Каина… предсказуемее? Менее опасным? Лео хотел верить в это.

Но одной его воли было мало. Нужен был союзник. И Лео нашел его в лице графа Рено.

Старый граф, ярый консерватор и недоброжелатель всего, что пахло Тенями (включая саму Элиану), обладал двумя важными качествами: непомерным честолюбием и юной дочерью, Алисой. Рено мечтал о возвышении своего дома, о близости к трону. Статус бастарда Каина его отталкивал, но… титул герцога, земли, влияние при дворе – это были аргументы, перевешивающие «нечистоту» происхождения. Особенно если сам Король Вердании предлагает этот брак.

Переговоры прошли в той же гостиной, где Рено когда-то бросал недобрые взгляды на Элиану. Лео играл на честолюбии графа мастерски, прикрывая свои истинные мотивы маской заботы о единстве королевства и будущем брата.

— Граф Рено, – начал Лео, отодвинув чашу с вином, – Вердания переживает непростые времена. Угрозы извне и разобщенность внутри. Нам нужны крепкие союзы, скрепленные не только политикой, но и кровью– . Он сделал паузу, глядя старику прямо в глаза. — Ваш дом – один из столпов королевства. Ваша дочь, леди Алиса – воплощение верданской чистоты и света. Ее будущее должно быть блистательным.

Рено насторожился, но в его глазах вспыхнул интерес. — Ваше Величество слишком любезны. Но… к чему это?

—Кайну необходим достойный статус, – продолжил Лео, тщательно подбирая слова. – Он – сын моего отца, герцог. Но его положение… шатко. Брак с девушкой из столь уважаемого и чистого рода, как ваш, укрепит его позиции, вплетет его в ткань нашей аристократии. Это послужит стабильности всего королевства. И, конечно, возвысит дом де Вер до небывалых высот.–  Лео подчеркнул последние слова. — Представьте: ваша дочь – герцогиня. Ваши внуки – прямые родственники королевской крови. Ваш голос в Совете станет весомее.

Рено задумался. Лицо его выражало борьбу: отвращение к бастарду боролось с жаждой власти и статуса. Мысли о наивной Алисе, брошенной в пасть этому хищнику, мелькнули, но были быстро подавлены честолюбием.
— А… а сам герцог Каин? Он согласен? – пробормотал он.

Лео позволил себе легкую, уверенную улыбку.
—Герцог – верный подданный короны. Он понимает необходимость укрепления династии и знает цену такой чести для вашего дома. К тому же, – Лео добавил с нажимом, – я, как король, считаю этот брак *весьма* целесообразным. Для блага Вердании.

Упоминание королевской воли стало последним аргументом. Страх перед гневом монарха и ослепляющая перспектива величия склонили чашу весов. Рено выпрямился, стараясь придать лицу достойное выражение.
—Если Ваше Величество видит в этом благо для королевства и честь для моего скромного дома то я, конечно, не могу противиться мудрости короны. Алиса будет счастлива исполнить свой долг– . Он умолчал о том, спрашивал ли он саму Алису. Это было неважно.

— Отлично, – кивнул Лео, чувствуя ледяное удовлетворение и щемящую вину перед Алисой. – Детали обсудим позже. Пока же прошу сохранить это в строжайшей тайне. Официальное объявление сделаю я сам.

Тем же вечером Каин был вызван в королевский кабинет. Предлог был нейтральным – «обсуждение мер безопасности в свете угроз из Теней». Но Каин чувствовал подвох. Воздух в кабинете был наэлектризован. Лео стоял у окна, спиной к двери, когда Каин вошел бесшумно, как всегда.

—Братец, – произнес Лео, не оборачиваясь. Его голос звучал непривычно твердо, без обычной добродушной нотки. – Благодарю, что пришел. Садись.

Каин скользнул к креслу напротив королевского стола, приняв изящно-небрежную позу. Его черные глаза, холодные и оценивающие, изучали профиль брата. —Всегда к услугам короны, Ваше Величество. Особенно когда дело касается… теней–. Он сделал едва уловимый акцент на последнем слове.

Лео обернулся. Его лицо было серьезным, маской короля, принявшего трудное решение.
— Речь пойдет не только о Тенях, Каин. Речь пойдет о твоем будущем,но так же о будущем Вердании.

Он прошелся перед столом, собираясь с мыслями. — Твое положение уникально. Герцог по крови, но не по всеобщему признанию, бастард, тень престола. Это создает напряжение ,разобщенность, а  королевству нужна стабильность, особенно сейчас.

Каин слегка приподнял бровь, на губах заиграла привычная ядовитая полуулыбка.
—Трогательная забота, братец и какой же выход предлагает корона для урегулирования моего… шаткого статуса? Пожизненную ссылку? Или, может, постриг?

—Женитьбу, Каин, – отрезал Лео, останавливаясь и глядя ему прямо в глаза. – Достойную, выгодную для королевства женитьбу.

В кабинете повисла тишина. Каин не дрогнул, но его глаза сузились до опасных щелочек. Ледяное безразличие сменилось настороженным, хищным вниманием.
—Женитьбу? – он произнес слово медленно, растягивая гласные, как будто пробуя его на вкус и находя отвратительным. – На ком же корона соизволила… сосватать меня?

— На леди Алисе де Вер, – ответил Лео четко, не отводя взгляда. – Дочь графа Рено, из древнего, уважаемого и чистого верданского рода, такой союз укрепит твои позиции, впишет тебя в круг высшей аристократии и послужит символом единства королевства перед лицом внешних угроз. Граф Рено уже дал свое согласие.

Первые секунды Каин просто смотрел. Его лицо было каменной маской, лишь в черных глазах бушевал ураган: ярость, презрение, изумление и леденящее осознание ловушки. Он видел все: желание Лео отвлечь его от Элианы, использовать Алису как щит, связать его по рукам и ногам условностями брака, унизить, подчинив королевской воле. Мысль о наивной, болтливой Алисе, о ее глупых попытках понять его, о ее нежеланных прикосновениях – все это вызвало волну такого отвращения, что его пальцы непроизвольно сжались в кулаки под столом.

— Алиса де Вер, – наконец произнес он. Голос его был гладким, как масло, но каждый слог был отточен как бритва. – Цветок Вердании. Наивная, громкая и совершенно пустая. Ты предлагаешь мне в жены милую безделушку, братец? Чтобы украсить мою «коллекцию»?–  В его тоне звучала убийственная насмешка.

— Я предлагаю тебе шанс, Каин, – парировал Лео, чувствуя, как его собственная ярость поднимается в ответ на тон брата. – Шанс обрести законное место, статус, уважение. Шанс служить королевству не из тени, а открыто. Алиса добра, чиста и предана Вердании. Она принесет свет в твой,мм…мрачный мир.

—Свет? – Каин тихо рассмеялся – сухим, безрадостным звуком. – Он слепит и обжигает, братец и очень быстро гаснет в грязи. Мой мир не для таких цветов, они вянут или их топчут.– Его взгляд стал пронзительным. —Это твоя месть? За Элиану? За то, что она видит во мне не только тень? За то, что наш поединок ума ей интереснее твоей доброты?

Лео вспыхнул.
— Это решение короля для блага королевства! И ты будешь ему подчиняться! – его голос зазвенел, маска добродушия исчезла без следа.

Каин медленно поднялся. Воздух сгустился от непроговоренной угрозы, ярость в его глазах была первобытной, но сдержанной железной волей. Он подошел вплотную к столу, разделявшему их.

—Подчиняться? – он прошипел. – Ты хочешь приковать меня к этой глупой девочке, как цепного пса? Сделать меня посмешищем двора? Ты забываешь, братец, что цепи – вещь обоюдоострая тот, кто их накладывает, рискует сам в них запутаться.

Он опёрся ладонями о стол, наклоняясь к Лео.
— Ты играешь с огнем и с очень опасной игрушкой, но…— Каин сделал паузу, его взгляд стал холодным, расчётливым. Ярость улеглась, уступив место ледяному анализу. Он видел безвыходность открытый отказ – бунт против короны, который даст Лео законный повод для жестких мер, возможно, даже изоляции или лишения титула. Согласие оставляло ему пространство для маневра. Растянуть время на год– это много времени. Время, чтобы найти лазейку, сломать Алису окончательно или превратить ее в своего орудие, и, главное, продолжить свою игру с Элианой. Играть роль покорного вассала… в этом был свой извращенный вызов.

— Но, – продолжил он, выпрямляясь, его голос снова стал гладким и ядовитым, – кто я такой, чтобы противиться воле моего короля и брата?– Он сделал театрально-глубокий, насмешливый поклон. — Если корона видит благо Вердании в том, чтобы скрепить меня узами брака с леди Алисой, то я, конечно, склоню голову. Ради «стабильности», ради «королевства». – Он произнес последние слова с убийственной иронией. – Сообщай Совету, готовь указ я буду играть свою роль… безупречно.

Лео почувствовал не облегчение, а ледяную волну предчувствия. Он выиграл этот раунд, заставил Каина согласиться, но в глазах брата не было покорности. Была холодная, расчетливая ярость, замаскированная под покорность, и обещание ответного удара. Каин принял вызов, и Лео понимал, что настоящая игра только начинается. Цепи были наброшены, но удерживать этого зверя в них будет смертельно опасно.

— Хорошо, – кивнул Лео, стараясь сохранить властный тон. – Помолвка будет объявлена на следующем заседании Совета. Будь готов.

Каин ответил лишь еще одним, чуть более коротким поклоном, полным презрительного достоинства. Без единого слова он развернулся и вышел из кабинета, оставив за собой шлейф ледяного гнева и невысказанной угрозы. Лео остался один, глядя на закрытую дверь и понимая, что только что выпустил джинна из бутылки, надев на него бархатный ошейник.

Следующие заседание советов наступило, через 3 дня после разговора с Каином.
Звон хрустальных бокалов замер в тронном зале, сменившись гробовой тишиной. Лео стоял у трона, его обычно открытое лицо было непроницаемой маской королевской воли. Рядом, бледная и дрожащая от волнения, но сияющая надеждой, стояла леди Алиса. Каин стоял чуть поодаль, у колонны. Его поза была расслабленной, руки за спиной, но Элиана, наблюдая за ним из тени, увидела, как напряглись мышцы его челюсти под безупречной кожей воздух загустел от предчувствия взрыва.

– Постановлением королевского совета, – голос Лео резал тишину, как сталь, – и в знак укрепления единства королевства, объявляется помолвка его светлости герцога Каина и леди Алисы де Вер. Свадьба состоится через три лунных цикла.

Ропот пробежал по залу. Три месяца – тот же срок, что Люциан требовал для свадьбы Лео и Элианы. Это был прямой вызов, ловушка, прикрытая благими намерениями. Лео смотрел на Каина, ожидая яда, сарказма, открытого бунта. Алиса сияла, готовая упасть в обморок от счастья.

Каин не двинулся с места. Он медленно поднял голову, и его черные глаза встретились с взглядом брата в них не было ярости. Была ледяная, бездонная пустота, сменяющаяся расчетливой искрой. Он сделал один, бесшумный шаг вперед.

– Ваше Величество, – его голос был гладким, как полированный лед, без тени возражения. – Я глубоко тронут оказанной честью и доверием совета. Леди Алиса – прекрасный цветок Вердании. – Он склонил голову в сторону девушки, и она аж задохнулась. – Однако, – пауза повисла, как нож над шеей, – позвольте внести коррективу, продиктованную почтением к традициям нашей семьи.

Он повернулся к портрету старого короля Раймонда, висевшему на стене.

– Как вам известно, через три месяца исполняется ровно год со дня кончины нашей почтенной тетушки, герцогини Маргариты, сестры нашего отца. Она благоволила ко мне в детстве, – Каин сделал паузу, его голос чуть дрогнул с искусной грустью. – По древнему обычаю Вердании, в знак траура по прямому кровному родственнику герцогского дома, крупные семейные празднества такие как свадьба наследника титула откладываются на год. Почтить ее память иным образом было бы… непочтительно. – Он обвел взглядом советников, многие из которых помнили строгую Маргариту и кивнули в задумчивости. – Я предлагаю, с вашего позволения, Ваше Величество, и с согласия прекрасной леди Алисы, отпраздновать нашу помолвку сегодня, а саму свадьбу перенести на следующий год, в день памяти тетушки. Это будет достойно и ее светлой памяти, и начала нашего нового союза.

Тишина стала звенящей. Лео понял, что попался. Каин знал о негласном трауре, который Лео сам же ввел после смерти тети, чтобы избежать пышных празднеств в прошлом году. Оспорить – значит показать неуважение к памяти отцовской сестры, к традициям. Согласиться – значит дать Каину год. Год отсрочки, год свободы от брачных уз и Лео не мог отказать перед лицом совета и наблюдающих послов Теней, для которых демонстрация верданских обычаев была важна.

Лицо Лео стало каменным. Он видел едва уловимый триумф в глазах Каина, спрятанный за маской смирения. Он видел разочарование, сменившееся покорной надеждой на лице Алисы.

– Традиции священны, – процедил Лео, чувствуя вкус поражения. – Помолвка объявляется, а свадьба состоится через год, леди Алиса, – он повернулся к девушке, – как невеста герцога, вы будете переведены в его резиденцию в восточное крыло дворца. Чтобы привыкнуть к будущему дому.

Каин чуть заметно вздрогнул. Восточное крыло – в непосредственной близости от его собственных покоев. Лео лишал его личного пространства, подсовывая под бок постоянное напоминание о будущем рабстве. Это была его месть.

– Как вам будет угодно, Ваше Величество, – Каин склонился в безупречном поклоне, но Элиана уловила ледяную ярость в его глазах, когда он поднял голову. Он выиграл год, но проиграл покой. Игра продолжалась.

Воздух в Тронном зале Вердании вибрировал от натянутого ожидания. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие витражи, пылали на золотой вышивке гобеленов и лезвиях алебард гвардейцев. Сегодня объявляли помолвку. Не королевскую, но оттого не менее значимую для хрупкого равновесия двора.

Леди Алиса де Вер стояла у подножия трона, подобная распустившемуся весеннему цветку в платье нежнейшего перламутрового шелка. Ее белокурые волосы были уложены в сложную прическу, перевитую жемчужными нитями, а щеки горели ярким румянцем, смесью волнения и восторга. Ее большие голубые глаза сияли чистой, безудержной радостью, устремленные на фигуру, которая должна была стать ее супругом. Она ловила каждое его движение, каждую тень выражения на его лице, дрожа от счастья и трепета. Для нее это был сказочный финал – стать герцогиней, женой столь могущественного, загадочного и невероятно красивого человека, как Каин. Она видела лишь блеск титула, силу его личности и тот ореол опасности, который делал его таким неотразимым в ее глазах. Страхи и унижения последних дней были забыты, сметены волной эйфории. Она готова была стать его солнцем, его ангелом-хранителем, его всем. Она влюбилась в него ещё в детстве, когда тайком наблюдала за тем как он читает книгу под дубом или учится фехтованию. Она мечтала с ним заговорить, объяснить свои чувства, но не могла пересилить себя и просто молча наблюдала. Алиса и не надеялась, что когда то сможет стать его женой, но сейчас её мечты начали сбываться.

Каин стоял рядом, чуть поодаль от трона Лео. Он был воплощением холодной, отточенной элегантности в черном бархатном камзоле, оттенявшем его бледность и угольно-черные волосы, собранные в безупречный узел на затылке. Его лицо – безупречная маска учтивого безразличия. Ни тени волнения, ни намека на радость или недовольство, только абсолютный контроль. Когда Лео поднялся с трона, чтобы огласить указ Совета, Каин слегка склонил голову, его движение было безукоризненно плавным и исполненным формального достоинства. Он не смотрел на Алису, чей восторженный взгляд буквально прожигал ему спину. Его внимание было рассеянным, словно он присутствовал на скучном финансовом отчете.

— Объявляется помолвка Его Светлости Герцога Каина и Леди Алисы де Вер, — голос Лео резал тишину, — в знак укрепления единства королевства и возвышения достойных домов Вердании. – Лео произносил слова четко, но в его синих глазах, обычно теплых, читалась глубокая тревога. Он следил за Каином, ожидая взрыва, сарказма, хотя бы намека на сопротивление. Вместо этого он видел лишь ледяную галантность. Каин сделал шаг вперед, поднял руку Алисы – она чуть не подпрыгнула от счастья – и наложил на ее ладонь формальный, бесстрастный поцелуй. Его губы едва коснулись ее кожи, а глаза в этот момент были устремлены куда-то в пространство за ее плечом,ни тепла, ни признания только ритуал.

— Честь для моего дома, Леди Алиса, — произнес он ровным, гладким голосом, который звучал как полированный камень. — Благодарю Его Величество и Совет за оказанное доверие.–  Его слова были правильными, пустыми. Галантность была безупречной, но в ней не было ни капли искренности. Это была галантность тюремщика, принимающего ключи от новой камеры.

Лео почувствовал, как холодная волна разочарования смешалась с облегчением. Он добился своего: формально приковал брата, отвлек его от Элианы. Но вид этой ледяной покорности, этой галантной маски, скрывающей бездну презрения и ярости, пугал его больше, чем открытый бунт. Он знал, что цепи на Каине – иллюзорны, лишь раззадорил зверя. Лео кивнул, жестом давая начало церемониальным поздравлениям. Двор загудел, придворные устремились к помолвленной паре. Алиса сияла, принимая комплименты, ее смех звенел высоко и нервно. Каин стоял рядом, отвечая на реплики сухими, односложными фразами, его черные глаза скользили по толпе с привычным презрением, лишь иногда на мгновение останавливаясь на ком-то, словно мысленно помечая в свою коллекцию.

Элиана наблюдала со стороны, стоя в тени высокой колонны. Ее зеленые глаза, обычно столь аналитичные, были полны глубокой, ледяной жалости. Она видела сияние Алисы, ее наивную веру в сказку, которая обернулась ловушкой. Видела, как девушка пытается поймать взгляд Каина, как ее рука тянется к его рукаву, и как он едва заметным движением уклоняется, словно от прикосновения к чему-то липкому. Она пытается войти в его мир, в эти королевские интриги, как в бальный зал, не понимая, что пол здесь усыпан лезвиями, — думала Элиана с горечью. Алиса была пешкой в игре Лео, игрушкой в коллекции Каина, и ее свет грозил погаснуть в этой всепоглощающей тьме.

Взгляд Элианы невольно нашел Каина. И в тот же миг его взгляд, холодный и аналитический, нашел ее, он стоял в нескольких шагах, отбиваясь от назойливого графа, но его внимание было приковано к ней. В его черных глазах не было триумфа по поводу помолвки. Было что-то иное – знакомый огонь интеллектуального вызова, смешанный с пониманием? Он видел ее жалость, видел, как она смотрит на Алису и в его взгляде, промелькнувшем между ними как искра в кромешной тьме, было немое признание: Ты видишь это. Ты понимаешь. Это был взгляд не хозяина к экспонату, а одного игрока к другому, равному в понимании жестокой абсурдности происходящего. Взгляд, который говорил: Мы оба знаем цену этой комедии. Мы оба знаем, что ее свет – иллюзия перед моей тьмой и твоей тенью.

Этот мгновенный, безмолвный диалог длился меньше секунды. Затем Каин плавно отвернулся, ответив что-то графу. Жалость к Алисе была сильна, но в этом безмолвном обмене с Каином была странная, тревожная близость. Они были по разные стороны баррикад, охотник и добыча, но в этот миг их объединяло горькое знание игры, в которую была втянута невинная душа, и понимание истинной цены "галантной" помолвки под зорким, тревожным взором короля. Игра продолжалась, и ставки, как всегда между ними, были смертельно высоки, но теперь на доске появилась новая, хрупкая фигура, и ее судьба невольно сближала двух самых опасных игроков Вердании в их мрачном, бесконечно сложном танце.