Глава 6
Королевские Сады, Вердания. Неделя после помолвки.
Аромат роз и жасмина висел в теплом воздухе, смешиваясь с пыльцой, танцующей в лучах полуденного солнца. Леди Алиса де Вер, обычно резвая и громкоголосая, сидела на каменной скамье под древним платаном с необычайно задумчивым видом. В руках она вертела нераскрывшийся бутон розы, ее пальцы нервно перебирали бархатистые лепестки.
Рядом, в тени, полулежала Элиана. Ее зеленые глаза были полуприкрыты, но острый взгляд принцессы Теней ничего не упускал. Она наблюдала, как тень задумчивости сменялась на лице Алисы вспышкой восторга, а затем – легкой дрожью сомнения.
—Он такой… непостижимый, Элиана, – наконец выдохнула Алиса, поворачиваясь к ней. Ее голубые глаза сияли. —Вчера на приеме он говорил с послом из Эльдемарии о каком-то древнем договоре. Какие слова он использовал! «Казуистика», «реторсия»… Я и половины не поняла, но это звучало… как музыка. Мощно. Как гром в горах!
Элиана слегка приподняла бровь. —Гром часто предвещает бурю, Алиса, или разрушение.
Алиса махнула рукой, не обращая внимания на предостережение.
— О, ты просто не видела, как он смотрел на того наглеца-посла! Холодно, как лед, но таким… пронизывающим взглядом! Будто видел его насквозь! И последний сразу съежился, как мокрая мышь!– Она засмеялась, но смех прозвучал нервно. — Я пыталась потом найти этот договор в библиотеке. «Трактат о морских границах и реторсиях!»Боги, это же сплошные цифры и скучные законы! Как он это все помнит?
— Ум Каина – острый инструмент, – заметила Элиана нейтрально, отламывая травинку. – Он отточен для своих целей,не всегда добрых.
—Но ты же слышала, как он ответил графу Рено на совете? – продолжала Алиса, игнорируя и это замечание. Ее щеки горели румянцем. – Тот ворчал про расходы на охрану границы, а Каин… он просто привел три цифры: ущерб от прошлогодних набегов, стоимость потерянного урожая и… что-то там еще про торговые пошлины. Сухо, спокойно и Рено просто сел, весь красный! Без единого возражения! Это же гениально!
— Это расчетливо, – поправила Элиана. – Он знал слабое место Рено – его кошелек и страх перед убытками и ударил точно туда как фехтовальщик в поединке.– Она посмотрела на Алису. — Ты восхищаешься его умением ранить?
Алиса на мгновение смутилась. — Н-нет… Ну, не ранить, а… доказать свою правоту, убедить! Он же защищал твоего Лео, по сути!– Она наклонилась ближе, понизив голос до конспиративного шепота, хотя вокруг никого не было. —Я пыталась поговорить с ним. Подошла, сказала, что его аргументы были впечатляющими.
—И? – спросила Элиана, хотя уже догадывалась.
Алиса вздохнула, ее плечи опустились. — Он посмотрел на меня… Нет, не на меня сквозь меня, как будто я была… пустым местом. И сказал: «Статистика редко бывает впечатляющей, леди Алиса, она просто констатирует факты» и ушел! – Она сжала бутон розы так сильно, что тот хрустнул. — Я чувствовала себя такой глупой. Как ребенок, пытающийся рассуждать со взрослыми о войне.
Позже, Элиана случайно наткнулась на Алису в полутемном зале древних фолиантов. Девушка сидела за столом, уткнувшись носом в огромный том с мрачным названием: «Стратагемы и Принципы Беспощадной Власти» Макиавеллини. Ее лицо было бледным от напряжения, губы шевелились, беззвучно повторяя сложные фразы.
— Искали что-то конкретное, леди Алиса?– спросила Элиана, подходя.
Алиса вздрогнула и захлопнула книгу так быстро, что подняла облачко пыли.
— Элиана! Я просто просматривала. Каин как-то упомянул, что это… фундаментальный труд. Я хочу понять, о чем он говорит! — Она ткнула пальцем в зловещую обложку. — Но здесь сплошные «цель оправдывает средства» и «лучше внушать страх, чем любовь». Это же ужасно! Разве он действительно так думает?
— Каин думает так, как выгодно Каину в конкретный момент, – ответила Элиана, проводя пальцем по корешку книги. – Он использует идеи, как инструменты не ищите в этих книгах его душу, Алиса. Ее там нет, там только схемы.
Отчаяние делало Алису смелее. Однажды после утреннего совета, где Каин сухо отчитал нерадивого чиновника, Алиса подстерегла его в узком коридоре.
—Ваша светлость, вы были… неумолимы сегодня, – произнесла она, стараясь вложить в голос восхищение и понимание. Когда он проходил мимо, передавая ей случайно задетый свиток, ее пальцы «случайно» коснулись его руки.
Реакция была мгновенной. Каин замер, не отдернул руку резко, но все его тело напряглось, как у хищника, почуявшего угрозу. Его черные глаза, обычно холодные и оценивающие, сузились до щелочек, и в них вспыхнуло нечто первобытное – чистое, неконтролируемое отвращение. Это длилось долю секунды. Затем его лицо стало абсолютно бесстрастным, как маска.
— Будьте осторожны со свитками, леди Алиса, – произнес он ледяным тоном, не глядя на нее. – Старый пергамент бывает хрупким.— И он ушел, шаги его звучали резче обычного.
Элиана, ставшая невольной свидетельницей этой сцены из ниши, вышла к ней. Она ничего не сказала. Ее взгляд был красноречивее слов: Я же предупреждала.
Через час, пробираясь по служебным коридорам к своим покоям, Элиана увидела Каина. Он стоял у глубокого каменного умывальника, предназначенного для садовников. Его рукава были засучены выше локтей. Он намыливал руки и предплечья с почти хирургической тщательностью, снова и снова, с силой тер кожу жесткой щеткой. Вода текла ледяным потоком из крана. На его лице не было ни гнева, ни отвращения сейчас – только холодная, сосредоточенная решимость смыть невидимую скверну. Элиана тихо отвернулась и прошла мимо.
На следующий день Каин появился в тронном зале в черном бархатном камзоле и… тончайших черных кожаных перчатках. Они облегали его длинные пальцы как вторая кожа, подчеркивая их изящество и создавая непреодолимый барьер. Он не снимал их ни за обедом, ни во время игр, ни вечером в музыкальном салоне. Алиса, сидевшая напротив него за ужином, не могла отвести глаз от этих перчаток. Каждый раз, как он брал бокал или нож, черная кожа мягко блестела в свете свечей. Это был немой, но кричащий укор. Напоминание о ее дерзости, о ее «нечистоте», о его неприятии. Она едва сдерживала слезы, ковыряя еду на тарелке. Элиана видела, как Алиса украдкой вытирает ладони о платок под столом, словно и на них была грязь.
Именно после этого унизительного эпизода с перчатками Алиса впервые подошла к Элиане не для светской болтовни. Она нашла ее в тихом, заросшем жасмином уголке сада, вдали от парадных аллей. Алиса села на скамью рядом, не глядя на принцессу Теней. Долгое время она молчала, глядя на свои собственные руки, сжатые в кулаки на коленях.
—Он… он меня ненавидит, да?– наконец выдохнула она, голос ее дрожал. – Эти перчатки же для меня. Чтобы я больше никогда…— Она не смогла договорить.
Элиана отложила книгу, которую притворялась, что читает.
— Ненависть – слишком сильное и личное чувство для Каина, Алиса, – сказала она спокойно. – То, что ты видишь это неприятие. Глубокое, почти физиологическое, он не выносит нежеланного прикосновения. Любого, а ты просто попала под раздачу.
—Но почему? – Алиса повернулась к ней, в ее глазах стояли слезы горечи и непонимания. – Что я сделала? Я просто хотела быть ближе. Показать, что он мне небезразличен! Разве это преступление?
Элиана вздохнула. Видеть такую искреннюю, но слепую боль было тяжело.
— Для него? Возможно. Его мир устроен иначе, Алиса. Он не принимает чувств, которые не может контролировать или использовать. Твоя открытость, нежность – для него это слабость.
Алиса всхлипнула, уткнувшись лицом в ладони.
—Я чувствую себя такой глупой! Такой… липкой и неприятной! Эти перчатки… они словно кричат об этом всем! Каждый день!
Элиана молчала, давая ей выплакаться. Потом сказала мягко, но твердо:
—Перестань пытаться его понять, Алиса. Ты не сможешь до него достучаться, только ранишь себя, сосредоточься на своем внутреннем Я, на том, чтобы выжить в этом дворце с достоинством, не ради него, а ради себя.
Алиса подняла заплаканное лицо.
— Но как? Как просто… перестать? Он же везде! И я… я люблю его, Элиана! – последние слова сорвались с губ шепотом, полным отчаяния.
Элиана покачала головой.
—Ты любишь образ, Алиса.Романтического героя из баллад, настоящий Каин… он не для любви,знаешь он больше для изучения с огромного расстояния и с большой осторожностью.— Она протянула Алисе чистый платок. — Вытри лицо.
Этот разговор стал переломным. С тех пор Алиса искала общества Элианы все чаще. Их прогулки по дальним аллеям сада стали ритуалом. Алиса говорила, изливала Элиане душу: восторги от редкой улыбки Каина, боль от его ледяных отповедей, унижение от этих вездесущих черных перчаток, страх перед будущим, которое теперь казалось ей не радужным, а пугающим.
Элиана слушала. Молча, внимательно. Иногда задавала уточняющие вопросы, иногда давала сухой, практичный совет, иногда меняя тему на что-то другое я но Алиса всё равно сводила тему к своему жениху.
Она видела в Алисе не соперницу, а жертву политической игры Лео, собственных иллюзий, холодной жестокости человека,казалось, не способного на обычные чувства. И в этих прогулках Элиана находила странное утешение. Это была ее слабость – позволять себе это сочувствие, эту связь. Но пока Алиса была рядом, под ее негласной защитой, Элиана знала, что Каин не тронет девушку. Ее присутствие было щитом для Алисы, а для Элианы это была тонкая нить, связывающая ее с чем-то почти нормальным в этом королевстве теней и интриг. Их странная дружба, построенная на общей, но такой разной боли, связанной с одним человеком, пустила корни в каменистой почве Верданского двора.
Поздним вечером, когда Элиана сидела у себя в кабинете и разгадывала тайну спирали и теневого Королевства, постучали в дверь.
— Войдите. – быстро спрятав важные документы проговорила Элиана.
— Элиана? Это я Алиса. – её голос дрожал. — Прости что так поздно, но мне нужен совет.
— Дай угадаю, снова Каин? – устало вздонула Элиана и расслабившись облокотилась на спинку стула.
– Он… он меня не видит, Элиана! – выпалила она, едва дверь закрылась. – Я пытаюсь, Боги, как я пытаюсь! Читаю эти ужасные умные книги, слежу за каждым его словом на советах, стараюсь выглядеть достойно его внимания, но он смотрит сквозь меня! Как на пыль! Эти перчатки… – она содрогнулась, – …они кричат о его отвращении ко мне всему двору! Мне нужно понять, как его заинтересовать, Элиана, и только ты знаешь его лучше всех в этом замке. Его верные слуги не хотят мне помогать.
Тишина повисла густая, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев и сдавленными всхлипами Алисы. Элиана смотрела на пламя. Затея была абсурдной. Каина нельзя было "заинтересовать" как обычного мужчину. Его внимание покупалось кровью, болью, интеллектуальным вызовом или… статусом экспоната. Что могла предложить Алиса? Наивность? Чистоту? Любовь? Для Каина это были слабости, достойные лишь презрения или безразличия.
И все же Элиана ощущала странное, почти болезненное сочувствие к этой запутавшейся девушке, брошенной в клетку к хищнику по воле Лео. Она видела в Алисе отражение собственной уязвимости, которую так яростно прятала. И это сочувствие, эта слабость, пересилили холодный расчет.
– Сядь, Алиса, – тихо сказала Элиана, указывая на кресло. Голос ее был усталым, но не резким. – И вытри слезы, я помогу тебе, чем смогу.
Алиса послушно села, торопливо промокнула глаза.
– Ты хочешь, чтобы он тебя увидел? – Элиана повернулась к ней, ее зеленые глаза в свете огня казались бездонными. – Перестань пытаться быть тем, кем ты не являешься. Перестань гоняться за его умом с книгами, которые тебе чужды. Ты не станешь его интеллектуальным соперником. Никогда.
Алиса поникла.
– Тогда что же?
– Ты – свет Вердании, Алиса, – продолжила Элиана, ее слова звучали как холодный анализ, но в них была жестокая правда. – Наивный, яркий, порой раздражающе громкий, но это твоя суть и это – его полная противоположность, так почему бы не использовать это?
Алиса смотрела на нее, не понимая.
– Он живет в тени, в расчетах, в цинизме, – объяснила Элиана. – Его мир лишен простоты, искренности, того, что есть в тебе. Он презирает это, да, но презирает потому, что не понимает. И то, что непонятно, что не вписывается в его схемы… это раздражает, а раздражение – это уже внимание. Грубое, негативное, но внимание. Это первый шаг из безразличия.
– Я должна его раздражать? – ахнула Алиса.
– Контролируемо, – уточнила Элиана. – Не глупостями и не навязчивостью. Перестань бояться его и заискивать, просто будь рядом. Молчи, когда он погружен в свои мысли, но будь здесь. Слушай его на советах – не потому что понимаешь, а потому что слушаешь его, и когда он произнесет что-то особенно циничное посмотри на него, не с восхищением,нет, а с недоумением. С легкой, едва уловимой грустью. Как будто говоря: «Как можно так думать? Как можно жить в таком мраке?»
Элиана сделала паузу, наблюдая, как Алиса впитывает ее слова.
– Он заметит этот взгляд. Почувствует твое молчаливое осуждение его тьмы. И это вызовет в нем либо ярость, либо… любопытство. Почему эта глупая, светлая девчонка смотрит на него не со страхом или подобострастием, а с сожалением? Это будет для него дико непривычно. Как глоток ледяного воздуха и это заставит его обратить на тебя внимание. По-настоящему, не как на помеху, а как на феномен.
Алиса сидела, затаив дыхание. В ее глазах мелькало понимание, смешанное со страхом.
– Это… это сработает?
– Ничто не гарантировано с Каином, – холодно ответила Элиана. – Но это единственный шанс выйти за пределы его категории «бесполезный шум». Это шанс стать для него… загадкой. Маленькой, глупой, но своей. И Каин коллекционирует загадки. Помни о перчатка, о дистанции. Будь этим немым укором его тьме, его солнцем, которое он не может погасить, но и не может игнорировать. Светом, который слепит его привыкшие к полумраку глаза.
Элиана замолчала. Она сама была удивлена тем, что только что сказала, раскрыла Алисе крохи понимания Каина, которые собирала по крупицам, рискуя собой. Объяснила его природу, его реакцию на чистоту – как на раздражитель, как на вызов его мрачному мироустройству. Она знала его так хорошо. До пугающей глубины и этот факт заставил ее внутренне содрогнуться.
Алиса встала. Слезы высохли, в ее глазах горела решимость, смешанная с трепетом.
– Спасибо, Элиана, – прошептала она. – Я попробую, буду этим солнцем. Даже если оно его ослепит.
Она быстро вышла, оставив Элиану одну с трепещущим пламенем камина и тяжелым осознанием только что совершенного.
На следующий день, во время утреннего приема в Светлой Галерее, Каин стоял у высокого окна, безучастно наблюдая, как придворные томно перебирают фрукты на столах. Его черные перчатки, как всегда, были безупречны. Алиса, следуя совету, находилась неподалеку, в кругу нескольких дам. Она не лезла к нему, не пыталась привлечь внимание. Она просто… была.
Когда разговор зашел о недавнем нападении разбойников на караван (инцидент, явно подстроенный кем-то из Теней), Каин, не поворачиваясь, произнес своим ледяным, отточенным голосом:
– Смерть – самый дешевый и эффективный способ напомнить купцам о необходимости платить за «охрану». Особенно когда эту смерть можно списать на дикарей с границы. Экономически безупречно.
В галерее повисла тягостная пауза. Дамы переглянулись. Именно в этот момент Алиса подняла глаза и посмотрела прямо на Каина. Не с восхищением. Не со страхом. С глубокой, искренней печалью и немым вопросом во взгляде: Как можно так говорить о смерти? Как можно видеть в ней лишь… экономику?
Этот взгляд длился мгновение. Алиса тут же опустила глаза, словно смутившись. Но этого мгновения хватило.
Каин медленно повернул голову. Его черные, бездонные глаза нашли Алису. Он не смотрел сквозь нее, его взгляд был направлен на нее. Внимательно, пристально, как хищник, заметивший необычное движение в привычном пейзаже. В его взгляде не было ни гнева, ни раздражения. Было изумленное любопытство. И что-то ещеч как будто он впервые увидел не назойливую муху, а незнакомый цветок, выросший на сквозняке.
Уголки его губ дрогнули. Не в привычной ядовитой усмешке в едва уловимой, но искренней улыбке удивления и странного, холодного удовлетворения. Он сразу понял источник этой внезапной глубины взгляда, этой смелой немой критики его цинизма. Это не было в натуре Алисы. За этим стоял только один человек, знавший его достаточно хорошо, чтобы подсказать такой ход.
Его взгляд скользнул через залу, нашел Элиану, стоявшую у колонны их глаза встретились. В его черных глазах, еще секунду назад улыбавшихся Алисе, вспыхнул яркий, хищный огонь признания и нескрываемого восхищения. Он знал что это ее рук дело. Ее подсказка, глубокое, почти пугающее понимание его натуры, использованное как оружие, чтобы сделать Алису… интересной.
Он не произнес ни слова. Просто слегка наклонил голову в сторону Элианы, в едва заметном, но красноречивом жесте: «Браво, принцесса. Отличный ход.» Его улыбка стала шире, холоднее, опаснее. Охота только что стала еще сложнее и интереснее. Его самый ценный экспонат не только сопротивлялся, но и начал вести свою собственную, изощренную игру. И это было восхитительно.