глава 14
Виолетта
три года назад
(конец лета)
Сижу в своей машине перед домом, одежда и волосы до сих пор влажные, с ног до головы пробивает мелкая дрожь. Это не от холода: каких-то сорок минут назад я вытаскивала бездыханное тело своей девушки на берег Шэдоу Лэйк. Только оставшись наедине с собой, наконец осознаю этот факт- она не дышала. Я могла потерять Элли в том озере , которое до сегодняшнего дня было местом прекрасных воспоминаний. Мои руки все ещё лежат на руле , а голова упирается в значок «Доджа». Стучу лбом по изображению барана, но страшные картинки не выходят из головы.
- Сейчас она в безопасности, - успокаиваю себя, будто, если произнесу это вслух, станет легче. Дэна слегка переклинило от шока, но его можно понять. Отрываю голову от руля и смотрю на мокрое сиденье, на котором недавно сидела Элли. Может, надо было пойти с ней. Взгляд падает на камеру, лежащую на мокром полу. Когда девушка провалилась под воду, я выронила аппарат из рук, наверно, теперь он перестанет работать. Жаль, это был ее любимый, нужно его хотя бы вернуть.
Хватаюсь за влажный ремешок и выхожу из машины в направлении дома Элли.
Входная дверь не заперта, я не стучу - дом Пирсов всегда был для меня как родной. Прохожу внутрь, где из кухни слышен приглушенный разговор. Кладу камеру в прихожей и иду дальше, но меня останавливает голос Элли.
- Ты знал, что она спасла меня и накинулся на нее? Так держать, братец, - зло шипит она.
- Это ничего не меняет, - отвечает мой друг.
- Это меняет все! Ты должен перед ней извиниться! - То, как она заступается за меня, вызывает тепло в груди.
Но я и не рассчитывала на извинения, по сути, Дэн был прав во всем, что говорил на берегу, и я чувствовала себя виноватой в том, что произошло, но следующие его слова заставили меня прирасти к полу.
- Она знала, что ты не умеешь плавать, и подвергла тебя опасности. То, что ей пришлось разгребать последствия, - не моя проблема. В этом вся Малышенко, никогда не думает об итогах, просто берет от жизни все, и плевать, кто от этого пострадает.
Ну спасибо, дружище.
- Что за чушь ты несешь? Ты несправедлив: Виолетта твоя подруга , но сейчас в тебе говорит злость, - отбивается Элли.
- Да что ты вообще о ней знаешь?
Всю жизнь я вляпывался из-за нее в передряги, ее максимализм выходит боком любому, кто попадает в его окружение. Кто подбил нас залезть на АЭС в детстве? Только вот она отделалась выговором от отца, а нам пришлось торчать дома целый месяц.
- Дэниел, мы были детьми. - Это голос Моники.
- А вспомни, как Андерс чуть не угодил за решетку за поджог, который по глупости устроила Виолетта.
- При чем тут она? У вас что, своей головы не было?
- Неважно. Это как воронка, в которую тебя засасывает. Ее мать стала вдвое чаще налегать на спиртное, потому что она послала ее к черту и свалила в Бостон, а любая девчонка, которую трахала, в итоге оказывалась вышвырнутой за порог еще до того, как она натягивала штаны.
Каждое новое слово пульсирует у меня в ушах. Стою, сжав руки в кулаки, сдерживая злость и обиду.
- Заткнись! - кричит Элли - Не
хочу это слушать!
Я тоже не хочу, чтобы она это слышала. Теперь все по-другому. Делаю шаг, чтобы выйти, но хочу знать, что еще скажет Дэн, поэтому остаюсь стоять в темном углу. Да, я была сорвиголовой всю свою жизнь, попадала в переделки, но мне и в голову не приходило, что от этого страдало мое окружение. В эпоху подросткового максимализма все это казалось не более чем мелкими шалостями, но теперь, когда у меня есть Элли, навряд ли круто вытворять что-то, за чем последует арест. Слова Дэна смешиваются в голове со словами матери. А что, если они оба правы?
- А ты послушай. - Да когда же он заткнется! - В ее койке побывала пара десятков девчонок, а она не помнит и половину имен.
Черт! Не знаю, что сейчас творится в голове моей девушки. Ни одна из тех девчонок не значила для меня и одного процента того, что значит Элли, и она это знает. Должна знать.
- Ты не в себе, лучше перестань, пока не наговорил столько дерьма, что не сможешь разгрести, - говорит она со злостью.
- В самом деле, Дэниел, ты перешел все границы. Сегодня произошло ужасное событие, понимаю, как ты напуган, но Элли жива и здорова. Ты не можешь просто скинуть все шишки на одного человека и поливать ее грязью, будто она не твоя подруга .
- Я иду наверх, - говорит Элли расстроенно, и я уже заворачиваю за угол, чтобы увести ее оттуда, когда Дэн зовет:
- Это не все. Когда мы приехали, на
автоответчике висело сообщение из
Института искусств. В нем говорилось, что ты до сих пор не прислала необходимые для поступления документы, они дали тебе две недели.
- Я не буду поступать в Институт искусств в Чикаго, - тихо отвечает она.
Замираю, не веря ушам.
- Что-что? Повтори?! - будто читая
мои мысли, говорит Дэн.
- Я сказала, что не буду поступать в Чикаго и уже отправила документы в архитектурный колледж в Бостоне.
- Ты из ума выжила, Элли? - орет
Дэн, а я стискиваю зубы. - Родители знают? Ты что, совсем рехнулась?
- Скажу им на днях, как только получу ответ из Бостона.
- Готова променять мечту всей жизни на задрипанный колледж в Бостоне?
- Элли, ты же с десяти лет мечтала
поступить туда! - взывает Моника.
Я уже догадываюсь о причине такой резкой смены приоритетов. Хотя нет, точно знаю, почему Элли отказывается от своей мечты. Я боялась этого все чертово лето, но до последнего тянула с разговором. Однажды увидела незакрытую вкладку в ее ноутбуке со списком достопримечательностей Бостона, но тогда предпочла думать, что она хочет навестить меня. Дура. конечно, она готова сорваться и полететь в никуда, чтобы растоптать свои многолетние планы в колледже, который наверняка выбрала наугад. Отступаю назад, обдумывая все услышанное.
- Родители вернутся и устроят тебе взбучку, я умываю руки, - поверженно произносит Дэн, а я спешу убраться из этого дома как можно скоpee.
***
- Привет, пап! Мне нужна твоя помощь! - Перебираю в голове миллион решений, сидя на берегу этого гребаного озера.
- И тебе привет, дочка! Что случилось? Надеюсь, Сидни не взялась за старое?
Он имеет в виду мамины выходки,
которые, по словам соседей и Дэна, участились с тех пор, как я уехала поступать. Раньше, когда еще училась в школе, она часто приглашала в дом гостей. Обычно все начиналось мирно и весело, но постепенно алкоголя становилось больше, а разговоры развязней.
Отец, приходя с работы, отправлял меня к Пирсам, пока сам оставался разгонять балаган. Иногда мать срывалась и уезжала тусоваться с подругами, возвращаясь лишь к утру. В старших классах я добровольно сваливала из дома, чтобы творить свои собственные бесчинства, при этом стараясь делать вид, что ничего не происходит.
Сегодняшний разговор на кухне помог мне соединить точки. Она отрывалась от реальности, чтобы заглушить свою вину перед отцом и последствия своих действий, только это был замкнутый круг. Этим летом все изменилось. Может быть, все дело в Элли, но эти каникулы пошли нашим отношениям с матерью на пользу: я стала мягче, мы старались больше времени проводить вместе, наконец впервые в жизни получше узнавали друг друга.
- Нет, все в порядке, кажется, мы
неплохо ладим.
- Надо же! Рад это слышать! Так
что стряслось?
- Помнишь, ты говорил, что у тебя есть подвязки в университетских кругах?
- Проблемы с учебой? Ты меня пугаешь, дочь! - Услышав его волнение, решила перейти к сути.
- Не у меня. В общем, мне нужно, чтобы ты связался с кем-нибудь из приемной комиссии в архитектурном колледже в Бостоне. Моя подруга по ошибке отправила туда документы, хотя собиралась поступить здесь, в Чикаго. - Я понимала, какой бред несу.
- Ты хочешь, чтобы я забрал эти
документы и отправил ей?
- Не совсем так. Мне нужно, чтобы ей отказали в приеме.
- Я, кажется, ослышался. - Его голос стал суровей. Отец был не глупым, у него было три ученые степени и большой опыт в раскрытии моего вранья.
- Пап, она совершает большую, нет, огромную ошибку. - Я поморщилась, сгребая с земли горсть камней и швыряя их в воду. Круги на поверхности напомнили жуткую картину того, как макушка Элли скрылась из виду.
- То есть ты решила вершить чужую судьбу своими и моими руками? Виолетта, ты отдаешь себе отчет в том, о чем просишь?
- Полностью, папа! Если все сделать быстро, документы вернут в лучший колледж в Чикаго, и мечта Элли сбудется.
- Элли? Элли, как дочь Чарли Пирса?
- Да.
- Хм. - Он задумался. - Эта девчушка бегала везде с фотоаппаратом и говорила, что я совершенно бездарный фотограф. - Я улыбнулась, это было на нее похоже.
- Так ты поможешь?
- Один вопрос. Почему девочка, которая всему городу прожужжала уши Чикагским институтом художников или как его там, вдруг собирается поступать в Бостон? - По голосу было понятно, что он уже знает ответ.
- Потому что я овца, пап. Я это допустила и хочу исправить.
- Виолетта, решения, которые мы принимаем за других, ложатся тяжким грузом на наши плечи. Я знаю пару человек, которые могут связаться с тем колледжем. Но что, если мы все об этом пожалеем?
- Я беру всю ответственность на себя! - говорю твердо.
- Конечно, разве может быть по-другому, - саркастично вздохнул он. - Хорошо, дочка, я обдумаю это и перезвоню.
- Спасибо, пап! Я не спросила, как
ты?
- Ну, твой товарищ развлекает меня своими историями и помогает готовиться к сезонной рыбалке. Мы уже собрали набор снастей круче, чем у моего соседа, так что в следующие выходные я задам ему хорошую трепку.
- Передавай Кею привет и будь осторожен, пап!
- Всегда.
- Я скучаю, пока!
- Береги себя, дочь , люблю тебя!
- Я тебя тоже. - Вешаю трубку и опускаю голову на колени. Кажется, я только что запустила необратимый процесс.
Ночью пролезаю в окно к Элли и крепко обнимаю до самого утра. Мы почти не говорим, просто лежим в темной комнате, цепляясь друг за друга, как будто от этого зависят наши жизни. Моя точно зависит. Девушка давно спит, а я изучаю черты ее лица, стараясь сохранить в памяти все до мельчайшей веснушки. Вдыхаю ее запах и глажу мягкие темные волосы, играя с кончиками.
Когда под утро вылезаю из кровати, мой взгляд блуждает по ее письменному столу в поисках якоря - любой вещи, которая принадлежит Элли.
Я должна оставить себе хоть что-то.
Жаль, что нельзя забрать с собой ее смех.
Под полкой с книгами на шпагатном шнурке висят маленькие фотографии. Я аккуратно выдергиваю из скрепки карточку с лицом Элли: там она широко улыбается, глядя прямо в камеру, на ней дурацкая шапка с единорогами. Мое сердце сжимается от боли. В последний раз целую свою спящую девушку и вылезаю в окно.
***
Весь день торчу в мастерской, ковыряясь в машине с Майком и написав Элли, что мы не сможем увидеться. Я как могу оттягиваю неизбежное, скрываясь от нее почти всю неделю, вру, придумываю поводы, чтобы не видеться. В среду даже тащусь на дурацкий обед к какой-то троюродной тетушке в соседний город. Короче, веду себя как стопроцентная трусиха.
Сейчас я стою в своей комнате, проверяя полноту чемодана: упаковала все необходимое пару дней назад, оставались лишь повседневные мелочи и одежда из сушилки. Удостоверившись, что все на месте, застегиваю замок и плетусь вниз, захватив телефон. Мать на работе, мы попрощались еще утром, она даже пообещала приехать в Бостон на осенних каникулах.
Беру в прихожей ключи от дома и
машины, закрываю входную дверь и иду к «Доджу». Отец Майка обещал пригнать тачку обратно в Брейдвуд, когда будет возвращаться из Чикаго с запчастями.
Наверно, грохот колесиков чемодана о мощеную дорожку слишком громкий, потому что я замечаю, как в доме через дорогу, на втором этаже, оконное стекло ползет вверх. Дерьмо.
Элли высовывается из окна, уперевшись руками в подоконник, склоняет голову набок, изучая багаж в моей руке. Выпрямляет голову и смотрит на меня в упор, зеленые глаза сверкают непониманием. В следующую секунду она испаряется, а еще через две - выскакивает из дома, шлепая по газону в белых конверсах, пижамных шортах и моей университетской толстовке. Это означает, что девушка дома одна, надень она эмблему Гарварда при Дэне и родителях, посыпались бы вопросы.
- Что происходит, Виолетта ? Почему у тебя в руках чемодан?
Молчу, давая себе время, пока загружаю чемодан в багажник. Элли ждет ответа.
- Уезжаю в Бостон. Сегодня.
- И почему я узнаю об этом только сейчас? - Потому что я - жалкая трусиха.
Ее глаза бегают по моему лицу. Где-то недалеко грохочет гром, небо затягивают тяжелые тучи.
- Давай сядем в машину, - рукой показываю в сторону пассажирской двери.
- Окей, - говорит Элли, скрестив руки на груди, но следуя в указанном направлении. Ясен хрен, обижается и имеет на это полное право. Я веду себя как последняя сука, а она заслуживает хоть каких-то объяснений.
Когда мы садимся внутрь, завожу машину и выезжаю на дорогу. Проехав до конца улицы, паркуюсь на обочине.
- Ты наконец объяснишь, что все это значит? Ты избегаешь меня с прошлой недели.
- Так будет лучше. Я еду в Бостон, ты будешь жить в Чикаго. Я не хотела устраивать сцен.
Она минуту молчит, потом откидывает голову назад и разражается смехом. Так громко и заливисто, что я хочу потянуться за диктофоном. Остановившись, Элли глядит на меня с недоверием.
- Фух, почти повелась! Я бы решила, что тебя подбил Дэн, но он о нас не знает, так что вдвойне браво. Ты просто королева розыгрышей. - Она шлепает меня по коленке.
- Это не шутка, Элли. Я улетаю сегодня. Самолет приземлится в Бостоне ночью. - Смотрю на нее и жду, жду, жду... вот сейчас... Лицо девушки искажается, сотня эмоций пробегает по нему разом, все: от паники до злости и разочарования.
- Что за чертовщина? - Молчу, сжимая руки на руле. - То есть я правильно поняла, ты решила просто уехать? И что? Прислать мне СМС из самолета? Или как я должна была узнать, что моя девушка отправилась за тысячу миль, не сказав гребаное «пока»? - Такая злая, что я на всякий случай готовлюсь к пощечине.
Что вообще я должна ответить?
Думала, что просто сяду в машину и свалю как можно быстрее, а сейчас она сидит и смотрит на меня как на самую большую мудачку на планете, а я мечтаю отмотать свою жизнь на неделю назад, где мы все еще лежим в темной спальне, обнимая друг друга.
- Подожди. Если это из-за расстояния, то я тебя сейчас очень сильно удивлю, - говорит она, не сдаваясь. Вот только я уже знаю новость об архитектурном, как и то, что завтра ее оповестят о том, что это была ошибка. Отец также пообещал проконтролировать срочный перевод документов в Чикаго.
- Дело не в этом.
- Стой, я ведь еще ничего не сказала. Не хотела говорить, пока точно не узнаю, но ты бегала от меня всю неделю, а я во вторник залезла на сайт колледжа, где увидела свою фамилию. Так вот, я им написала и сегодня разговаривала с девушкой из приемной комиссии. Ты готова?! - Отбивает барабанную дробь на коленях и говорит с таким восторгом, будто не слышала всего, что я наговорила. - Меня приняли в колледж в Бостоне!
Стискиваю зубы так сильно, что желваки на моем лице говорят сами за себя. Элли - боец, который не унывает и не сдается. Она придумает другой предлог, чтобы попасть в Бостон, даже если узнает правду. Я должна просто обрубить эти концы, сделать так, чтобы здесь и сейчас все закончилось.
Тошнота поднимается в горле, чувствую, как в ушах начинает шуметь.
Только сейчас до конца осознаю, что собираюсь бросить девушку, которую люблю больше жизни. Крепче сжимаю руль, костяшки на моих пальцах становятся белыми, а кожа под ладонями издает сдавленный скрип. Как и мое сердце.
- Ты... ты не рада? - Ее голос начинает дрожать, но я не поворачиваю головы. Не могу смотреть в ее бездонные глаза и видеть там ту же боль, что испытываю сама. Какое же я чудовище.
Собираю все силы и на выдохе с сарказмом выплевываю:
- С чего ты вообще взяла, что нужна мне в Бостоне?
Тишина оглушает, виски пульсируют, а зубы скрипят от того, как сильно закрываю рот, чтобы оттуда не вырвались мольбы о прощении.
- Что ты такое говоришь?
- Да брось, Элли, лето прошло, мы классно провели время. Спасибо тебе за все. Было здорово, правда! - Мой тон веселый, а внутри расходятся трещины.
- Посмотри на меня, - тихо произносит она.
«Не смотри! Не смотри! Не смотри!» - произношу мысленно, пялясь на темную дорогу и лобовое, которое уже начинает заливать дождь. Не включаю дворники, пелена заслоняет нас от всего мира. Все, чего я хочу, - это убраться с Элли вдвоем подальше от проблем, университетов, родителей и обязательств. Но не могу.
- Слушай, малышка, если ты хочешь как следует по-быстрому попрощаться, мы можем...
- Посмотри на меня, Виолетта! - рявкает так громко, что заглушает звуки дождя. Поворачиваю голову и мысленно умираю внутри. Ее глаза полны слез, но она все еще не верит. Пытливо изучает мое лицо, ищет признаки любого вранья. Элли не так в этом хороша, как мой отец. Ее губы сжаты в тонкую линию, подбородок дрожит, она отчаянно старается не разрыдаться. - Почему? - сдавленно шепчет она.
Потому что я - овца. Потому что не могу бросить Гарвард и отца. Потому что хочу, чтобы ты была счастлива и делала то, о чем всегда мечтала. Потому что люблю тебя до боли.
Но вместо этого говорю:
- Мне просто надоело. Ты ведь не думала, что какая-то особенная? В постели ты, конечно, ничего, но и это не предел, - и пожимаю плечом. Элли морщится от всей грязи, которая слетает с моего языка. У меня не осталось сил сопротивляться ее натиску. Она сидит тут и борется за нас, а я вонзаю ей в сердце ножи.
- Тогда скажи это! Скажи, что не любишь меня! - просит девушка, предпринимая последнюю попытку достучаться. Открываю рот, а в горло будто налили кипящей смолы.
- Конечно я не люблю тебя. Просто хотела тебя трахнуть, узнать, каково это - прятаться от лучшего друга с его младшей сестрой. - Смотрю, как ее лицо искажается болью, а потом каменеет. Элли качает головой и стремительно выскакивает из машины под дождь.
Мне хватает секунды, чтобы выбежать следом.
- Стой, я отвезу тебя домой, - хватаюсь за рукав толстовки. Она выдергивает руку, разворачивается и с силой толкает меня в грудь.
- Не трогай меня! Не приближайся! - Как разозленная гарпия машет в воздухе своими маленькими кулачками, но потом снова отступает и двигается к дому. Уже льет как из ведра, только я все равно продолжаю идти следом, огибаю ее и встаю на пути.
- Пожалуйста, сядь в машину, Элли.
Я просто отвезу тебя домой.
Тут она слетает с катушек и набрасывается на меня с кулаками. Молотит по всему, до чего только может достать; пытаюсь перехватить ее руки, но она вырывается, рыдает и кричит бессвязные ругательства. Я проклинаю себя за все, что сделала с ней, за то, что вообще позволила себе влюбиться в эту девушку.
- Дэн был прав. Все, что он говорил, - правда! Ты наигралась и вышвырнула меня, как какую-то вещь. Наплела мне, что любишь, а я, как дура, поверила. Идиотка! - вопит она, перекрикивая дождь. - Я ненавижу тебя, Виолетта Малышенко. Убирайся прочь! Проваливай! - Элли разворачивается и бежит.
Делаю над собой усилие и возвращаюсь к машине. Сажусь внутрь, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида.
Врубаю дворники и приемник, завожу мотор, не смогу ехать в тишине. В приемнике диск, который записала для меня Элли - она подарила его на мой день рождения в июне, через три дня после того, как мы стали встре-
чаться. Песня Can You Feel My Heart -
как иллюстрация всего, что случилось пять минут назад. Кручу ее на репите до самого аэропорта, потом забираю из машины диск и чемодан и захожу в здание в поисках магазина с алкоголем. Я хочу забыть этот вечер.
***
- Дайте мне пять минут.
Таксист в аэропорту О'Хара с ворчанием закидывает мой чемодан в багажник, смачно харкает на землю и садится на свое место. Я приваливаюсь к машине, задрав голову к небу. В одной руке полупустая бутылка виски, а в другой - пачка сигарет, мой улов из Чикаго. Разворачиваюсь, ставя бутылку на крышу, и принимаюсь распаковывать их. Худшее время, чтобы начать курить: пальцы не слушаются, глаза застилает туман, и я отчаянно дергаю упаковку, стараясь не разорвать ее пополам. За спиной раздается звук скольжения по металлу - бутылка проезжает по крыше такси к багажнику, падая на землю, разбиваясь и окатывая мои ботинки янтарной жидкостью.
- Да твою ж мать! - ругаюсь я и со всей силы швыряю пачку сигарет в эту вонючую лужу. Обхватываю голову, сцепив пальцы в замок, и кричу что есть мочи: - Сука! - Конечно, дело не в алкоголе. Прижав один кулак ко рту, сдерживаю новый крик и пытаюсь глубоко дышать. Это не помогает: грудь налилась свинцом, а воздух в легких едва циркулирует. Я уже здорово пьяна, но прекрасно понимаю все, что натворила перед отъездом. Мне нужно позвонить Дэну и узнать, что творится у них дома. Она вообще вернулась домой?
Страх и отчаяние поселяются в груди; вынимаю телефон из кармана и с третьего раза попадаю в номер Дэна на экране.
- Виолетта ? - сонный голос Моники
прерывает тишину.
- Да, дай мне Дэна.
- Ты что, пьяна? Дэн уже спит, два часа ночи, господи боже, Малышенко! - громко шепчет она.
- Вы в доме у Пирсов?
- Да, что случилось? - Слышу, как со скрипом закрывается дверь. - Ради бога, не говори, что ты опять влипла в неприятности. Погоди! Я не вижу твою машину у дома. Она так тараторит, что голова начинает болеть.
- Ты можешь просто замолчать и
сделать то, что я попрошу?
- Я могу послать тебя к чертям, -едко рычит девушка.
- Нет. Извини. Мне нужно, чтобы
ты проверила Элли.
- А что с ней?
- Просто посмотри, она у себя или нет.
Мгновение тишины.
- Хорошо, сейчас. Я не видела ее вечером, мы поздно приехали.
Сжимаю телефон в руке и закрываю глаза. Пожалуйста, будь дома. Моника еще что-то говорит, но я не слушаю, не могу это вынести. Щелчок замка.
- Элли, ты спишь? - Я не слышу ответа. - Она у себя в кровати, спит, но выглядит паршиво. Что стряслось? - В ее голосе паника.
- Ты можешь позаботиться о ней?
- Что это, блин, значит? Что ты сделала? Где ты вообще?
- Я в Бостоне. Просто позаботься о моей Элли, Моника, прошу тебя. И не говори никому про этот звонок, особенно ей. - Не дав возразить, вешаю трубку. Я точно знаю, что она выполнит мою просьбу. Моника рассудительная, честная и очень добрая. Элли в надежных руках.
Такси подъезжает к дому отца, свет нигде не горит, вижу лишь слабый отблеск телевизора в гостиной. Отец уехал на все выходные на озеро, значит, дома только Кей. По дороге я попросила водителя заехать в бар, где купила еще одну бутылку виски.
Вваливаюсь в дом, спотыкаясь и путаясь в одежде, стягиваю с себя куртку и, не разуваясь, ковыляю в гостиную. В темноте мелькают силуэты двух полуголых тел.
- Черт, Шен! Почему ты не предупредила, что приедешь? - бесится Кей, прикрывая причиндалы диванной подушкой. Девчонка, что только что слезла с него, спряталась за его широким телом.
- Это мой дом, с чего я должна кого-то предупреждать. - Мой язык совсем не слушается.
- Да ты напилась! - заключает Кей, одеваясь и набрасывая плед на подружку.
- Привет, я Лори. - Игнорирую приветствие, падая в кресло - подальше от места, которому теперь нужна химчистка.
- Да что с тобой, подруга? Ведешь себя как мудачка и выглядишь так же.
Меня срывает с предохранителя:
вскакиваю с места и принимаюсь пинать все, что попадется на пути, пробираясь обратно в коридор к своему чемодану. Девушка Кея в страхе отпрыгивает с дороги. Вещи рассыпаются по полу, когда я выхватываю бутылку, лежащую внутри, и отвинчиваю крышку, заливая пол.
- Не твое собачье дело, - еле выговариваю онемевшим от алкоголя языком.
- Полегче! Ты моя подруга и все такое, но я не хочу, чтобы ты пугала Лори и несла тут всякое дерьмо. - Кей сверкает своими стальными глазами.
Перевожу взгляд на девушку, она смотрит во все глаза, скрестив руки на груди, будто обороняясь. Я не могу сдержать смех.
- Ты боишься меня? Я что, такая страшная? Пффф, - прыскаю, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Да я такая душка, что несколько часов назад отказалась от всего своего мира ради чужой мечты и отца. И ради сраных обязательств перед своим универом. Так что иди ты на хрен! - теперь обращаюсь к другу, тыча пальцем ему в грудь.
Смутно помню, как напивалась и городила какую-то невнятную чушь, так и не знаю, что именно рассказала им об Элли. В какой-то момент разум просто
ОТКЛЮЧИЛСЯ: Я НОСИЛАСЬ ПО ГОСТИНОЙ, орала, танцевала и пила, пила, пила. Не знаю, как долго это продолжалось, но все время ребята нянчились со мной, давая выплеснуть пар и при этом не позволяя совершить какую-нибудь ужасную глупость. Кажется, я разбила бутылку, и один осколок попал в руку Лори. Кей прервал мою сольную вечеринку и отвел меня спать. Дальше наступила темнота, в которой не было боли.
Боль приходит на следующий день, как только разлепляю глаза. Шторы в комнате открыты, и в панорамное окно бьет яркий свет. Морщусь, издавая жалобный стон, переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку.
На мне все еще вчерашняя одежда и обувь, во рту дрянной привкус, а голова раскалывается так, будто всю ночь ныряла с моста без страховки.
Но самое поганое, что я помню все, что было в Брейдвуде. На часах в комнате почти три часа дня, Элли уже должна была получить звонок из колледжа в Бостоне. Сажусь на кровати и закрываю лицо руками, уперевшись локтями в колени. Просидев в этой позе несколько минут, встаю и иду в душ.
Вода не спасает от дурных мыслей и переживаний, меня грызут вина и отчаяние, но я мысленно твержу себе, что все сделала правильно. На сотом повторе уже сама начинаю верить в эту мантру.
Выйдя из душа, слышу голоса - похоже, ребята уже встали. Иду на звук лязгающей посуды; Кей что-то готовит в кухне, а Лори стоит у журнального столика с моим телефоном в руке.
- Какого черта ты делаешь? - Подхожу и выхватываю телефон.
- Он все звонил и звонил, я решила,
что кто-то сильно беспокоится и поспешила ответить. - Она выглядит растерянной, и это бесит меня еще сильнее. Гляжу в телефон, проверяя звонки и сообщения. Элли звонила утром и... пару минут назад.
- Что ты ей сказала? - Угрожающе
делаю шаг вперед.
- Эй, остынь, подруга ! - подходит Кей.
- Ничего такого, просто сказала, что ты в душе и не можешь подойти, она волновалась, что ты не написала, когда приземлилась, и я.. я просила ее подождать, но она бросила трубку.
- Больше никогда не трогай мои вещи! - выдавливаю сквозь зубы. - Сюда вообще не стоит водить своих подружек , - роняю слова, повернувшись лицом к Кею, и выхожу вон.
Позднее, сидя в своей комнате, я мысленно благодарю Лори за этот глупый жест. Теперь Элли навсегда вычеркнет меня из своей жизни и будет счастлива понастоящему. Хочу ли я, чтобы так было? Нет. Пожалею ли я об этом решении? Кто знает...