Деревня Инунаки

  Дождь, не прекращаясь, лил всю ночь. Его шелест по металлическому подоконнику стал настолько силен, что Кудзё никак не мог уснуть. Но звуки дождя являлись не единственной причиной бессонницы. Акацки очень долго и мучительно думал о Томино.

Почему Исумото-Кун сказал, что ее не существует, почему запретил говорить с ней? Томино, хотя и казалась очень скрытной, но выглядела, как обычный и нормальный человек. Может, одноклассник имел ввиду, что девушка – призрак? Но не может она являться им. И хотя кожа Томино бледна, но совсем не прозрачна, да и ходила она, а не летала. Когда Кудзё вспомнил теплые руки этой девушки, все внутри него сжалось. Именно они заставили парня решить: Томино существует, а вот Исумото-Кун поехал головой.

7 апреля. Япония. Остров Хоккайдо.
Деревня Инунаки. Дом Кудзё. 8:00.

Акацки проснулся по будильнику. Вчера он лег слишком поздно, чтобы просыпаться в обычное время. Голова предательски раскалывалась. Положение усугубляла сильная духота в комнате и хмурое утро. Сегодня явно должен пройти сильный дождь, ведь тучи уж слишком черны. Кудзё поднялся с низко лежащего футона и открыл окно. В комнате сразу стало свежее. На улице было прохладно. Далеко не самая лучшая погодка.

Приведя себя в порядок, Акацки спустился к завтраку. За столом уже сидела вся семья: Хироко-Сан попивал кофе, читая газету, на его немного горбатом носу были надеты очки; Айано-Сан хлопотала на кухне.

- Доброе утро! – Кудзё вошел в кухню, соединенную со столовой. Обставлена она довольно просто: в первой части стоял обеденный стол и стулья, а во второй, отделенная барной стойкой, - кухня. Всё было деревянным и очень однообразным. Такое чувство, будто в этой деревне не существовало никакого другого материала, кроме сосны.

- Доброе, - отвлекшись от газеты, сказал Хироко-Сан.

- А что сегодня на завтрак? – спросил Акацки, садясь за стол. Ответ не заставил себя долго ждать. Айано-Сан поставила перед ним гренки с сыром.

- Приятного аппетита, - сказала она, - Кудзё, что ты думаешь насчет пикника на выходных?

- Пикника? Ну, я не против. А куда? – парень укусил гренку.

- На поляну возле старого храма, - вмешался в разговор Хироко-Сан, - мы узнали у соседей, что там возле заброшенного храма есть неплохая поляна. Уберемся там, смешаем полезное с приятным.

- Ну ладно, - согласился Акацки. Он являлся не особо верующим или суеверным. Традиция убираться в старых храмах казалась ему немного странной. В основном, все это делали для того, чтобы получить преклонность богов.

Закончив с завтраком , Кудзё поднялся к себе, оделся и ушел в школу. Как только парень вышел из калитки, ему вспомнилась Томино. Поэтому Акацки, решив познакомиться с девушкой поближе, пошел к ее дому. Возле забора дома под номером 49 рос шиповник. Там было несколько кустов этого прелестного растения.

Кудзё ждал десять, пятнадцать, двадцать минут. Никто так и не появился. За все это время парню удалось получше рассмотреть дом. Он стоял будто заброшенный: у деревянного забора в некоторых местах отломались балки, вокруг него возвышалась некошеная трава. У самого дома в некоторых местах проломалась крыша. Кудзё вообще не понимал, как так можно жить.

Когда до начала занятий оставалось десять минут, Акацки бросил свою гиблую затею и разочарованно поплелся к школе. Тем временем начинал накрапать дождь, а температура воздуха опустилась. В деревне Инунаки, как и обычно, не было ни одной живой души. К этому, живший в оживленном городе, Кудзё привыкнуть никак не мог.
Из-за того, что Акацки так долго прождал Томино, он мог опоздать в школу.

- «И почему я вообще решил, что она была в то время дома или вообще пойдет в школу? В следующий раз нужно будет выйти раньше. Стоп. И зачем мне вообще ее ждать? И сам дойду!» - парень винил сам себя, быстро идя. Дождь все усиливался, не оставляя ни единой надежды добраться до школы сухим. И почему Кудзё не взял зонтик?

Вот уже показалось здание с шиферной крышей. Перед ним собралась огромная толпа. Казалось, что жители всей деревни сошлись сюда. Все они стояли полукругом, разглядывая что-то. Люди возмущенно перешептывались, будто боясь говорить громче. У некоторых на лицах застыл немой страх.

Женщины закрывали лицо руками и уводили детей. Многие мужчины кому-то грозились, но, похоже, это все уходило в пустоту. Такой растерянности и отчаяния на лицах людей парень еще никогда не видел.

Акацки было подумал, что кого-то убили. Он поспешил к толпе. Парень пробирался вовнутрь, толкаясь локтями. Когда он все-таки увидел, что там, то остолбенел.
На земле была сделана надпись кровью. Или чем-то очень похожим на кровь. Что это, он не знал. Приглядевшись, парень разобрал, что там написано:

注意
(chuui)

Парню стало немного не по себе. И хотя сама надпись переводилась как «берегись», в чем не содержалось ничего страшного, но положение усугубляли возгласы толпы. Кто-то просил высшие силы помочь и защитить, кто-то искал виновных... какая-то женщина даже сказала:

- Это все из-за того чужака. Нельзя было пускать их сюда.

Эта женщина стояла рядом с Кудзё, говоря как бы в пустоту, но смотря с некой злостью на парня. Акацки сразу понял, кого в этой обвиняют, но никак не мог понять почему.

Выбравшись из полукруга, сопровождаемый неодобрительными взглядами толпы, парень начал искать хотя бы одно знакомое лицо. В дальнем углу, под сакурой, стоял Исумото-Кун. Один без сестры.

- Исумото-Кун, привет. – сказал Кудзё, подходя к нему, - что здесь происходит?

- А то сам не видишь! – огрызнулся тот и посмотрел в небо. Мелкая неприятная морось и не думала прекращаться, а темной пелене туч не видно ни конца, ни края.

- Может, объяснишь? – немного раздраженно сказал Кудзё и подошел еще ближе, - Не вижу.

- Эту надпись здесь оставили духи. Они злы на тебя! И этот гнев обрушиться на всю деревню! – почти что кричал Исумото-Кун, глядя на Акацки, как на прокаженного.

- Какие духи, Исумото-Кун? Что за бред ты несешь! – Акацки искренне ничего не понимал.

- Не стоило тебе с той девкой общаться! А я предупреждал. – не давая никаких внятных объяснений, Исумото-Кун продолжал обвинять своего однокашника.

- Ты про Томино что ли?

- Не называй ее имени! Мой тебе совет: переставай говорить с ней, и духи уйдут. Иначе будет плохо не только тебе, но и деревне тоже.

- Но чем она виновата? – Кудзё пытался хотя бы что-то понять, но вместо этого натыкался на новые вопросы. Не желая давать на них ответы, Исумото-Кун просто ушел.

- «И почему в этой чертовой деревне нет ни одного нормального человека? Да и вообще, разве так сложно все объяснить!?» - Думал злобно Акацки. Он продолжал стоять под сакурой, пока не заметил Томино. Девушка стояла прямо посреди улицы – за толпой. Ее взгляд казался отстраненным и каким-то пустым. Она будто застыла на месте.

Кудзё смотрел на нее и не мог оторвать взгляда. Затем девушка, будто узнав что-то, качнула головой и пошла в сторону дома. Никто ее не замечал, а, может, делал только вид.
Акацки не знал, что ему делать в тот момент. С одной стороны, если он пойдет за Томино, то все, как он думал, перестанут общаться с ним. Так зачем жертвовать ради одной девушки всеми? С другой стороны, если он сейчас не догонит ее, то, возможно, и не узнает, что здесь происходит. Кудзё заметил взгляд Исумото-Куна и его сестры из толпы. Они внимательно наблюдали, куда он пойдет. Такое чувство, будто улица, по которой шла Томино, была якобы порталом между тем, что есть сейчас, и тем, что может стать. Не выбрать было нельзя.

Никогда выбор не был таким тяжелым. И Кудзё все-таки выбрал. Он пошел следом за Томино. Скорее не пошел – побежал. Затем парень наткнулся на что-то блестящее взглядом и бацнул это в кусты. Акацки все бежал и бежал, пока, в конце концов, не дернул девушку за руку. Та оказалась очень прохладной, но такой приятной на ощупь.
Томино обернулась. Подул сильный ветер; он раздувал короткие волосы во все стороны, открывая аккуратное бледное лицо. На нем вначале показалось искреннее удивление, а затем самая привычная холодность. Казалось, девушка испытывает эмоции на какую-то долю секунды. Кудзе стоял и пытался отдышаться, даже не думая отпускать руку.

- Томино, - он поднял глаза на ее строгое лицо, - может объяснишь, что тут происходит?

- Акацки, послушай, - сказала она привычным тихим и размеренным голосом, - не думаю, что тебе стоит подходить ко мне. Исумото-Кун говорил правду: все это из-за меня.

- Но почему? – Кудзё никак не мог понять. Этот странный, до жути однообразный вопрос мучил его с того момента, как они приехали в деревню.

- Тебе не стоит этого знать. Просто поверь мне. – Томино вырвала руку и, пытаясь поставить точку на разговоре, ушла.

- Ты знаешь что-то о надписи? – Акацки не собирался просто так сдаваться. Он, все же, сделал выбор, и нет дороги назад.

- Она была сделана кровью. – ответила девушка, идя к своему дому. Она не поворачивала головы на Кудзё. Казалось, что Томино разговаривает с пустотой, обращается к ветру.

- Ты ее сделала? - Кудзё решил спрашивать напрямую. Если его собеседница говорит, что она сама виновата, это значит, что та оставила надпись самолично. Люди любят отрицать – это понял Акацки и решил, что станет задавать вопросы, на которые можно ответить: «да» или «нет».

- Нет, - Томино ответила. – Но ее сделали духи. Из-за меня.

- Какие к черту духи!? – парень уже начинал злиться. Ну не верил он и не мог поверить, что существует что-то паранормальное. Томино промолчала.

- И почему ты так уверена, что надпись сделана кровью? Может, краской? – Акацки не хотел верить в такую глупость. Но на самом деле ему стало немного страшно. А что, если это была действительно кровь. Тогда чья? Судя по размеру и четкости надписи ее должно было быть много. А вдруг человеческая?

- Возможно. – Томино пожала плечами. На мгновение Кудзё показалось, что девушка сказала это с некой надеждой в голосе.

- Тогда... - Акацки на секунду замялся. Он увидел мимо проходящего Исумото-Куна. Тот неодобрительно покачал головой и скрылся за своей калиткой. Долго еще Кудзё смотрел на спину своего одноклассника.

- Что? – без всякой заинтересованности спросила Томино.

- Может, как все разойдутся, мы пойдем и проверим это?

Томино молча кивнула. Кудзё только начинал узнавать девушку получше. Та показалась ему очень замкнутой. Именно из-за такого холодного отношения, Акацки всегда казалось, что он мог чем-то обидеть ее.

Скоро показался поворот на их улицу. Кудзё хотел провести Томино до ее дома, но когда они оказались там, девушка пригласила войти. Акацки с радостью принял предложение, но, вопреки его ожиданиям войти в дом, она повела его на задний двор. Томино подошла к забору, наклонилась к одной из досок, подцепила небольшой крючок, вбитый в соседнюю доску. Кудзё наблюдал с очень большой заинтересованностью, пытаясь запомнить. Парень предположил, что это может оказаться проход к тому месту под березой. Он не ошибся.

Отодвинув доску, Томино сначала пропустила Кудзё, а затем залезла сама. Она делала это, будто не замечая Акацки, не смотрела на него, не говорила ничего. Девушка залезла под березу и села на камень, погладив надпись. Парень вначале сел рядом, а потом, после некоторой паузы, все-таки осмелился спросить:

- Слушай, Томино, - начал он неуверенно, а затем, вспомнив просьбу девушки, посмотрел на нее.

- М? – та подняла взгляд, будто не замечая, что ее имя назвали. Но на самом деле это очень сильно задело девушку. Тем не менее, Томино уже научилась скрывать то, что чувствует. Она научилась не плакать, не показывать слабость, не срываться на крик, а главное – никому не доверять.

- А что это за надпись? Это чье-то имя, так? – Кудзё указал на нацарапанную надпись, которую заметил раньше. Она гласила:

«側室
(sokushitsu)»

- Да, это моя кошка, - Томино погладила камень и немного улыбнулась. Если это, конечно, можно назвать улыбкой.

- Но это же камень, да и к тому же это имя запрещено законом! – возмутился Акацки и глянул на девушку. Та лишь многозначительно посмотрела на него и сказала:

- Когда придет время, я расскажу, - она хотела добавить ещё что-то, но передумала.
Небо все еще затянуто тучами, сейчас было около полудня. Кудзё и Томино решили пойти часа в четыре, когда все разойдутся. Заняться нечем, а скука тянула время.

Поэтому Акацки решил пойти домой, а позже встретиться. Попрощавшись с Томино, он поспешил домой, а когда пришел, то обнаружил: там никого не было. Айано-Сан ушла к своей новой подруге-соседке в гости, а Хироко-Сан ушел в больницу еще утром. И хотя деревня Инунаки оказалась не такой уж и большой, но пациентов у отчима Акацки очень много. Многие приходили посмотреть на такую диковинку, как доктор. Все местные раньше пользовались услугами церкви и целительницы с соседней деревни. У первой они вымаливали здоровье, а у второй – просили нашептать.

Хироко-Сан как-то рассказывал, что пришла к нему одна пациентка. Бабка лет семидесяти. Пришла она, значит, в больницу и села около нее – на лавке. Само здание находилось на окраине деревни; оно выглядело, как и все остальные – одноэтажное, деревянное. Около него, на крыльце, стояли две лавки, на них сидели пациенты. Доктор выходил и по очереди звал к себе. Когда наступила очередь той бабки, Хироко-Сан позвал ее. Та сразу впихнула ему корзину с продуктами и так, прищурив взгляд, сказала:

- Милок, ты же денёг не берешь?

- Что вы, матушка, - ответил доктор, занося в больницу уже десятую за сегодня корзину. Когда они прошли внутрь, мужчина усадил немного боящуюся бабку в кресло, а сам сел напротив, - Ну, рассказывайте, что вас беспокоит.

- Ой, милок, ноги ломит. – заохала бабуля и начала гладить свои ноги, а затем схватилась за голову и сказала, - и голова болит.

- Сейчас узнаем в чем дело, - Хироко-Сан открыл свой ящик и попытался что-то сказать, но бабка его перебила.

- Не, ты это, милок, брось свои таблетки. Напридумывают там городские всякой химии. Ты мне, милок, лучше платочек заговори, - женщина сняла с своей шеи пестрый платок и протянула его. – Вот этот платочек.

- Как же я его заговорю вам, матушка? Я же не шептунья, я доктор. Лучше вот, возьмите. – Хироко-сан потянулся к соседнему шкафчику и достал тюбик мази с ободранной этикеткой. Именно для таких случаев они и имелись. За два дня работы мужчина понял: спорить и что-то доказывать местным бесполезно.

- Чего-й это? – удивилась бабулька, немного нахмурив свои брови, будто решая брать или не брать.

- Это мазь на травах, - Хироко-Сан наклонился к самому уху пациентки, а затем шепнул, - заговоренная.

- Вот это давай, - женщина взяла мазь и удалилась, бурча что-то о современной медицине.

Вообще, у Хироко-Сан насчитывалось очень много подобных случаев, о которых он с радостью рассказывал своей семье. Кудзё любил слушать отчима. Сейчас парень сидел дома, в своей комнате и читал книгу. Он думал, насколько правильным оказался его выбор. А что если здесь и правда что-то не чисто?

Дождь пошел с огромной силой, большие капли с грохотом ударялись о подоконник. Такая колыбельная сильно подействовала на Акацки, и тот заснул мирным и глубоким сном.

***

Кудзё проснулся как раз в четыре вечера. Дома все еще никого не было, а дождь уже прекратился. Парень спустился к сорок девятому дому, где на крыльце уже стояла Томино. Они молча кивнули друг другу и пошли к школе. Как и ожидалось, людей там уже не оказалось. Надпись оставалась все еще такой же яркой, а ведь недавно шел дождь. Это навивало некие подозрения.

Кудзё начал осматривать кусты вокруг забора сельской рады. Они были густые и мокрые. Пробираться через ветви оказалось тяжело, но все же Акацки не отступил. Пока Томино осматривала заборы возле школы, парень искал баллончик или ведро из под краски. Почему именно здесь? Кудзё помнил, что когда он уходил от сюда с утра, то наткнулся на что-то блестящее. Оно улетело в кусты. Десять минут поисков не прошли даром, и Акацки, весь промокший, но бесконечно радостный, подошел к Томино и показал ей баллончик из под красной краски.

- Я нашел! – воскликнул он и положил в руки девушки баллончик.

- Хорошо, - в ее голосе промелькнула нотка некой радости, но она оказалась столь малозаметна, что Кудзё усомнился в ее подлинности.

- Как думаешь, куда мог уйти этот человек? – спросил Акацки, осматриваясь по сторонам и крутясь на одном месте.

- В лес. Недавно за старым храмом я видела пару таких баллончиков в ящике. – ответила Томино, читая надпись на баллончике и будто проверяя подлинность своих слов.

- Что ты делала в лесу? – удивился парень.

- Гуляла, - беззаботно ответила она и немного дернула плечами, а затем пошла по улице, что вела к выходу из деревни – в лес.

- Ясно, - немного растерянно ответил Акацки и поспешил за девушкой, - Эй, Томино, стой!

Так они и пошли в лес. В сердцах обоих присутствовало некое волнение и беспокойство, возбуждение перед странной загадкой. Весь сегодняшний день был пасмурным, солнце не появлялось ни на секунду. Сильный запах соснового леса подсказывал, что дождям еще не конец, и небо еще заплачет. Воздух холоден и свеж. Ветер шевелил сосновые верхушки, рассказывая и показывая всем, о чем так тихо и беззвучно раньше шептались сосны. И о чем говорят деревья, кусты, земля? И могут ли они вообще говорить? Конечно могут, ведь то, что мы не понимаем их речи, не значит, что ее нет. Акацки очень бы хотел понимать их, вести с ними беседу. Ведь природа не лжет, у нее нет беспокойства и ожидания смерти. Она всегда искренняя и вечная...

Кудзё и Томино уже зашли в лес. Земля была мокрой и вязкой, обувь сразу стала грязной. За плотными верхушками сосен почти не пробивался свет, поэтому царил полумрак. Такая обстановка, перекликаемая с утренней надписью, навевала ужас. Во всяком случае, Кудзё боялся каждого шороха, каждой веточки. Томино уверенно шла вперед, как будто ее ничего не пугало. Было чувство, будто эта девушка и вовсе бесстрашна. Какая-то птица подала голос, что больше был похож на крик. Чем глубже они заходили в лес, тем больше сужалась тропинка.

- Мы скоро придем? - поинтересовался Кудзё. Идея пойти в лес все меньше и меньше нравилось ему, хотя он сам предложил эту прогулку.

- Еще минут десять, - ответила Томино, а затем добавила: - Иди за мной, так быстрее. - и свернула с тропинки.

- А, может, лучше пойти прямо? - сказал Акацки, не желая следовать за девушкой, та лишь пожала плечами и посмотрела на него с выражением лица а-ля: "не хочешь остаться сам в лесу - иди за мной". Парень некоторое время подумал, а потом понял, что такая перспектива ему вовсе не нравится и поспешил за Томино.

Не прошло и десяти минут, как перед ребятами открылась большая окруженная соснами поляна. Деревья стояли плотно друг к другу и, казалось, служили стражниками этого места. С правой стороны от поляны, скрытый тенью леса, стоял старый деревянный храм. Кудзё очень понравилось это место, оно похоже на светлый оазис в царстве полумрака.

С самого детства Акацки очень любил собирать грибы и землянику в лесах. Когда наступала осень, они с дедушкой брали две длинные палки и корзинки и уезжали за город. Спустя часа три или четыре приходили с "добычей" домой. Что ни говори, а дед Кудзё - отличный грибник. Он поведал своему внуку очень много о грибах.

Томино пошла к храму. В общем, он построен в самых лучших традициях синтоизма. Само здание, что называется Shinden, являлось деревянным и очень трухлявым. Казалось, что даже от самого незначительного ветерка оно улетит и распадается. Вокруг храма высажен кустарник. Из-за того, что ветви давно не стригли, зеленый забор казался скорее похож на хаотичный бардак, чем на ограду. У входа на территорию храма стояли две большие статуи собаки. Именно они и служили некой калиткой. Такие каменные фигуры имеют название - komainu. У первой из них был открыт рот, а у второй - закрыт. Первая - называемая A - стояла слева, а вторая, по имени Un, справа. Обе они были одинаковые: львиная грива, широкий нос и большой, торчащий к верху хвост. По традиции, эти собаки должны охранять храм от злых духов и людей, а также - демонов.

В самом дворе храма очень неубрано: старый каменный колодец распадался на части, у небольшого сарайчика уже давно пробилась крыша. В общем, зрелище было как нельзя плачевным.

Томино, которая не раз приходила в это место, уверенно зашагала к храму. Кудзё не особо любил ходить в подобные места, а тем более заброшенные, но все-таки поплелся следом. Когда девушка проходила через собак, то замешкалась и с неким страхом посмотрела на стражников. Длинные пальцы сжали края синей юбки. Пересилив себя, девушка все же вошла. К её удивлению, что ясно читалось на лице, ничего не произошло. Кудзё посмотрел на Томино полным не понимания взглядом, но ничего не сказал. Заметив это, она пошла впереди по каменной узкой и извилистой тропке. И все таки, сам храм был красивым; старость украшала его.

У самого входа к павильону стояли большие красные ворота - monnoji, что служат переходом между нашим миром и миром мертвых. Они такой же ширины, как и футбольные, а высотой примерно три с половиной метра. Наверху, параллельно друг другу, находились балки, верхняя из которых была изогнута к земле. На правом и левом вертикальных столбах Кудзё увидел вырезанные молитвы. Красная краска потрескалась и легко отвалилась, стоило только провести рукой.

Сначала прихожан встречал большой павильон - chõzuya. На нем стоял большой деревянный ящик, в который набирали воду. Она текла по бамбуковой трубе. Рядом с ящиком лежали пара потрескавшихся ковшей - hishaku. Вся эта конструкция служила для особенного обряда, который должен выполнить каждый верующий, входящий в храм. Вначале нужно умыться, а затем прополоскать рот. Только потом разрешалось молиться. Акацки эту процедуру жуть как не любил и пытался избегать ее всеми силами. Слева от ящика, служащий продолжением павильона, стояла saisen-bako. Она представляла собой некую коробку с решеткой наверху. Туда полагалось отдавать дань богам в виде денег.
Веранда, огражденная перилами, длилась по всему периметру храма. Вход в само здание с изогнутой крышей находился между chõzuya и saisen-bako. К нему вели три ступеньки.

Переглянувшись друг с другом ребята поднялись по ступенькам. Кудзё уже хотел войти, но Томино пошла в другую сторону, к saisen-bako.

- "Условности что ли соблюсти хочет." - подумал Акацки и поспешил за девушкой. Но вопреки его ожиданием, она пошла дальше. Парень прошел между стеной храма и ящиком, наткнувшись на веревку от колокольчика - suzu. Его использовали для того, чтобы оповестить покровителей храма - богов - о своем прибытие.

- "На металлолом что ли забрали, гады." - подумал Кудзё.

Томино тем временем остановилась у большого деревянного стенда с табличками пожеланий - ema. Буквально на секунду, будто ища что-то взглядом. Затем, она облегченно вздохнула и пошла дальше, огибая стену храма. Кудзё, заинтересованный этим, задержался у стенда подольше. Он пытался найти среди огромной кучи деревянных прямоугольных табличек ту, что могла привлечь внимание, казалось столь безразличной ко всему Томино. И все-таки нашел. Эта табличка была повешена в самом нижнем ряду на красной ленте и столь незаметно, будто её автор боялся, что послание богам уберут. Акацки прочитал желание на табличке:

Пусть это закончится.

Оно было подписано, так что сомнений не возникало: автор именно Томино.
Поняв, что парень изрядно отстал от нее и читать чужие ema по меньшей мере не культурно, а по большей - вообще запрещено, он заспешил за девушкой. Она стояла на веранде у задней стены храма. Там оказался и ящик с парой баллонов красной краски.

- Это и правда оно. Только вот мне интересно: почему сюда никто не заходил? Есть же традиции ухаживать за старыми храмами.

- Местные не любят это место, - ответила девушка, протягивая руку наружу, - кажется, дождь пошел.

- Спрячемся в храме? - предложил Акацки и направился к двери. Вопрос оказался сугубо риторическим, ведь дождь в считанные секунды разросся в ливень. Девушка, поняв это, даже удосужилась кивнуть и просто пошла следом.

В храме было три комнаты. Судя по всему, одна из них использовалась для молитв, вторая, как комната священника, а третья служила неким складом инвентаря для праздников. В комнате для молитв пол устелен бамбуковым полом. Здесь одно окно и дверь, что раскрывалась, как в шкафу. Двери сделаны из тонкой бамбуковой бумаги, что оказалась порвана во многих местах. Поняв, что делать здесь нечего, ребята пошли дальше. Дверь поддалась легко. Она шаталась и являлась такой же ветхой, как и все в доме. Здесь оказалось темно, из-за того, что единственное окно плотно затянули пленкой. Акацки нашарил в карманах своих джинс телефон и зажег фонарик. В комнате оказалось несколько коробок, в которых лежало много всякой всячины.

В первой Кудзё обнаружил около десяти omamori - оберегов от болезней и талисманов на удачу. Томино принялась разглядывать их также, а потом, когда убрала все обереги, то увидела, что за ними скрывался целый пакет с omikuji - бумагами предсказаниями.

- Слушай, - Акацки заметил их и сказал, - давай вытащим по одному из пакета, а потом повесим на бамбук?

- Я не против, - девушка развязала пакет и протянула его Кудзё, как фокусник протягивает шляпу, а затем взяла сама. У обоих получилось "удача"

- Точно нужно повесить - сказал парень и спрятал кусочек бумаги в карман. Томино кивнула и положила бумагу в карман своей юбки.

Затем они принялись за вторую коробку. В ней оказались маски okame и hyottoko. На первой была изображена круглолицая женщина с большими розовыми щеками, а на второй - мужчина с искаженными губами, через которые он, по легенде, выдыхает огонь. Третья же коробка была пуста.

Дождь все не прекращался, поэтому ребята решили пойти в следующую комнату. Когда Кудзё попытался открыть дверь, она не поддалась. Из комнаты раздалось копошение и странный топот. Ребята переглянулись. Становилось страшно, но Акацки все-таки собрался с силами и открыл дверь. Изнутри на них смотрело два зеленых глаза, доносилось приглушенное рычание. Кудзё и Томино застыли на месте, не понимая, что им делать. В голове возникла только одна мысль: бежать, и они прислушались к ней, бросились на утек.

***

Кудзё лежал промокший на кровати. Он и сам не помнит, как оказался дома. Вроде он расстались с Томино возле его калитки. Парень только помнил, как они сломя голову бежали под дождем, задыхаясь. В ушах тогда гудело то самое рычание, что-то неведомое гналось за ними и отстало только у выхода из леса.

В доме все еще никого не было: Айано-Сан обещала быть к девяти, а Хироко-Сан обычно возвращался к семи. Кудзё нашел в себе силы переодеться и лег на кровать. Джинсы были повешены, а предсказание так и осталось в них.