Деревня Инунаки

- Знаешь, что я думаю, Кирито-Кун? Даже всякая случайность не случайна и имеет смысл. Ведь всякий поворот нашей судьбы сыграет свою роль в дальнейшем.
- Милая сестрица, ты опять преувеличиваешь. Смысл есть только в том, что мы им наделяем. А наделать смыслом каждую случайность невозможно.
- Это как бог есть тогда, когда ты в него веришь?
- Ну, да

Разговор брата и сестры на одной из токийских улиц

***

8 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Дом Кудзё. 6:35

Утро выдалось солнечным. О вчерашнем дожде напоминали разве что лужи на неровном асфальте деревенских улиц. Где-то во дворах подавали голос петухи, начинали гавкать собаки, мяукать коты. Деревня Инунаки постепенно оживлялась, сон уходил прочь. Такая уж привычка у местных жителей - вставать рано. Кудзё с четырех утра лежал с открытыми глазами, не шевелясь. Он лег вчера, как только прибежал, и спал крепким сном до самого утра.

Акацки думал. Очень о многом. Мысли роем летали у него в голове, будто пчелы на цветочной поляне. Больше всего он никак не мог понять, что за существо было тогда в храме. Чего он настолько сильно испугался? Мозг, что начинал постепенно восстанавливать спокойное состояние, понимал, что то, чего он так сильно испугался, могло оказаться обычной собакой. Правда, как объяснить светящиеся глаза? Они выглядели будто огромные лампы, пронизывающие изнутри, наполняя сердце страхом. Страхом перед чем-то первобытным, странным, перед тем, что не постичь ни один человеческий ум.

С другой стороны, всегда реалистичный и не особо верующий в мистику, Кудзё понимал, что такое чувство могли вызвать недавние события, что навалились на него градом. Вначале Томино - странная девушка с очень сложным характером. Все в деревне шугаются от нее, как от чумы. А ей как будто все равно. Такое чувство, что она просто выше всего этого. Кудзё заметил: его новая знакомая смотрела не на вещи, а сквозь них. Взгляд ее отстраненный и холодный, полный пустоты. Акацки не мог понять, что она чувствовала, будто Томино могла ощущать лишь на мгновение. Такое короткое, что даже он не успевал заметить его.. А вот масла в огонь подлил именно Исумото-Кун. Вот и как его слова поймешь?

Кудзё абсолютно не хотел шевелится, а тем более - вставать и идти куда-то. Тело жуть как болело и сильно гудела голова. Скорее всего, из-за вчерашней прогулки под дождем, Акацки заболел. А может, это самая обычная усталость.

Парень радовался: сегодня выходной. Можно полежать в кровати, расслабится и ни о чем не думать, и никуда не спешить. Вдруг его умиротворение и покой нарушило воспоминание - сегодня он и родители идут убирать храм. Тот самый старый, страшный и полный загадок храм. Внутренняя интуиция требовала от своего хозяина решительных действий. В общем, сделать все, что в его силах, чтобы только не идти в это "святое" место. Оставался один вопрос: как в этом убедить родителей? За то, что он пошел в этот храм, они его точно по головке не погладят.

Канарейка Айа весело раскачивалась на качеле, звеня клювом об прутья клетки. Птица радовалась, что ее хозяин наконец-то проснулся, и она может делать, что хочет. Кудзё всегда сомневался, спит ли Айа хоть когда-то? Из соседней комнаты послышалось тихое ворчание, а затем и ругательства. Судя по всему, канарейка разбудила всех и вся.

***

Вскоре семья в полном сборе сидела за столом. Вид у всех неважный: Хироко-Сан сонно попивал своё кофе из пол-литровой кружки, а Айано-Сан неуклюже протирала глаза руками и зевала. Кудзё чувствовал себя неуютно в этом царстве Морфея, ведь, все таки, именно он разбудил весь дом. Ну, косвенно, конечно, но он точно причастен к этому. Молчанка нагнетала ситуацию.

- Ну так как? Идем сегодня в поход? - подал голос Кудзё. Он захотел как можно быстрее начать разговор на столь волнующую его тему.

- Ах, точно, поход, - вздохнул Хироко-Сан и откусил большой кусок тоста с сыром. - Пойдем, раз хотели.
- А, может, лучше не стоит? - с надеждой в голосе сказал Акацки. Его отчим хотел что-то ответить, но тут его перебила Айано-Сан.

- Почему это не нужно? Нужно. Активность только идет на пользу организму, - женщина сразу как-то оживилась, - Кстати, одиннадцатого, в пятницу мы приглашены на свадьбу.

- К кому? - почти что без интереса спросил Хироко-Сан. Доктор был бы и рад отказаться от похода, и поэтому, когда его жена не дала ему такой возможности, тот немного обиделся.

- На соседней улице живет такая милая женщина - Кагами-Сан, так вот, её дочь Анда-Тян выходит замуж за какого-то парня из Саппоро. Свадьбу будет гулять вся деревня. Не прийти - дурной тон.

- Ладно... Я все равно их не знаю. Никакая Кагами-Сан ко мне не приходила. - тихо сказал Хироко-Сан и сделал глоток кофе.

- Но, мальчики, это не единственная новость, - бодро заявила Айано-Сан и облокотилась на спинку стула. - Мы с вами станем свидетелями праздника Misogi. Это такой обряд омовения. Причем, самого настоящего.

- И когда? - спросил Кудзё. Это вот его заинтересовало. Интересно, пойдет ли туда Томино, или нет?

- Насколько я знаю, то одиннадцатого. А потом еще будет фестиваль О-Ханами(*). Эх, Сакура. - мечтательно воскликнула Айано-Сан и улыбнулась.

- Кстати, Кудзё. - обращаясь к своему пасынку сказал Хироко-Сан. - На чердаке лежит много всякой всячины: книги, записники, коробки с какими-то вещами. Тебе это могло быть интересным.

- Я посмотрю, - пообещал Акацки и встал из-за стола.

Пошла подготовка к походу. Из старого сарайчика Хироко-Сан достал грабли, швабру и гору тряпок. Также, он нашел там ящик с полным набором инструментов. Айано-Сан хлопотала на кухне. Ей захотелось приготовить бенто(**). Спустя пол часа еда была готова и уложена в пластиковые судочки.

Кудзё сидел в своей комнате и, скучая, смотрел в окно. Все его попытки помочь отвернулись фразой: "лучшая помощь - это не мешать", а Акацки не сильно то и настаивал. Окна его комнаты выходили на дом Томино. Парень долго смотрел на него, пока не увидел небольшую машину, подъехавшую к дому девушки.

- Кудзё! Мы уже идем, - донесся голос снизу.

Акацки покинул свою комнату. Он очень хотел узнать, кто приехал к Томино, ведь жители деревни не любили ее. Неужели, девушке угрожает опасность? Да нет, вряд-ли. Скорее всего, кто-то из родственников. А хотя.... Есть ли у этой таинственной барышни хоть кто-то из родных? Живет то она одна.

8 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Дом Томино. 8:35

К небольшой деревянной ограде подъехал автомобиль. Он небольшой, черный и рассчитан на двух пассажиров. Из него вышла полная женщина лет тридцати. Одета она явно не по погоде: джинсовые короткие шорты, рубашка на пуговицах с коротким рукавом и босоножки. На лице у нее красовались большие красные солнцезащитные очки, а черные, как смоль, волосы завязаны в пышный конский хвост. Женщина закрыла дверь и зашла в калитку.

- Мам, привет, ты надолго? - улыбающаяся Томино уже ждала ее у входа. Отбросив привычную холодность, она говорила мягким голосом.

- Привет, Томино, - женщина улыбнулась и обняла свою дочь. - Я, как обычно, на день.

- И на этот раз куда? - спросила девушка разочарованно.

- На этот раз в Киото, на фестиваль цветения сакуры. Слушай, солнышко, в следующий раз мы сможем поехать в Окинаву вместе. Это будет в первых числах мая. Идет?

- Угу. Пошли в дом, а то замерзнешь. - согласилась Томино и пустила маму в дом.

Для ясности нужно уточнить, что за человек эта женщина. Её звали Мика-Сан. Она очень часто не появлялась дома из-за своей профессии. Она работала одной из риелторов строительной компании, что имела дома по всей Японии. Когда дом в каком-то из городов достраивали, Мика-Сан ехала туда "экскурсоводом" для людей из Хоккайдо, которые хотели бы купить новое жилье и переселиться. Такая работа требует жертв в виде постоянных командировок. Только что Мика-Сан вернулась из Окинавы и поэтому одета не по погоде, ведь там уже вовсю царило лето.

Мама с дочерью сели за стол в скромной кухоньке. Там уже стояли чашки с горячим, недавно налитым, чаем.

- Томино, рассказывай. Как там у тебя дела? Как одноклассники? Живете мирно?

- Да мам, все прекрасно. Я со всеми в хороших отношениях, - соврала Томино. Она уже привыкла к этому. Отчасти потому, что не хотела расстраивать маму, а отчасти понимала: так будет лучше для её. Девушка уже привыкла, смирилась. Ей стало не то, чтобы все равно, просто она понимала, что никто ничего не в силах изменить.

- Тогда поедем сегодня в город? - улыбнулась женщина и отпила чаю.
- С радостью, - ответила Томино и улыбнулась. Она не обижалась на мать за её долгое отсутствие, девушка просто рада провести время с единственным человеком, которому она могла бы доверять.

8 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Лес. 10:00

Путь, который прошел Кудзё сегодня был длиннее, чем вчера. И все таки, та маленькая тропка скоротала время на пол часа. Когда они пришли в храм, ничто даже не напоминало о вчерашнем жутком монстре. Солнце ярко освещало зеленую поляну. Храм уже не казался таким зловещим и страшным, а даже красивым. Такая своеобразная красота, правда, нравится не всем.

- Ну вот, мы и пришли, - подытожил Хироко-Сан, ставя на пол сумки с инструментами.

- А здесь славно. - сказала Айано-Сан и протерла лоб рукой. Женщина постелила покрывало на немного покрытую ковром травы землю. Солнце припекало, было жарко. Все сняли кофты и погрузились в работу. Парадом командовала Айано-Сан. Женщина скептически посмотрела на храм и начала что-то бормотать.

- Значит, Кудзё-Кун, ты идешь на павильон вокруг и убираешь там, я иду во внутрь. Потом придешь ко мне. А Хироко убирает территорию, - наконец-то громко сказала она и пошла к храму.

Закипела работа. Акацки убирал на павильоне: сметал пыль с балок, убирал паутину, вымывал пол и перила. Многолетний слой пыли был большим и толстым, а убирался сложно: он почему-то оказался липким. Старое дерево на полу кое-где проваливалось. Кудзё боялся застрять там. Когда парень дошел до задней части храма, где вчера стояли коробки, то обнаружил: их не было. Кто-то мог убрать, заметая улики своего преступления. И даже отсутствие ящиков не заставило Акацки забыть страх.

Парень, закончив с уборкой на веранде, вошел в храм. Там его встретила Айано-Сан. Женщина, волосы которой были завязаны в высокий пышный хвост, стояла в комнате для молитв и длинной шваброй убирала паутину с углов. Пауки разбегались кто куда, быстро шевеля лапками. Но даже там им было не избежать смерти от мокрой тряпки. Увидев сына, женщина отвлеклась и, указав рукой на вторую швабру, стоящую в углу, сказала:

- Кудзё, возьми швабру и пойди в самую дальнюю комнату. Вначале туда, - она указала на дверь, - затем дальше. Разберешься? - спросила Айано-Сан, хотя вопрос был сугубо риторический.

- Разберусь, - хмуро буркнул под нос Акацки и пошел.

Оказавшись в комнате с коробками, Кудзё остановился. Ему совсем не хотелось идти в эту злополучную комнату. Его руки дрожали, а костяшки пальцев белели, сжимая швабру. Очень медленно он тянул к ручке двери пальцы, будто боясь обжечься. Затем мимолетно коснулся ее, проверяя не горячо ли, а затем крепко сжал. Сердце бешено стучало, когда Акацки отодвигал дверь. Одно мгновение продлилось, казалось, целую вечность. Но комната была пуста. Такая же маленькая, с бамбуковым полом и остатками от шкафа и котацу на полу.

Кудзё выдохнул с облегчением и принялся убираться. Первой была обезврежена паутина. На ней сидело несколько пауков. Акацки даже ощутил чувство вины перед ними, ведь он разрушил их дом. Вымывая потолок и стены шваброй, парень заметил, что в правом углу, у самого пола, что-то нашкрябано. Наклонившись ниже, он прочел:

С далекого места странник прибыл
И горе свое здесь позабыл.
Но духов своим разговором встревожил
И это понять никак не может.
Письма жуткие те послали.
Деревню они обрекли на печали.
Огнем покрылась эта земля.
И залилась кровью она.
Странник вины своей не видит,
Деревню за все он ненавидит.
Ведь та, кого он полюбил,
Почила навсегда.
Странник, не озираясь,
Едет отсюда печалясь.

« - Что это? Похоже на художественную самодеятельность.» - подумал Кудзё и посмеялся. А что если эта надпись вполне серьезна? Она даже походила на пророчество. А что, если странник - это он?

***

Над горным ущельем сгущались сумерки. Блики уже прощающегося с миром солнца падали на рыжие и желтые глиняные стены и серые, немного мокроватые, каменные верхушки ущелья. Небо было голубым, иногда проскальзывали белые перистые облака. Воздух наполнился свежестью, ветер колыхал ветви единственного дерева, что так активно боролось с камнем на вершине, из которого росло. Из одного входа в ущелье - узкого и арочного - уверенными шагами вышла девушка. Этот вход, казалось, может обвалиться в любую секунду и завалить ее. Девушку звали Лика Суэтская.

Она была среднего роста, с вытянутым лицом, острым подбородком, ровным носом и веселыми темными глазами. Её черные волосы, словно волны, лежали на плечах. За спиной у Лики были большие черные крылья, начинающиеся у лопаток и заканчивающиеся у колен. Тонкую шею украшала серебряная цепочка и кулон в форме пятиконечной звезды в кругу. Одета Лика была в черные галифе и красный косой топ. На ногах красовались высокие черные сапоги на шнурках, а на бедрах - пояс с пряжкой в форме черепа. На руках блестели несколько дутых широких браслетов с какими-то символами. И на безымянном пальце левой руки кольцо, украшенное большим темно-синим камнем. Но самой большой особенностью были руки и ноги - они были вышиты крупным крестом красными нитями, в тон топу.

Когда Лика зашла в ущелье, арка обвалилась. Клубы пыли заполнили пространство вокруг девушки, дышать стало тяжело. Выйдя на середину ущелья, Лика выжидающе уставилась на другой вход.

Спустя несколько секунд оттуда появился мужчина. Он одет в блестящие доспехи с золотым узором в форме крыльев на груди. В руке он держал длинный меч. Светлые волосы мужчины ежиком торчали из под шлема. За спиной помещались крылья, а на правой руке, безымянном пальце - невычурное, золотое кольцо. Оно тонкое и все исписанное мелкими символами.

- Опаздывать нехорошо - с насмешкой сказала сказала Лика. Её губы, накрашенные красной помадой, растянулись в ухмылке.

- Довольно. Начнем бой! - ответил мужчина грозным и полным нетерпения голосом. Его меч заблестел золотым сиянием.

- А где же вежливость, Карл? - несмотря на раздраженность ее противника, девушка выглядела спокойно и даже расслабленно. Она не боялась проиграть. В её тонкой руке возник темный меч.

- Я не церемонюсь с ведьмами! - крикнул Карл и, приготовя меч к атаке, ринулся на девушку.

Лика стояла неподвижно, даже не готовясь отражать удар. Казалось, что ей вообще все равно. Это могло показаться подозрительным, но не для Карла. Он несся сломя голову с одним только чувством - злостью. Мужчина занес руку к удару, опустил ее, но разрубил лишь пустоту. Девушка оказалась у него за спиной и немедленно атаковала. Из кулончика на шее вылетел огромный огненный шар. Он врезался в доспехи и расплавил их, а самого Карла откинуло метра так на три.

Лика стояла и ухмылялась, довольная своей работой. Она погладила талисман и оттуда появился еще один огненный шар. Карл от боли заскулил, а затем закрыл глаза.

9 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Дом Исумото Кандзю. 14:55

Черный монитор показывал "Game is over". Лика прыгала и над ней появилось слово "Winner". Исумото-Кун вздохнул и откинулся на кровать.

- Кудзе-Кун, что за магия? Ты выиграл уже пятый раз подряд, - обиженно, но с неким запалом и азартом, будто выпрашивая новую игру, - реванш, - сказал он.

- Ловкость рук и никакого мошенничества, - улыбнулся Акацки. Улыбка выдалась напряженной, выказывала волнение и смятение.

Уже ломанный час Кудзё сидел в гостях у Исумото Куна. Они играли в приставку, смеялись... Это выглядело как-то слишком обыденно, дружелюбно и именно это заставляло Акацки беспокоится. Как после того, что он сделал выбор, возможно общение с парнем, как возможно такое отношение - легкое, непринужденное? Еще позавчера на него кидали осуждающие взгляды, говорили с ним грубо и холодно.

А все началось с солнечного утра. Кудзё вышел из дома и направился в школу. Ему было так спокойно, прохладный воздух приятно охлаждал кожу. Вдыхая его, чистый и с запахом сосны, Акацки полностью расслабился. Сейчас ему стало откровенно все равно на всю ситуацию, что произошла вокруг него. В конце концов, это никак не могло его касаться, ведь дела Томино и жителей деревни, не имеют никакого отношения к парню. Ему не хотелось расстраивать девушку, хотя вряд ли она вообще может испытывать подобное, но жить так он больше не мог. Все было шуткой, злой, жестокой шуткой.

В школе сегодня все было гладко. Томино не появлялась. Радуясь такому раскладу, Акацки с улыбкой до ушей вошел в класс. Сосновая дверь со скрежетом распахнулась, открывая взору класс. Переобувшись у шкафчиков для обуви, Кудзё сел за свою парту. Он громко пожелал всем доброго утра и, вытащив школьные принадлежности, подошел к одноклассникам.

- Охайо! - еще раз весело поздоровался Акацки и добавил, - первый математика. Фуджиока-Сенсей обещала нам работу по классам. Вы хорошо разобрались в этой теме?

- Привет, Кудзё-Кун! - помахал Исумото-Кун, - Придвигай парту, объяснишь мне. А то я в деле этом так - дуб, дуб - береза!

- Хорошо, - удивившись такой странной реакции, Акацки сел рядом со своими одноклассниками, - как вы, девочки?

- Неплохо, а ты как, Кудзё-Кун? - как обычно, стесняясь, спросила Цуники и присела на стул напротив Акацки.

- Та жив пока, - улыбнулся тот, доставая свою синюю тетрадь на спирали. - Исумото-Тян, о чем задумалась? - парень обратил внимание на Канцю, которая сидела и смотрела в одну точку - окно.

- Ни о чем, - отрезала та. Очень необычное и резкое поведение обычно веселой девушки очень поразила Кудзё. Но, похоже, никто из здесь присутствующих не обратил должного внимания.

Тем временем в класс зашла Фуджиока Сенсей и встала за учительский стол. Ее вид очень уставший и растрепанный, а под глазами виднелись огромные мешки. Движения учительницы казались какими-то рассеянными, а сама она - подавленной. Тяжелый классный журнал рухнул на сосновый стол, оповещая о своем присутствии. Фуджиока Сенсей устало окинула взглядом учеников, а затем громко, как могла, сказала:

- Перекличка! - и посыпались имена и фамилии, отовсюду звучали громкие «Я». Кудзё обратил внимание, что Томино так и не была названа.

- Эй, Кудзё-Кун! - прошептал Исумото-Кун. - Мне недавно приставку купили, девчата хотят испробовать. Так, может, и ты? После уроков.

- А ничего, что я приду к вам? - удивился Акацки. Он не думал, что сегодня на него ожидало столько приятных сюрпризов.

- Конечно, ничего, братец уже обо всем договорился, - хмыкнула Канцю.

- Тогда с удовольствием. И Цуники-Тян будет рада. Правда, Мао? - обратился к медленно краснеющей девушке Каро и немного засмеялся.

- ЗАДНЯЯ ПАРТА! - проорала Фуджиока Сенсей. Учительнице, как и любой другой, не нравилось, когда к ее заданиям столь пренебрежительно относятся.

- А? Что? - Мао сразу же опустила голову. Девушке было стыдно.

- Вот вам задание. Разбирайтесь как хотите! - обиженно проговорила Фуджиока Сенсей и в расстроенных чувствах отправилась за свой стол. На парту упал листочек с заданиями.

- Хм, Кудзё-Кун, ты тут что-то понимаешь? Лично я - нет, - покрутив его в руках, изрек Исумото-Кун. Затем, посмотрев на листок еще раз (причем тот был перевернут), передал задание по кругу. В итоге, листочек все-таки попал к Акацки. Тот сразу понял, как решать. Еще бы - это они проходили довольно давно, еще в средней школе.

- Смотрите, здесь все довольно просто, - парень начал объяснять всем, активно жестикулируя. Так и прошел урок математики, затем английского, а, в заключение, японской литературы.

Сейчас Кудзё выходил из школы, полной грудью вдыхая свежий воздух. На улице было на удивление хорошо: солнце светило, воздух был наполнен прохладой. Акацки дожидался всех остальных ребят. Вскоре вышла Цуники-Тян. Она подошла и заговорила:

- Спасибо тебе, Кудзё-Кун, - девушка была смущена и боялась говорить.

Затем из здания вывалились брат и сестра. Оба явно уставшие и считали себя неприспособленными к любому роду учебы. А ветер колыхал ветки сосен, неподвижно застыла сакура, в ожидании цветения, а солнце бросало свои лучики на землю. Было так красиво и радостно, что Акацки и не мог заметить Томино, стоявшую за одним из домов и наблюдавшую. Она была грустна, с сожалением смотрела на парня, который вместо нее выбрал других людей, но продолжала проклинать свой эгоизм, ибо общение с ней сделает Кудзё только и намного хуже.