Деревня Инунаки

Доверие порождает доверие. Доверься, чтобы тебе доверяли.
— Дневники вампира (The Vampire Diaries)

Личный эгоизм — родной отец подлости.
— М. Горький

Эгоисты капризны и трусливы перед долгом: в них вечное трусливое отвращение связать себя каким-нибудь долгом.
— Ф. Достоевский

Подлость всегда ходит под руку с эгоистом.

***

12 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Дорога в школу. 8:22.

Томино только-только вышла из дома. Она жутко сонная, глаза слипались, зевки вырывались сами по себе. Девушка ненавидела ранние подъемы, ведь, по своей натуре, походила более на сову, чем на жаворонка. Природа порадовала теплым южным ветерком и солнечным безоблачным небом, ласково смотревшим на прохожих своим синим полотном. Томино всегда наделяла каким-то мистическим значением, ей казалось, что оно повелевает всеми людьми.

Улица оказалась пустынной, как и всегда. На шиферных крышах нежились котики, лениво вылизываясь. Эти хвостатые милахи являлись единственными друзьями Томино. Еще раз глубоко зевнув, девушка вдруг подумала: «а зачем мне, собственно, вообще сдалась эта школа?». И правда, Фуджиока-Сан, как и все остальные жители деревни не замечала свою ученицу, хотя изначально все было по-другому. Когда учитель только переехала в деревню Инунаки, несмотря на свою беспечность, очень сильно обеспокоилась вопросом. Но затем, поддавшись влиянию остальных, просто опустила руки. Томино просто скучно. Ни один человек не мог выслушать ее, ей не с кем обговорить все свои печали. Девушка решила очень усердно учиться, чтобы уехать из этой проклятой деревни.

Взгляд изумрудных глаз направился на покосившийся заборчик дома для гостей. Усталость в них вмиг сменилась на ошеломление. Томино отпрянула, но продолжала ошарашенно вглядываться в красную надпись.

«— Да что здесь твориться?! Вчера ведь свадьба была, да? А что если они обвинили Кудзё-Куна? А что если это окончательно испортит все?» — думала девушка. Она собралась с силами и, натянув маску безразличия, пошла дальше. Сильный ветер подул ей в лицо, заставляя прищуриться от песка, что попадал в глаза.

Когда Томино пришла в класс и не увидела Акацки, она очень сильно обеспокоилась. Не покидало чувство вины. Именно из-за ее слабости произойдет нечто ужасное, именно из-за ее бессилия и желания быть хотя бы кем-то услышанной, всех ждет опасность, в том числе и Кудзё-Куна. Томино не смела больше раздумывать, она приняла решение: поговорить с ним.

В школе все было как обычно: скучно и монотонно. Что ни говори, а Фуджиока-Сенсей была просто бездарным учителем. Старшая школа училась по программе средней, многие предметы упускались. Оно и не мудрено: сама Сенсей преподавала в прошлом только у начальных классов. Томино ушла после первого же урока в очередной раз убедившись, что все это — пустая трата времени.

Девушка пыталась найти способы для того, чтобы поговорить с Кудзё-Куном. Сама по себе встреча точно не произойдет, придется приложить усилия. Но что сделать? Просто пойти к нему домой? Нет, она явно - не тот типом людей, который может без приглашения прийти в гости. По правде говоря, Томино ни разу ни у кого не была дома. Может, подкараулить его у дома? Но она даже не знает, когда Акацки в следующий раз выйдет на улицу.

А вдруг на самом деле ее переживания пусты, и ничего не произошло. Возможно, Кудзё даже не знает о той надписи? А что если нет? Сейчас самым ужасным для Томино было осознание того, что Акацки презирает ее также, как и все остальные. Но что если он и вправду не догадывается? Тогда почему не приходит в школу? Может, заболел? Тогда точно девушке нужно наведаться к нему, узнать как его самочувствие. Оставалось только придумать предлог, ведь дома наверняка кто-то есть. И тут Томино посетила просто гениальная идея. Она иногда видела такое в аниме: одноклассники передавали задания от учителя. А что если такое есть и в их школе? Точно, именно этим можно воспользоваться. На самом деле простому человеку и представить трудно, на какой подвиг Томино согласилась. Ей никогда ранее не приходилось говорить с кем-то незнакомым.

Когда девушка подошла к двухэтажному дому, её охватил жуткий страх. Хотелось все бросить и отказаться от своей затеи, но она не могла. Пересилив себя и нажав на звонок, (который был установлен два дня назад Хироко-Саном) Томино была готова ко всему. За деревянным забором послышались шаги. Скрипящую дверь открыла миловидная женщина, в которой девушка сразу же узнала маму Кудзё. Кажется, Айано-Сан. Вот и еще один плюс незаметности: Томино могла узнать обо всем и наблюдать за всеми сколько угодно.

— Здравствуй, ты что-то хотела? — улыбнулась хозяйка дома.

— Д-да, — еле-еле тихо выдавила из себя Томино. Оказалось сложнее, чем полагалось изначально.

— А-а-а, ты одноклассница Кудзё. Принесла ему задание? — осмотрев сэйлор-фуку гостьи, предположила она.

— Ну да, — и опять тихий короткий ответ.

— Тогда проходи, — женщина отошла, приглашая войти.

Томино и Айано-Сан вошли внутрь. Девушка удивилась тому, как в этом доме все по-другому. От него веяло атмосферой тепла и уюта. Много пар обуви у входа на зеленом коврике, запах вкусной еды и звуки канарейки в какой-то из комнат: все это придавало дому что-то особенное, то, чего никогда не было у Томино.

— Комната Кудзё на втором этаже, тебя провести? — также доброжелательно предложила Айано Сан.

— Спасибо, я сама найду, — также тихо и неумело ответила гостья.

С каждым шагом ступеньки скрипели так громко, что Томино казалось, что ее слышит весь дом. Она не хотела прийти не во время, она не хотела оказаться нежеланной гостьей. Ей чудилось, будто ступеньки звучат навязчиво. Страх и неуверенность наполняли сердце девушки с новой и новой силой. Но всё. Обратного пути нет. Бледная рука тихонько постучала по дереву, в надежде что этот стук не услышат.

— Да-а-а? — ленивый возглас Кудзё-Куна заставил все эти надежды развеяться.

Томино отворила дверь и осторожно заглянула, а затем вошла. Ее взгляд блуждал по комнате парня. Милая канарейка, которая сразу же понравилась девушке, поприветствовала незнакомку громким возгласом и начала раскачиваться на качели. Неловкое молчание заставило девушку смутиться. Она наблюдала за лицом Кудзё и, кажется, он был жутко недоволен.

— А, это ты, — устало проговорил он, будто ожидал каждого, кроме нее, — зачем пришла?

— Поговорить... — растерянно проговорила Томино. Все-таки, кажется, её опасения подтвердились.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — его голос начинал приобретать нотки нескрываемой ярости.

— Что-то случилось? — осторожно предположила девушка, хотя и сама уже давно знала ответ.

— Держись от меня подальше. Это из-за тебя на меня теперь косятся, как на прокаженного. Это из-за тебя от меня теперь все отвернулись! — Акацки проговорил это быстро, четко и жутко... жутко зло. Томино понимала, в чем её обвиняют. Верно: никто не выдержал, и он не выдержит. Вот снова, снова та же ситуация! Да сколько можно?!

— Извини, — это все, что получилось у нее сказать. Девушка выбежала из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

***

Когда Томино зашла в комнату Акацки, он очень сильно удивился. Никогда бы не подумал, что эта неприступная показушница с маской «а-ля я сам по себе», опустится до того, чтобы прийти к нему домой. Кудзё ведь думал, что это невозможно. Она хотела с ним поговорить?! Так он и позволил сделать это! Она же ведь понимает, что он страдает из-за нее! Понимает и все равно продолжает навязываться.

На самом деле, Акацки думал, что перестань он добиваться с ней разговора, просить от нее ответа на вопросы, что так беспокоят его, ситуация рассосется сама собой. Ведь эта гордая, нет, даже горделивая, девушка ни за что бы не подошла поговорить сама. Оказывается, все в этом мире возможно.

«Извини» — это все, что получилось у нее сказать. Отговорки получше не могла придумать? Именно это тихое, и по мнению Кудзё неискреннее «извини», вывело парня из себя. Да что она вообще понимает в сложившейся ситуации, чтобы просить прощения. Но вот, почему-то, Акацки никак не хотел понять, что Томино еще в худшей ситуации, чем он сам.

Сегодня будет Мисоги — фестиваль омовения, но вот, почему-то, Акацки не горел желанием идти куда-либо. Правильно, он останется дома. Нечего ему делать там, где его считают оскверненным и проклятым.

***

12 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Дом Томино. 12:03

Томино сидела за столом и пыталась сосредоточиться на учебнике по японскому, привезенному ее мамой с Саппоро. Девушка никак не могла прочитать даже строчку, чтобы не отвлечься. Все её мысли занимал этот предатель. Нет, конечно, Томино прекрасно понимала Кудзё-Куна: все не выдержали, и он не выдержит. Все отвернулись, и он отвернется. Как же все-таки были эгоистичны ее желания. Ведь вправду, она и только она во всем виновата. Нельзя было позволять себе идти на поводу и сближаться с Акацки, нельзя.

Мисоги. Обряд омовения. Как символично. Томино уже давно была бы не прочь смыть с себя всю эту грязь, все эти ярлыки и просто жить спокойно, жить как все. Именно поэтому нужно сосредоточиться на японском! Но нет, не выйдет. И за что ей все это?

Здесь нет ответов,
Здесь нет вопросов,
Здесь только ветер по лицу нам.
Здесь ждать не стоит нам ночью дня.
Здесь нет героев, только двое — ты и я. (*)

***

12 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Дом Кудзё. 14:09

За окном послышались громкие веселые звуки музыки. Кудзё лежал в кровати и думал, что абсолютно не жалеет, что не пошел на фестиваль. И хотя Айано-Сан говорила: «Это очень редкая возможность, неужели не интересно посмотреть на традиции наших предков?», абсолютно не хотелось. Акацки невольно было стыдно. А что если он поступил неправильно? Нет, такого быть не может, он все сделал правильно, и тут не о чём жалеть.

Прошло около двух часов, когда Айано-Сан вернулась с фестиваля. Казалось, что проблема Кудзё абсолютно не коснулась его родителей. Хироко-Сан тоже пришел вскоре. Все сели ужинать.

— Это все-таки было великолепно, — восторженно проговорила Айано-Сан, мечтательно посмотрев в потолок, — как жаль, что вы этого не видели!

— И что же мы такого опустили? — улыбнулся Хироко-Сан, втыкая вилку в кусок мяса.

— Ну... Вообще атмосфера там была великолепна. Все мужчины были в нарядах таких классных, девушки одетые в кимоно. А еще музыканты играли на своих дудках какую-то мелодию, под которую танцевали Микки. — Айано-Сан очень сильно расстроилась, поскольку не могла выразить эмоции, что бушевали в ней океанскими волнами.

— Ну, хорошо, что хотя бы ты смогла там побывать, — улыбнулся Хироко Сан и обратился к Кудзё, — ну что, идешь завтра в школу?

— Да, наверное, — потерянно ответил Акацки. Он не хотел идти туда, поскольку не знал, как его воспримут.

— А почему так кисло? — спросила Айано-Сан.

— Так... Ничего, — Кудзё отвел взгляд в сторону.

— Да не переживай ты так о том случае! Они уехали еще сутра сегодня и все. Кстати, а что-то за милая девушка, которая к нам приходила? — женщина попыталась перевести разговор с волнующей сына темы на какую-нибудь нейтральную, но сама того не заметив, усугубила положение дел.

— Да так, никто. Одноклассница, — попытался отмахнуться парень, но настырная и вечно любопытная Айано-Сан не желала закрывать тему.

— А как ее зовут?

— Томино, — тихо буркнул Кудзё, вспоминая как сильно девушка не любила, когда ее называли по имени, — спасибо, все было очень вкусно, — парень поспешно удалился на кухню, убирая за собой тарелку.

13 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Дорога в школу. 8:24

Утро выдалось холодным и неприветливым. Сильный ветер пронзал насквозь и, хотя солнце светило, оно не согревало и было довольно бесполезным. Акацки невольно поежился и сунул руки в карманы. Жуткое волнение сковывало его, а желание не пойти в школу становилось все убедительнее и убедительнее. Было страшно, страшно осознать то, что его счастливая школьная жизнь может разрушиться.

У школы уже собрались все его одногодки. Исумото-Кун, как и обычно, приветливо помахал рукой и улыбнулся, будто ничего не произошло. Цуники-Тян точно также стыдливо пряча взгляд тихо сказала:

— Доброе утро, Кудзё-Кун.

— Доброе утро всем, — Акацки попытался улыбнуться, но улыбка получилась какой-то натянутой. Он будто ждал чего-то, какой-то реакции. Такое неведение не могло не беспокоить. Человек всегда готовится к чему-то худшему.

— Что не так? — Исумото=Тян прищурила взгляд. Она всегда умело распознавала настроение других людей.

— Ничего, — соврал Кудзё.

— Неубедительно. Это же из-за позавчерашних событий? — спросил Исумото=Кун напрямую, избавляя Акацки от ненужных подробностей.

— Да, — выдохнул парень. Долго утаивать что-то он никогда не умел.

— Тебя за это убить мало, — изрек Исумото-Кун, — но я не буду. Я, надеюсь, что после этого ты уяснил, что общение с этим тебе ничего хорошего не принесет?

— Ага, — с облегчением вздохнул Акацки.

— Кудзё-Кун, послушай, — подала голос Цуники, — Канцю тебя, конечно, убивать не будет, но вот другие...

— Точно! — подтвердила Исумото-Тян. — Держись от них подальше.

— Спасибо вам, — улыбнулся Кудзё и в окружении своих друзей зашел в школу.

***

Полдень выдался очень жарким, несмотря на довольно хмурое начало дня. Солнце, стоящее в зените, разогрело воздух до 25 градусов, чем очень сильно огорчило школьников. Сейчас был урок физкультуры. Танака-Сенсей, который исполнял в этой школе роль учителя физкультуры, что само по себе казалось довольно странным, громко свистнул в свисток два раза, тем самым оглашая ученикам, мол, урок окончен идите в раздевалки.

Акацки так и сделал. Признаться, он был жутко утомлен пробежкой вокруг всей деревни. В том, что Танака-Сенсей был немного поехавшим, по поводу нагрузок, которые он давал детям, Кудзё понял сразу. К примеру, в самый первый день учебы, этот низкорослый коренастый мужчина заставлял их отжиматься от пола целых 100 раз!

Пот стекал с парня ручьем. Он обтерся полотенцем и начал переодеваться. Вокруг были его одноклассники, они о чем-то весело разговаривали. Из шкафчика Акацки выпала сумка. Все прекратили свои разговоры и обернулись на грохот. То, что вылетело оттуда повергло каждого в шок — небольшая черная бумажечка с треугольным концом, полностью черная, как уголек. Наверху виднелась дырочка с продетой туда красной лентой, а на самой бумажечке красными чернилами было написано:

彼らはすでにここにいる
Karera wa sudeni koko ni iru (*)

Все ошарашено пялились на Кудзё, который стоял, словно остолбенев. И что это только что было? Теперь он напрямую вовлечен в это всё и нет никакой возможности избежать этого. Всё, такая кратковременная идиллия окончилась: Исумото-Кун бросает презрительный взгляд и уходит из раздевалки, так ничего и не сказав. Ученики разбредаются, тихо шепча что-то друг другу. Вот Акацки снова. Снова остался один.

Наверное, остаться вот так, всеми брошенным и презираемым — главный страх Кудзё. Парень сидел на полу, смотря на листочек бумаги полу-пустым взглядом. Они испугались. А еще говорили, что не уйдут, говорили, что на его стороне. Как же подло! И за что это ему?

Акацки думал так, но сам не мог осознать факт того, что сам недавно поступил также. Поддался стадному чувству, предал ту, кто доверяла ему. Кудзё просто не мог понять это, даже не допускал подобной мысли.

***

15 апреля. Япония. Остров Хоккайдо. Деревня Инунаки. Школа. 12:41

Всё поменялось с того момента. Прошло два дня. Кудзё так ни разу и не увиделся с Томино. Девушка не приходила в школу, а самому искать встречи Акацки не хотелось, да и нужды не было. Сейчас парень сидел в классе, наступило время большой перемены. Все одноклассники объединялись в своеобразные группки, у каждого была своя компания. Исумото-Кун и его сестра, Мао-Тян... они тоже сидели вместе не так далеко от него и будто не замечали попытки парня заговорить. Лишь Цуники-Тян иногда бросала на него извиняющиеся взгляды, боясь, что их кто-то увидит. Кудзё проклинал девушку за её трусость, хотя сам особой храбростью-то и не отличался.

Канцю и Каро вели себя, как обычно. Будто бы сейчас их одноклассник не сидит за соседней партой, а сидит дома или, к примеру, вообще никогда не появлялся. Акацки это порядком надоело. Было скучно, а поговорить можно было разве что со старой партой. Тогда Кудзё Кун направился к выходу из класса и пошел по коридору на задний двор.

Наверное, стань бы он здесь и закричи, что есть мочи, этого бы никто не заметил. Вот именно сам факт того, что он теперь пустое место удручал и злил парня больше всего. Сам факт того, что он беспомощен. Невольно приходило осознание, что он сейчас с Томино в одной лодке и не за чем, наверное, продолжать эту игру в молчанку. Она-то с ним точно заговорит.

Правда вот, случай Кудзё был не настолько запущен, как у девушки. С ним хотя бы учителя разговаривали. Танака-Сенсей оказался намного лучшим собеседником и человеком, чем казался вначале. Но со всей деревни, наверное, больше не нашлось бы человека, с которым он мог бы поговорить, не считая, конечно, родителей. Слухи здесь расходятся быстро — деревенька то маленькая. Всё дошло до того, что ему даже масло в магазине не продали!

Навстречу Акацки по шел Танака-Сенсей. Он сразу заметил, что с его учеником творится что-то неладное и подошел.

— Здравствуй. Акацки-Кун, а ты почему не в классе? — поинтересовался он.

— Ну так большая перемена же, — отвел взгляд Кудзё.

— Ясно всё с тобой, — махнул рукой Танака-Сенсей. — Постарайся не обращать на это внимания и иди в класс, скоро звонок.

— Ага, спасибо.

Ну и что это было? Не обращать на это внимания? Проще сказать, чем сделать...

***

После ночи раздумий, Акацки все-таки решил поговорить с Томино. Признаться, все это ему жутко надоело. Он понимал, что стоит извиниться за то, что выставил её тогда. Но сделает он это скорее не из-за того, что хочет заслужить её прощение, а из-за того, что хочет перестать быть никому не нужным. Акацки уверен, что девушка простит его сразу же.

Вскоре, Кудзё вышел из дома и направился к Томино. Он зашел в привычно открытую калитку и увидел, что на кухне кто-то копошится. Акацки уверенно постучал в дверь, что само по себе было на него не похожим.

- Привет, - сказал он, когда дверь отворилась.

- Здравствуй, - и снова эта мимолетная эмоция - удивление, а далее лишь холодное спокойствие.

- Я зайду?

- Зачем?

- Поговорить.

- А, проходи тогда. - она отворила дверь шире, пропуская гостя внутрь.

"У нее лицевой нерв защемило что ли? И опять никаких эмоций! Господи, и как мне теперь понять, что у нее на уме?" - бесился Кудзё. На самом деле он жутко завидовал хладнокровности Томино, просто не мог себе в этом признаться.

Они сидели на кухне. На той самой кухне. На столе стояло печенье. То самое печенье. А, помнится, тогда-то Кудзё даже получал удовольствие от того, что они просто сидели и просто молчали. Сейчас обстановка в комнате накалялась с каждой секундой. Вся смелость куда-то пропала.

- Ну, в общем, прости меня. - все-таки решился Кудзё.

- За что? - не поняла Томино. Или сделала вид.

- За то, что сказал тогда тебе, - смутился парень. А просить прощение, не понимая сам за что просишь - странно непонятная штука. А вот подобным вопросом тебя и вовсе могут поставить в тупик.

- А, ничего страшного. Всё хорошо. - хмыкнула Томино. И хоть она и не показывала, но девушка была вне себя от счастья.  

* - они уже здесь.