Правосудие зайца

Утро выдалось спокойным, на удивление, и даже солнечным, будто само небо знало, что надвигается что-то важное. Сэм сидел за кухонным столом, задумчиво крутя в руках кружку с остывшим кофе. За последние недели многое потеряло прежние оттенки, и так же много чего изменилось. В другой комнате мелькал голос Гейб, болтающей с Терри. Всё казалось спокойным, но внутри Сэма кипело напряжение. Он ждал. Чего именно — не знал. Но чувствовал: сегодня должно всё наконец поменяться.

Шаги Киллиана он узнал бы из тысячи — уверенные, глухие, размеренные. Мужчина появился в дверном проёме, с папкой в руке и тем особенным выражением лица, которое означало одно: разговор будет серьёзным.

— Сэм, — начал он, вкладывая в голос твёрдость, но в глазах читалась тень усталости, — заседание назначено. Суд начнётся на следующей неделе.

Келси замер. Всё внутри него будто сжалось. Не от страха, нет. От осознания. Это конец — или начало нового. Его сердце ударилось сильнее. Он поставил кружку, не испив ни глотка.

— Уже? — выдавил он, с трудом поднимая взгляд.

— У нас всё, что нужно. Показания. Доказательства. Эдгар под защитой, запись готова, Сильвестр мёртв. Всё будет как надо. — Киллиан подошёл ближе и положил папку на стол. — Мы всё делаем по закону. И на этот раз они не выберутся.

Сэм молчал. Он смотрел на папку, как на билет в последний акт пьесы, что длилась почти всю его жизнь. Столько лет боли. Столько вопросов. И вот оно — правосудие. Не просто месть, а настоящее возмездие. Система, которую он ненавидел, теперь должна была встать на его сторону. И всё же внутри что-то дрогнуло.

— Это правда случится... — прошептал он, будто боялся, что произнесёт мечту вслух и та исчезнет.

— Да, — тихо подтвердил Киллиан, его голос стал мягче. — Это закончится, Сэм. Мы доведём это до конца. Ради Тарры. Ради Грейва. Ради всех, кого они уничтожили.

Мысленно Келси вернулся назад, к тому проклятому дому, к матери, к той ночи, где всё началось. Он вспомнил запах гари, крики, свою беспомощность. Вспомнил глаза Агнес, холодные, как лезвие ножа. И как потом, спустя годы, она смотрела на него, будто он — мусор, ошибка, которую надо было стереть.
Но теперь всё менялось.

— Я обязательно приду, — сказал Сэм твёрже. — Я буду там. Я хочу это видеть. Я хочу смотреть ей в глаза, когда она поймёт, что проиграла.

Киллиан кивнул, и в его лице было, уважение, гордость. И, возможно, что-то большее.

— Тогда готовься, — сказал он. — Это будет долгий, шумный и громкий конец. Но чёрт возьми, он будет красивым.

Сэм слегка усмехнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему. В груди было тяжело, но с этой тяжестью пришла решимость.

Пора было закончить эту историю.

Судебное утро наступило слишком рано.

Сэм стоял у окна, наблюдая, как серая дымка медленно стелется по улицам Шейдстона. Было странное ощущение: будто воздух стал плотнее, будто сам город затаил дыхание, предвкушая развязку. Сегодня — день суда над семьёй Ирети.

Когда они прибыли к зданию суда, всё вокруг напоминало фильм: толпа журналистов, вспышки камер, приглушённый ропот людей, собравшихся увидеть падение титанов.

В зале заседаний воздух был натянут как струна. Скамья подсудимых казалась слишком просторной для троих: Агнес, Памелы и Нейтона Ирети. Все трое сидели с каменными лицами, но Сэм видел, пальцы у Памелы дрожали, а Нейтон не мог усидеть спокойно, то и дело ерзал, будто ему было не по себе.

Агнес держалась лучше. Но её надменная осанка с каждым новым доказательством оседала. И если раньше в её глазах был огонь, то теперь там тлело раздражение. И страх.

И напротив, Декстер Ли. Безупречный костюм, аккуратно зачесанные волосы, холодный и уверенный голос. Он стоял за трибуной, не как прокурор, а как мститель, после всего пережитого он был как и прежде уверен. Его речь была точной, с выверенными интонациями. Он не кричал. Ему это было не нужно. Каждое его слово било в цель.

— Ваша честь, перед вами схема, охватывающая десятилетия лжи, убийств и коррупции. Это не просто семья. Это организация, чья жажда власти отняла жизни — в прямом и переносном смысле.

Сэм слушал, не отрывая взгляда от Агнес. Та, что когда-то разрушила жизни, теперь теряла почву под ногами.

Первым показали документы по незаконным экспериментам «Ирети Медикал». Фото пациентов, статистика смертей, подписи тех, кто это скрывал. В зале повис мёртвый холод.

— И это только начало, — добавил Ли, глядя прямо в глаза Агнес.

Сэм сжал кулаки. Он видел, как Агнес стиснула зубы, а Памела покосилась на мужа с укором. Паника нарастала.

— Они не просто хотели убить. Они хотели стереть фамилию Ленстон с карты этого города. Но им не хватило одного — силы правды, — заключил Ли и вернулся на своё место.

Адвокат семьи Ирети попытался что-то сказать, но его голос тонул под тяжестью обвинений. Его слова звучали блекло, беззубо. Ни один аргумент не звучал убедительно. Он не защищал. Он отрабатывал поражение.

Сэм перевёл взгляд на своих: Терри сжал плечо Гейб, а она — впервые за всё время — улыбнулась. Себастьян сидел, сцепив руки, но в его глазах была та самая непоколебимая сила. А Киллиан… смотрел прямо на Агнес. И в его взгляде было то, что невозможно было расшифровать. Ни гнева. Ни жалости. Только финал.

Зал суда снова наполнился напряжённым гулом голосов. Судья потребовал тишины, и процесс продолжился. Декстер Ли, прокурор и пострадавший. Его голос был ровным, но в нём ощущалась сдерживаемая боль, не только физическая, но и глубокая, человеческая.

— Я, Декстер Ли, заявляю под присягой: семья Ирети не только замешана в коррупции и заказных убийствах, но и лично пыталась устранить меня. Пытки, физическое и эмоциональное давления и удержание в заложниках — всё это произошло в той самой заброшенной фабрике, — он на мгновение замолчал, переводя дыхание, — Вместе с Элизабет Флетчер, Себастьяном Келси и Сэмом Келси.
В зале прошёл волной глухой ропот.

— Меня пытались сломать, забрать голос, лишить воли. И всё ради того чтобы они остались на плаву. И этим всем руководила — Агнес, — он сжал кулаки, и посмотрел прямо на неё. — Эта женщина хотела моей смерти. И не только моей.

Судья потребовал тишины вновь. На скамье подсудимых Агнес сначала сидела каменно, но с каждым словом Декстера её лицо всё сильнее теряло маску уверенности. Она сжала подлокотники кресла, а Памела зашептала что-то на ухо адвокату, явно требуя реакции. Но её адвокат лишь развёл руками, у него не было аргументов.

— Это не всё, — сказал Ли. — У нас есть свидетель, готовый подтвердить сказанное. И не просто свидетель, а человек, стоявший у истоков тех преступлений.

Судья слегка наклонился вперёд, когда в зал вошёл мужчина. Высокий, худощавый, с сединой в волосах и усталостью в глазах. Эдгар Вейн. В прошлом, архитектор грязных схем, ныне человек, пришедший с виной и правдой.

— Я Эдгар Вейн, — его голос звучал твёрдо, несмотря на волнение. — Я был частью всей этой системы. Я разрабатывал план ликвидации Говарда Ленстона, я участвовал в организации поджога дома, где погибла Ванесса Келси. Я знал о попытке убийства Декстера Ли. Я знал, что Сэм Келси должен был быть устранён как свидетель. И я молчал. Так же Агнес Ирети, убила Шарлотту Винсент лишь из-за своего желания.

Он замолчал, глядя в лица людей, чьи жизни он разрушал по приказу.

— Но теперь... я хочу, чтобы правда наконец стала известной. Я предоставил суду документы, подтверждающие моё участие. А также — аудиозапись, где отчётливо слышно, как Агнес, Нейтон и Памела Ирети обсуждает ликвидацию Киллиана Ленстона.

Судья кивнул, и вскоре в зале заиграла запись, на которой слышны их голоса, обсуждающих, как устранить Киллиана, в зале раздался гул. Судья потребовал тишины, но уже было поздно, Ирети были разоблачены.

— Если он узнает, конец. Убрать Ленстона. Убрать сейчас, пока он не обернулся волком.

— Грейв не должен узнать?

— Он уже знает. Но, если вмешается, придётся убрать и его.

— Если бы не Грейв Винстон, — произнёс Ли, делая шаг вперёд, — Киллиан Ленстон был бы мёртв. Он знал. Он вмешался. Он спас его. За это он погиб.

Сэм напрягся, его ладони сжались в кулаки. Он медленно перевёл взгляд на Агнес, чья челюсть начала дрожать от злости. Она бросила взгляд в сторону зала — на Декстера, на Сэма… и сорвалась.

— Всё ложь! — вскочила она. — Этот ублюдок… этот выродок!..

Судья ударил молотком три раза.

— Тишина в зале! Порядок!

После как Агнес успокоилась, судья произнес:
— С учётом представленных доказательств, показаний прокурора и свидетелей, суд признаёт членов семьи Ирети виновными, и выносит приговор: пожизненное заключение без права на досрочное освобождение.

Сэм, наконец, улыбнулся. Он обернулся и увидел Терри, приобнимающего Гейб, её голова была склонилась к его плечу. Декстер уверенно стоял, смотря на крах семьи Ирети. А Киллиан смотрел на Сэма с таким выражением, будто впервые за долгое время позволил себе верить в конец войны.

Суд был окончен. А месть была завершена. И она имела имя: Правосудие.

Когда Сэм наконец увидел, как Памелу, Нейтона и Агнес Ирети выводят из зала суда в наручниках, его сердце выдохнуло первым. А потом и он сам. Настоящеё, глубокое, долгожданное дыхание, первое за долгое время, не отравленное страхом, гневом или болью. Эти люди, что столько лет держали его в тени прошлого, в грязных нитях лжи и крови, наконец падали. Падали низко, как и заслужили.

Он почувствовал, как тёплая ладонь сжала его руку. Это был Киллиан. Сэм не отдёрнул её, наоборот, сжал крепче, на мгновение даже прикрыв их сцепленные пальцы второй рукой. Он поднял глаза на Ленстона, и на его губах расползлась мягкая, усталая, но настоящая улыбка.

— Пора домой, — негромко сказал Киллиан. Его голос был ровным, почти шепчущим, но в нём чувствовалось облегчение, как после долгой войны, — Пошли. Ты отлично справился, Сэмми.

Сэм кивнул и последовал за ним. Он шёл легко, словно с плеч наконец сбросили бетонные плиты. И когда они вышли на улицу, их тут же ослепили вспышки фотоаппаратов и агрессивные всплески голосов журналистов. Толпа, словно голодные вороны, обрушилась вопросами:
— Как вы себя чувствуете после победы?

— Какие у вас теперь планы?

— Мистер Ленстон, подтвердите: вы встречаетесь с Сэмом Келси?

Киллиан даже не моргнул. Он спокойно продолжил идти вперёд, ведя Сэма рядом с собой, не удостоив репортёров ни взгляда. Он знал, что Сэм не любит этого внимания. Не хочет, чтобы их личное становилось публичным. И он это уважал.

Келси, чтобы не потеряться в этой буре людей и камер, прижался ближе, так же, как и тогда после больницы. Это движение было уже почти инстинктом. Киллиан не только не отстранился, он уверенно обнял Сэма за талию, словно поставил невидимую стену между ними и внешним миром.

Когда они подошли к краю тротуара, к ним подкатила чёрная машина, и из неё с театральной точностью вышел Леонардо Ренди. Его лицо светилось самодовольной, но искренней улыбкой. Он хлопнул в ладоши, будто после грандиозного спектакля.

— Ну что же! Поздравляю вас, победители! — с широкой ухмылкой воскликнул он. — Сэм, ты как всегда приятно меня удивляешь, — его голос звучал гордо, почти отечески.

Сэм хмыкнул и коротко кивнул, но в глазах была благодарность.

— Стоит сказать спасибо и тебе. Ты тоже многое сделал, — ответил он просто, но с тёплой искренностью, которая редко звучала в его голосе.

Леонардо кивнул, удовлетворённый, и уже повернулся, когда его взгляд остановился на подошедшей Элизабет. Она шагнула к ним спокойно, с той грацией, которую вновь обрела за последние недели. На её лице впервые за долгое время не было следов тревоги. Только лёгкая, почти домашняя улыбка.

— Ну что, миледи, готовы? — с намёком на старомодное благородство спросил Леонардо, открывая перед ней дверь.

Элизабет улыбнулась чуть шире и кивнула:
— Более чем.

Сэм хмуро перевёл взгляд с Ренди на Киллиана, и, увидев на лице того точно такое же непонимание, вновь уставился на Леонардо. Их молчаливый вопрос был почти ощутим в воздухе — что, чёрт возьми, происходит?

Ренди выдержал паузу, выдержал взгляды, и театрально вскинул брови.

— Не пяльтесь на меня так, мне аж не по себе, — проворчал он с наигранной обидой и с лёгкой ухмылкой развернулся к машине. — Сами всё сейчас поймёте.

Он сделал приглашающий жест рукой.

Дверь машины отворилась, и из неё вышел он.

Грейв Винсент. Живой и невредимый. Ну, почти — с тростью и лёгкой хромотой. Но живой, не дух, не сон, не призрак.

Время будто замерло. Сэм окаменел, его губы приоткрылись в немом удивлении. Киллиан рядом тоже застыл, словно даже сердце на миг остановилось от шока.

— Грейв?.. — еле слышно выдохнул Келси.

— Что за нахрен?! — раздался громкий и удивленый голос Гейб, которая только что подошла к ним вместе с Терри. Рыжеволосая хакерша стояла, уставившись на Винсента, словно видела зомби.

А Грейв, как ни в чём не бывало, хмыкнул, подошёл к ошарашенной группе и... пожал плечами.

— И я рад вас видеть. Надеюсь, меня не похоронить собрались? — пробормотал он, чуть иронично усмехаясь.

Сэм автоматически повернулся к Элизабет. Та, в отличие от всех, казалась абсолютно спокойной, уравновешенной. Будто это была всего лишь заранее ожидаемая сцена. Он тут же всё понял — она знала. Всё это время.

— Думаю, теперь вы все поняли, насколько хорош был наш план, — вмешался Леонардо, с удовольствием хлопнув Грейва по плечу. — Хотя признаю: с этой тростью ты теперь выглядишь... солиднее, ну и более привлекательным. Почти как джентльмен из нуара. Не хватает только шляпы и револьвера в трости.

— План заключался в том, чтобы ты считался мёртвым? — голос Киллиана был спокойным, но в нём явно слышалась напряжённая нота, почти укор.

Грейв кивнул, глядя на него серьёзно:
— Да. Я понимал, что их нельзя было победить без неожиданности. Если бы Агнес знала, что я жив — она бы смела следы, и доказательства ушли бы вместе со мной. Иногда нужно стать призраком, чтобы победить живых.

Сэм шагнул ближе, стиснув челюсть.

— Мы думали, ты мёртв. Мы горели этой мыслью. Ты понятия не имеешь, как это было, — он говорил с яростью, но в голосе звучало и облегчение. — Я сам чуть не спалил к чертям полгорода в этом гневе...

— Я знаю, Сэм. Но именно этот гнев дал тебе силу не сломаться. И знаешь что? — Грейв посмотрел прямо на него, в его усталом взгляде теплилась искренняя гордость. — Он же помог тебе вырасти. Не как мстителю. Как человеку, который способен защищать. Ты теперь не просто часть этой команды. Ты стал её опорой.

И, немного помедлив, он добавил:
— И я вижу, что между вами с Киллианом... не просто рабочие отношения.

Келси едва заметно смутился, быстро отвёл взгляд, как будто стал мальчишкой, уличённым в поцелуе за гаражами. Он тихо кивнул. Киллиан же хмыкнул — с тем спокойствием, которое говорил: да, и что с того?

В этой внезапной тишине стояло не напряжение, а понимание. Что всё, каждый шаг, каждая боль, потеря, каждое решение, — всё привело их сюда. Где правда восторжествовала. Где союз стал сильнее. Где даже те, кто считались мёртвыми, встали рядом, чтобы помочь довести игру до конца.

Но после минуты тишины, Сэм сложил руки на груди и, прищурившись, посмотрел на Грейва, в его голосе прозвучала та самая требовательная, упрямая нота, которую он обычно берег для самых запутанных ситуаций:
— И все же я думаю, ты обязан все объяснить, — голос Сэма прозвучал твердо, его взгляд остановился на Грейве, который лишь коротко кивнул.

Его лицо оставалось всё таким же непроницаемым, но по взгляду Сэм понял: он был готов.

— Думаю, мы все обсудим, как приедем домой, — произнес Киллиан, направляясь к машине.

Остальные поспешили за ним, стремясь как можно скорее оказаться в безопасности родных стен, чтобы наконец расставить все точки над "i". Хотя одно было ясно: Грейв, несомненно, не мог допустить их гибели и сделал свой решающий ход в этой смертельной игре, свернув ее на совершенно иную дорогу. В этот раз никто не спорил и не задавал вопросов в пути. Лишь лёгкое поскрипывание костыля Грейва на асфальте и неторопливые шаги группы сопровождали их до машин. Всё остальное — позже, в доме, в безопасной и знакомой обстановке.

Войдя в просторную комнату для сборов и рассевшись по своим местам, все ощутили странную, почти уютную атмосферу. Сэм даже немного расслабился, готовясь внимательно слушать Грейва.
Винсент же остался стоять, словно желая, чтобы все внимание было приковано к нему.

— Как вы уже поняли, я заключил сделку с Леонардо, — начал он, его голос был на удивление спокоен, словно у него было достаточно времени, чтобы продумать каждое слово объяснения, — И сделал это после того, как Киллиан вышвырнул Агнес из дома. Я знал, что эта женщина с явными психическими проблемами, что у неё не просто мания контроля, у неё — одержимость, и патологическая зависимость от денег не успокоится, и мне пришлось принять меры.

— Что было вполне логично, – подхватил Леонардо, скрестив руки на груди и сохраняя свою неизменную улыбку, — Поскольку Грейв чувствовал ответственность за всех вас, даже несмотря на то, что он был всего лишь угрюмым, тихим и замкнутым помощником Киллиана. Заявившись ко мне, я, признаюсь, был удивлен, но подумал: почему бы не поучаствовать в этой игре? Совесть, как-никак, у меня все же присутствует. — Ренди ухмыльнулся и перевел взгляд на Грейва.

Тот закатил глаза и раздраженно вздохнул, продолжая:
— Спасибо за комплимент, Ренди, — отозвался Грейв с усталым взглядом и закатил глаза, — Леонардо согласился. На тот момент я уже знал, что Ирети убили мать Сэма, и также собрал цепочку доказательств того, что Агнес убила и мою сестру. Поэтому я начал еще усерднее работать вместе с Леонардо.

Эти слова вызвали лёгкий трепет в груди Сэма. Он снова вспомнил ту фотографию — где Грейв улыбался по-настоящему, рядом с сестрой и Киллианом.

— После этого я начал действовать быстро. Леонардо помог связаться с нужными людьми, собрать документы, найти свидетелей. Всё должно было быть выверено до секунды.

— Ты знал о первом нападении? — внезапно спросил Терри. Его голос прозвучал сдержанно, но в глазах читалась напряжённость.

Грейв на секунду задержал взгляд на нём и чуть покачал головой:
— Нет. Клянусь, нет. Если бы я знал — я бы сам встал на пути, плевать на риски. Я не мог позволить... — он осёкся, опустив глаза. — Не мог позволить, чтобы вы страдали.

Терри кивнул, а Гейб, сидевшая рядом, крепче сжала его руку и мягко улыбнулась.

— Но после того нападения Леонардо уже смог меня предупредить о повторном. И тут в игру вступила Элизабет, которая изначально была против, думая, что я мог и правда погибнуть в той аварии, – проговорил он, слабо улыбнувшись ей. – Она специально устроила встречу, ну и, конечно, Сэму нужно было познакомиться поближе со своим дядей и, как оказалось, тетей.

— Спасибо, Грейв, ты такой заботливый, – Сэм произнес это с легким фырканьем, но Грейв лишь усмехнулся в ответ, понимая всю иронию в его словах.

— Ну, ты же не мог быть в стороне от семейных дел, — с лёгкой иронией бросил Грейв. — А заодно, Сэм... Ты принял то, чего раньше боялся — ответственность. Ты стал частью этой семьи. Не как пешка, а как равный.

Келси закатил глаза и с лёгким фырканьем бросил:
— Спасибо, заботливый отец. Осталось только в подарок завещание оформить.

Грейв не ответил, но его усмешка была почти по-отечески тёплой.

После Винсент продолжил, он говорил размеренно, сдержанно, но в каждом его слове чувствовалась боль и понимание глубины случившегося:
— Но я никак не мог предугадать, что Сильвестр переметнётся к Ирети, — с тихой досадой продолжил он, — И что они пойдут на крайности: похитят Себастьяна и Декстера, используя Элизабет как приманку... А ты, Сэм, как уже всем известно — стал "подарком", — он хмыкнул с горькой усмешкой, не поднимая глаз.

— Мне как-то не по вкусу быть праздничным бонусом, — буркнул Сэм, натянуто усмехаясь. Его голос дрогнул, за этим стояли воспоминания, от которых хотелось избавиться, как от грязи на коже.

— Я и представить не мог, что Киллиан пойдёт на сделку с Леонардо, — добавил Грейв, переведя взгляд на Ленстона.

Киллиан, стоявший всё это время с руками в карманах, сдержанно кивнул. В его голосе слышалась не скрытая боль, но твёрдость:
— Я не мог позволить себе потерять то немногое, что мне было дорого.

Это прозвучало как исповедь. Несколько слов, но в них было всё. И Грейв это понял, ответив лишь коротким кивком. Он тоже чувствовал: цена за победу всегда выше, чем ожидалось.

И тут, как всегда, в своём репертуаре, громко хлопнул в ладоши Леонардо:
— А я, как всегда, спаситель с большой буквы. Леонардо Ренди — уши и язык всего Шейдстона! Внезапно, удобно и всегда в тему, — он развёл руками, будто актёр на сцене. — Звоните — и узнаете правду, даже ту, которую знать не хотите!

Все в комнате чуть ли не одновременно вздохнули. Кроме самого Леонардо, разумеется. Он был доволен своей ролью до последнего жеста. Даже если весь зал бы уставился на него с недоумением, он всё равно бы поклонился.

— А после того как вас вытащили, а это, господа, между прочим, было настоящее шоу, — вы делаете шаг, который мало кто мог предугадать, и убиваете Сильвестра, — закончил Ренди, подмигнув Сэму.

— Декстер сказал, что это необходимо, — тихо ответил Сэм, не глядя в глаза никому, уставившись на край стола.

— А я думаю, что и ты, и Ли просто хотели мести, — негромко сказал Грейв, слегка склонив голову. Его голос звучал не обвиняюще, скорее, мягко, как вопрос, на который уже есть ответ.

Сэм поднял глаза, и в его взгляде не было сожаления:
— Можно и так считать. Главное — что это ничтожество больше не дышит.

Грейв молча кивнул. Он понимал, месть может быть грязной, жгучей и жестокой. Но иногда, она единственный выход, чтобы выжить самому. Сэм мог бы уничтожить всю семью Ирети... но остановился. А вот Сильвестру не повезло. И никто, глядя в глаза Келси сейчас, не мог его в этом упрекнуть.

— После суда я знал, что должен вернуться, — наконец сказал Грейв, облегчённо опускаясь на стул. — Я не мог уйти, не объяснив, зачем всё это было. Всё, что я сделал — было ради вас. Никто из вас не должен был умереть от руки семьи Ирети.

— Мы все это понимаем, — произнёс Киллиан, подходя к нему. Он положил руку ему на плечо — жест редкий и ценный, — Хоть твой метод и был жесток. Но без него, возможно, мы бы не сидели здесь.

Грейв кивнул, не отводя взгляда.

— Ну и история у нас вышла! — весело воскликнула Гейб, поднимаясь. Она резко сократила расстояние и резко, по-дружески обняла Грейва, — Нам тебя не хватало, хмурый дядька.

Тот, хоть и чуть неловко, похлопал её по спине.
— А теперь, — продолжила она, оглядываясь на Терри, — мы с Терри пойдем и решим, куда мы полетим в отпуск. Срочно.

Она схватила Терри за руку, и они исчезли из комнаты, оставив после себя лёгкий след смеха и облегчения.

Киллиан, не успев вставить ни слова насчёт "разрешения", только качнул головой и усмехнулся. Гейб всегда брала инициативу на себя.

— Думаю, и мне пора на небольшой отдых. Драмы хватит, но вы знаете, где меня искать, — сказал Ренди, поднимаясь и театрально покидая комнату, бросив прощальный "вулканский" салют.

Оставалась Элизабет. Она сидела спокойно, почти задумчиво. Затем встала, подошла к Грейву, легко поцеловала его в щёку и тихо проговорила:
— Думаю, у нас пока нет повода задерживаться. Я поеду к Себастьяну и Ли. Они ждут вестей.

И так же тихо ушла, оставив за собой ощущение, будто в комнате прошёл теплый ветер.

Киллиан остался стоять, нахмурившись, чуть приподняв бровь. Он всё ещё смотрел на Грейва, теперь уже не как на помощника, а скорее, как на кого-то, кто годами был рядом и при этом хранил не только чужие, но и собственные секреты.

Сэм, наблюдавший за всем этим, хмыкнул и сказал негромко, склонившись к Киллиану:
— Ты только сейчас понял, что твой "хмурый верный" помощник спал с детективом?

Ленстон чуть скосил на него глаза, не отвечая, но уголки его губ всё же дрогнули — и в этой почти незаметной улыбке была смесь и усталости, и признания, и тихого веселья.

Киллиан понял по взгляду Сэма, разговор с Грейвом ему нужен. Личный, спокойный, без чужих глаз и голосов. Поэтому, с короткой, но многозначительной улыбкой, он бросил через плечо:
— Ладно, тогда позже ты мне расскажешь и про твой бурный роман с детективом Флетчер. — Он не без лукавства усмехнулся и направился к выходу, мягко прикрыв за собой дверь.

Тишина, которая осталась после, не давила. Она казалась нужной, почти целительной. Сэм встал и медленно подошёл ближе, усевшись прямо на край стола, чуть покачивая ногой, будто пробуя, прочна ли земля под ним.

— Ты нервничаешь. Почему? — Голос Грейва был спокойным, низким, с тем оттенком мягкости, что появляется только у тех, кто по-настоящему заботится.

Сэм пожал плечами, стараясь не встречаться с ним взглядом:
— Не знаю... Наверное потому, что даже не понимаю, с чего начать. — Он нервно усмехнулся. — Я ведь думал, что потерял тебя. Навсегда.

Грейв слушал молча, не перебивая, позволяя словам течь как нужно.

— Элизабет сказала, что ты винил себя. В моей смерти... и в смерти Тарры, — тихо проговорил Винсент. — Но, Сэм, ты же понимаешь, что всё было не так?

Сэм, не отрывая взгляда от пола, слабо покачал головой.

— Может, и понимаю... Но чувство вины — оно как яд. Живёт внутри. Пожирает медленно,— его голос стал тише, почти шепотом, — Я с ним рос. Без семьи, без опоры. Я боялся привязываться к людям, потому что думал — каждый, кого я полюблю, уйдёт. Или умрёт.

Он на мгновение замолчал, а потом добавил:
— Но потом появился ты. И я впервые за долгое время почувствовал... заботу. Ту, что должна быть от отца. Хоть ты и не намного старше, — слабо усмехнулся он, пожав плечами.

Грейв поднялся, подошёл к Сэму, и мягко поднял его лицо, коснувшись подбородка. Их глаза встретились.

— Сэм... Я и дальше буду рядом. Буду заботиться о тебе, чего бы мне это ни стоило, — сказал он тихо, но твёрдо. Слова звучали как обет, как нечто, что никогда не будет нарушено.

Улыбка Грейва была искренней. Такой, которую он редко показывал, но сейчас она была абсолютно настоящей. Сэм не сдержался — сошёл с края стола и обнял Винсента. Крепко. Почти с отчаянием. Так, как обнимают того, кого слишком долго ждали.

— Спасибо... за всё, — выдохнул Сэм.

— И как бы я ни хотел испортить такой трогательный момент, — с мягким смешком сказал Грейв, чуть отстраняясь, — Тебе стоит поговорить с Киллианом. Вы оба знаете, что между вами нечто большее. Пора перестать делать вид, что вы не замечаете этого.

Сэм усмехнулся, качнув головой, словно только сейчас позволил себе эту мысль принять окончательно.

— Хорошо. Поговорю.

Грейв кивнул одобрительно и хлопнул его по плечу.
— Вперёд, белобрысое чудо, — хмыкнул он, развернувшись к креслу.

Сэм закатил глаза, но впервые за долгое время с настоящей лёгкой улыбкой. Он повернулся и направился к кабинету Киллиана. Слова были готовы, чувства — приняты. Оставалось только одно: сказать это вслух.

Знакомый коридор, знакомые стены, и, наконец, знакомая дверь из тёмного дерева, слегка притёртая ручка, за которой скрывался кабинет Киллиана Ленстона. Сэм не стал стучать. Он уже знал, что ему не нужно просить разрешения. Осторожно приоткрыв дверь, он шагнул внутрь.

Киллиан стоял, облокотившись на массивный стол из чёрного лакированного дерева, с привычной грацией уверенного хищника. В одной руке он держал тонкий стакан с янтарной жидкостью, которая лениво скользила по стеклу. Виски, конечно — хороший, дорогой, горький, как воспоминания.

Увидев Сэма, он едва улыбнулся и отставил стакан в сторону, словно отрекаясь от одиночества.

— Празднуешь? — спросил Сэм, подходя ближе, его голос прозвучал мягко, почти насмешливо.

— Скорее... наконец расслабляюсь, — отозвался Киллиан, слегка склонив голову, взгляд у него был тёплый и спокойный.

— Надеюсь, я не помешаю?

— Ты, Сэмми, только помогаешь мне расслабляться, — произнёс Ленстон низким, обволакивающим тоном и, не теряя ни секунды, сделал шаг навстречу, притягивая Сэма ближе к себе.

Сэм не отстранился. Напротив, его руки сами легли на плечи Киллиана. Он будто уже не смущался этой близости, наоборот, тянулся к ней, как к спасению.

— Я хотел поговорить. Думаю, ты давно ждал, — с лёгкой, почти застенчивой улыбкой сказал он.

Киллиан хмыкнул, скользнув пальцами по его талии.
— Приятно удивил, Сэмми.

Келси глубоко вдохнул, прежде чем продолжить, и всё же не мог скрыть лёгкую дрожь в голосе:
— Думаю, мы оба знаем, что после той ночи... всё изменилось. Сближение было будто случайностью. Оно... было началом.

Киллиан не отводил взгляда. Он слушал так, будто мир замер.

— Я признаю, после той ночи я не мог выкинуть тебя из головы. А когда мы стали ближе... Я почувствовал себя, словно наконец что-то нашёл. Что-то настоящее, — его голос стал тише, но от этого только искреннее.

Сэм слабо кивнул.

— Тогда, может... мы попробуем? Более серьёзно? По-настоящему?

Ответа он ждал с тревогой, хотя внешне старался сохранять спокойствие. И вот Киллиан, на пару секунд будто зависший в тишине, вдруг усмехнулся. Его руки мягко сжали талию Сэма.

— Конечно. Если ты готов, я итак уже давно готов, — сказал он и наклонился, нежно целуя его в губы.

Сэм засмеялся, легко, тихо, как человек, наконец-то отпустивший груз с плеч. Он обвил руками шею Киллиана и прижался к нему, утыкаясь в шею, где чувствовал биение его сердца.

— И всё-таки, почему так сложно было сказать это? — шепнул Ленстон, целуя его в висок с той нежностью, которую Сэм раньше даже не мог представить в нём.

— Потому что я — идиот, — фыркнул Сэм, не поднимая головы, — Но теперь... идиот с идиотом-любовником.

Киллиан улыбнулся, зарывая пальцы в его белые волосы, мягко поглаживая, будто не хотел отпускать никогда.

— Я люблю тебя, Сэмми... — прошептал он.

Сэм чуть отстранился, взглянув ему прямо в глаза. Удивление на его лице сменилось чем-то тёплым, и он прошептал в ответ:
— Я тоже люблю тебя, Киллиан.

Они стояли в кабинете, в тишине, будто мир за дверью больше не имел значения. Только они двое. И этот момент. И все плохие пережитые моменты — остались в прошлом, которые они прошли вместе.