Мой лутший враг

Я не ходила в школу всю неделю. Мне было стыдно. Стыдно и обидно. Дашка пришла ко мне, я рассказала ей все. Она потом пришла ко мне и сказала, что устроила одноклассникам разнос.

- Они больше не посмеют, - сказала она успокаивающе.

Мне было все равно. Они сделали это - значит, они уже посмели.

Мы с Дашкой сели за компьютер. Стали искать источник всей этой грязи, которая приходит в мой телефон.

Вспомнив, что говорил тот маленький мальчик на уроке замены, мы набрали в поисковой строке «Тамара Мицкевич лобковые вши». Стали просматривать страницы выдачи. И вскоре мы нашли источники.

На различных форумах и соцсетях фигурировало одно и то же сообщение, оно всегда было от разных людей, от лиц мужского пола.

«Познакомился с девчонкой по интернету. Сначала показалось - хорошая, милая. Дошло до постели. Мало того, что не бреется, так еще заразила меня герпесом и лобковыми вшами. Напишите ей, что она шлюха».

Ниже - мои инициалы, адрес страницы в соцсетях, телефон.

Там, где было возможно - мы писали жалобы в техподдержку с требованием удалить сообщения. Тот, кто сделал это, сильно постарался - сообщений было так много, что мы с Дашкой потратили на них целый день.

Я сказала бабушке, что плохо себя чувствую, и что в школу я не пойду. Целые дни ела, ходила по комнате, смотрела фильмы. Играла с дедом в шашки. За неделю мои нервы немного восстановились.

В школу я шла как на войну. Война одного против всех. Эти дико ужасное чувство - когда ты один.

Нет, вру. На моей стороне были два человека. Первый - Дашка. Она во всем поддерживала меня.

Второй человек, поддерживающий меня - Ромка. Я не разговаривала с ним, потому что после неудачных попыток разболтать его я поняла, что дело провальное. Но я иногда видела на себе его взгляд. Понимающий взгляд. Мы в одной лодке.

Егор, лидер класса, некогда защищавший слабых, давно махнул на меня рукой. Он не мог тягаться со Стасом. Пытаться отнять у него любимую игрушку - бесполезно. Он только мог нажить врага. И Егор просто перестал меня замечать. Как будто меня не было вовсе. Иногда он посылал мне взгляд, полный жалости. Этот взгляд говорил мне: «Прости, но я ничего не могу сделать».

В школе - очередная порция смешков и любопытных взглядов. Пора бы давно привыкнуть к этому, да я все не могла.

Я вошла в свой класс. Посмотрела на всех по-другому, как бы под другим углом. Их поступок открыто показал, на чьей они стороне. Не на моей. Но за несколько дней, проведенных дома, я много думала об этом. И относилась ко всему спокойно. Хорошо. Пусть будет так. Если я не могу ничего изменить - мне нужно просто принять все это.

Но я не могла. Как принять изменившееся положение вещей?

А поняла одно: меня открыто стали травить. И не один Стас, а все. И смириться с этим не получалось.

Одноклассники не обращали на меня ни малейшего внимания. Я подошла к своему стулу, ожидая каких-нибудь новых гадостей: надписей, записок, или чего похуже. Но ничего такого не было.

По непонятной причине для всех я просто перестала существовать.

Со Стасом я не пересекалась вплоть до четвертого урока.

Я поднималась по лестнице на третий этаж, в кабинет обществознания. Сверху донесся какой-то грохот: шум, гам и чьи-то злобные смешки.

По лестнице покатился какой-том мешок. Мешок докатился до меня, поднялся, расправился и оказался Ромкой. Он посмотрел на меня испуганно и помчался дальше вниз по лестнице.

А между тем сверху приближались шаги. И судя по топоту, спускалась целая рота.

Охваченная ужасом, я помчалась вниз.

Я нырнула в первый попавшийся кабинет. Это оказался кабинет рисования. Первоклашки удивленно глядели на меня.

Я прислонила палец к губам.

- Тсс...

Я нырнула в шкаф. И чуть не заорала от ужаса - в шкафу уже кто-то был!

Мне закрыли рот рукой.

Через щелку я могла видеть, что происходит в классе.

Вот в дверь вошел Стас. Следом вошли еще двое.

- Эй, малышня! - обратился к детям Стас. - Здесь не пробегал пухлый парнишка?

- Нет! - ответили они.

- Хм... А вы мне не врете?

Кто-то встал рядом со шкафом. Если бы не рука, зажимающая мне рот, я бы точно вскрикнула бы. В шкафу было душно, тесно, пахло лавандой и старыми книгами.

Малыши хором загалдели:

- Нет! Мы никого не видели.

- Ну, смотрите у меня, - сквозь щелку я видела, что Стас погрозил малышам пальцем. - Врать нехорошо.

Послышались удаляющиеся шаги. Мы с соседом по шкафу одновременно выбрались наружу. Переглянулись. Это был Ромка. Он быстро отвел взгляд и пошел к двери. Осторожно заглянул в нее и побежал прочь.

Я обернулась к малышам.

- Спасибо! - искренне поблагодарила я их. Они заулыбались.

Я тщательно осмотрелась по сторонам, прежде чем выйти наружу. Никого не увидела.

С этого дня нас с Ромкой стала объединять наша тайна. Тайна шкафа. Я чувствовала в нем родственную душу, я тянулась к нему, но он пресекал всякие попытки общения.

После уроков я снова увидела Стаса. Его стая спускалась по лестнице, мы с Дашкой шли впереди них - так получилось, что вовремя смыться я не успела и теперь была вынуждена спускаться по лестнице вместе с ними.

Они громко смеялись. Я чувствовала, что они делают за спиной какие-то действия. Может быть, копировали нашу походку, может быть, делали всякие неприличные движения. Я не поворачивала головы. Просто слышала их издевательский смех.

Дома мне хотелось пообедать чем-нибудь легким. Я достала из холодильника пачку замороженных овощей - морковка, кукуруза и горох - и кинула на сковородку. Добавила немного воды.

Бабушка куда-то смылась. Даже записки не оставила. Дедушки тоже не было - это странно. Его смена уже кончилась, он должен был прийти домой.

К вечеру никто так и не появился. Я позвонила бабушке. С ней все в порядке - она сидела у подруги. Я сказала ей, что дедушки еще нет. Она разнервничалась. Сказала, что сейчас придет.

Я ходила из стороны в сторону. Куда он мог деться? Дня рождения ни у кого не было. Где он мог шляться? Где опять его искать?

За окном послышался шум мотора. Кто-то припарковался у калитки.

Я выбежала в сад, открыла калитку. Застыла от удивления, увидев следующую картину:

Возле моего дома стоял квадроцикл Стаса. Стас стаскивал с сидения моего дедушку, как всегда, в дупель пьяного.

- Чего встала? Помоги. Принимай товар. Тяжелый он...

Я вышла из оцепенения и бросилась на помощь. Дед шел сам, только нужно было все время поддерживать его в вертикальном положении.

Вместе мы кое-как внесли деда в дом. Положили на кухонный диван.

Стас посмотрел на деда.

- Он на лавочке дрых. Замерзнуть мог.

- Спасибо, - тихо сказала я.

Стас посмотрел на меня со злобой:

- Я не для тебя это делаю, а для него. Он все время относился ко мне, как к родному.

Стас вышел, больше не произнеся ни слова.

Я позвонила бабушке и сказала, что дед дома. Не стала вдаваться в подробности, каким образом он здесь оказался.

Я поднялась к себе в комнату. Вылезла на крышу. Посмотрела вдаль - листья на яблоне все облетели, и сквозь голые ветви можно было разглядеть вдалеке дом Стаса.

Я разрыдалась. Господи, позволь мне возненавидеть этого человека. Ведь ненавидеть гораздо легче, чем... Чем испытывать то, что я чувствую.

Новая учебная неделя преподнесла мне один сюрприз от школы. Мне не пришлось даже входить внутрь. Уже издалека я увидела на двери кроваво красную надпись. Кто-то написал краской:

МИЦКЕВИЧ - ШЛЮХА!

Я пару секунд смотрела на эту надпись. Буквы заваливались влево, а не вправо. Я знала, кто это написал. Тот, кто вчера позаботился о моем дедушке и не дал ему замерзнуть на лавочке.

Первая мысль - убежать. Бежать так долго, насколько хватит сил. Но неведомая сила потащила меня внутрь.

Я шла в раздевалку, а кто-то сзади бросил в меня огрызком от яблока. От унижения я все горела. Горели даже кончики пальцев. Я смотрела на свои ботинки, шла, глазами отмеряя шаги, мне казалось, что все смотрят на меня. Нужно просто перетерпеть. Все это скоро кончится, а предметом насмешек и сплетен станет кто-то другой. Надо просто перетерпеть...

Я врезалась в директора.

- Мицкевич, - строго сказал он. - Зайди ко мне в кабинет. Сейчас же.

Я с тоской поплелась за ним. Вот только разборок с директором мне сейчас не хватало...

- Садись, - директор пододвинул мне стул, а сам сел по другую сторону стола.

Я села.

- Мицкевич, может быть, ты о чем-то хочешь рассказать мне? - ласково спросил он.

- Нет, - ответила я.

- Может быть, у тебя есть какие-то проблемы? Тебя кто-нибудь обижает?

- Нет, меня никто не обижает.

- Я видел эту... Эту надпись на двери. Ты видела ее?

- Надпись? - притворно удивилась я. - Нет, не видела.

Директор впал в замешательство.

- На двери... Кто-то написал какие-то гадкие слова в твой адрес. И я подумал, что ты хочешь об этом поговорить.

- Нет, мне не о чем разговаривать. Я не видела надписи. И не знаю, кто это мог написать. У меня со всеми ребятами хорошие отношения, - быстро ответила я на вопросы, которые директор еще не успел задать.

Он помучил меня еще немного, настоятельно рекомендовал заглянуть к психологу на третий этаж. «Вера Александровна тебя ждет». Ага. Знаем мы Веру Александровну. Ей там скучно в своей каморке, дай только повод кого-нибудь затащить в свое логово.

Я ушла, довольная, что мне удалось сохранить мою тайну.

Что толку говорить ему о Стасе, если отец Стаса - его лучший друг? Дашка показывала мне какие-то фотографии, где они вместе - и директор, и отец Стаса - ловят рыбу.

В классе на протяжении уроков кто-то кидался в меня бумажками сзади.

Я старалась не обращать внимания. Дашка злилась и кричала на всех. Угрожала. Но так ничего и не добилась.

Волк приглядел себе овечку.

Отрежь ее от остальных. Отдели от стада. А потом - убей. Убей ее!!

В столовую я не пошла - это было выше моих сил. Я пряталась в кабинете. Не хотелось пересекаться со Стасом. И видеть десятки любопытных глаз, обращенных на меня.

Дашка принесла мне пирожок с яблоком. Я съела его, не жуя и не чувствуя вкуса.

Выйдя из школы, я посмотрела на дверь. От букв не осталось из следа. Видно, надпись оттерла уборщица.

Осталось всего пара дней до окончания первой четверти. Первого дня каникул я ждала, отсчитывая каждую секунду. В этот день, второго ноября, был мой день рождения. Мне должно было исполниться пятнадцать лет. Но ждала я этого дня не поэтому. Мне просто хотелось отдохнуть от всего. Я надеялась, что за эти пару дней больше ничего не произойдет. Я ошиблась.

В свой день рожденья после торжественной линейки я пришла домой. Уже издалека почувствовала что-то неладное - надпись на калитке. Кроваво-красными буквами. Я кинулась к калитке и застыла на месте, увидев надпись:

НАТЯНУТАЯ НА ЧЛЕН ДРАНАЯ КОШКА.

Буквы с наклоном влево.

А повсюду вокруг валялись развернутые презервативы. Я с ужасом смотрела на все это. Стояла, не в силах пошевелиться, не зная, как реагировать. Они вторглись в мое личное пространство. Они разрушали мою крепость - единственное место, где я была в безопасности. Я открыла калитку - презервативы валялись и тут. Кто-то перекинул их через забор. Я ринулась домой. Бешеный пульс сердца отдавался в висках. В голове крутились тысячи вопросов: а видели ли соседи? А заметила ли бабушка? Перед родными мне было очень стыдно. Пусть делают со мной, что хотят. Главное, чтобы не видели родные. Я сразу же ринулась в ванную и схватила тряпку. Нашла какой-то пакет и побежала обратно.

Бабушка что-то кричала мне, но я не слушала ее.

Я выбежала за калитку и стала яростно тереть надпись.

С той стороны послышалось шебуршение.

- Томочка, у тебя все в порядке? Что ты делаешь?

Слава богу, бабушка еще не знала.

- Ба, не выходи! - взвизгнула я и стала тереть надпись усерднее.

Но бабушка все равно вышла, у меня не получилось ее задержать.

Бабушка увидела все: надпись, презервативы, пакет и тряпку у меня в руках.

Я стыдливо опустила голову, не зная, что сказать.

Она все поняла. Зашла обратно за калитку.

Слезы хлынули из глаз. Я бешено терла надпись, но краска прочно въелась в металл.

Калитка открылась снова.

Появилась бабушка. Она протянула мне бутылку.

- Это растворитель, - сказала она.

Я молча взяла у нее из рук бутылку. Намочила тряпку. Дело стало продвигаться быстрее - буквы сначала смазывались, а затем стали исчезать.

Бабушка надела садовые перчатки и стала собирать в пакет презервативы. От этой картины мне стало очень стыдно. Щеки вспыхнули.

- Ба, я сама, ты иди, - сказала я.

Бабушка молча собрала все в пакет.

Потом села возле меня. Очень серьезно посмотрела на меня.

- Тома, знаешь, что самое главное в семье?

- Нет, - тихо ответила я. Мне не хотелось ее слушать. Мне было не до ее умных мыслей и размышлений.

-Я, ты, дедушка, мама, дядя Костя - мы все как один организм, понимаешь? Никто никогда так тебя не поддержит и не поможет тебе, как твоя семья. Проблема одного - проблема всей семьи. И не нужно прятаться от этого. Таков семейный долг.

- Но это только моя проблема, - сквозь зубы процедила я, яростно стирая слово «драная».

- Ты ошибаешься, - бабушка забрала у меня тряпку, оторвала кусок и вернула мне. Стала помогать оттирать буквы. - Семья - это несколько тел и одна душа. Не пытайся отделиться, у тебя не получится. Не пытайся расколоть эту душу. Душа одна. И ты ничего с этим не поделаешь. Никогда не пытайся отгораживаться от своей семьи. Проблема одного - проблема всех.

- Я просто... - сглотнула я ком в горле, - просто... - я стала заикаться от слез, - не хочу вас расстраивать.

- Ты расстраиваешь нас тем, что молчишь.

Слезы лились из глаз. Разговаривать было трудно - мешал ком в горле.

- И долго такое продолжается? - спросила бабушка.

Я молчала.

- Знаешь, я никогда не прощу себе этого, - продолжала она. - Никто из нас не замечал. Ладно мама, она далеко, но я... Что-то происходит с моей внучкой у меня под носом, а я вижу только свои пироги... Скажи, что мне делать? Как поступить? Рассказать все маме? Пойти в полицию, в школу? Как поступила бы на моем месте идеальная бабушка?

Я усиленно терла надпись.

- Идеальная бабушка... - промолвила я и замолчала. Во рту пересохло. Слова просто не хотели вырываться на свободу. Я глубоко вздохнула и продолжила, - Идеальная бабушка сделала бы вид, что ничего не заметила.

Молчание тянулось довольно долго.

- Я сохраню твою тайну, - наконец, ответила бабушка. - И не буду пытаться что-то из тебя вытянуть. Но я хочу, чтобы ты хорошенько подумала над тем, что я сказала. Тебе нужно решиться и все рассказать своей семье.

Мы оттерли надпись. Убрали все. Вошли в дом.

Бабушка больше ни о чем не спрашивала, не задавала вопросов. За это я любила ее.

Я знала, что она никому не расскажет. Это бы ничего не дало. На секунду я задумалась о том, что было бы дальше, если бы бабушка рассказала им. Вот она закончила свой рассказ. Остальные накидываются на меня, начинают мучить и расспрашивать. Дедушка берет лом и начинает кричать, что проломит голову «этим малолетним ублюдкам, которые обижают его внучку». Мама с дядей Костей задают вопросы. Они пытаются выяснить, кто это сделал. Чтобы потом как следует все обдумать и разобраться в ситуации. Они будут долго ходить по школе и разбираться. Вести нудные беседы, задавать вопросы учителям и ученикам. А я буду медленно сгорать от стыда и унижения.

Но этого не будет, потому что бабушка ничего им не скажет.

Я собрала в рюкзак кое-какие вещи, одела грубые осенние ботинки и толстую болотную куртку и выбежала из дома. Я позже позвоню бабушке, совру, что на все выходные остаюсь ночевать у Дашки. А у мамы были большие планы... Она хотела сделать шашлыки и сходить со мной в кино и торговый центр. Купить мне какие-нибудь шмотки в честь дня рождения и просто прогуляться со своей дочкой.

Все отменялось.

К Дашке я не шла. Куда же я шла так уверенно? Я не знала. Я шла по дороге, потом свернула по тропинке к рельсам. Здесь был магазин. Не очень понимая, что я собираюсь делать, я зашла в него. Очень маленькое и душное помещение, и народу в нем набилось очень много. Все стеллажи заставлены алкогольными напитками. Теперь ясно, с какой целью обычно приходят покупатели. Мужчина, через два человека стоящий от меня впереди, купил две бутылки водки. Дальше компания приобрела несколько бутылок вина и пива. Потом грузная женщина взяла две бутылки коньяка. Я не стала выбиваться из толпы и купила бутылку шампанского. Правда, немного подумав, взяла еще маленькую шоколадку, жвачку и еще одну бутылку шампанского. Нечего выделяться из толпы - здесь никто не берет по одной бутылке... Вышла из магазина и прошла немного вдоль железной дороги. Здесь рельсы пересекала речка. На этой речке летом все купаются. И мы со Стасом тоже купались здесь в детстве. Мы были так счастливы тогда... Как же я хочу вновь почувствовать хотя бы маленький кусочек того прошлого счастья! Хотя бы увидеть одним глазком... Вот, куда я хочу. Мне необыкновенно хотелось вновь увидеть эту речку. Я свернула с железной дороги и пошла по тропинке вдоль нее. Дошла до моста. Мост, за ним - большая труба. Мы обожали лазить по ней в детстве и прыгать с нее в воду. Я осмотрелась - мерзлая земля и сухая трава. Летом вся маленькая полянка возле моста застелена полотенцами и подстилками. Все купаются здесь. Сейчас полянка была абсолютно пуста.

Я достала шампанское и бросила рюкзак на землю. Села, открыла бутылку. Я ни разу в жизни сама не открывала шампанское, боялась, но очень хотела. И вот теперь открыла. Пробка даже не вылетела, и это меня немного расстроило. Я ожидала мощного хлопка.

В небе летали голуби. Белые голуби. Они кружили стаей, держались близко друг к другу и летали кругами. Наверное, здесь рядом кто-то держит голубятню.

Я посмотрела на бутылку. Зеленое стекло, обернутое золотой фольгой. Почему-то я вспомнила шампанское, которое бабушка давала нам со Стасом в день нашей «свадьбы». Конечно, шампанское было не настоящим, вместо него бабушка налила нам персиковый компот. Но мы тогда пили и думали, что оно настоящее. Мы были такими важными тогда - нам дали шампанское! Мы пили его, как настоящие взрослые. Я помнила вкус персика.

С днем рожденья, Тома. Чтобы пожелать самой себе? Счастья, здоровья? Слишком банально.

Я пожелаю себе побольше хороших людей в жизни, их мне как-то не достает...

Я отпила глоток. Конечно, не самое лучшее, но и не самое плохое. Сладкое и довольно приятное. Во рту стоял фантомный привкус персикового компота.

Раньше я бы до такого не додумалась, что можно вот так просто взять и уехать самой черт знает куда и сидеть и напиваться в одиночестве.

Жалко я не купила стаканчик... Непривычно пить без стаканчика...

Я сделала пару глотков. Тепло.

Я сидела на холодной земле. Смотрела вдаль, на голые березы, на реку. Быстрые потоки реки издавали мерное журчание. По берегам водную гладь покрывала тоненькая корка льда.

Огромная куртка закрывала бедра, и холодно мне не было.

Я достала наушники и включила музыку. Сейчас подошла бы какая-то тихая и спокойная мелодия...

По радио играла песня сплина «Романс». Отлично, медленная мелодия как нельзя подходит для данной обстановки. Эта песня из кинофильма «Живой», я смотрела его, и он мне очень понравился. Фильм о парне, который вернулся с войны. Этот фильм о грехе и совести, о раскаянии, о дружбе. Мне очень нравились привидения, умершие солдаты, сопровождавшие героя на протяжении фильма.

Вся ситуация казалась мне очень странной... Но мне нравилось. Это не самый плохой мой день рожденья.

Что это? Первый шаг к новой жизни? Какой-то протест старым устоявшимся принципам? Я пока что не знала.

Я просто сидела на земле в полном одиночестве с видом на реку и березы.

Я делала глоток за глотком и уже не понимала, сколько я выпила. Вслед за первой бутылкой пошла вторая.

Вдруг пошел снег. Снег в начале ноября? Это странно! Насколько я помню, в последние года в начале ноября мы любовались мерзлой черной землей. Может быть, мне только кажется? Но нет, и вправду шел снег!

Я легла на снег и смотрела, как мокрые хлопья падают с бело-серого неба. Некоторые тяжело хлюпались мне на лицо, и, смешиваясь со слезами, растекались по нему холодной лужицей.

Очень хотелось спать...

Все вокруг было хмуро-серым. Земля, деревья, дома, небо. И непонятно, где горизонт.

Было так тепло, и спокойно. Так тихо, что я слышала легкое шуршание падающих с неба хлопьев.

Привет... Мы будем счастливы теперь и навсегда...

Я стала проваливаться в бесконечную серость, и откуда-то из далекого далека до меня стали доноситься голоса.

- Серег, а я говорил тебе, что зимняя рыбалка в ноябре, да и еще в темноте - это не самая лучшая твоя идея. Где ты тут лед видишь?

- Прекрати ныть, Антон. Надоело мне твое нытье, запредельно надоело! Сейчас вот мы туда встанем и нормуль. Еще не ночь, сумерки.

- Ага, и поплывем. На льдине. А мама услышит, а мама придет, а мама меня непременно найдет...

- Не поплывем! Я все четко рассчитал! Не придерешься! Все будет перпендикулярно!

- Ага, слыхали мы про твою перпендикулярность и маленькие технические ошибки...

- Тут не будет ошибок! Гарантирую! Полезли.

- Блин, Серег! Тут по колено воды! Почему нельзя все делать в свое время? Идти на зимнюю рыбалку зимой, например...Я не хотел ТАК проводить свой первый день каникул!

- А так интересней!

- Я туда не полезу, я утону!

- Тох, да что ты ноешь все время, как девчонка? Задолбал уже! Ноешь и ноешь...Хоть раз бывало, чтобы тебе что-то нравилось?

- Я не ною. Я говорю тебе факт. Где Цапа? Надеюсь, он дачу закрыл? Убью, если не закрыл.

- Эй, пупсики, я иду к вам!

- Ты закрыл мою дачу?

- Закрыл. Эх, запевай нашу! По улице шагают в ногу мушкетеры короля-я-я-...

- Атос! Портос и Арамис! А где гасконец?

- Слышьте, пасаны...

- Ну е-мое, Тох, ты всегда нам всю песню портишь... Чего там у тебя?

- Я, кажись, нам гасконца нашел...

- Чего-о?

- Там какое-то тело...

- Тело? Где?

- Вон лежит, на берегу.

- Дай посмотреть. Ух ты! Трупак! Пойдем потыкаем его!

- Хм, это не трупак. Живой. Это какой-то бомж.

- Серег, он живой?

- Вроде.

- Жалко. Что будем делать?

- Не знаю... Слушай, да это не бомж! Посмотри на лицо! Это девушка!

- Ого! И чего она тут разлеглась? Что нам с ней делать?

- Не знаю...Я не знаю, что делать с девушками, которые лежат без сознания на берегу реки.

- Бомжиха эта?

- Да не бомжиха она!

- Бомжиха. Пьяная бомжиха. Не знаю...Сложно сказать. Вижу только, что маленькая она, по возрасту.

- Мне кажется она красивая.

- Красивые девушки не бухают в одиночестве в грязи.

- А что они делают?

- Ну, с крутыми парнями разъезжают где-нибудь на крутых тачках.

- Может, у нее случилось что? Слушай, лицо знакомое. Кажется, я ее знаю...

- Ром, ну откуда ты можешь ее знать?

- Нет, я точно ее знаю!

- Цапа, я на нее посвечу, чтобы ты ее получше увидел. Ну? Цапа? Рома, что с тобой? Ты чего замолчал? Ты как привидение увидел! Цапа, ты оглох? Скажи, что нам теперь с ней делать? Ром!! Ром! Скажи что-нибудь!

- Хм. Пацаны, кажется, мы и правда нашли себе гасконца.

Когда я проснулась и открыла глаза, надо мной нависали лица. Незнакомые мальчишеские лица. Я растерянно хлопала глазами.

Я была в помещении... В чьем-то доме.

Я лежала на кушетке или диване - не могла сразу разобрать.

Веснушчатый паренек лет двенадцати улыбался мне. Улыбка у него растянулась до самых ушей.

Вдруг он неожиданно заорал звонким детским голосом:

- Цап!!! Гасконец проснулся! Беги скорей сюда!

Второй мальчишка смотрел на меня хмуро. Он выглядел постарше первого - на вид ему было лет четырнадцать. Узкое лицо, крупные лошадиные зубы.

В комнату вошел третий. Я сразу узнала его.

Рома. Рома Цаплин. Мой одноклассник. Сосед по шкафу и брат по несчастьям.

- Привет, гасконец, - он подошел ко мне.

- Привет, - ответила я и приняла сидячее положение. И сморщилась от резкой боли в голове. - А почему гасконец?

- Песня такая есть. Про мушкетеров. Их трое. А потом появляется гасконец-Д'Артаньян. Вот, нас всегда было трое. А теперь мы нашли гасконца. Водички? - Рома протянул мне стакан воды, я схватила его, жадно прижалась губами и осушила его в несколько глотков.

Мальчишки засмеялись.

- Где я? - спросила я. Голос вышел каким-то хриплым.

- У Антона на даче, - ответил Рома. Кстати, Антон - вот.

Он указал на хмурого парня с лошадиными зубами.

- А он - Серега.

Гордым прозвищем «Серега» Рома обозвал того маленького веснушчатого паренька.

Серега мне понравился. Он смотрел на меня такими чистыми и прозрачными глазами ангелочка. Светло-русые волосы дополняли сходство.

- Мы подобрали тебя на реке, - сказал Серега. - Ты валялась там, мы уж подумали, что мертвяк.

Я осмотрелась по сторонам. Я находилась в какой-то огороженной нише. Слева от меня было окно, справа скошенной стеной надо мной нависала обратная сторона лестницы. Впереди стоял стол. За лестницей, в глубине узкой комнаты, стоял второй стол, умывальник и холодильник. Мебель вся старая, потертая, стандартная дачная обстановка.

Я почувствовала какой-то странный запах. Как будто псиной пахнет. Я взяла рукой прядь волос - так и есть, псиной пахли волосы. Они все были все в перьях и какой-то липкой гадости.

- Псарней пахнет, да? - полюбопытствовал Серега. - На этой кушетке обычно Кокс спит. Это Тохин пес.

Я хмыкнула. Ну, спасибо, мальчики! Выделили мне просто королевскую постель!

Я потрогала липкие волосы.

- Липко, да? - с сочувствием произнес Серега. - Это мы тебя когда несли, что-то задели со стола. И вылилось на тебя. Так что извини!

Я тяжело вздохнула.

-Меня зовут Тома, - вспомнила я, что еще не представилась.

- Знаем, - пискнул Серега. - Цапа, то есть Рома, уже нам рассказал. Ну, что вы из одного класса. А еще, что вы вместе прятались в шкафу.

- Я смотрю, с вами он более разговорчивый, чем со мной в школе, - усмехнулась я. Серега засмеялся.

- Ну, мы же на войне. А на войне нужно поменьше говорить. Везде враги.

- На какой войне? - удивленно спросила я. Я думала, что мысли о войне приходили в голову только мне.

- Так, мы есть будем сегодня или нет? - перебил беседу голос Рома, - Антон, у нас осталась какая-нибудь еда?

Антон с Цапой ушли за лестницу и стали шебуршиться под столом. Я заметила, что Антон хромал на левую ногу.

- Умывальник - вон там, только ты его поддерживай одной рукой, а то, когда вода льется, он с гвоздя сваливается, - Серега стал объяснять мне здешние распорядки, - а в туалет приходится на улицу чапать. Вот только там досочка одна сгнила, третья по счету от рулона с бумагой, ты смотри, не наступай на нее, а то отправишься в путешествие в запредельную бесконечность...

Я кивнула. Третья досочка от рулона. Я запомнила.

Я подошла к умывальнику, и, придерживая его одной рукой, кое-как умылась и прополоскала рот зубной пастой.

Затем присоединилась к мальчишкам и стала лазить под столом и по шкафам в поисках еды.

В шкафу мы нашли пару банок тушенки, а под столом мешок с картошкой.

- Вот и еда! - обрадованно воскликнул Серега, - сейчас наварим картохи да с тушенкой! Ммм...

- Голодно, что аж селезенка бьется! - бодро выкрикнул Рома. - Это мой батька любит повторять!

Рома перелил воду из канистры в красную кастрюлю, которую мальчишки почему-то звали дамой.

«Подайте сюда даму!»

«Поставьте даму на огонь!»

«А дама не выкипит, если поставить ее на самую большую конфорку?»

Потом мы быстренько почистили картошку и поставили и кинули ее в кастрюлю. Простите, в даму. Когда она сварилась, Рома слил воду, Антон открыл банку тушенки и вывалил ее в следом за картошкой.

- Теперь это как-то надо потолочь, - задумчиво произнес Антон.

- А мой батька рассказывал, что в молодости мог сырую картошку раздавить руками! И она у него схлопывалась и становилась как вареная! Сейчас покажу, только я на сырой не умею...- Рома запустил руки в кастрюлю.

- Эй-эй! - запротестовал Антон. - Убери свои грязные руки от нашей дамы! Вон, дама вся покраснела!

Рома обиженно надул губы и убрал руки.

Мы облазили всю кухню сначала в поисках толкушки, а потом перерыли все еще раз, уже ища что-нибудь, что могло заменить толкушку. Но ничего не нашли. В конце концов, мы стали использовать с этой целью бутылку из-под пива. Как следует промыв, мы пустили ее в дело. И вскоре блюдо было готово. Мы сомнением смотрели на буро-серую массу в кастрюле.

- Выглядит как-то не очень, - сморщилась я.

- Ну, как говорит мой батька, обед брюха не ищет, хлеб за брюхом не ходит! - сказал Рома и стал придвигать кастрюлю ближе к себе.

Мы сели за стол, навалив каждому в тарелку по кучке серой жижи.

Все тоже сначала подозрительно смотрели в тарелки, нюхали бесцветную массу и тыкали в нее вилкой. Но на вкус было очень даже ничего.

За едой я возобновила наш разговор, который мы прервали из-за готовки.

- О какой войне вы говорили? - спросила я.

Серега серьезно посмотрел на меня.

- Рома рассказал нам про тебя. Что тебе тоже приходится... Убегать. От них. Как и нам. Так что мы все здесь в одной лодке. Война... Несладко нам приходится, запредельно несладко!

- Убегать... От кого? Какая война? - мне нужно было услышать это от них. Я хотела убедиться. Неужели все здесь - как и я - стали жертвами садистских проделок Стаса?

Наступила неловкая пауза. А потом Серега громко воскликнул:

- Война с падальщиками!

- Койоты, - прошептала я. Стас и его стая. - Неужели их до сих пор так называют?

- Откуда знаешь, что до сих пор? - подозрительно покосился на меня Серега. - Цапа сказал, ты же вроде новенькая в этой школе?

- Я уехала на три года. С первого по пятый класс я проучилась в ней.

- Но падальщики появились позже, - Серега стал загибать пальцы, считая года.

- Не имеет значения, - быстро сказала я. - Не хочу даже слышать о Стасе. На время каникул я хочу забыть его имя.

- Ха! ты что, думаешь, они нападают только в школе? - усмехнулся Рома. - Улица - вот инструмент для воплощения основных их садистских фантазий. Школа ограничивает во многом. А на улице можно спокойно бить, резать, вешать, топить - и никто тебе и слова не скажет. Наш городок маленький, от них негде спрятаться. Они везде тебе достанут.

- Меня пока никто не вешал, - покачала я головой. - Пока что только достают... На стороне. Расклеивают фотографии, распространяют грязные слухи, сплетни.. Видео пересылают.

- Еще повесят! - успокоил меня Серега. - Они всегда начинают с этого. С интернета и телефона. Знаешь, зачем?

- Отделить овечку от стада, - вздохнула я.

- Ну, типа того. А нападут они позже. Так что жди.

- Ну, спасибо, успокоил, - усмехнулась я.

- Не переживай, - с жалостью посмотрел на меня Рома. - Сейчас - поздняя осень. Хищники впадают в спячку. На улице они тебя не тронут до самой весны. Пока не стает снег. Могут тронуть только в школе, но то, что они делают в школе - это цветочки. Ты еще не представляешь, на что способен Стас Шутов.

Я сглотнула. От его слов по телу пробежали мурашки.

Серега, услышав последние слова, комично затрясся всем телом, засунул руку за ворот футболки и зачесался.

- Ууух, у меня от этого имени и фамилии мурашки бегают и все тело чешется. Скажи это еще раз!

Рома выкрикнул:

- Стас! Стас Шутов!

- Уууух!! - Серега задрожал и зачесался с удвоенной силой. - Еще!!

- Стас Шутов! Стас Шутов! Стас Шутов!

- Ууух! Ууу-ррр!!!! - Серега с ожесточением чесал себя всего.

- А ну прекратите фигней страдать, долбокряки!- грубо прикрикнул на них Антон.

- А мой батька говорит, что чесаться полезно, - обиженно пробормотал Рома, - батька говорит, что если много чесаться, можно не мыться!

Он зашипел Сереге на ухо:

- Стас-с-с Ш-ш-утоф-ф!!!

Серега запустил обе пятерни в волосы и стал начесывать голову.

Антон хлопнул по столу. Мальчишки перестали дурачиться и занялись едой.

- Что же он может сделать такого кошмарного? Что может быть хуже того, что он уже настроил против меня всю школу?

Мальчишки задумались.

Антон сказал:

- Ну, пока что не всю... Мы, например, даже не в курсе, что с тобой там происходит. А на счет того, что может быть хуже... Хм. Стас однажды так вывернул мне пальцы рогатиной, что они теперь не складываются. Смотри!

Он показал мне сложенные вместе указательный и средний пальцы. Они и правда были странно вывернуты и не соприкасались.

- А мой зад, - пискнул Серега, - уже столько раз испытывал горечь столкновения с его тяжелыми ботинками, что уже стал тверже чугунной сковородки! Хочешь потрогать?

- Нет, спасибо, - быстро сказала я.

- А еще он мне бок поджег, - Серега задрал футболку и продемонстрировал здоровенный шрам в области ребер.

- А меня он однажды башкой в костер сунул, - сказал Рома. - У меня до сих пор брови не могут отрасти, видишь?

Он пошевелил своими половинчатыми бровями, на которых я смогла разглядеть маленькие шрамы.

- А с Антоном они знаешь, что сделали однажды? - спросил Серега, давясь от смеха. - Затащили в туалет, нарисовали ручкой на лбу член и заставили на камеру говорить... Эээ... Тох, чего ты говорил? Меня зовут Антон Чернышев, и я хромой член. Так вроде?

Серега с Ромой засмеялись. Антон сидел чернее тучи.

- Это видео потом всем передали.

- А что, если бы он не согласился говорить? - спросила я.

Антон криво усмехнулся.

- Они обещали сложить мне рогатиной еще два пальца. А мне и имеющихся двух хватило!

- А Ромку, - Серега продолжал давиться от смеха, - поймали как-то, сунули в руки табличку со словами: «Я дрочу на Нину Григорьевну» и сказали улыбаться. Чем-то тоже пригрозили. Его пофоткали, а фотки потом расклеили по учительской. Вот такие дела.

- А Сереге, - подал голос Ромка, - Сереге на камеру труселя на башку натянули. А у него они такие смешные, с человеком-пауком. Красненькие. Было очень смешно.

- Больно, между прочим, - обиделся Серега. - Все потом натерлось и покраснело. - Да, вот сейчас если рассуждать, дык все таким смешным кажется. Но в тот момент не до смеха, запредельно не до смеха. А иногда они вообще зверствуют, когда у них плохое настроение и им нужно на ком-нибудь оторваться.

Наступила неловкая пауза.

- А тебя-то он за что? - Серега с жалостью посмотрел на меня. - Он, конечно, с девчонками не церемонится, но так жестоко с ними не обращается.

Я неопределенно пожала плечами. Засунула в рот полную ложку картофельно-тушеночной массы.

- Цап, ну-ка улыбнись, - вдруг сказал Антон, посмотрев на своего друга.

Рома улыбнулся.

Все засмеялись. Между зубов у него застряла картофельная кожура.

- Что? - обиженно оглядел он нас.

- У тебя в зубах застряла картошка, вот здесь, - Серега постучал пальцем по зубам.

Рома запустил пальцы в рот и стал ковыряться в зубах.

- Фу, противно! - сморщился Антон. - Иди зубы почисти!

- Я уже чистил сегодня, - пробормотал Рома, не выпуская пальца изо рта. - Мой батька говорит, если часто чистить зубы они расшатаются и выпадут.

- Видно, твой батька очень любил чистить зубы, судя по его дырявому рту.

- Это ему в драке зубы выбили! - оскорбился Рома. - Он, между прочим, честь женщины защищал!

- Да? Не твоей ли мамашки?

- Именно моей!

- И где ж мамашка сейчас?

Рома замолчал.

Серега посмотрел на меня и сказал:

- Укатила в Сочи жить с другим, бросив сынка и муженька! Эту историю мы выслушиваем каждый день по пять раз. Вот так и защищай честь женщин! Запредельная несправедливость!

Они засмеялись, даже Рома заулыбался.

Компания была мне непривычной. Я никогда не общалась с таким количеством странных мальчишек сразу.

- А знаете, что еще мой батька говорит?

- Слыхали уже про твоего батьку! - грубо отмахнулся Антон.

Рома замолчал и обиженно запыхтел.

Мы быстро опустошили целую кастрюлю, и довольные, откинулись на спинку дивана.

- Ну, что, Тамар... - растерянно протянул Рома. - Тамара, Тома, Том... Томас. Тебе вроде как тоже сильно достается от падальщиков... Ты теперь вроде как парень вроде нас... - голос Ромы стал торжественным - Добро пожаловать в нашу семью ущербных и убогих, но чертовски дружных ребят!

Я осмотрела мальчишек. Они заулыбались мне. Только Антон смотрел на меня хмуро - видно, не доверял девчонкам. С ними я чувствовала себя удивительно легко. Простые, как дедушкины галоши, веселые, добрые. Их объединяло одно горе. Одна война. Я считала раньше, что это только моя война. Но нет. Это наша война.

После обеда (или завтрака?) мы тщательно убрались, собрались и покинули дачу. Все это время я наблюдала за походкой Антона. Он то хромал, то шел нормально. Мне стало любопытно, но спросить я постеснялась. Обратно мы поехали на автобусе, хотя пешком дойти недолго. Но с неба снова шел этот непонятный снежный дождь (или дождевой снег?), и нам не хотелось идти по мерзкой снежной каше. Мы все не выспались, были вялыми и сонными, поэтому разговаривать не хотелось. Так мы и ехали в автобусе, положив головы друг на друга и молча всю дорогу. Мы походили на кучу котят, спящих в коробке. Проехав одну остановку, мы распихали друг друга и вышли из электрички.

Мы обменялись телефонами и разошлись. Мы с Ромой пошли в одну сторону, Серега с Антоном в другую.

- Почему Антон то хромает, то нет? - задала я Роме мычавший меня вопрос.

- Ах, это... - весело сказал Рома. - Стас ударил ему по колену железной трубой. Вообще-то у него уже все зажило. Просто мозги переклинило и теперь, когда он вспоминает Стаса, то начинает хромать. А знаешь, что самое смешное? Труба была от пылесоса. Довольно стыдно быть избитым трубой от пылесоса. Меня, например, били велосипедной цепью. Это не так унизительно, как трубой от пылесоса. Вот видишь шрам? - он повернулся ко мне лицом. - Не тот, который между бровями, а выше. Прям в лобешник заехали. Это прошлым летом. А Антону трубой досталось позже, осенью, по-моему.

Мне стало жутко.

- Почему Антон не сказал своим родителям? - спросила я.

- Хех. Он рассказал... За пару дней до этого. Рассказал предкам о том, как Стас сжег его куртку. Ты бы знала, какая у Тохи мамашка! Сразу пошла разносить всю школу. И дом Шутовых. Ну собственно говоря, это ни к чему не привело. Хотя нет. Привело. Стас рассердился на Тоху, потому что из-за нападения его мамашки родители его наказали и отобрали скутер. У него тогда еще вместо квадрика скутер был. И за это Стасик Тошку подловил и двинул ему трубой. Так что если б не рассказывал бы предкам, сейчас бы не хромал. Но после того случая Тоха стал умнее. И мы все стали умнее.

Наступила пауза.

- Ты прости, что я в школе не шел с тобой на контакт, - сказал Рома.

Я кивнула.

- Я все понимаю. И не обижаюсь.

- Просто такие, как мы, могут выжить там только по одиночке.

- Такие, как мы? - переспросила я.

- Да, такие, как мы. Парни вроде нас. Ты знаешь, это все похоже на какую-то дьявольскую лотерею, где в цилиндре крутятся шарики с нашими именами. Нам просто не повезло. Наши шарики выпали. И ты знаешь, не нужна никакая причина, для того, чтобы тебя изгнали из стада. Тебе необязательно быть хлюпиком, носить очки или быть гиком. Выпадает твое имя - тебя изгоняют.

Я не очень понимала Рому. Он это почувствовал.

- Я смотрел на тебя. Смотрел на Стаса. И что-то стал понимать. Он относится к тебе не так, как к остальным. Хуже. И в тоже время лучше. Ты для него особенная. Но, к сожалению, могу сказать, что это плохо. Тебе придется гораздо хуже, чем нам. Когда он стал тебя травить, честно признаюсь, мне жить стало гораздо легче. Он все свои силы и всю свою энергию выкладывал на тебя. А про остальных забыл. Все боятся падальщиков. И никто не хочет общаться с теми, на кого они охотятся. Они боятся. Боятся, что если они будут общаться с нами, подцепят эту болезнь и на них тоже объявят охоту. Понимаешь? Поэтому теперь стадо всеми силами будет тебя выдавливать из своего загона. А когда они тебя выдавят, то ты перестанешь для них существовать.

- Они уже выдавили меня, - только и смогла сказать я.

Слова Ромы казались мне дикими. Мне хотелось убежать от него - он пугал меня своими мрачными размышлениями.

Под конец я совсем загрузилась и ушла в тяжелые мысли.

- Не переживай, - Рома ободряюще похлопал меня по плечу. - Все будет перпендикулярно, как говорит наш друг Серега.

Я пришла домой и прямиком ринулась в ванную смывать с волос перья, липкую дрянь и избавляться от запаха мокрой псины.

Бабушка была дома. И мама с дядей Костей тоже. Они не волновались, где я была - вчера я отправила бабушке сообщение на телефон, что буду ночевать у Даши.

Целый день мне было плохо. Вечером недолго посидела со всеми у костра, отметили мой день рожденья.

Бабушка подарила мне новый кошелек. И духи. Я взяла розовый стеклянный флакон и пшикнула на руку. Улыбнулась - бабушка угадала. Клубничный запах был моим любимым.

Мама ничего не подарила, сказала, что завтра мы едем в торговый центр и накупим мне всего, что я захочу.

На утро я проснулась бодрой, как огурчик, пошла будить маму - она обещала мне шоппинг.

Мы поехали в торговый центр.

Мама купила себе шубу.

Я купила пару грубых прямых рубашек. Теплую куртку - болотного цвета с рыжими вставками. А то та, в которой я ходила вчера, вообще принадлежала дедушке. А старая куртка, в которой я ходила в прошлом году, совсем износилась, и из нее полезли перья. И еще я купила себе очередную симку. Звонки меня достали. Сразу же отправила сообщение с нового номера мальчишкам.

В кино решили не ходить - посидели в суши-баре.

Погода окончательно испортилась, и мама с дядей Костей решили уехать пораньше. Я поехала с ними. Раз уж начались каникулы, то хоть поживу вместе с ними несколько дней.

Мы ехали в машине. Всю дорогу я думала о своей новой компании. Компания потерянных мальчишек. Я вдруг почувствовала, что я не одна. Что нас таких много - несчастных, объединенных общей бедой. И общим врагом.

Мы с мамой каждый день после ее работы сидели на кухне, пили чай, а мама иногда и вино, и болтали. Днем я ходила гулять вокруг пруда.

Рома звонил мне каждый день. Весело рассказывал, какие крутые войлочные подкладки ему на штаны пришил батька на зиму, чтобы попа не мерзла.

Я смеялась. А Рома стал выливать на меня очередной поток чудо-батькиных знаний. Серега постоянно выхватывал у него трубку и тоже изливал на меня словесный поток своих запредельно перпендикулярных глупостей.

Под конец каникул я с удивлением подумала, что за всю неделю мы с Дашей ни разу не созвонились. Это странно - обычно не проходит и пары часов, чтобы мы не соскучились друг по другу и не списались или созвонились. Сейчас - тишина. Червячок тревоги стал медленно грызть меня изнутри. Я взяла в руки телефон, набрала Дашин номер, но.. Нажала кнопку отбоя и убрала телефон. Я не знаю, почему я не позвонила. Я решила и дальше делать вид, как будто ничего не происходит.

Я вернулась в последний день каникул, в воскресенье. Серега позвонил мне сразу же, как я ступила на крыльцо бабушкиного дома.

- Пойдем взрывать холодильник! - радостно закричал он в трубку.

- Прости... Что?

- Ну, холодильник! Ты что, не знаешь, что такое холодильник? Взрывать!

Стало ничуть не понятней.

- Ну пойдем...

- О, ну перпендикулярненько! В три часа встречаемся на нашем перекрестке!

И он отключился. Я тяжело вздохнула. Конечно же, по мнению Сереги все должны знать, что такое наш перекресток и как туда добраться! И даже не спросил, а удобно ли мне это время?

Мне пришлось перезванивать ему.

И вот к трем часам я подошла к перекрестку, он находился недалеко от моего дома.

Перед этим я зашла в магазин, купила кое-что из продуктов по просьбе бабушки. Продуктов было немного, так что я решила купить их сразу, а то потом забуду.

Первым пришел Серега. Он был одет в огромную телогрейку и был похож на комод.

-Смотри, чего у меня есть, - он загадочно посмотрел на меня, и с видом фокусника, достающего кролика из шляпы, вытащил из бездонного кармана огромную петарду. - Я ее слегка усовершенствовал, - он указал на небрежно запаянный краешек петарды. - Ух, бабахнуть должно...

Вскоре пришли Рома и Антон.

- Куда мы идем? - спросила я.

- До полей. Там свалка, и я когда мимо проходил, такой крутой холодильник там увидел.

Свалка находилась в получасе ходьбы от моего дома в сторону окраины и представляла собой кладбище старой техники. Здесь покоились ржавые сломанные тракторы и самосвалы, железные баки и бочки. Белый холодильник смотрелся среди всего этого довольно странно.

Серега подошел к холодильнику, подергал дверцу.

- Примерзла, - разочарованно протянул он. - Помогите мне!

Мальчишки взялись за дверцу и резко дернули ее. С третьей попытки дверца поддалась.

- Тоха, будешь оператором, - скомандовал Серега, достав из кармана петарду и зажигалку. - Остальные, прячьтесь!

Мы с Ромой спрятались за ковш от трактора. Антон спрятался за огромную шину - оттуда было удобно снимать. Серега поджег петарду, засунул ее внутрь, закрыл дверцу и с криком «В окопы! Сейчас рванет!» побежал к нам.

Раздался взрыв, поднявший в воздух кучу мерзлой грязи. Он был очень мощным, и я вздрогнула. Дверца полетела в сторону Антона, перелетала через свалку и врезалась в дерево.

Боковые стенки разлетелись в разные стороны. Мимо нас пролетела железная решетка.

- Ты снял? - закричал Серега Антону. - Это было круто! Ну просто запредельно круто!! Весь корпус разлетелся! Никогда раньше корпус не разлетался, все время только стенка отлетала! Ух, вот это было круто!

Я улыбалась. Никогда не думала, что разлетевшийся в разные стороны холодильник способен принести кому-то столько счастья. Мальчишки были в восторге и еще долго эмоционально рассказывали друг другу о своих впечатлениях. Эх... Я девчонка. И мне никогда их не понять.

После тщательного осмотра останков бедного холодильника мы оставили поле боя и вышли к реке. Речка совсем замерзла. Прозрачная корка льда покрывала ее почти всю, оставляя только тонкую полоску воды в центре.

Здесь валялось упавшее дерево. Мы сели на него и стали смотреть, как потоки реки несут последние льдинки.

Безумно хотелось есть.

Мои мысли передались всем, потому что Рома вдруг сказал:

- Как есть хочется.

Его тут же поддержали.

- И правда, - огорчился Серега, - мы это не предусмотрели.

- Эй, Томас, - обратился он ко мне, - ты же в магазин ходила. Может, у тебя что съедобное есть в рюкзачке?

Я подумала немного и сняла рюкзак. Достала из рюкзака купленные недавно продукты. Упаковка панировочных сухарей, пакет молока, батон, майонез и кочан зеленого салата. Не особо впечатляет.

Я вытащила продукты и положила их на бревно.

Мы буравили взглядом наши скудные запасы провизии.

- Эх, колбаски бы сейчас...Докторской, - заныл Антон.

- Ну, ничего. Батон и майонез - два лучших друга, которые никогда не бросят в беде, - Серега оторвал от хлеба горбушку и потянулся за майонезом. Все последовали его примеру.

Мы сидели на бревне, с аппетитом уминая хрустящий хлеб, обильно смазанный майонезом, запивая его молоком из пакета.

- Сэр, будьте любезны, передайте соус! - Серега обратился к Антону, который заныкал у себя майонез. Антон протянул ему пачку, и в ответ сказал:

- Держите, мой добрый друг! Вас не затруднит передать мне графин?

Я хихикнула. Серега передал Антону молоко.

- Мой друг! - Серега обратился к Роме, - почему ваша прекрасная дама сидит с пустой тарелкой? Положите ей салат! - Серега кивнул на меня и кинул в Рому кочаном.

Рома поймал кочан и повернулся ко мне:

- Прекрасная дама! Не угодно ли вам отведать еще салату?

И он кинул кочаном в меня.

- Большое спасибо, мой заботливый спутник, - хихикнула я. - Салат просто бесподобный. Советую всем отведать его, - и я запустила салатом в Серегу.

- Хм, дорогие гости, у нас большая беда, - печально изрек Серега, - кончился хлеб.

Все печально вздохнули и посмотрели на пустой пакет из-под хлеба.

- Но стол все еще ломится от изысканных блюд, - Серега развернул салат, оторвал лист. Взял пачку панировочных сухарей, насыпал их в лист, добавил майонез и завернул. Получился рулет. Аппетитно хрустнул, пожевал.

- Ну как? - с опаской спросил Антон.

Серега запил молоком, прожевал и ответил:

- А ничего так!

И мы потянулись за салатом.

Мы смеялись и шутили, грызли салат с сухарями.

Мы пели нашу песню:

- По улице шагают в ногу мушкетеры короля...

- Атос! - крикнул Антон.

- Портос! - крикнул Рома.

- И Арамис! - подал голос Серега.

- А где гасконец? - все посмотрели на меня.

- Вот он я... - улыбнулась я.

Все делали рулеты, хрустели, и передавали друг другу пакет молока.

Это был тот момент, когда тебе кажется, что ты в жизни никогда не пробовал ничего вкуснее панировочных сухарей, завернутых в салатный лист.

Мы вдыхали холодный ноябрьский воздух. Смотрели на быстрые потоки реки. Рома рассказывал смешную историю о том, как его батька однажды потерял штаны.

Наши ноги и зады промокли насквозь, но мы не чувствовали этого. Нам было хорошо.

Холодное ноябрьское солнце освещало мерзлую землю. Я смотрела на сухую траву. На иней, покрывавший ее.

Нас было четверо. Четверо мушкетеров.

И я вдруг неожиданно поняла, что нашла что-то, что давно искала.

Я шла в школу, как на казнь. Мне казалось, что все будут тыкать в меня пальцем. Смеяться надо мной. На удивление, ничего такого не было. Все вдруг в один миг перестали меня замечать. Как будто меня не существовало. Это было странно и страшно. Так же себя вели и одноклассники. Для них меня просто не было. Я не знала, что хуже - чтобы надо мной смеялись или чтобы не замечали? И пришла к выводу, что второй вариант намного хуже.

Почему меня никто не замечал? Мне казалось, что если я встану посреди коридора, начну кричать и разбрасывать вещи - никто не заметит этого. Насмешки жестоки, но то, что происходило со мной сейчас, было в тысячу раз хуже. Я сказала Дашке о своих подозрениях, что меня просто стали игнорировать. Она сказала, что я все преувеличиваю, и ничего такого нет. Но как же нет? Я видела! Видела все своими глазами! Я подходила к компании наших девчонок на перемене. Но они не видели меня. Они продолжали болтать о своем, игнорируя меня и мои вопросы. Либо просто расходились в разные стороны.

Они все будто смотрели сквозь меня. Мне хотелось закричать, разбросать вещи, сделать что-нибудь, чтобы показать: я здесь, я живая.

Лучше слышать смешки за спиной, чем ощущать всем телом это холодное равнодушие.

Как будто вся школа объявила мне бойкот.

У меня появилась новая команда поддержки. Рома - он больше не сторонился меня. А также Антон и Серега тоже были на моей стороне, хоть они и учились в других классах. Серега - в седьмом, Антон - в восьмом.

На счет Антона и Сереги - до нашего момента я даже и не подозревала об их существовании. Просто не замечала их. Как сейчас другие не замечали меня.

Мы первый раз сидели в столовой все вместе. Я, мальчишки и Даша. Это был день их знакомства. Перед этим Рома сильно волновался - я поняла, что к Даше он неровно дышит. Мы сидели за столом. Мальчишки бесстыдно разглядывали Дашу, как диковинное животное в зоопарке. Даша нервно стучала стаканом о стол. Чтобы произвести на Дашу впечатление, Рома стал показывать Даше фокус - он запихивал в уши ластики.

- В левое влезает три, а в правое всего два, - пояснил он. - Это, наверное, потому, что в детстве меня батька за левое ухо поднял и хотел привесить меня к люстре. Но тогда еще с нами мама жила и не дала меня привешивать. Эх, жалко, мне кажется, если б я повисел бы так на люстре, то сейчас мог бы и все пять ластиков запихать...

Дашка была в легком шоке. Она не привыкла к такой компании.

Пинком распахнулась дверь в столовую. Вошел Стас.

Он удивленно посмотрел на наш стол и первым делом подошел к нам.

- Что это тут за бунт ушастых? Заговор? Против вашего короля? Ну, отвечайте? Шляпа, что молчишь? А ты похудел за каникулы!

Он потормошил Рому за щеки.

- Гном! - Стас удивленно посмотрел на меня. - Я смотрю, ты нашла себе новую семью. А вы все похожи, ребята! Только вот... Дынька? А ты чего тут забыла?

- Я - ничего! - быстро ответила Дашка. Она отвела глаза и выпорхнула из-за стола. Побежала к столику, за которым сидели девочки из нашего класса. Стала болтать с ними, как будто делала это последние минут двадцать. Я горько посмотрела на нее. Предательница! Но что взять с Дашки?

Стас был в каком-то подозрительно веселом настроении. В этот раз он не сделал нам особо ничего плохого - немного постоял над нами, потрепал Антона за уши, вылил на Рому его чай и ушел к своим.

- Вы заметили, он какой-то добрый сегодня? - шепнул мне Серега. - Просто постоял и все... Даже не пнул. Ни разу.

- На меня поглядите! - верещал мокрый и липкий от чая Рома. - Мой батька за грязную рубашку повесит мои яйца на забор.

Мы хихикнули.

- Это не шутка! - оскорбился он. - Батька сам так и сказал: придешь домой грязный, твои яйца будут сушиться на заборе.

- Ладно. Пойдем в туалет тебя отмывать, - сжалился Антон.

Я пришла на урок.

- Прости, - шепнула Даша. - Я просто боюсь его. Вы... Вы сильные. Я не такая. Я не выдержу, если он и меня припишет... В ваш клуб. Я не справлюсь.

- Ты не Даша. Ты Долли. Овечка Долли. Куда стадо, туда и ты, - немного резко сказала я.

Дашка вздохнула. Отвернулась от меня и стала что-то строчить в тетради. Потом выдернула лист и протянула мне.

«Прости. Думай, что хочешь, но я и правда не смогу все это вытерпеть. Я всегда буду твоей лучшей подругой, но вряд ли я смогу ходить с вами вместе в столовую. Я боюсь. Хотя твои друзья мне понравились, они смешные».

Я посмотрела на Дашу. Она виновато поджала нижнюю губу.

- Не делай так, - сказала я.

Она еще сильнее подвернула губу и сделала виноватые глаза.

В этом вся Даша. Что с нее взять?

- Я прощена? - спросила она.

- Так уж и быть, - заворчала я.

Она улыбнулась.

На уроке я наблюдала, как Федор Владимирович теребил край своего галстука. На удивление, он ни разу его не понюхал.

Мои мысли вернулись к Стасу. Какой следующий шаг он предпримет? Неужели и дальше будет продолжать эту интернет- и телефонную травлю? Я уже боялась залазить на свою страницу, не представляла, что меня там ждет. Я боялась, что он еще что-нибудь придумает. Что-нибудь более жестокое. Но пока что Стас был в хорошем настроении, и наша маленькая коммуна должна радоваться, что сегодня нам подарили спокойный день жизни. Не считая облитого чаем Ромку.

В четверг после геометрии я шла по второму этажу, думая о том, какая математичка тварь, что она так несправедливо поставила мне тройку за контрольную.

- Мицкевич! - услышала я за спиной рев.

Ноги приросли к полу. Стас, это кричал Стас! Что ему нужно?

- Мицкевич, а ну стоять!

Коленки задрожали. Разумом я понимала, что надо бежать, но ноги не слушались.

Кто-то толкнул меня в спину. Я обернулась и увидела испуганного Ромку.

- Быстрей-быстрей! Бежим!

И я побежала. Ромка бежал впереди и тащил меня за руку. Сзади слышались шаги. Они были все ближе.

Мы свернули за угол и побежали по коридору.

- Но там же тупик! - крикнула я.

- Доверься мне! - крикнул мне Ромка в ответ.

Мы добежали до пожарной двери, которая, насколько я помнила, никогда не открывалась. Ромка опытным движением отодвинул засов и открыл дверь.

- Внутрь! Быстро!

Забежала внутрь. Ромка закрыл дверь. Здесь было темно. Вниз вела узкая лестница.

- Вниз! Быстро!

Мы побежали вниз, уперлись в еще одну дверь. Рома открыл ее, и мы вышли на улицу.

- Ты как канализационная крыса, - усмехнулась я, пытаясь шутками прогнать страх. - Знаешь все старые ходы и выходы.

- Приходится, - пожал плечами он.

- Что ему было нужно от меня? От нас? - спросила я.

- Не знаю. У него плохое настроение и он ищет, на ком оторваться.

- Но что? Что бы он сделал со мной? - продолжала я спрашивать. Руки тряслись мелкой дрожью.

- Я не знаю. Вот когда-нибудь попадаешься ему и сама узнаешь, что он от тебя хочет.

- Не хочу знать, - поежилась я.

Мы подождали, когда прозвенит звонок на урок, и вошли в школу.

Всю биологию я думала о Стасе. Раньше ему не нужно было идти со мной на контакт. Он уничтожал меня на расстоянии. Правила игры изменились. С этого дня мне нужно быть осторожнее и как можно реже попадаться ему на глаза.

После последнего урока я тихо и незаметно, как мышка, выбежала из школы. Шла домой обходной дорогой, чтобы не попасться на глаза Стасу.

Я вышла с переулка на свою улицу... И в ужасе отпрыгнула назад.

Возле моей калитки кто-то стоял! Я сделала шаг на дорогу, чтобы рассмотреть незнакомцев.

Светлую шевелюру я разглядела издалека. Стас. И его компания. Они караулили меня у калитки. Что же делать? Идти к Роме, подождать, пока они уйдут? Или подождать дедушку с работы и зайти в дом вместе с ним? Нет уж. Надо как-то самой решать проблему. Но как? Я снова свернула в переулок и вышла на параллельную улицу. Вышла к дому моих соседей, за которым стоял мой дом. Неуверенно потопталась на месте. Всего-то и надо перелезть через соседский огород - и я попаду к себе в сад, появлюсь с обратной стороны дома.

Я просунула руку между решетками калитки и открыла засов. Тихо вошла внутрь, закрыла за собой калитку. Быстро обежала дом и очутилась в соседском огороде. Надеюсь, что соседи на работе и не видят, как у них по саду бегает вор. Я ушла подальше от окон и побежала вдоль забора к концу огорода. Вот и мой забор! Я встала на ржавый бак, схватилась за забор, подтянулась и быстро перепрыгнула к себе. Вот и все.

Конечно же, такой способ попадания в дом был временным. Если я буду лазить так постоянно, соседи увидят меня. Но что же делать? Подумаю об этом в следующий раз. В конце концов, у меня много соседей.

Я вошла в дом и поднялась к себе в комнату. Осторожно выглянула из окна. Они все еще стояли там. Что за черт? Что им нужно? Я наблюдала за ними. Они постояли еще минут пять и ушли. Я ликовала. Так вам! Валите прочь! Я умнее вас!

В пятницу они поймали Серегу. И заперлись с ним в раздевалке. Я не знала, что они сделали с ним, но потом весь оставшийся день он заикался. Мне стало страшно, но Антон с Ромой отнеслись к этому со смехом.

- Рачком! Рачком согнись и водички попей, полегчает! - советовали они ему.

Он так и не признался, что они с ним сделали. О некоторых вещах иногда не хочется рассказывать.

Я с тоской ждала своей очереди. Страх неизвестности - хуже всего. До этого Стас никогда не делал мне по-настоящему больно. И я не знала, на что он способен. Накручивала себе всякие ужасы. Меня даже стали посещать мысли, что лучше бы побыстрее он также схватил меня и утащил в раздевалку. Чтобы узнать, наконец, что значит - быть его жертвой.

Но Ромка всегда уводил меня от Стаса и его стаи. Ромка был более продвинутым, чем Антон и Серега. Он знал все запасные выходы. Знал все двери, которые можно было открыть, окна, в которые можно было залезть. Все места, в которых можно было спрятаться.

В пятницу мы с Ромкой снова бежали от них. Я опять слышала за спиной рев Стаса, который звал меня по имени.

- Не оглядывайся! - крикнул Ромка.

Мы побежали в столовую и юркнули на кухню.

Ромка жестом приказал мне пригнуться, и мы ползли мимо кухарок, скрытые от них рядами покосившихся шкафов. Мы ползли по кафельному полу под столами и плитами, огибая железные полки с огромными кастрюлями.

Мы ползли уверенной тропой, было ясно, что Ромка спасался таким образом не один раз. Наконец, перед нами оказалась дверь. Рабочая дверь, через которую в столовую заносили продукты. Ромка толкнул ее, и мы вышли наружу. И оказались с обратной стороны школьного двора.

Я в очередной раз восхитилась мастерством Ромки. Он научился ловко прятаться.

Наступила суббота. Я пришла после школы и была благодарна всем вокруг за то, что смогла пережить эту неделю. В эту секунду я любила всех, абсолютно всех. Я восхищалась мокрыми снежными хлопьями, которые сыпались с неба уже третий день. Восхищалась грязными лужами и покрывавшей их коркой льда. Восхищалась хмурыми тучами. Ледяным ветром. Голыми деревьями. Я была абсолютно счастлива.

На этот день у меня были большие планы.

Я хотела провести в комнате генеральную уборку, а то уровень разбросанных по полу вещей уже достиг стратосферы. Бабушка ругала меня за бардак. Бабушка куда-то уезжала - я оставалась за главную. Надо было помыть посуду и сготовить ужин - вечером собирались приехать мама с дядей Костей. А еще я хотела позаниматься геометрией - нам дали шанс переписать контрольную в понедельник после урока.

Я начала не спеша разбирать пол. Вешала в шкаф разбросанную одежду. На комоде мигал телефон. Я взяла его в руки - двадцать семь пропущенных вызовов! Все звонки от мальчишек. Я позвонила им. Они собирались в Макдональдс и звали меня. Я заныла: но почему именно сегодня, когда столько дел? Как все успеть? Парни умоляли меня поехать. Сказали, что помогут мне убраться. От помощи я отказалась и сказала, что мне нужно полтора часа.

Я кое-как распихала вещи и пропылесосила - комната приобрела вполне приличный вид. Глянула на комод - на нем тоже не мешало бы убраться. Разбросанная косметика, ватные диски и палочки... Я открыла верхний ящик - там обычно хранилась всякая мелочевка - и быстрым движением смахнула весь хлам с комода туда. Быстро протерла пыль. Ну все. Бабушка будет довольна. Пошла на кухню, стала резать замороженное мясо. Оно было очень твердым - я резала его минут сорок, ручка ножа больно вдавливалась в ладонь. У меня даже мозоли остались. Я кинула мясо жариться. Пока оно жарилось, быстро почистила и порезала картошку и кинула на вторую сковородку.

Села возле плиты с учебником по геометрии, читала правила.

Потом быстро помыла голову, оделась и причесалась. Я уложилась в полтора часа. Я надела новую куртку - стало совсем холодно и наступило ее время.

До Макдональдса ехали на автобусе. Серега все рвался спереть аварийный молоток со стены, а я била его по рукам. Это, по-моему, единственный автобус в стране, где до сих пор никто не спер этот молоток.

В Макдональдсе набрали кучу всего. Весело болтали и смеялись. Иногда даже смеялись слишком громко - нам несколько раз делали замечания:

- Мальчики, потише!

- Тсс! Парни, на полтона тише!

- Мальчишки, хватит баловаться!

- Томас, ты пацан! - смеялся Рома. Я забрала у него шапку, одела и забрала волосы под нее. Все оставшееся время просидела так.

Мы не смогли доесть все, что набрали. Часть забрали с собой. Серега выкинул свой недогрызенный чизбургер.

Мы пошли в кино смотреть, какие фильмы сейчас идут. Стали спорить. Я хотела пойти на «Телекинез», Ромка - на «Грязь», Серега выбрал фильм «Курьер из Рая», а Антону приглянулся «Последний рубеж». Пока спорили, профукали ближайшие сеансы. Передумали идти.

Пошли слоняться по улицам. Серега вдруг завел какую-то грустную тему. Стал рассказывать нам о своем сводном брате по маме, который, когда пришел с войны, не узнавал ни кого из родных. В конце концов он свихнулся и загремел в психушку. Серега сказал, что его тогда еще не было, поэтому он этого брата ни разу в жизни не видел.

Потом мы стали играть в игру. Шли по дороге, искали глазами самые крутые тачки. Выиграл Антон, он первым разглядел мчащийся по дороге «Кадиллак».

Вечером приехали мама с дядей Костей. Дед снова напился. Он здорово на меня обиделся, потому что я встала на сторону бабушки и тоже стала ругать его. Он сказал, что уедет от нас всех в свою каморку охранника и будет там жить. Ночью я не могла заснуть. Бабушка с дедушкой долго ругались.

Наступило воскресенье, восьмое декабря. День рожденья Стаса. Ему исполнилось шестнадцать лет.

За день выпала целая гора снега. Настроение стало праздничным, новогодним - вид замерзшей грязи уже поднадоел.

Ближе к вечеру, сидя в комнате, я услышала музыку - очевидно, Стас созвал друзей на праздник. Я надела свитер и домашние угги и вылезла на крышу. Всмотрелась вдаль - в окнах его дома горел свет. Музыка играла очень громко. Где, интересно, его родители и сестра?

Я перелезла обратно в комнату. Села на кровать и стала читать книжку. Книжка меня очень увлекла, и я не сразу услышала странный шум. Как будто кто-то кидает в окно снежками. Я выключила свет и подошла к окну. Может быть, это мальчишки? Это в их духе - припереться без предупреждения под ночь. Но я никого не увидела. Я отошла от окна, включила свет, и снова послышался удар в окно. Я открыла окно и осмотрела крышу.

- Кто здесь? - спросила я нервно.

Если это ребята, ух, я им покажу!

Но в ответ - тишина.

Я закрыла окно, и снова послышался удар снежком. Я разозлилась. Оделась потеплее, перелезла на крышу. Под ногами хрустнул снег.

Я прошлась по крыше и никого не увидела. Подошла к самому краю. Всмотрелась вдаль - в доме Стаса по-прежнему громко играла музыка.

За спиной послышался странный звук - как будто кто-то чиркнул зажигалкой.

Сердце сжалось от страха. Я обернулась и увидела Стаса. Он стоял прямо возле окна, перегораживая мне путь к спасению.

Спрыгнуть с крыши. Бежать, бежать без оглядки!

С этими мыслями я дернулась в сторону, но спокойный голос остановил меня:

- Спокойно, я пришел с миром. Расслабься. Я не трону тебя... Сегодня.

И я осталась. Поверила ему. Мне так хотелось ему верить.

Я взяла себя в руки, глубоко вдохнула и ответила:

- Звучит успокаивающе. Зачем ты пришел?

Я старалась, чтобы голос не дрогнул. Кажется, мне это удалось.

В его руках была зажигалка. Он чиркнул ей. Желтое пламя осветило его лицо. В голубых глазах отражался огонек. Светлые волосы уложены в небрежную прическу. Стас был одет теплее, чем я, на нем была куртка, правда, расстегнутая. На мне были домашние штаны и свитер. Он смотрел на огонек в его руках. Ухмылялся.

- Не хочешь поздравить меня с днем рожденья? - его насмешливый голос неприятно резанул слух.

Я покачала головой.

- Нет ни малейшего желания.

Пламя потухло. Мы оказались в темноте. Стас снова чиркнул зажигалкой.

- Очень жаль, - усмехнулся он. - А я так надеялся.

Я не хотела принимать его игру.

- Зачем ты пришел, Стас?

Он немного помолчал. Потом ответил с теплотой в голосе:

- Стас... Уже года три я не слышал, как ты обращаешься ко мне по имени. Ты произносишь его как-то по-особенному. Растягиваешь последние буквы. А и эс. Как будто не хочешь заканчивать мое имя. Не хочешь расставаться с ним.

Я сглотнула. Он издевается надо мной?

- Зачем ты пришел, Стас? - повторила я, пытаясь резко обрубить его имя в конце. Но мой голос дрогнул. Стас это почувствовал. Сквозь желтое пламя зажигалки я разглядела его улыбку. На удивление, это не была акулья улыбка. Он улыбался тепло и искренне. Я отвела взгляд, чтобы не видеть эту улыбку.

- У меня полный дом алкоголя и блондинок. Но я здесь. Странно, да? - спросил он.

- Действительно, странно.

- Ха! Конечно, я не один. Кое-кого я притащил с собой.

- Надеюсь, не блондинок? - съязвила я.

- Нет, Моего друга Джека, - он достал из-за спины прямоугольную бутылку.

Он открутил крышку и протянул мне.

Я с подозрением посмотрела на него.

- Успокойся, это не яд. Бери, согреешься.

- Сначала ты.

Он засмеялся.

- Обычно я не пью. Ты не представляешь, что алкоголь способен сделать с психопатом вроде меня. Хорошо, я сделаю глоток, но беру назад свое обещание не трогать тебя.

Я поежилась от холода. Или страха?

Он сделал глоток. Протянул бутылку мне. Я отпила. Обжигающая жидкость потекла по пищеводу. Я отдала бутылку назад. Стас внимательно посмотрел на меня.

Молчание угнетало.

Я не выдержала и выдала ему:

- Что происходит между нами?

- Между нами? - Стас очень удивился. - Мы враги и только-то.

- Что тебе нужно от меня, Стас? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Чего ты добиваешься? Почему все время выслеживаешь меня? Мне надоело все время убегать. Надоели эти твои игры, смысл которых я не понимаю.

Он усмехнулся.

- А ты как-нибудь остановись. Перестань убегать, тогда и узнаешь все.

Я не нашла, что ответить на это.

- Смотрю, ты нашла себе новую компанию, - продолжил он. - Не самую подходящую для тебя.

- Изгои объединяются. Нас может стать очень много. Не боишься, что скоро нас станет так много, что мы сможем дать отпор?

В ответ он снова усмехнулся.

- Нет. Вы объединились в свою жалкую стайку только потому, что я позволил вам. Я управляю вами, дергаю за ваши ниточки. И мне это чертовски нравится. Давай не будем говорить про это, ладно? Не самая приятная тема для такого праздничного дня. Лучше расскажи о своей жизни. Я ничего не знаю о тебе.

На этот раз усмехнулась я.

- Хм. Моя жизнь... Все время, как таракану, приходится убегать от огромного ботинка, чтобы меня не сплющило в лепешку.

Он хмыкнул.

- Нет. Я имею ввиду вообще. Как ты живешь? Как поживают твои родители? Как бабушка с дедушкой?

Он спрашивал с такой учтивостью, как будто действительно беспокоится обо мне. От этого притворства мне стало не по себе.

- Какой-то глупый разговор у нас получается. Я не хочу его продолжать. Уходи.

Он немного помолчал, прежде чем ответить.

- Ладно, я пойду. Там мои гости. Нехорошо заставлять гостей ждать столько времени.

Но вместо того, чтобы уйти, он сделал шаг в мою сторону. Сердце екнуло. И еще один. Я стояла на самом краю, отступать было некуда.

- Но мы ведь увидимся еще? - спросил он, приблизившись близко-близко. Я почувствовала тепло его тела.

Я ничего не ответила. Я словно окаменела.

Прошипел с издевкой:

- Мы обязательно увидимся. Я буду ждать нашей встречи.

Он дотронулся до моих волос. Мягко прошептал:

- Сейчас зима, но ты пахнешь солнцем. Ты всегда пахла солнцем. Как же я скучал все это время. По твоим волосам. По твоему запаху.

- Зачем? Зачем ты приходил? - прошептала я, вложив в свой голос всю боль.

- Я просто хотел на несколько минут вернуться в детство, и только-то. Для того, чтобы окончательно не сойти с ума, - ответил мне его шепот. Он горячо поцеловал меня в волосы.

Он подошел к краю, но прежде, чем спрыгнуть с крыши, обернулся и спросил:

- Если бы была возможность, ты бы исправила то, что разрушила?

Он спрыгнул и ушел прочь, не дождавшись ответа.

Я еще долго стояла на крыше, застыв, как каменная скульптура, и чувствовала на затылке жар от его поцелуя.

Мне хотелось кричать. И биться о стены. И разносить все вокруг. И кричать, кричать, кричать.

Снится ли тебе кролик Стас?? Кролик, который был твоим другом. Преданным другом. Кролик, которого ты задушил детской резиночкой. Снится ли он тебе? Слышишь ли ты по ночам его писк??

Я сдала половину своих долгов. На следующий день - еще половину. В среду была линейка. На этот раз я решила пойти. Три девятых класса стояли в широком коридоре. Старосты читали по бумажке, оглашая общие итоги второй четверти. Стас стоял в своем классе. И смотрел на меня. Мой рост позволял мне укрыться среди других ребят. Но все равно я чувствовала, что он ищет меня глазами.

После линейки все разошлись по кабинетам, чтобы провести генеральную уборку.

Классная руководительница дала мне и Даше в руки ершики для чистки батарей. Я наблюдала, как бывшая подруга презрительно морщит нос.

- Что не так, Дарья? - учительница встала в боевую стойку.

- Ненавижу чистить батареи, - пожаловалась подруга, - там пыль, она греется и очень воняет!

- Ну, куда деваться? Хочешь, поменяйся с Цаплиным.

Мы с Дашей заглянули под одну из парт и увидели, как Рома отдирает с нее жвачки.

- Нет, уж лучше батареи, - Дашка поежилась.

- Тамара составит тебе компанию, вы же подружки, вам будет нескучно вместе, - сказала учительница и ушла, оставив нас с Дашей в компании батарей и ершиков.

Дашка закатала рукава блузки и одернула юбку. Села возле батареи и тяжело вздохнула.

Мы взяли ершики, окунули их в моющий раствор и принялись за работу. Сразу же завоняло горячей пылью.

Мы стали болтать о планах на зимние каникулы. Дашка собиралась с родителями в Египет. А я собиралась в Ригу после Нового года. Мама еще давно говорила, что хочет поехать на зимние праздники в Ригу. И они с дядей Костей купили билеты на нас троих.

- Поскорее бы уже Египет! - мечтательно сказал подруга.

-Там, наверное, сейчас тепло...

- Да, думаю что тепло. Буду купаться и загорать. Жду не дождусь. Первый раз буду за границей. Это будет первый новый год, который я проведу в купальнике. А ты в Ригу на сам Новый год? Или после?

- После, - ответила я. - На Новый год мы здесь, с бабушкой. Уезжаем первого.

- Дамы... - сзади раздался голос.

Я вздрогнула, а Даша взвизгнула.

Из-под парты с блюдцем жвачек вылез Рома.

- Ты нас напугал! - Даша замахнулась на него ершиком. - Чего ты приполз сюда? Тут и нам вдвоем-то тесно!

- Извиняюсь, но у меня тут важная работа, - он помахал стамеской с прилипшей к ней жвачкой.

- Фу, - сморщилась Даша. - Это отвратительно!

Рома странно на нее посмотрел и состроил умный вид.

- Когда мы жили в коммуналке, именно так отвечала тетя Зина моему бате, когда он при ней громко пукал. А знаете, что он ей на это отвечал? «У вас там тоже не розарий, мэм», - нашелся Рома, осмотрев нашу пыльную батарею и ершики.

Наступила неловкая пауза. А потом Дашка засмеялась.

Рома улыбнулся. Я посмотрела на них, взяла свой ершик и стала тихонько отползать в сторону, к соседней батарее. Искоса наблюдала, как они весело болтают о чем-то и смеются.

- Пойдем ведра вынесем? - Ромка подполз ко мне через некоторое время.

Мы взяли по ведру и пошли к мужскому туалету.

Сзади послышались чьи-то громкие шаги.

Мы на автомате дернулись в сторону, открыли дверь ближайшего кабинета и нырнули внутрь.

По коридору пронесся Серега. Следом за ним, со свистом и улюлюканьем пробежала компания Стаса.

- Черт, - выругался Рома.

Мы услышали, звуки возни и борьбы. Открылась дверь туалета. Судя по звукам, мучители втаскивали Серегу внутрь.

Я вопросительно посмотрела на Рому.

- Что делать? - вздохнул он. - Надо вытаскивать парня из запредельно перпендикулярной ситуации. У меня есть план. Но только этот план нам дорого обойдется...

Мы с Ромкой схватили по ведру. Подошли к мужскому туалету.

- Когда будем убегать, нужно разделиться. Ты бежишь через парадный, я через столовую.

Я кивнула.

- Будем действовать синхронно. Повторяй за мной...

Он приоткрыл дверь в мужской туалет. Туалет разделялся на две части - в одной были кабинки, а во второй стояли раковины. Возле раковин никого не было. Вся компания была в кабинках. Оттуда раздавался глухой смех и какие-то булькающие звуки.

- Как говорит мой батя... - тихо сказал Рома, потом резко открыл дверь и закричал, - За грабеж и пьянство! Полных парусов и сухого пороха!

Мы, не глядя, выплеснули всю свою воду. Мы попали в цель. Окатили всех с ног до головы, в том числе и Серегу, но, думаю, он переживет. Я с удовольствием отметила, что дорогая модная я рубашка Стаса теперь вся грязная.

- А теперь сматываемся, - Рома бросил свое ведро в Стаса и побежал к выходу. Я последовала его примеру.

За нами ринулась разъяренная толпа. Я слышала их крики. Слышала топот множества ног. Мы с Ромой разделились у лестницы на втором этаже. Я побежала дальше вниз, а он свернул в коридор.

Стас погнался за мной. Я чувствовала его затылком. По звуку шагов я могла судить о том, что расстояние между нами сокращалось. Я бежала изо всех сил, с шумом вдыхая воздух, которого так не хватало.

Добежав до входа, я слишком поздно осознала, что я не успею выбежать на улицу. Я потрачу драгоценные секунды на открытие двери. Стасу хватит этого времени, чтобы меня поймать. И я, вместо того, чтобы свернуть к выходу, побежала вперед, в спортзал. Дверь была открыта и я проскочила внутрь. Спортзал был пустым. Не останавливаясь, я продолжила бежать вперед - до запасной двери, моля бога о том, чтобы она оказалась открытой.

Я врезалась в дверь. Дернула за ручку - заперто.

Хлопок двери. Я обернулась. Стас закрыл за собой дверь. Он медленно шел на меня, хлопая в ладоши.

- Удивлен твоей тупостью, гном. Зверек сам загнал себя в ловушку.

Я отчаянно дергала за ручку. Но чуда не произошло. Дверь по-прежнему оставалась запертой.

Я смотрела на Стаса. Оставалась стоять на месте - смысла бежать не было - да и гоняться от него по всему спортзалу было бессмысленно и унизительно. Я стойко стояла, смело смотря ему в глаза. Вот он, тот момент. Момент, которого я ждала так долго.

«Что тебе нужно от меня, Стас? Почему все время выслеживаешь меня?»

«А ты как-нибудь остановись. Перестань убегать, тогда и узнаешь все».

Вспомнила я наш недавний диалог. Да. Мне надоело убегать. Теперь я все узнаю.

Его волосы и рубашка были насквозь мокрыми.

Он подошел ко мне, не отрывая от меня хищного взгляда.

Он стал расстегивать рубашку.

- Что ты делаешь? - испугалась я.

- Из-за тебя она вся грязная. Ты заберешь ее домой и постираешь, - он улыбнулся.

- Нет, я не буду стирать твою рубашку, - я почувствовала себя униженной. - Ты сам виноват во всем. Если бы вы оставили нас в покое. Не трогали бы того парня...

Стас продолжал расстегивать рубашку.

- Ты заберешь ее и постираешь. А если нет, то тому пареньку придется гораздо хуже, чем сегодня. Это я обещаю, - его голос прозвучал зловеще. - Например, я могу выбить ему зуб, как ты на это смотришь? Что тебе стоит, Том, а? - он ободряюще похлопал меня по плечу, как будто просил о дружеской услуге. - Всего-то постирать ее? Это так сложно? Я прошу так много? Ты заберешь ее, и все останутся целы и невредимы.

Я тупо смотрела в пол. Я отказывалась принимать его игру. Эта игра казалась мне чересчур страшной. И унизительной.

Он снял рубашку и протянул мне. Я не представляла, как он пошел бы по школе полуголый, если бы я согласилась ее взять. Может быть, он изначально знал, что я откажусь?

- Я не буду ее брать, - упрямо повторяла я, а сердце сжималось от страха к этому человеку.

- Нет, ты ее возьмешь, - он улыбнулся, и мне захотелось, чтобы все это оказалось страшным сном.

Он схватил меня за руку, мои запястья будто зажали клещами. Я вскрикнула и дернулась назад, но он держал меня крепко. Он перекинул рубашку через плечо, и схватил меня за вторую руку. С силой разжал пальцы, потом, держа мои запястья одной рукой, второй взял рубашку и вложил ее мне в руки. Отпустил. Снова улыбнулся.

Я чувствовала себя обессиленной и опустошенной, и была готова разреветься. Руки пульсировали от боли после его тисков. У меня не было сил даже бросить на пол эту чертову рубашку. Я стояла, опустив глаза в пол, сжимая в руках его рубашку. Я не могла сопротивляться этому человеку. Он был сильнее физически и морально. Он приказывал. Я повиновалась.

- Вот и умница, - удовлетворенно сказал он.

Распахнулась дверь.

- Что здесь происходит? - рявкнул наш физрук Сергей Анатольевич.

Я вышла из оцепенения. Бросила на пол рубашку и подбежала к моему спасителю, спряталась за его спиной.

- Шутов, твою мать! Ты чего в таком виде? Мицкевич, что произошло? Что он тебе сделал? Тамара, не молчи!

Но я молчала. Мне не хотелось говорить. Мне хотелось просто спрятаться от этого кошмара.

- Ты, - он стал грозно приближаться к Стасу. - Немедленно оденься! Почему у тебя мокрая рубашка? Что тебе нужно от Томы?

- Не ваше дело, - огрызнулся Стас, смело глядя ему в глаза. Он надел мокрую рубашку.

- Не дерзи мне, сопляк! - физрук возвышался над ним горой. - Я давно за тобой слежу! Знаю обо всех твоих выходках! Что тебе нужно от этой девочки? Если ее хоть пальцем тронешь, то я...

- Что - ты? - Стас хмыкнул. - Не твое это дело, Сергей Анатольевич. В сторону отойди. Что у меня с ней - не твое дело. Иди в свою каморку, заполняй свои бумаги, мячи считай или не знаю, что ты там делаешь обычно. Не лезь.

Стас выдвинул вперед руку, чтобы отодвинуть в сторону учителя и добраться до меня.

Физрук схватил его за нос. Стас закричал.

- Гадкий маленький щенок! Ух, ненавижу я таких зверенышей, которые так и норовят нагадить в тапки да цапнуть за пятку!

Учитель стал выкручивать Стасу нос. Стас согнулся пополам от боли, продолжал кричать и ругаться.

Я захихикала. Я вдруг за одно мгновение перестала бояться Стаса. Он больше не казался мне воплощением страха и ужаса. В этот момент он был для меня маленьким гадким мальчиком.

Сергей Анатольевич отпустил Стаса. Стас схватился за распухший красный нос.

- Ты еще пожалеешь, - прошипел он. Непонятно, к кому конкретно относилась его угроза. Стас развернулся и побежал.

- Еще раз подойдешь к этой девочке - оторву тебе все, что можно оторвать! - крикнул ему вдогонку физрук.

Я смотрела на учителя с теплотой.

- Спасибо! Вы меня спасли.

- Всегда пожалуйста, - улыбнулся он. - Ух, гаденыш... Обязательно расскажу директору, чтобы он приструнил этого паршивца. Хотя этому мальчишке все сходит с рук... Теперь буду следить за ним лучше. Ты, если что, обращайся. Директор смотрит сквозь пальцы на все его выходки, но ты, чуть что, жалуйся мне. Постараемся решить эту проблему.

- Обязательно, - сказала я, уверенная в том, что больше никогда не попрошу его о защите. Я должна сама справиться со всем этим.

Из школы мы с Ромой бежали изо всех сил. Каникулы... Неужели мы пережили и вторую четверть?

Сразу после школы поехали с бабушкой за пылесосом - старый еле всасывал, и бабушка переживала, что нам придется встречать новый год в грязном доме. Вечером нарядили елку. А потом приехали мама с дядей Костей. Появилось праздничное настроение.

На следующий день, двадцать девятого, в воскресенье, съездили за продуктами для праздника. Народу было - не протолкнешься. Мы проторчали в магазине целый день.

Вечером мама с дядей Костей уехали. А тридцатого я утром собрала свои вещи для поездки, а потом целый день проводила капитальную уборку дома. Все почистила новым пылесосом. У бабушки последнее время завал - много заказов для предновогодних корпоративов. И тридцать первого она тоже была вся в тортах. Готовить пришлось мне. Мы договорились немного готовить - собирались встречать новый год в саду и делать шашлыки. Я сделала пару салатов, заранее нарезала колбасу, чтобы вечером не суетиться.

Сам новый год встретили дома. Чокнулись шампанским под бой курантов, а потом, нахлобучив на себя всю имеющуюся теплую одежду, пошли в сад делать шашлыки. Пили шампанское, грелись у костра. Смотрели, как повсюду взрывают фейерверки. Жгли бенгальские огни. Вытащили в сад магнитофон, включили музыку. Мама с дядей Костей танцевали, бабушка с дедушкой тоже. За забором раздался свист - я узнала его - так свистел Серега. Я удивилась. Вышла за калитку - там стояли мои друзья.

- С новым годом! Пошли петарды взрывать!

Я отпросилась у мамы ненадолго, и мы с мальчишками пошли шататься по улицам. Мы погуляли часа полтора, взорвали все петарды и разошлись. Я снова пришла в сад. Мама с бабушкой замерзли и устали и ушли домой спать. Дедушка тоже убежал. Мы с дядей Костей еще долго сидели вдвоем в саду. Он рассказывал всякие истории. Например, о том, как он недавно ездил в командировку в какой-то далекий город в средней России на металлургический завод. А там из-за выбросов с этого завода каждую зиму выпадает красный снег.

- Хочешь, фокус покажу? - спросил он, когда все истории исчерпались.

Он нагрел на огне пустую бутылку кинул в горлышко горящую бумажку. Столб ярко голубого пламени вырвался из бутылки. Дядю Костю обожгло.

- Эх, дядя Костя уже не тот, - покачал он головой, сунув руку в снег, чтобы погасить пламя. - А если все по правилам - то пламя в бутылке остается и тогда самая красота... Я в институте, знаешь, сколько всего с огнем умел вытворять? Студентки все визжали от радости и сами на шею вешались...

Я засмеялась.

Мы посидели еще немного и пошли в дом.

А на следующий день сели в электричку и поехали на вокзал, где нас ждал наш поезд.

До Риги ехали пятнадцать часов на поезде. Мне очень нравятся поезда - их мерное покачивание, стук колес успокаивало.

Рига мне понравилась. Окраина Риги - совсем как дворы в каждом городе России. Точно такие же кирпичные и блочные пятиэтажки. Центр Риги совсем другой. Он очень красив - мостовая выложена брусчаткой, старые ажурные фонари, разноцветные двухэтажные дома с причудливыми узорами, башни с часами.

Но больше всего понравилось, что мы наконец-то жили с мамой вместе. Засыпали вместе, просыпались вместе, завтракали вместе. Мы были как одна семья. И пускай это всего на неделю.

Мы приехали домой отдохнувшие и веселые. У меня было еще три дня, чтобы отдохнуть от отдыха.

Я позвонила мальчишкам, и мы пошли гулять. Потратили Ромкину сотню - купили чипсы, рулет, арахис и газировку. И пошли ко мне домой.

Дома они перетрогали все мои вещи и всю одежду. Серега поджег свечку и заляпал воском ковер. Потом они взяли по пузырьку духов и стали гоняться друг за другом и пшикать духами.

Они нашли сувенирные китайские палочки, которые мне мама откуда-то привезла. Я стала учить их есть палочками. Так как суши у нас не было, то мы учились на кусках рулета. Серега уронил на ковер рулет и случайно наступил на него.

На следующий день выпал снег, мы катались на Роминых санках, которые достались ему в наследство от батьки.

Каникулы пролетели как один миг.

В понедельник начинался первый день третьей четверти.

В школу я шла с тяжелыми мыслями. Стас злопамятный... Наверняка сегодня припомнит мне историю с рубашкой...

Я не наблюдала Стаса в школе три дня. Может быть, он заболел?

Дашка пришла в школу загорелая и похорошевшая. Все уроки трещала о своей поездке.

В четверг Стас появился в школе. В этот день он был особенно агрессивным. Я не пересекалась с ним до последнего урока, но постоянно слышала его смех, звук ударов и чьи-то крики.

Последним уроком была физкультура.

Полурока мы наворачивали круги по залу - бег с подниманием ног, бег с прямыми ногами, бег с прыжками...

Вторую половину урока мы прыгали в высоту. Несмотря на короткие ноги, прыжки в высоту давались мне легко, и я прыгала выше всех девочек класса. Сто пятнадцать сантиметров. Дашка еле-еле смогла осилить планку в восемьдесят сантиметров.

После звонка физрук задержал Дашку, чтобы как следует поругать ее за неспортивность. Я пошла в раздевалку.

Я только стала стаскивать с себя спортивную форму, как вдруг в коридоре послышался какой-то шум. Топот ног, смех, шебуршение и чей-то злобный рев:

- Где Мицкевич? Игнатов, где Мицкевич? - от этого жуткого голоса мои коленки задрожали. Очевидно, Стас очень соскучился по мне за столь долгое время разлуки.

- В раздевалке... - послышался слабый голос моего одноклассника.

Дверь раздевалки резко распахнулась. Девчонки завизжали. Я спряталась за стенку.

- Пошли все вон, - раздалось злобное шипение.

Девчонки закудахтали, с испугом посмотрели на меня и стали двигаться к выходу.

Раздался какой-то грохот, как будто Стас крушил стены.

Он раздавит этот мир. Схлопнет его в черную дыру. И все это только для того, чтобы уничтожить меня.

Мои мозги среагировали быстро. Я не стала дожидаться прихода гостей. Пока девчонки выходили из раздевалки, я быстро открыла окно, кинула туда свою одежду и рюкзак и выпрыгнула следом. Похватав свои вещи, я босиком побежала за школу.

Наверняка меня увидело много народу. Но мне было все равно. Босиком по снегу бежать было очень неприятно. Ноги вмиг превратились в две ледышки. Я пролезла в дыру в заборе и спряталась за него. Быстро оделась и обулась. Ноги были сырые - и носки сразу промокли.

Я направилась домой. По дороге размышляла об этой зиме.

Итак... начало третьей четверти выдалось довольно мрачным. С каждым днем мне становится все сложнее убегать и прятаться.

Я пришла домой. Где-то из глубины дома заорал дед, сообщая всему миру о том, что он хочет есть. Бабушка в ответ крикнула, что ей некогда. Я с тоской глянула на свой удобный диванчик, поднялась и пошла готовить деду. Я сделала ему яичницу с колбасой - на этом мои кулинарные способности себя исчерпали.

Вечером мальчишки позвали меня гулять. Мы весь вечер просидели на ледяных перекладинах радуги на детской площадке, пили пиво и болтали. Рома рассказывал, как его батька сегодня макнул в тарелку с кашей.

- Каша была горячей, и обжигала уши. А еще она текла по носу и капала мне в тапочки... - хвастался он.

После улицы пришли ко мне домой. Мы включили телевизор, но выключили звук и стали озвучивать фильм самостоятельно. Минут пять мы смотрели фильм, чтобы разобраться с героями и сюжетом. Это была какая-то комедия.

- Томас, ты будешь за вот этого дядьку, - объявил Серега. - Рома, тебе достанется вот эта тетенька - так будет смешнее...

Мы разобрали роли.

- Ах, как я несчастен, она меня не любит, она меня отвергла, она предпочла меня этому мышастому баскетболисту... - озвучивала я мужчину, который нервно ходил по комнате. Судя по тому, что мы посмотрели, сюжетная линия с моим героем никак не была связана с любовными отношениями.

Мужчина надел пальто, но не заметил, что надел его вместе с вешалкой. Его плечи смешно торчали.

- Ну, что ж? Она любит мужчин с широкими плечами - посмотрим, устоит ли она перед этим! - сказала я, задыхаясь от смеха, и мой герой вышел из квартиры вместе с вешалкой в плаще.

Все скатились на пол, икая от смеха.

Мы так дурачились полфильма. А потом что-то кольнуло у меня в спине.

- Ой, - вскрикнула я и схватилась за спину.

- Что такое? - насторожились друзья.

- Не знаю, что-то в спине, - я стала тереть поясницу.

Неприятное ощущение не проходило весь вечер. Ночью я потерла спину - да что же там такое? Вроде не больно, но я чувствовала все свои органы.

Утром все прошло, и я пошла в школу. Но на третьем урок снова что-то кольнуло в спину.

- Чего с тобой? - спросила Дашка.

- Не знаю... Что-то в спине колет. Со вчерашнего вечера. Но уже прошло.

После третьего урока мы с Дашкой шли по коридору, и вдруг перед глазами все закружилось и замелькали черные точки. Я прислонилась к стене, чтобы не упасть. Спустилась на пол.

- Что с тобой? Тебе плохо? Где болит? - закружилась надо мной Дашка.

Я слабо шевельнула рукой. Сейчас все пройдет.

- Какие люди, - послышался насмешливый голос Стаса. - Гном! Ты чего делаешь на полу? Меня испугалась? Ты, конечно, мелкая, но под плинтус ты не затечешь...

Я не видела его. По-прежнему держала глаза закрытыми.

Дашка накинулась на него:

- Отвали от нее! Ты что, не видишь, ей плохо?

- Да? А выглядит вроде ничего, довольно живо. Эй, Гном, тебе помочь?

«Даже если я буду умирать, то ты будешь последним человеком, к которому я обращусь за помощью», - подумала я, но вслух ничего не сказала. Говорить было тяжело.

Послышались удаляющиеся шаги. Стас ушел. Через пару минут все прошло. Я поднялась на ноги и увидела Дашкино испуганное лицо.

- Ты пугаешь меня! Не делай так больше! Что за чертовщина с тобой произошла?

- Не знаю. Просто вдруг стало плохо. И опять что-то в спине, - я ударила себе кулаком по спине, пытаясь прогнать это неприятное ощущение.

- Сходи к врачу и не пугай меня, - строго сказала она.

Всю субботу и воскресенье я провалялась дома. Я думала, что заболела, и нахождение дома поможет мне выздороветь.

Голова больше не кружилась, но в спине кололо несколько раз. Мерила температуру - около тридцати семи. Небольшая.

Бабушка беспокоилась за меня.

- Может быть, не пойдешь завтра в школу? Еще посидишь дома.

- Нет... Снова долги, надо сдать.

Долги по русскому и литературе. И еще надо было сдать старую домашнюю работу по обществознанию, которую я не сделала в прошлый раз и клятвенно пообещала сделать к этому понедельнику.

После последнего урока Дашка чмокнула меня и убежала. А я всю перемену искала учителей, чтобы сдать долги.

Я шла в раздевалку, и снова что-то кольнуло в спину. Стало очень жарко и нечем дышать. Я зашла внутрь, села на подоконник и приложилась лбом к холодному стеклу. От окна дуло, и дышать стало легче. Я просидела так несколько минут.

Кто-то вошел внутрь. Закрыл за собой дверь. Я открыла глаза и увидела Стаса. Мне было настолько плохо, что я никак не отреагировала на его появление.

- А я ждал тебя, - улыбнулся он.

- Зачем? Чтобы опять поиздеваться? Соскучился? - слабо ответила я.

- Можно и так сказать, - нагло ухмыльнулся он, встал передо мной и уперся руками в стекло, раскинув руки по обе стороны от меня. - А вообще-то я хотел поговорить с тобой.

- Да? И о чем же? - с трудом выговорила я, всеми силами борясь с желанием поддаться головокружению и упасть.

- Почему ты все это терпишь? Почему не нажалуешься учителям на меня? Я ведь порчу тебе жизнь.

Спина горела огнем. В нее будто втыкали раскаленные иголки. По всему телу разливался неприятный жар.

- Это ничего не изменит... - медленно проговорила я. - Я хочу, чтобы ты понял...

- Понял - что? Гном, ты неважно выглядишь... С тобой все нормально?

- Понял, что я буду терпеть, потому что ты...

Мои ноги ослабли.

- Тома! Тома! Что с тобой? - последнее, что помнила, это этот испуганный голос.

Я рухнула вниз, меня подхватили чьи-то сильные руки. Все потемнело.

Я открыла глаза и уперлась взглядом в белые стены. Пахло лекарствами. Все тело горело. На лоб опустилась чья-то прохладная рука. Ладонь была очень жесткой, как будто она вся была покрыта рубцами. Я пошевелилась.

- Тсс, тихо, - прошептал такой мягкий и такой родной голос, - я здесь.

- Где ты?

- За твоей спиной. Где всегда был.

Я снова провалилась в пустоту.

Когда я снова открыла глаза, то увидела девушку в белом халате. Она держала в руках капельницу.

- Проснулась? - улыбнулась она.

- Что со мной случилось? - спросила я. Прислушалась к своим ощущением. В спине кололо, но жар спал.

- Ты в городской больнице. Тебя доставили сюда с острым пиелонефритом. Довольно запущенная форма, судя по анализам.

- Пие... Что?

- Пиелонефрит. Инфекционное заболевание почек. Сопровождается острыми резями в почках и частым и болезненным мочеиспусканием.

- Но у меня не было проблем с туалетом!

- Ну, у каждого проходит по-своему. Врач завтра утром посмотрит тебя. Он сегодня уже был, но ты спала из-за высокой температуры.

- Долго я тут лежу?

- Нет. Тебя днем привезли, а сейчас шесть часов. Врач уже назначил общее лечение, противомикробное и жаропонижающее, но тебе нужно сдать мочу и кровь, а то без этого невозможно подобрать правильные лекарства.

- А когда меня везли на скорой... Кто-нибудь ехал со мной? - спросила я, вспомнив чье-то присутствие за спиной.

- Этого я не знаю, - покачала головой медсестра. - Но потом приехала твоя бабушка. Она совсем недавно ушла, но скоро снова придет.

Еле встав с кровати, я поняла, что меня переодели в домашнее. Мне стало стыдно - бабушка одевала меня, как маленькую.

Медсестра всучила мне контейнер для мочи. Я встала с кровати и осмотрелась. Палата была рассчитана на четверых, но пока здесь было только двое - я и еще какое-то непонятное тело н кровати напротив. Я вышла из палаты. Здесь были столы и лавочки, а в углу стоял телевизор. Рядом - соседняя палата. Такая же, как моя. Внутри никого не было. Кровь сдавать оказалось делом не из приятных, но я отважно справилась и с этой задачей.

Вскоре пришла бабушка. И приехала мама. Их напуганные лица меня почему-то рассмешили.

Они привезли сумку с вещами, я хотела посмотреть, что они привезли, но я чувствовала себя плохо и решила отложить это дело на завтра.

На следующий день рано утром меня разбудила медсестра. И снова вручила контейнер. И снова - кровь и моча. А потом ко мне пришел врач. Он очень ругался на меня, я отдувалась сразу за всех пятнадцатилетних девочек в мире.

- Знаю я вас... Мини-юбка, куртка по пузо - и идут, а на улице минус десять... А потом - цистит, который потом перерастает в хронический пиелонефрит, и лечатся потом всю жизнь.

Я молча кивнула и виновато опустила глаза. Я не стала объяснять, что мини-юбки я не ношу, куртки у меня по колено, а пиелонефрит начался всего-то от пятичасового сидения на ледяных перекладинах на морозе.

Врач перешел к соседней кровати и стал тормошить тело. Тело зашевелилось. Поднялось. Сонная светловолосая девчонка хмуро смотрела на врача.

Когда врач закончил с ней и ушел, мы остались вдвоем. Она улыбнулась мне.

- Привет. Я Света.

- Привет. Тома.

Мы стали друг друга спрашивать, кто с чем лежит, кому сколько лет и кто из какой школы.

Вдруг из коридора послышался звон колокольчика. И громкий голос:

- Завтрак!

- Пойдем на завтрак, - позвала она. Я порылась в большой спортивной сумке. Предусмотрительная бабушка дала мне с собой целый набор посуды.

Мы вышли в коридор. Пахло хлоркой и едой из столовой. Бойкая повариха стояла возле тележки, на которой стояли огромные ведра.

Возле нее уже образовалась очередь. Я протянула ей свою тарелку и она плюхнула туда шматок серой массы, кинула сверху желтый прямоугольник масла. Налила в кружку чай и дала в руки каменный пряник.

Мы пошли за столик.

Я кое-что вспомнила.

- Света, а ты здесь давно?

- Уже неделю.

- А ты видела, как меня принесли?

- Обрывками. Я от лекарств такая сонная...

- А кто меня принес? Ты не запомнила? Кто-нибудь был в палате из посторонних?

- Как же, не запомнила! Парень тебя на руках нес. Такой красивый, волосы светлые, глаза голубые. Фигура ухх. У меня, как его увидела, сон сразу пропал.

Я засунула в рот ложку с кашей.

Так значит, меня принес Стас.

- А потом он сразу ушел- тут детское отделение, никому нельзя из посторонних находиться. И он больше не приходил. А это кто был? Твой парень? Просто мечта... Везет тебе, мне бы такого парня.

«Ты явно ему не обрадуешься», - ухмыльнулась я.

Я не стала отвечать на ее вопрос - это и не потребовалось - Света быстро забыла о вопросе и стала о чем-то весело щебетать.

Я не слушала ее. Все мои мысли вертелись вокруг Стаса. Мысленно я пыталась представить, как падаю, как он подхватывает меня, несет на руках, едет со мной в машине скорой помощи... Но я не могла. Это просто не укладывалось в голове. Все ужасные вещи, которые он делал, вся боль, которую он мне причинил - все забылось в один миг. Я потрясла головой. Нет. Я не должна расслабляться. Не должна доверять этому парню. Он - чудовище. И мне нужно было постоянно помнить об этом.

Во второй половине дня в палату, смежную с нашей, привезли двух девочек. Лекарства подействовали, и я стала чувствовать себя лучше. Боль в спине постепенно отпускала. С девочками мы быстро подружились. Девчонки стали бегать в соседнюю палату, где лежали мальчики.

День сменялся другим. Каждое утро - кровь, моча. Два раза в день - уколы. Три раза в день - таблетки. С девчонками было довольно весело. Если бы не кровь и уколы, то я чувствовала бы себя, как в детском лагере. Каждый вечер звонили мальчишки.

- Сколько же у тебя парней? - удивлялись девчонки.

- Это мои друзья, - отвечала я.

- Познакомь нас!

И я дала девчонкам телефоны мальчишек. И они стали им написывать и названивать. Серега потом возмущено кричал мне в трубку:

- Эй! Ты что, наши телефоны всей больнице раздала? Нам каждые пять минут звонят... Это не клево, Томас, запредельно не клево...

Я смеялась.

Я пролежала в больнице две недели. Мама с дядей Костей приехали за мной на машине.

Дома я посмотрела в большое зеркало: впалые щеки, бледная кожа.

В этот же день вечером ко мне пришли мальчишки. Вид у них был похуже, чем у меня. Синяки, шишки, ссадины на лбу. Антон и Ромка хромали.

- Что с вами? - удивилась я.

- А ты как думаешь? - улыбнулся Серега.

- Стас?

- Кто ж еще! Он нам тут без тебя устроил жаркие денечки! Тебя не было, и он на нас здорово оторвался. Смотри!

Серега задрал футболку. На боку и спине красовался синяк размером с футбольный мяч.

- Ничего себе! - присвистнула я. Мне хотелось расспросить их об этом поподробней, но когда я стала задавать вопросы, они лишь отмахнулись.

- Давайте фильмы озвучивать! - бодро выкрикнул Серега.

Мы поудобней устроились на диване и включили телевизор. Там шла какая-то драма. Мы быстро распределили роли.

Действие фильма происходило в прачечной. В кадр вошли мужчина и женщина. Мужчина держал в руках корзину с бельем.

- Девушка, вы не видели мою бабушку? - стал озвучивать Ромка за мужчину. - Я обещал ей передать Серегины запредельно грязные носки.

- Да, я видела ее. Давайте сюда носки, я передам, - Антон стал озвучивать за девушку. После этих слов мужчина на экране поставил корзину на пол, подошел к стиральной машине и достал из нее белье.

- Ой, вы знаете, носков не оказалось, - продолжил Антон. - Зато здесь есть Серегины перпендикулярные трусы и потная футболка. Подойдет?

Мы прыснули со смеху. Фильм нам вскоре надоел, мы включили какую-то передачу, где две гламурные девушки о чем-то трепались, сидя на диване. Мы распределили роли.

Я искоса смотрела на мальчишек, пыталась понять их. Вроде бы они смеялись, казались беззаботными, делали вид, что все хорошо, что прошло, то прошло, но... Что-то происходило у них внутри. От меня не укрылось, что Рома теперь все время держал пальцы сжатыми в кулаки. У Антона дергалось нижнее веко, а в Серегиных глазах я видела такую тоску и боль, которую не смогли скрыть даже его притворная улыбка до ушей и бодрый веселый голос.