Частица 6
Провожая на очередное дежурство, мать посмотрела на меня как-то скорбно, словно предчувствуя беду. На углу дома я обернулся и поднял глаза. Она стояла у окна – седая, сгорбленная... Я не видел этого, но знал, что она стоит, опираясь на палочку. Я коротко махнул ей рукой и направился к остановке ПАЗика. С каждым шагом всё сильнее начинало ныть сердце.
К восьми вечера заброшенный дом на стыке города и поля, за которым пряталось в гуще деревьев деревенское кладбище, уже давно накрыла сонная мгла. Только земля под ногами белела редкими пятнами снега.
На столе в маленьком закутке стояла пустая чекушка и валялся засохший кусочек колбасы. Я сложил следы пребывания Вячеслава в пакет и вышел на улицу, чтобы выбросить его в мусорный бак за ларьком.
Ларёк был тёмным и выглядел запустело. Похоже, он не работал. Значит, сегодняшней ночью в этом безлюдном месте я совершенно один…
Бросив пакет в мусорный бак, я услышал, как глухо звякнула бутылка о его железное дно.
Надо мной висело безлунное и беззвёздное небо. Со стороны поля поднимался слабый ветер.
Свет в ларьке включился так внезапно, что я вздрогнул от неожиданности.
Окошко приоткрылось, и я увидел знакомую женщину. Она снова показалась мне заплаканной.
- Вам печенье? – Всхлипнув, женщина подняла на меня влажные глаза.
- Нет-нет, - отказался я и, пытаясь унять нахлынувший жар в груди, спросил:
- Дети сегодня с вами?
- Дети? – переспросила она рассеянно. – Дети дома.
- С мужем? – зачем-то уточнил я.
- Нет… - покачала она головой. - Одни.
- Одни? А вы не боитесь оставлять их одних?
Продавщица горестно смахнула чёлку со лба.
- Я боялась… Но выхода не было…
Почему-то эту фразу она произнесла в прошедшем времени.
- Дайте, пожалуйста, пива, - попросил я, чувствуя, что разговор заводит меня в тупик.
«Значит, дети дома» - пронеслась мысль, когда я шёл с пивом к двери склада.
- Петя! Петя! – Ласковый голос продавщицы настиг меня у самого порога. Он прозвенел так близко, что я подумал, что всё это время она шла за мной. Но, резко обернувшись, я увидел, что за спиной никого нет.
Женщина с улыбкой махала рукой из освещённого окошка.
Я невольно похолодел от этой улыбки. Она напоминала улыбку маленькой Анечки – такой же горькой беспросветностью.
- Меня зовут Владимир! – прокричал я громко.
Но лицо женщины оставалось задумчивым и отрешённым. Очевидно, окликала она не меня – она смотрела куда-то вдаль, словно не замечая моего присутствия. И рукой продавщица махала тоже не мне, а незнакомому Пете и каким-то своим мыслям.
Чувствуя, что жуть сковывает тело, я поспешил скрыться на складе.
Ещё от входа в глубине дома слышался какой-то шорох.
Сделав несколько шагов, я понял, кто его производил.
На пороге кухни, в облаке света, который я не включал, стоял мальчик лет семи в спортивных штанишках и застёгнутой на все пуговицы кофточке.
- Я – Витя, - произнёс он дружелюбно.
Мой язык отказался ему ответить. Только ворох мыслей зароился в голове: почему Вячеслав никогда не говорил об этих детях? Почему они опять здесь, хотя должны быть дома? Почему…
В кухне раздалось шевеление, и когда ноги привели меня к дверному проёму, взору предстала Анечка всё в том же платье, усыпанном васильками, вновь пытающаяся маленькими пальчиками повернуть выключатель газовой конфорки.
Витя, увидев это, насупился и легонько ударил её по ручке.
Увидев меня, она отдёрнула ладошку и грустно улыбнулась.
- Ты ложись, - сказала она нежно. – Мы споём тебе колыбельную.
Я не знал, как поступить – обратиться к матери, которая забыла, что вновь взяла детей на работу? Настроиться на их волну и играть с ними в детские игры?..
Ни того, ни другого мне не хотелось.
Отключив газ, я оставил детей в кухне и прошёл в комнатёнку, поставил на стол пиво, опустился на продавленный диван. В окне показалась далёкая дорога, ведущая на кладбище. На миг мелькнула та же безумная мысль… Но тут же я подавил её. Этого не может быть… Дети – живые, они беседуют, они поют…
Словно в подтверждение моих размышлений, из кухни раздались их поющие голоса. Они взлетали к потолку, становясь всё выше, тоньше, бестелесней… Мне казалось, они летают надо мной как белые птицы, то взвиваясь ввысь, то подкрадываясь к самому лицу и почти касаясь его…
Под этот странный и бередящий душу аккомпанемент я неожиданно почувствовал тяжесть во всём теле и крепко уснул.