Глава 2
Антон
— десятый день сентября
Тусклая, хмурая погода встречает меня, когда я выхожу из подъезда. Родные улицы, родные хрущевки...
Я постепенно забредаю в тот самый район, где чаще всего гуляют мои одноклассники. К примеру, компания Димы Тарновского. Он, кстати, проживает в одном из этих домов.
Я решаю дойти туда ради любопытства: существуют ли дни, когда эта компания здесь не появляется? Или они готовы ходить тут даже в мороз и снег?
Дойдя до пункта назначения, внезапно обнаруживаю, что у дома Димы находятся двое неизвестных. Так, как оба стоят ко мне спиной, я не могу распознать их. Стараясь не шуметь, я обхожу их с другой стороны и оказываюсь под Диминым окном на первом этаже.
Мой глаз сразу же подмечает два следа от ботинка на белоснежном подоконнике.
Скорее всего, Дима все еще любит вспоминать детство и изредка заходит к себе таким способом.
Раньше, когда мы еще дружили целым классом, у нас была дурная привычка залезать к нему в гости через это самое окно, а не входить через двери, как все приличные люди. И я много раз на этом подоконнике и пачкался, и ноги царапал, и чего только не было. Но посиделки у Димы всегда получались веселыми.
Услышав, как к окну приближаются незваные гости, я поглубже зарываюсь в кусты смородины. Неожиданно для себя в одном из неизвестных узнаю Элю Мицкевич. Едва успеваю зажать рот ладонью, чтобы не ойкнуть. За ней следует один из постоянных членов ее свиты — Макс Пелегаев, к которому я испытываю сильную неприязнь из-за нашей вражды в прошлом.
Что они оба здесь забыли? И где сам хозяин комнаты?
— Ты уверен, что это хорошая идея? — оперевшись руками на подоконник, неуверенно произносит Эля.
— Другого варианта у нас нет, — заявляет ее спутник, попутно открывая окно с помощью отмычек.
Обхватив ладонями талию девушки, Макс помогает ей взобраться на подоконник. Дождавшись, пока она окажется внутри, парень залезает туда вслед за ней и закрывает окно.
Я остаюсь на своем месте, так как вся эта ситуация меня слегка напрягает. Почему нельзя было просто позвонить в домофон и войти по-человечески?
К сожалению, мое укрытие находится на достаточно большом расстоянии от окна, чтобы я смог увидеть или услышать что-то, что помогло бы мне понять, что происходит в комнате Димы. А вылезать из кустов, которые явно не славятся своей прочностью, не самая лучшая идея, если я, конечно же, не хочу быть застигнутым врасплох. А я этого совсем не хочу.
Через несколько минут окно открывается, и я слышу какие-то шорохи. Вскоре в нем показывается Макс, который, внимательно оглядевшись вокруг, спрыгивает вниз. Обернувшись к окну, парень помогает Эле вылезти. Оба начинают оттряхиваться.
Я решаю выбраться из кустов с другой стороны и сделать вид, будто вот-вот прохожу мимо этого места.
— Как там Дима? — отзываюсь я.
Парень с девушкой резко оборачиваются и замечают меня.
— Господи, Антон! — взвизгивает Эля. — Ты, что, следишь за нами?
Одарив ее снисходительной улыбкой, уточняю:
— А есть смысл начать?
Замечаю, как Эля в последнюю секунду прикусывает губу, чтобы не ляпнуть лишнего. Макс окидывает меня враждебным взглядом и притягивает ее к себе. Я внезапно осознаю, что лица у обоих что-то уж слишком печальные.
— Что случилось? — встревоженно спрашиваю.
— Дима мертв, — бесстрастно отвечает Макс.
Я на несколько секунд теряю дар речи.
— Ты шутишь?
— Мы не клоуны, — фыркает Эля.
По ее голосу сразу становится понятно, что Макс не лжет. Вот только...
В смерть такого молодого, такого жизнерадостного человека, как Дима Тарновский, слишком сложно поверить. Как это могло произойти?
Протяжно вздохнув, я внимательно рассматриваю Элю и Макса. Оба, как и подобает в данной ситуации, выглядят искренне страждущими: согнутые, будто под тяжестью свалившегося на них горя, плечи, бесцветные, ничего не выражающие лица. Мне даже становится немного стыдно за свое недоверие.
Я окидываю взглядом окружающую нас обстановку.
Этот пятиэтажный дом, это испачканное окно, эти многолетние кусты крыжовника и липа во дворе... В воздухе витает еле ощутимый запах смерти.
Возможно, это всего лишь обман моего нюха, но мне почему-то кажется, что Дима умер у себя в комнате. А моя интуиция очень редко меня подводит.
Эля отворачивается. Я случайно замечаю, как она вытирает пальцем скатившуюся по щеке скупую слезу.
В который уже раз, тайком разглядывая ее, я осознаю, что мне искренне жаль из-за того, что мы с ней не друзья и даже не приятели. Тогда я имел бы полное право крепко обнять ее и получил бы возможность хотя бы на несколько миллиметров сузить зияющую между нами пропасть.
Чтобы восстановить душевное равновесие, я делаю глубокий вдох.
— Но все же, — нарушаю тишину. — Что вы делали в комнате Димы?
— Расследуем, — неохотно поясняет Эля. — Мы с Максом считаем, что это убийство.
— А откуда такие выводы?
— У меня есть чуйка, что Дима умер не по своей воле.
— А Макс? Небось, свечку над убийцей держал?
Эля таращится на меня, словно на сумасшедшего. Я осознаю, какую глупость ляпнул, но уже поздно.
— Ты идиот? — хмыкает она.
— Идеальный друг и отличный товарищ? Как для кого, Эль, — с умным видом отвечаю я.
Девушка бросает в мою сторону недовольный взгляд, на который я отвечаю добродушной улыбкой. Вскоре замечаю, как гневное пламя в ее темно-голубых глазах медленно гаснет. Выражение ее лица приобретает черты сильнейшего недоумения от моей реакции.
— Макс, на сегодня у нас все?
Тот утвердительно кивает.
— Вот и замечательно, — улыбается она. — Антон, было приятно повидаться, но нам пора.
Демонстративно схватив Макса за руку, Эля направляется к выходу со двора. Однако далеко уйти они не успевают: я решаю задать еще один вопрос.
— Говоришь, вы тут расследование затеяли?
— Да, — тяжело вздохнув, отвечает Эля.
Мои губы изгибаются в ехидной ухмылке.
— В самом деле надеетесь что-то здесь откопать?
— И что ты предлагаешь? — вмешивается Макс.
— Ну, — я задумываюсь на секунду, — я мог бы вам помочь.
— И как же? — удивляется Эля.
— Можно проникнуть в полицейское отделение, где лежит дело Димы, и узнать причину его смерти.
— То есть, — недоверчиво хмурится девушка, — ты предлагаешь нам залезть туда, где нас стопроцентно оштрафуют за незаконное проникновение на чужую территорию?
— Не вижу никакой разницы между этим и вашим проникновением в комнату Димы.
И, коснувшись руки Эли, я с улыбкой добавляю:
— Только вот, толку больше будет.
— Возможно, ты и прав... Но, — вполне резонно осведомляется Макс, — Антон, объясни-ка нам одну простую вещь: какой тебе смысл помогать следствию?
— У меня есть причины. Но, увы, я никак не могу поделиться ими с вами.
— Страшный секрет? — язвит девушка.
— О-очень страшный, — киваю я, совсем на нее не обидевшись.
Эля предпринимает еще одну попытку удалиться. Снова хватается за Макса, как за спасательный якорь, и тянет его в сторону выхода.
И тут что-то заставляет ее обернуться и взглянуть на меня. Я стою все там же. Мой внимательный и зоркий взгляд, от которого может стать не по себе, прожигает всю ее насквозь. На моем лице невольно появляется ухмылка, когда девушка, спохватившись, отворачивается от меня и еще крепче прижимается к своему спутнику.
До меня долетают некоторые реплики из их диалога, но всю суть мне уловить не удается.
Вскоре парочка покидает двор.
***
Я сижу перед компьютером, бесцельно всматриваясь в темный экран.
Размышляю над произошедшим. Не думаю, что Эля с Максом обманывают меня. Ни он, ни она не глупы, и оба должны прекрасно понимать то, что их слова очень легко проверить на достоверность.
Вот уже много лет я тщетно пытался найти повод для того, чтобы примириться с Элей и отставить в сторону наши старые конфликты. И вот он, этот самый повод, чтобы начать все с чистого листа и прекратить эту бесполезную и глупую во всех ее проявлениях вражду.
Чисто теоретически я мог бы пригрозить Эле с Максом, что если они не возьмут меня в состав команды юных детективов, то я предоставлю в полиции доказательства их незаконного проникновения в комнату Димы. После их ухода я благоразумно сделал несколько фото оставшихся на подоконнике следов от ботинков. Однако я должен попытать удачу честным способом.
Пишу обоим — хотя я б с радостью придушил Макса! — огромное текстовое сообщение. Нет, чушь какая-то. Надо научиться писать так же лаконично, как и современные подростки. Перепечатываю и перефразирую, пока у меня не получается вполне деловая и при этом не сильно официальная записка:
От: Антон
Подумай над моим предложением. Если надумаешь, подходи завтра после школы к Лычаковскому кладбищу.
Отправляю. Пока что не прочитано.