Екатерина Вильмонт «В подручных у киллера»

Мама была дома, дошивала платье. Вообще, если ей не удавалось сшить платье за один день, она его засовывала в шкаф и долго не вспоминала. Такой уж у нее характер. Гошка решил с места в карьер не спрашивать маму про Шишмарева. Потом, может быть, за ужином, он как бы между прочим задаст свой вопрос.
— Гошенька, ты где шлялся? — донесся до него мамин голос.
— Да так, погуляли с Никитой в Нескучном саду...
— А к тебе приходила девочка! — сообщила мама.
И по ее голосу Гошке стало понятно, что она улыбается.
— Ксюха?
— Нет, она звонила, а приходила какая-то не знакомая девочка. Очень милая. Зовут Маша.
— А, знаю...
— Что за девочка, сын?
— Да это дочка артистки, помнишь, тетя Лена говорила...
— Их там, кажется, две?
— Вторую я не знаю, а этой я вчера помог сумку до квартиры допереть. Что она хотела?
— Не знаю, не сказала. Просто спросила, дома ли Гоша, и оставила номер телефона. Георгий, у тебя усталый вид и непростительно грязные шорты. Быстренько прими душ, переоденься, будем обедать. Ты что-нибудь ел?
— Мороженое.
— Я тоже только мороженое ела, — призналась мама, которая мороженое просто обожала. — Но сейчас я проголодалась. Давай, сыночка, не теряй время.
Когда Гошка вылез из ванны, из кухни доносились вкусные запахи, и только тут он ощутил зверский голод. Они уже принялись за ледяной летний компот — ярко-красный, где плавали вишни, кусочки яблок, слив и персиков, когда Гошка собрался с духом:
— Мам, скажи, ты слыхала когда-нибудь про такого художника — Шишмарева?
Мама удивленно округлила глаза.
— Я-то слыхала, а вот ты откуда о нем знаешь?
— Именно, что я о нем ничего не знаю. Меня Никита сегодня спросил про него.
— А Никита где с ним столкнулся?
— Он с ним не сталкивался, просто был в гостях у одного парня и видел там его две картины. И они ему жутко понравились.
Мама засмеялась.
— Мам, ты чего?
— Посоветуй Никите, пусть лучше пойдет в Музей изобразительных искусств, в Третьяковку. А Иван Шишмарев... Это несерьезно...
— Почему?
— Да как тебе сказать... Он в общем-то вполне мастеровитый художник, но талантом... настоящим талантом его бог обделил. К тому же он законченный мерзавец. Циник, для которого нет ничего святого...
— Ого! То же самое говорила про него Людмила Захаровна.
— Мам, а ты откуда его знаешь?
— Я сейчас уже не помню, где с ним познакомилась. Он даже немножко за мной ухаживал, но всегда вызывал у меня отвращение. Понимаешь, он обо всех говорил жуткие гадости. Вот пошел к кому-то в гости, а потом такое плел об этих людях, что оторопь брала, и ни для кого не делал исключений.
— Он все выдумывал?
— Да нет... Пожалуй, нет... Просто у него какой-то злобный и безжалостный взгляд на людей. Он умел подметить всегда все самое плохое, некрасивое... гадкое. И он это еще подчеркивал, доводил до абсурда. Ох, не хочу я о нем вспоминать. Противно.
— Он и про тебя гадости говорил?
— Ну, конечно! Почему для меня надо было делать исключение? Он и про свою жену публично говорил гадости. А что это ты так им интересуешься, а?
— Да просто так... Я спросил, ты ответила...
— Не желаю больше о нем говорить!
— А ты давно его видела?
— Гошка!
— Мам, ответь только на этот вопрос, и я отстану.
— Да, очень давно, он ведь за границу смотался. Кстати, Гоша, ты не считаешь нужным позвонить этой Маше?
— Чего мне ей звонить? — почему-то смутился Гошка.
— Ну, просто из вежливости.
— Из вежливости? Можно, конечно...
— Вот и позвони!
Гошка унес к себе телефон и набрал номер, оставленный Машей.
— Алло!
— Это Маша?
— Нет, это Саша.
— А Машу можно?
— Можно. Маня, тебя!
— Я слушаю!
— Маша? Привет, это Гоша. Ты ко мне заходила?
— Ага, заходила! Привет, Гоша! У тебя очень красивая мама. И милая!
Гошка молчал, не зная, что на это ответить, а Маша продолжала тараторить:
— Гощка, я хотела тебя пригласить в гости.
— В гости? Зачем?
— Какой ты смешной! Зачем вообще люди ходят в гости? Просто так. Познакомиться. У нас тут еще совсем нет знакомых, а ты тем более учишься в той школе, куда мы пойдем с осени. И вообще... Приходи, я тебя познакомлю с сестрой.
У Гошки от радости даже голова закружилась!
— А когда?
— Что?
— Когда приходить в гости?
— Хоть сейчас! Мы арбуз купили! Любишь арбузы?
— Ага!
— Тогда приходи, ждем! Номер квартиры запомнил?
— Запомнил!
— Ну все, ждем!
Гошка взглянул на себя в зеркало. Вроде все в порядке.
— Мама, я поднимусь на десятый... Меня в гости пригласили, на арбуз.
— Что ж, пойди, познакомься с новыми соседками. Только умоляю тебя, не вгрызайся в арбуз, как свиненок, пользуйся ножом и вилкой.
— Ладно. Ну, я пошел...
— Постой, нехорошо идти в гости с пустыми руками...
Мама вытащила из вазы букетик ярко-оранжевых ноготков, которые купила сегодня утром, завернула в красивую бумажку и отдала Гошке.
— Вот теперь можешь идти.
— Мам, ну чего я как дурак попрусь с цветами?
— Почему как дурак? Наоборот! Уверяю тебя, все девочки обожают цветы! И не вздумай выбросить цветы! Я их, можно сказать, от сердца оторвала! — улыбнулась мама. .
— Между прочим, такая мысль — выбросить цветы — у Гошки мелькнула, но после маминых слов ему стало совестно. И, набравшись храбрости, он поднялся на десятый этаж, но не успел даже позвонить, как дверь распахнулась. На пороге стояла сияющая Маша.
— Привет! Давай заходи! Ты с цветами? — вдруг залилась краской девочка. — Это мне?
— Ну да!
— Ой, спасибо! Здорово! Санька, Санька, смотри, цветы!
Тут в прихожую вышла Саша. У Гошки даже живот заболел, так она была хороша.
— Здравствуй! — Саша протянула ему руку.
— Здравствуй, — смущенно пробормотал Гошка и пожал протянутую руку.
— А я тебя видела во дворе, — улыбнулась Саша.
Гошка промолчал.
— Ну, пошли есть арбуз, уже нет сил ждать! — сказала Саша. — Мы его помыли с мылом, но еще не разрезали... Ты умеешь резать арбуз?
— А чего там уметь? Мама всегда режет его пополам. Сперва мы одну половинку едим, а уж потом вторую.
— Да? Но это неправильно...
— А как правильно? — заинтересовался Гошка.
— Сашка, не мудри! — закричала Маша.
— Но я хочу попробовать, в кино видела... — И она вонзила нож в большой арбуз. Раздался треск, и от ножа побежала широкая трещина. — Какой спелый, сам развалился... — смущенно сказала Саша.
В результате арбуз все равно разрезали пополам. Он оказался просто роскошным: красным, сахарным, с черными косточками.
— Охренительный арбуз, — сказал Гошка. — На Украине арбуз называется...
— Гарбуз! — сказала Саша.
— Ничего подобного! — воскликнул Гошка. — Кавун! А гарбуз — это тыква!
— Правда?
— Честное слово.
— А ты откуда знаешь? — полюбопытствовала Саша.
— В прошлом году мы с мамой ездили на Украину и объедались там этими кавунами, прямо с баштана.
Когда от арбуза осталось всего ничего, Гошка вспомнил, что его надо было есть ножом и вилкой, но поскольку девочки ели без них, то Гошка не стал возникать. И потом, так гораздо вкуснее. Вгрызаешься в красный ароматный кусок...
— А вот такие куски называются скибки! — с полным ртом сообщил Гошка.
— А такой способ есть арбуз наша мама называет «ухи мокрые»! — засмеялась в ответ Маша. — Она вообще-то не разрешает нам так есть.
— Моя мама тоже, — кивнул Гошка.
Он вдруг почувствовал себя свободно и легко с этими новыми подружками. Саша оказалась совсем даже не задавакой. Нормальная простая девчонка. Только ужасно красивая.
Потом они играли в подкидного дурака, и тут Гошка показал класс. Он все время выигрывал!
— Да ну, надоело! — сморщила вдруг носик Саша. — Наигралась!
— Сашка, не вредничай! — закричала Маня.
— Я сказала — больше не хочу! Гош, а ты в каком классе учишься?
— В восьмой перешел.
— Нет, я хотела спросить — в «А» или в «Б»?
— В «А»!
— Здорово! Я тоже буду учиться в восьмом «А»!
— Серьезно? — возликовал Гошка.
— Конечно! Расскажи, какой у вас класс?
— Класс? Нормальный. Мы почти все с первого класса вместе учимся.
— А учителя?
— Учителя? Разные... Наша классная — нормальная тетка, Нина Ивановна. Хуже всех у нас географичка, такая противная... А лучше всех историк, Валентин Валентинович, кличка Валентине Клевый мужик!
— Молодой?
— Ну, не очень, лет тридцать...
— А кто у вас в классе самая красивая девочка?
— Гошка хотел сказать: «Ты!», но не смог.
— Вообще-то считается, что Ксюша Филимонова...
— Но ты с этим не согласен, да? — поинтересовалась Саша.
— Ну почему... Ксюха, она... красивая и вообще отличная девчонка.
— А из мальчиков кто самый красивый?
— Понятия не имею... Как-то не задумывался.
— Наверное, ты! — заявила вдруг Маша, глядя ему прямо в глаза.
— Да ты что! — поперхнулся Гошка. — Я там и рядом не сидел... Ладно, придешь в сентябре, сама разберешься... Вообще-то мне уже пора. Мама там одна.
— А папа у тебя есть? — без обиняков осведомилась Маша.
— Есть. Только он... Он с нами не живет.
— И наш папа тоже! — доложила Маша. — А он в Москве?
— Нет, он в Америке...
— Далеко...
— Ага. Ну ладно, я пошел...
— Приходи еще! — пригласила его Маша.
— Приду... Спасибо. Ну, пока!
Дома мама все еще возилась с платьем.
— Тебе Ксюша звонила. Что делается, сын. От девчонок отбою нет!
— Мам, ну ты что?
— Ничего. Шучу!
— А что Ксюха сказала?
— Ничего. Просила позвонить.
— А больше никто не звонил?
— Тебе мало?
— Я просто спросил! — с досадой ответил Гошка. И позвонил Ксюше.
— Ксюха? Это я. Ты мне звонила?
— Звонила, — сухо ответила она. — Где ты сегодня целый день пропадал?
— Это я тебе завтра утречком объясню.
— А почему не сейчас?
— Сама, что ли, не понимаешь?
— Из-за мамы?
— Ясное дело.
— Значит, есть какие-то новости?
— Кое-что.
— Интересное?
— Как тебе сказать...
— Так и скажи, как есть! — рассердилась Ксюша. — Пойди к себе в комнату — там ты прекрасно можешь говорить. Не станет твоя мама под дверью подслушивать.
— Ладно уж, — великодушно согласился Гошка. — Слушай... — И он рассказал ей все, что удалось сегодня узнать.
— Да, интересно... Только что же нам теперь делать? Вы с Никитой дали маху...
— В чем это?
— Вам надо было рассказать все этой тетке. Может, она знает старуху?
— Интересное кино! Что мы-то сами можем сказать про старуху, кроме того, что она старуха? А мало ли в Москве старух!
— Она не просто старуха. Она, скорее всего, богатая старуха. Или по крайней мере у нее хорошая квартира. И он наверняка как-то с этой старухой связан, если рассчитывает на что-то после ее смерти. А следовательно, та тетка вполне может ее знать.
— Ксюха, ты... ты просто гений! Действительно... Но поговорить с Людмилой— нет проблем — она дала нам свой телефон! Завтра же ей позвоним!
— Нет, Гошка, в таком деле лучше не пороть горячку. Надо все хорошенько обдумать. Эта ваша Людмила — явная истеричка, и как она на все про реагирует, неизвестно еще...
— Чудачка, ты же сама хотела только что ей все рассказать.
— Я тоже дала маху, — призналась Ксюша. — Мы уже очень близко подобрались к этому Ивану... А он убийца, хоть и убивает не своими руками. Но, думаю, если припрет, он и сам убьет не задумываясь... Особенно детей...
— Каких детей? — не понял Гошка.
— Нас! Каких же еще!
— Ксюха, но как он про нас узнает?
— Да от той же Людмилы! Вдруг ей опять вздумается устроить скандал во дворе? Крикнет она, к примеру: «До тебя уже дети добрались!» А он спросит, какие такие дети...
— Да... Не исключено. Хотя это был бы самый прямой путь...
— Прямой в таком деле не всегда самый лучший, — назидательно заметила Ксюша.
— А у тебя есть какие-нибудь идеи?
— Пока нет. Но давай помозгуем до утра. Может, что и придумается.
— Ну давай помозгуем, — вздохнул Гошка и вдруг ощутил такую дикую усталость, что едва не выронил трубку. — Все, Ксюха, я спекся, — заплетающимся языком проговорил он. — Пока. До завтра...

— Ну, как он тебе? — спросила Маня, едва за Гошкой закрылась дверь.
— Да ничего, парень как парень, — пожала плечами Caшa, но при этом немного покривила душой. Гошка ей понравился, но она просто не хотела поощрять сестру, которая, похоже, влюбилась в Гошку.
— Неправда, он... Он такой клевый!
— Втюрилась, да?
— И ничего я не втюрилась, просто он... хороший человек! '
— Неплохой, кажется!
— Сашка, не вредничай!
— Ладно, он просто божественный! Неправдоподобно прекрасный! Восхитительный, неповторимый! Теперь ты довольна?
— Да ну тебя... вечно ты из всего комедию устраиваешь!
— А по-моему, комедию устраиваешь как раз ты. Познакомилась и сразу требуешь восторгов.
— Сашка, ты зануда!
Неизвестно, чем кончился бы этот разговор, если бы не зазвонил телефон. Саша схватила трубку.
— Алло! Мамочка? Как, ты там? Когда приедешь? Конечно, соскучились. Нет, у нас все в порядке. Да! Что? Ладно, обязательно. Нет, завтра же! А сегодня еще не поздно? Хорошо! Сейчас позову! Манька, это мама.
После того как Маня поговорила с мамой, Саша сказала:
— Мама просит, чтобы мы завтра съездили к Евгении Модестовне, ей там надо немного помочь, что-то купить, она в такую жару выходить не может.
— Здорово, — обрадовалась Маня. — Я люблю к ней ездить. Она такая симпатяга.
— Да. Я сейчас ей позвоню и договорюсь. Поедем пораньше, ладно?
— Ладно.

...Утром Саша разбудила Маню.
— Вставай, Маняшка! Я, кажется, заболела... У меня горло жутко болит и...
— Ой, ты вся красная... У тебя температура?
— Не знаю, я не мерила... Но мне плохо!
— Сию минуту поставь градусник!
— Давай, он на кухне, во втором ящичке...
— Ну и дела! Тридцать восемь и пять! — растерянно проговорила Маня. — Надо врача вызвать!
— Не стоит! Это ангина... Я знаю, как ее лечить...
— Нет, без врача нельзя!
— Хорошо, вызови... — вяло согласилась Саша. — Но я вчера обещала Евгении Модестовне приехать... Придется тебе одной!
— А как же ты?
— Я буду спать.
— А врачу кто откроет?
— Я! И потом, неизвестно ведь, когда он придет... Может, ты уже к тому времени вернешься.
— А может, я завтра к ней съезжу?
— Нет, нельзя! Я обещала ей и маме тоже. Не хорошо, она старенькая, а я все равно спать буду... Давай, Маня, не теряй время. Поешь и поезжай.
Через пятнадцать минут Маня уже вышла во двор. И первый, кого она увидела, был Гошка.
— Привет! — закричала девочка.
— Привет, — степенно кивнул ей Гошка. — Куда намылилась с утра пораньше?
— Да мама просила съездить по одному делу... Слушай, Гош, поехали со мной!
— Зачем? — удивился он.
— Понимаешь, мне одной скучно! И потом, там придется в магазин сбегать, сумки тяжелые нести, — лукаво облизнув верхнюю губу, сообщила Маня.
— Ты меня что, в грузчики наняла? Вернее, в носильщики?
— Нет, просто я... Понимаешь, у этой тетки, к которой я еду, так интересно... Поехали, а? Все равно же тебе делать нечего! Ну, Гошенька, пожалуйста!
— Что за тетка? И что у нее такого интересного?
— Она бывшая знаменитая актриса, мама у нее училась в Школе-студии МХАТ! А муж у нее был знаменитый летчик! Там такие фотографии. Крейзануться можно!
Гошка задумался. Может, и вправду поехать? Ксюха с утра позвонила и сказала, что ее увозят опять на дачу. Чуть не плакала... Так что никаких четких планов у него на сегодня не было...
— Хорошо, согласен!
— Гошка, ты просто золотце! — радостно завизжала Маня.
— А Саша где? — не без труда выговорил Гошка.
— Дома. У нее горло болит! Я врача вызвала!
— Как же она одна-то?
— А что же делать? Эта старушка без помощи пропадет, а Сашка нет, — исчерпывающе объяснила Маня.
— Гошка ничего не смог на это возразить.
— Далеко эта ваша старушка живет? — поинтересовался он.
— Метро «Университет».
— А от метро далеко?
— Нет, три минуты ходу. А что ты все выспрашиваешь?
— Люблю знать, что мне предстоит!
Маня засмеялась.
— Ты чего? — удивился Гошка.
— Разве можно что-то знать заранее? Мало ли что по дороге случиться может? Все равно ты, Гошенька, не знаешь ничегошеньки! Ох, какая клевая рифма получилась!
— Какая рифма?
— Гошенька — ничегошеньки!
— А по-моему, не очень... Ты что, стихи пишешь?
— Нет, просто люблю рифмы подбирать.
— Значит, будешь поэтессой!
— Нет, даже не собираюсь!
— А кем ты хочешь быть?
— Режиссером! Кинорежиссером! Я тогда буду снимать маму в самых лучших ролях.
Гошка хотел сказать, что к тому времени, когда Маня станет кинорежиссером, ее мама уже состарится, но решил промолчать. «Просто эта Маня любит свою маму и хочет ей помочь, — подумал он. — Так зачем ее разочаровывать?»
— Болтая о том о сем, они спустились в метро. В вагоне народу было немного, но духота стояла страшная. Они сели.
— Маня, а Саша кем хочет быть? — осторожно осведомился Гошка.
— Сашка? Актрисой! — с оттенком презрения ответила Маня. — Дура!
— Почему дура? — удивился Гошка.
— Потому что! Ничего хорошего! Все актрисы зависят от всяких там режиссеров, спонсоров, продюсеров. Это не по мне! Но Сашка может и передумать. У нее есть еще другая мечта. Стать писательницей. Мне лично это больше нравится.
— А разве писатели ни от кого не зависят?
— Ну, вообще-то все от кого-нибудь зависят... Но актрисы... Знаешь, Гоша, сколько я навидалась несчастных актрис...
— Где это ты их навидалась? — заинтересовался Гошка.
Но тут вдруг поезд отчего-то так загрохотал, что ни слова было не разобрать. Маня только рукой махнула, мол, потом скажу. Но вот поезд подкатил к следующей станции, и в вагон вошло несколько новых пассажиров. Напротив них сели какой-то мужчина и женщина, державшая в корзинке крохотную собачонку.
— Ой, Гошка, смотри, какая прелесть! — задохнулась от восторга Маня. — Знаешь, что это за порода?
— Понятия не имею.
— Это той-терьер. Они жутко умные! У одной маминой знакомой точно такая же.
И вдруг Гошка увидел, что сидящий напротив мужчина вытащил из кармана брюк часы на цепочке, открыл крышку и посмотрел, который час. Гошка впился в него взглядом, сразу припомнив все, что говорила Тягомотина о том киллере. Хотя в голове все время вертелась мысль: ерунда, так не бывает, мало ли мужчин в Москве носят карманные часы! Тягомотина говорила, что он прихрамывал. И еще Гошка припомнил, как тот был одет. Но в конце концов не военный, форму не носит и вполне может надеть все что угодно. Значит, сейчас важны только две приметы — карманные часы и хромота. Хотя и хромота могла быть случайной. Например, натер человек ногу или подвернул... И через несколько дней от хромоты следа нет. Гошку бросило в пот. Лицо у мужчины было какое-то стерто-невыразительное, как говорят, зацепиться не за что.
Маня заметила, как Гошка напрягся.
— Что с тобой? — дернула она его за рукав.
— Ты не заметила, вон тот мужик хромал? — шепнул он ей на ухо.
— Нет, не заметила, а что?
Тем временем мужчина снова вытащил из кармана часы. У Гошки сперло дыхание.
— Ну, Гош, ты чего?
— Маня, я должен, я просто обязан проследить за ним.
— Проследить? — задохнулась от восторга Маня. — А кто он такой? Ты его знаешь?
— Первый раз вижу. Но... Я тебе потом все объясню...
— Он преступник?
— Возможно.
— Ой, как интересно!
— Маня, ты езжай одна к своей старушке...
— Нет, Гошка, я с тобой! Одному нельзя!
— Глупости! Ты же ей обещала, а я понятия не имею, сколько времени это займет.
— Я ей позвоню, скажу, что задерживаюсь!
— У тебя, между прочим, сестра больная лежит...
— Ох, черт...
Мужчина немного погодя снова вытащил часы. «Неужели так фантастически повезло? — сам себе не верил Гошка. — Да, да, Тягомотина говорила, что он то и дело вытаскивал часы. Белого металла. И у этого часы белого металла...» Гошка старался смотреть в основном на Маню или на собачку, чтобы не привлекать к себе внимания. Но вот мужчина встал и, слегка прихрамывая, подошел к дверям. Он!
— Маня, я пошел! Я тебе потом все объясню и далее попрошу мне помочь! — посулил мальчик.
Потом Гошка встал и подошел к другим дверям, помахал Мане на прощание и выскочил на платформу. Приняв независимый вид, он двинулся вслед за мужчиной. Тот поднялся по эскалатору и вышел на улицу. Там он вытащил из кармана голубую полотняную кепку и надел ее на голову, Гошкино сердце радостно трепыхнулось. Это он!