Глава 10. Теща художника
Саша не находила себе места. Куда это с утра пораньше исчезла Маня? Какие такие важные дела вдруг у нее объявились? И почему она ее не предупредила вечером? Или что-то стряслось ночью? Нет, не может быть, она бы слышала, не такой уж крепкий у нее сон... Может, это как-то связано с Гошкой? Но телефон у него не отвечает. Или папа зачем-то позвал Маню? Тоже вряд ли, скорее уж он обратился бы к ней, как-никак она старшая сестра... Странно, очень странно... «Ну, Манька, вернешься, я тебе всыплю, будь уверена! Но только бы с ней ничего не случилось... Только бы она вернулась домой целой и невредимой!» Саша в испуге бегала взад и вперед по комнатам. Потом вышла на балкон. Вообще-то она боялась высоты, но сегодня волнение за сестру оказалось сильнее, и, вцепившись в перила балкона, Саша решилась глянуть вниз. Мало-помалу страх проходил, и она уже начинала различать отдельных людей и даже собак. И вдруг во двор на большой скорости въехал коричневый джип и с визгом затормозил у их подъезда, а оттуда выскочили двое мальчишек и... Маня! И мгновенно скрылись в подъезде. Саша отпрянула от балконных перил и облегченно вздохнула. «Манька жива-здорова! Но что все это значит? Чья это машина? Я из нее все выбью, она мне все расскажет, как миленькая!» И Саша решительно направилась в прихожую. Вот она услышала, как раскрылись дверцы лифта, а вот и ключ в замке поворачивается.
— Немедленно говори, где была, чей это джип и кто эти парни? — огорошила она вопросом младшую сестру.
Вид у Мани был не самый лучший. Бледная, волосы взъерошены, на лбу бисеринки пота.
Сань, ты что, с цепи сорвалась? — ответила Маня вопросом на вопрос.
Я-то нет, а вот ты... Но я тебя и вправду на цепь посажу! Ты что устроила? Я с ума схожу! Где тебя носит? Откуда машина? Чья? Сию минуту все рассказывай да не вздумай врать! Иначе я позвоню маме и скажу, что не справляюсь с тобой, что ты за была все свои клятвы, и пусть тогда мама отправит тебя в Пустошку, к тете Вере.
Санька, но ты же этого не сделаешь, правда? — испугалась не на шутку Маня. Больше всего на свете она боялась, что ее сошлют в Пустошку, маленький городок в Псковской области, где жила сестра их бабушки по маминой линии.
Сделаю, не сомневайся, если ты мне все не расскажешь! И еще — я запрещу тебе встречаться с Гошкой. Это он во всем виноват! Пока ты его не знала, все было более или менее нормально, а теперь... Давай рассказывай!
Можно мне хоть квасу выпить, пить хочу, умираю!
Она шмыгнула на кухню и достала из холодильника двухлитровую бутылку кваса. Медленно, чтобы оседала пена, налила его в большую кружку и принялась пить мелкими глоточками, как учила мама, чтобы не застудить горло и оттянуть время. Она не знала, как рассказать обо всем Саше и надо ли обо всем рассказывать. Уж больно страшная история получилась.
Саша стояла в дверях и ждала. Наконец она не выдержала:
Ну, сколько можно время оттягивать, а? Думаешь, я глупенькая, не понимаю? Попила?
Нет еще! — отрываясь от кружки, выдохнула Маня: — Жарко очень.
Будем надеяться, что в Пустошке нет такой жары!
Санька! Не вредничай!
Я не шучу! Давай выкладывай!
Маня допила квас, со стуком поставила кружку на стол и сказала:
— Что ж, слушай, я собиралась промолчать, чтобы не пугать тебя, но ты сама захотела...
И она рассказала сестре все, что знала. Ей даже стало легче. Но Саша сидела бледная как полотно.
Манька, и это все правда?
Чистейшая правда!
Какой ужас! Теперь тебе грозит опасность, и у нас ни одной спокойной минутки не будет.
Ничего подобного. Никто не знает, кто мы такие и где живем. Они нас не выследили!
Ерунда, ты этого не знаешь!
Знаю, еще как знаю! Да, когда мы сели в джип Германа, за нами был «хвост», но Герман сумел оторваться, мы еще полтора часа кружили по городу, и, только когда окончательно убедились, что все чисто, он привез нас сюда. Так что будь спокойна.
И ты клянешься мне, что больше не будешь...
Клянусь, клянусь, думаешь, мне самой это нравится? Знаешь, как я испугалась, когда Ростислава ранили? Думала, умру от страха... — неожиданно всхлипнула Маня. — Санечка, обещаю, никогда больше...
И она дала волю слезам.
А в это время Гошка с Никитой в полном изнеможении сидели у Гошки на кухне и медленно жевали печенье, запивая его холодным компотом.
И что теперь? — спросил наконец Никита.
Почем я знаю? — поморщился Гошка. — Черт-те что и сбоку бантик. А все так удачно начиналось, такая пруха была, мы бы обязательно рано или поздно нашли ту старушку... А теперь... Теперь ей точно каюк!
Почему? Наоборот! Если киллерка нашего повяжет милиция...
Вот именно! Тогда тот художник от слова «худо» наймет еще кого-то и уж ждать, скорее всего, не станет... А даже если и станет, нам от этого не легче. Второй раз такой прухи не будет... И вообще, Никита, влипли мы...
Думаешь, нам что-то грозит?
Нам? Вряд ли... Разве что лопнуть от любопытства. Столько тайн расковыряли, столько возникло вопросов, а с ответами туго, так туго, что хоть вой.
Да... С ответами действительно хреново... Даже когда Маня задала Ростиславу прямой вопрос: кто ваша жена и почему на нее все покушаются, зазвонил сотовый, а потом вообще такое началось... Жутко интересно, кто такая эта дамочка... Как ты-то думаешь, есть у тебя какие-нибудь мысли на этот счет?
Мыслей до фига и больше, а что толку-то? К Ростиславу нам сейчас не подобраться, к его же не тем более...
А что, если... — задумчиво проговорил Никита.
Что? — насторожился Гошка.
Что, если нам как-то связаться с Китаевым?
Тогда уж точно нас угрохают. Скажут: опять эти мелкие под ногами путаются, надо убрать их, и дело е концом. И это еще в лучшем случае.
— А в худшем что? — поежился Никита, а в худшем они нас поймают и станут пытать, чтобы выяснить, что нам известно...
Гошка, но как же нам быть? Сидеть сложа руки, когда столько интересных дел?
Нет, сидеть сложа руки мы не будем, просто мы отступим на прежние позиции.
Это как?
Последим за нашим киллерком, поглядим, что с ним происходит, еще лучше — за художником. Вдруг он нас на старушку выведет? Мне после сегодняшнего все это кажется таким тихим и мирным...
Вот уж точно говорят — все познается в сравнении, — засмеялся Никита.
И тут они услышали, как в замке поворачивается ключ. Никита побелел.
Это мама! — успокоил его Гошка. Действительно, это оказалась мама.
О! Вы дома? Что случилось?
Да так... Надоело на даче, — сказал Гошка.
Никита, ты чего такой бледный? Заболел?
Да нет, тетя Юля, я здоров.
Мам, а можно Никита сегодня у нас переночует?
Да ради бога. Что это вы печеньем питаетесь? В холодильнике есть нормальный обед.
Неохота в такую жару.
Дело не в жаре, — засмеялась мама, — просто вы отпетые лентяи. А впрочем, как хотите, каникулы — ваше время.
И она ушла к себе в комнату.
Гошка, зачем тебе надо, чтобы я у тебя ночевал?
Сам не знаю. Просто так спокойнее, и тебе, наверное, тоже?
Вообще-то да. Знаешь, давай до утра не станем про все это думать и разговаривать. Утро вечера мудренее.
Хорошо, — согласился Гошка. — Не думать, конечно, не получится, а не разговаривать... может, и получится. Давай в шахматы сыграем?
Годится!
Они играли в шахматы до ужина, а после сразу завалились спать. Слишком много сил потребовал от них этот день.
Утром мама сказала:
Раз уж вас тут двое, надо мне какую-то выгоду из этого извлечь, правда?
Точно! — засмеялся Никита.
Я решила вас поэксплуатировать. Пойдите-ка на рынок. Вдвоем вам будет веселее, а четыре руки, притом мужские, — это не то, что две женские, согласны?
Безусловно!
Вот и славно! Я вам тут написала все, что надо купить, сумки приготовила, завтракайте и отправляйтесь, а мне пора в мастерскую! Только не забудьте после рынка все покупки убрать в холодильник.
С этими словами она ушла. Никита пробежал глазами оставленный список.
Гошка, слушай, тут написано «курица»!
Ну и что?
А как покупать на рынке курицу?
А что особенного? — недоумевал Гошка. — Подойдем к тетке с курами и купим.
Но в них же надо как-то разбираться, а то еще надуют...
Успокойся, я в них разбираюсь. Для жарки надо покупать курицу с таким чуть-чуть голубоватым отливом, а для супа с желтоватым.
С голубоватым отливом? — не поверил Никита.
Ну, с голубовато-розовым, — поправился Гошка.
Шутишь?
Даже не собирался. Погоди, сам увидишь. Да и потом, у этих теток на рынке все куры хорошие.
Но в такую жару они запросто протухнуть могут.
А нос на что? Понюхаем!
Ну, ты даешь!
Да ладно, просто мы с мамой вместе давно на рынок ходим, поневоле научишься всему, если не дурак или не витаешь в облаках, а я и дураком себя не считаю, и в облаках тоже витать не особенно привык. Так что пора отправляться.
По дороге — а они решили пройтись пешком — им встретилась Роза Тягомотина.
Привет, Гуляев!
Привет, Роза. Как дела?
Нормально.
Далеко собралась?
На рынок. А вы тоже, я вижу?
Да, — вздохнул Гошка, понимая, что остаток пути придется идти вместе с Тягомотиной.
У вас какие-то новости есть? — без обиняков спросила Роза. — Думаешь, я не понимаю, что вы этим делом и дальше занимаетесь?
Да как тебе сказать... — неопределенно мямлил Гошка.
Можешь ничего не говорить. И так все видно по вашим рожам. Особых успехов нет! А где Филимонова?
На даче!
Понятненько. Без нее у вас дела не идут, да?
При чем тут Ксюха? Просто все застопорилось.
Гошка уже начал тихо звереть. Он плохо переносил Тягомотину. Но тут Никита решил вмешаться в разговор.
А тебе чего на рынке надо? — спросил он у Розы.
Цветы и фрукты.
На день рождения, что ли?
Почему на день рождения? — удивилась Роза. — В больницу.
А кто у тебя в больнице?
Дядя. Мамин брат, его машина сшибла, в «Склифе» лежит.
Что? — навострил уши Гошка. — В «Склифе»? Машина сшибла? А его фамилия, случайно, не Китаев? — спросил он, абсолютно не веря в удачу.
А ты откуда знаешь? — поразилась Тягомотина.
Леонид Леонидович Китаев — твой дядя?
А что тут такого? Ну, дядя, а дальше что?
Розочка, миленькая, ты даже не представляешь, как это здорово!
Что здорово? Что дядю машина сшибла?
За кого ты меня принимаешь? — оскорбился Гошка. — Конечно, нет, я хотел сказать, здорово, что Леонид Леонидович — твой дядя!
Почему? — не поняла Роза. — И вообще, откуда ты его знаешь?
Гошка умолк. Как объяснить все это Розе? Но ничего, видно, не попишешь, придется рассказать, хотя, если представить, сколько она будет задавать всяких занудных вопросов...
Почему ты молчишь? Я же спросила: откуда ты знаешь дядю Леню?
Случайно познакомились, — пришел на выручку двоюродному брату Никита.
А почему здорово, что он мой дядя?
Потому что нам просто необходимо с ним поговорить. Ты не знаешь, к нему всех пускают? И вообще, в каком он состоянии?
Состояние средней тяжести.
Это мы и сами знаем! — ляпнул Никита.
Знаете? Откуда?
Звонили в «Склиф», справлялись, — ответил Гошка.
А откуда вы знаете, что он в больницу попал? — допытывалась Роза.
От его тещи! — с торжеством ответил Гошка.
А тещу откуда знаете?
Мы ее не знаем! Мы позвонили ему домой, а она сказала...
А телефон откуда знаете?
От верблюда! — не выдержал Гошка.
Леонид Леонидович дал нам свою визитку, — поспешил ответить Никита.
Роза уже открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но Гошка ее опередил:
Роза, мы тебе все расскажем! Мы влипли в такую историю...
Гуляев, ты не врешь?
Нет, Роза, я бы такое сам не удумал... Это настоящий детектив! И помочь нам можешь только ты!
И не подумаю! — со злорадством ответила Роза.
Почему? — опешил Гошка.
По кочану! Очень нужно! Как какие-нибудь сложности, так «Розочка, помоги!», а как что-то интересное, Розочки как не бывало, одна Тягомотина остается, да? Так вот — фиг вам! И не желаю я ваших историй слушать, и к дяде Лене не поведу! У меня тоже гордость есть! Нашли себе дурочку с переулочка!
Роза, ты не права! — закричал Никита.
Права, очень даже права! Не желаю с вами дело иметь, дураки куцехвостые! — И она, возмущенно пыхтя, быстро пошла вперед.
Как она нас назвала? — растерянно спросил Гошка.
Дураками куцехвостыми.
Это обидно, как ты считаешь?
— Ничего, пережить можно.
И они расхохотались.
Вообще-то она права, — заметил немного погодя Никита. — Мы с нею и вправду по-хамски обошлись. Вот только выносить ее трудно. Зануда та еще.
Надо как-то ее умаслить, иначе нам с Китаевым не связаться. Такой шанс упустили!
Нет, Гошка, она, по-моему, всерьез обиделась.
И что же нам теперь делать?
Пошли, догоним ее и попросим прощения! Вдруг сжалится?
Попросить прощения несложно, но я не могу поручиться, что в следующий раз не поступлю с ней так же. Я, Никита, ее вообще с трудом перевариваю, — тяжело вздохнув, признался Гошка.
Но ведь Китаев...
А что мы будем делать с Китаевым, если мы уже с Ростиславом связались? Нет, Никита, наверное, нам пока лучше тихо сидеть. И никуда не соваться.
Значит, мы струсили?
Ничего мы не струсили, просто нам это не по зубам.
А киллерок?
Что киллерок?
Может, за ним понаблюдаем?
За ним наверняка уже наблюдают.
Выходит, мы...
Слушай, Никита, нам что, больше всех надо? Мы ведь жили себе нормальной жизнью, никого не выслеживали, ни за кем не гонялись. Что было в наших силах, сделали, кого могли, предупредили, совесть наша чиста...
А старушка?
Но мы же ее не знаем! А если киллерка схватят...
Это мы уже проходили.
На рынок они явились в довольно подавленном настроении. Однако все, что было велено, купили, и еще Гошка купил маме букетик ее любимых ноготков, взамен тех, что она отдала ему для Саши. С Розой они, как ни странно, не встретились, видимо, она быстренько все купила и смылась. Домой они тоже вернулись невеселые. Часов в шесть за Никитой заехал отец и увез его домой. Гошка совсем затосковал.
Прошло два дня. Все было спокойно. Под вечер третьего дня Гошке позвонила Маня. Голос у нее был взволнованный.
Гош, привет! Ты один?
Один.
Можно я к тебе забегу, разговор есть!
Валяй...
Маня буквально ворвалась в квартиру.
Гошка, как фамилия того художника, ну, помнишь, ты говорил?
Какого художника?
Ну того, который заказал какую-то старушку?
А! Шишмарев. А что?
Я вчера с его тещей познакомилась!
С какой тещей? — растерялся Гошка.
С матерью его бывшей жены!
Ну и что?
А то, что я подумала, уж не ее ли он заказал?
Шутишь?
Ничего я не шучу! Она старенькая, хотя и очень бодрая и даже еще красивая...
И за это ее надо угрохать?
Гошка, не дури! Она живет одна в трехкомнатной квартире! У нее есть всякие старинные вещи, одним словом, если она умрет, а квартира ему достанется, он ее сможет продать за очень большие деньги...
Но как же квартира ему достанется, если он бывший муж?
А она все завещала внукам, его сыновьям...
Маня, да ты просто гений! — воодушевился Гошка. — Очень, очень похоже! Но откуда такие сведения? Где ты с ней познакомилась?
Помнишь, когда ты своего киллера ветретил, мы с тобой ехали к одной старушке, маминой учительнице?
Так это она и есть?
Ничего подобного! Эта теща, подруга нашей Евгении Модестовны, живет в соседнем доме, и, когда я сегодня была там, она пришла...
Но как же ты все разузнала?
Совершенно случайно. Я там на кухне прибиралась, а Сашка в магазин пошла. Старушки на балконе сидели, разговаривали. И вдруг слышу, эта Алевтина Донатовна говорит: «Ох, Женечка, лучше бы мне умереть... Шишмарев — такой страшный человек, только раньше я думала, он хоть своих детей любит, а он... сам приохотил мальчиков к наркотикам. Он у себя в городском садике в Амстердаме коноплю выращивал... Только недавно все выяснилось... Ну, она много еще чего говорила, и все его по фамилии называла, Шишмарев. Вот я и подумала... А когда она ушла, я пристала к Евгении Модестовне, вот она мне и рассказала и про трехкомнатную квартиру, и про все... Гошенька, миленький, надо ее спасать! Давай предупредим ее, а?
Нет, Маня, нельзя, мы ее напугаем только, тут что-то другое придумать надо. Ростислав Иванович и Римма без нас прекраснейшим образом обойдутся, а вот одинокая старушка...
Гошенька, ну придумывай скорее, мне страшно!
Нет, Маня, теперь бояться нечего! Теперь мы все знаем, и к тому же за киллером нашим наверняка наблюдение установлено, так что...
А ты уверен, что установлено?
Конечно! А как же иначе, если он Римму убить собирался?
А этот, Шишмарев, сам намеревается старушку убить?
Вряд ли... Он же киллера нанимал, да не сам, а через посредника... Хотя... Если киллера посадят... Впрочем, посредник ему другого подыскать может.
У него что, киллеров много?
Черт его знает... короче, надо подумать...
Только ты побыстрей думай.
Постараюсь. А... как там Саша?
Ничего, нормально... Гоша, я должна тебе сказать одну вещь...
Должна — говори!
Сашка все знает!
Что все? — испугался Гошка.
Ну вообще, все... Она меня к стенке приперла, пришлось ей все рассказать. А то бы меня в Пустошку отправили... — всхлипнула девочка.
Куда?
В Пустошку.
Что это такое — Пустошка?
Городок такой... Там от скуки только помереть... У нас там родственники живут, и Санька знает, что я больше всего на свете этой Пустошки боюсь...
Значит, ты все ей рассказала, а она что?
Охала, ахала, слово с меня взяла, что я больше никогда, и все такое...
Понятно... выходит, она нам не помощница?
Смотря в чем...
Я имею в виду, в нашем деле...
Если в том, что касается старушки, то запросто и поможет. Но пока лучше помалкивать. Гош, я пойду, а если ты что-то придумаешь, звони.
Обязательно, и спасибо тебе, Маня!
Маня просияла и выскочила из квартиры. А Гошка немедленно позвонил Никите.
Никита, есть новости! — таинственно проговорил он.
О ком, о чем?
Похоже, старушка обнаружилась!
Та самая? — В голосе Никиты слышалось ликование.
Вроде бы да!
И Гошка передал двоюродному брату все, что услышал от Мани.
Вот только ума не приложу, как тут поступить...
Но это же ежу понятно! — воскликнул Никита. — Людмила! Мы должны обратиться к Людмиле!
Брат, ты великий человек! Я напрочь про нее забыл! Действительно, лучше Людмилы нам никто не поможет. Завтра же едем к ней! Только придется взять и Маньку, а то нехорошо выйдет, как с Тягомотиной.
Сравнил тоже, Манька, она человек, с ней можно идти в разведку.
Это точно, — согласился Гошка, хотя и предпочел бы пойти в разведку с Сашей.
Договорились с Никитой о встрече. Потом Гошка позвонил Мане и сказал, что они решили. Маня обрадовалась.
Гош, только мне придется все Сашке рассказать.
А то в Пустошку сошлет? — засмеялся Гошка.
А Маня вдруг подумала: «Гошка роскошно рифмуется с Пустошкой...» И тут же в голове сложились строчки: «За милого за Гошку сошлют меня в Пустошку». Но она промолчала.
Мань, ты чего там затихла? — полюбопытствовал Гошка.
Да нет, я так...
Ладно, расскажи Саше про наши планы. И она с нами пускай идет. Ничего страшного.
Скорее всего, она потащится, — прошептала Маня.