глава 21, тени прошлого

Эрика проснулась в тишине. Тело всё ещё отзывалось слабостью, но боль стала тупее, не такой острой, как в первые часы после удара. Она лежала в комнате Эрнеста, и первое, что увидела — его силуэт у окна. Он стоял, прислонившись к раме, курил, и дым растворялся в полумраке.
В нём было что-то тревожное: слишком выпрямленная спина, слишком резкие движения, когда он стряхивал пепел.
— Ты всё это время не спал? — тихо спросила Эрика.
Эрнест обернулся. Его глаза — усталые, но цепкие — задержались на ней, и он медленно покачал головой.
— Не мог. После того, что произошло... — он осёкся, сжал зубы. — Я едва не потерял тебя.
Эрика села осторожно, чувствуя, как тянет рану. Её рука невольно потянулась к животу, к перевязке. Она смотрела на Эрнеста и ощущала, как внутри поднимается странная смесь благодарности, тепла и недоверия.
Я ему нужна. Он спас меня. Но почему я всё ещё боюсь доверять?
— Эрнест... — она заговорила после паузы. — Ты ведь понимаешь, что на нас не закончат охоту?
— Понимаю, — коротко ответил он. — И именно поэтому я хочу, чтобы ты была рядом со мной. И больше ни с кем.
В его голосе прозвучала не просьба — приказ. Но в его глазах светилась боль, и Эрика не смогла ответить резко. Вместо этого она просто кивнула.
Весь день прошёл в странной тишине. Эрнест почти не выпускал её из виду: приносил чай, помогал вставать, когда она пыталась пройтись по комнате, даже поправлял плед, если она зябко ёжилась. Это внимание было слишком полным, слишком настойчивым.
И всё же сердце Эрики откликалось. Она ловила его взгляды, задерживала дыхание, когда их пальцы случайно соприкасались. Внутри росло чувство — что-то новое, хрупкое и пугающее.
Но каждый раз, когда она начинала расслабляться, в голове звучали слова матери из сна:
«Никому не доверяй. Ни ему, ни другому, ни третьему. Они тебя обманывают».
Эрика пыталась прогнать этот голос, но он возвращался снова и снова.
Ближе к вечеру, оставшись одна, она решила пройтись по дому. Комнаты Эрнеста были аккуратны, почти стерильны, но в каждой чувствовалась его рука. И всё же её взгляд привлекло нечто странное — маленькая деревянная шкатулка на полке. Она была закрыта на простую защёлку.
Может, зря... — мелькнула мысль, но любопытство оказалось сильнее.
Открыв крышку, Эрика замерла. Внутри лежала тонкая папка с фотографиями и какими-то бумагами. Она достала верхний снимок — и сердце её едва не остановилось.
На фото был Фабио. Живой. Сделанное явно недавно — он стоял у входа в здание, где-то в городе.
Эрика почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она сжала фото, будто боялась, что оно исчезнет. Живой. Он живой...
— Что ты делаешь? — голос Эрнеста прозвучал за спиной.
Она вздрогнула и резко обернулась. Эрнест стоял в дверях, его лицо было мрачным. Он видел фотографию в её руках.
— Это... — её голос дрогнул. — Это не может быть...
Эрнест подошёл ближе, вырвал фото и положил обратно в папку. Его челюсти сжались.
— Ты не должна была этого видеть.
— Почему? — почти закричала Эрика. — Почему ты скрывал это от меня?! Фабио жив, и ты знал!
Он задержал дыхание, смотрел на неё долго, пристально, и в его глазах боролись гнев и боль.
— Да, — наконец сказал он глухо. — Я знал. Но у тебя ещё нет права знать всё.
Эрика почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все её чувства — тепло, доверие, любовь, — в одну секунду перемешались с яростью и отчаянием.
— Какое ещё «нет права»? Это моя жизнь! Моя боль! Ты скрываешь от меня самое главное!
Эрнест шагнул ближе, его голос стал жёстким:
— Я скрывал это, чтобы защитить тебя. Если ты узнаешь всё — ты погибнешь.
— Но я и так едва не погибла! — её глаза блеснули слезами. — Эрнест, скажи мне правду. Всю правду.
Он замер. В комнате повисла напряжённая тишина, словно воздух стал слишком тяжёлым, чтобы им дышать.
Эрнест смотрел на неё и медленно произнёс:
— Правда в том, Эрика, что Фабио не тот, за кого ты его всегда считала. И я тоже.
Она почувствовала, как холод пробежал по коже.
— Что... ты имеешь в виду?
Но Эрнест больше ничего не ответил. Он отвернулся, подошёл к окну и закурил.
Эрика смотрела на его спину и понимала: ночь только начинается, а её мир рушится снова.

Эрика не сводила глаз с широкой спины Эрнеста. Его плечи были напряжены, движения резкие, словно он боролся с самим собой. Дым сигареты струился в окно, исчезая в холодной ночи, и в этот момент он казался ей чужим, опасным, непостижимым.
Фабио жив...
Эта мысль раскатывалась эхом в её голове, вытесняя всё остальное. Сколько ночей она плакала, представляя его смерть? Сколько раз винила себя за то, что не смогла остановить, не спасла? А теперь — фотография. Доказательство. Он где-то рядом, дышит тем же воздухом.
— Эрнест, — голос её сорвался. — Ты говорил, что хочешь меня защитить. Но защита — это не ложь. Это... предательство.
Он медленно обернулся. В его глазах отражался целый шторм, но голос звучал ровно:
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Тогда объясни мне! — её руки сжались в кулаки, в глазах блестели слёзы. — Объясни, почему ты всё это время скрывал правду! Почему показывал мне одно, а сам знал совсем другое?
Эрнест сделал шаг вперёд, потом ещё один. Его тень легла на неё. Он был ближе, чем хотелось, и дальше, чем нужно.
— Потому что, если бы ты знала, — тихо сказал он, — ты бы сама пошла к тем, кто хочет тебя убить.
Эрика вскинула голову.
— Ты думаешь, я настолько глупа?
— Нет, — в его голосе прозвучала усталость. — Я думаю, ты слишком честная. Слишком верная. Ты бы бросилась к нему, как к спасению. А он... — Эрнест замолчал, сжал сигарету до конца и погасил её пальцами, будто боль помогала сдержаться. — А он не тот, за кого ты держишься в памяти.
— Ты врёшь, — прошептала Эрика. — Ты хочешь, чтобы я забыла о нём. Чтобы осталась только с тобой.
Эрнест резко поднял голову, его глаза метнули искру.
— А если это правда? Если я хочу, чтобы ты осталась только со мной?
Её дыхание сбилось. Сердце билось так громко, что она слышала его в висках. Между ними словно пролетела молния. На миг Эрика забыла обо всём — о фотографиях, флешке, крови на её одежде, угрозах. Остался только он, его взгляд, в котором смешивались ярость и... нежность.
— Эрнест... — её голос дрогнул. — Я не могу...
— Но ты уже не та, что была, — перебил он. — Ты видела слишком много. И знаешь слишком много.
Он протянул руку, коснулся её щеки. Его пальцы были горячими, и от этого прикосновения её затопило. Эрика закрыла глаза, борясь с собой.
Я должна оттолкнуть его. Я не могу доверять. Мама предупреждала. Он опасен. Он скрывает...
Но вместе с этими мыслями внутри росло другое — желание. Сильное, безжалостное, то самое, что толкает на шаг, от которого не будет пути назад.
Она открыла глаза — и встретилась с его взглядом.
— Эрнест, — выдохнула Эрика, и в этот момент слова сами сорвались с её губ: — Я боюсь тебя. И себя рядом с тобой тоже.
Он на секунду замер. Потом наклонился ближе, и между ними почти не осталось воздуха.
— Может быть, так и должно быть, — прошептал он.
Их губы почти соприкоснулись... но внезапный стук в дверь разорвал напряжение, словно лезвие.
Эрика вздрогнула, отшатнулась, а Эрнест резко выпрямился. В его лице снова появилась жёсткость.
— Оставайся здесь, — приказал он и вышел в коридор.
Она слышала, как открылась дверь. Голоса — глухие, чужие. Мужской, настороженный, и ответ Эрнеста — резкий, холодный. Через несколько минут хлопнула дверь, и он вернулся.
Эрика ждала объяснений, но он только бросил короткое:
— Нам нужно готовиться. Они нашли нас.
— Кто? — спросила она, с трудом удерживая дрожь.
Эрнест посмотрел на неё долго, будто решал, стоит ли говорить. Потом тихо произнёс:
— Те, кто работает с Фабио.
У Эрики земля ушла из-под ног.
Фабио. Жив. И он... среди них?
Комната закружилась. Она села обратно на кровать, вцепилась пальцами в покрывало, пытаясь вернуть себе дыхание.
А Эрнест всё так же стоял напротив, молчал и смотрел. И в этом взгляде было всё: боль, желание, страх и тайна, которая рвалась наружу.