Сара

Когда работаешь бок о бок со смертью, нельзя иметь гарантию того, что не сойдёшь с ума.

5 сентября, 10:05.

За окном моросил дождь, мрачная атмосфера витала в воздухе, но только одной квартиры, как ни старайся, она не могла коснуться. Семьдесят два квадратных метра, комнаты в стиле лофт. Чёрные стены, красный кирпич, блестящий паркет шоколадного цвета. Кожаные белые диваны, на которых невозможно заснуть, стеклянный круглый столик, на котором разбросано бесчисленное количество бумажек, окна на всю высоту, от пола до потолка. Запах сигарет Мальборо, заполнявший всю комнату, «It Don’t Mean a Thing» Дюка Эллингтона, звучащая из старого проигрывателя XIX века и потрёпанная книга Шекспира «Ромео и Джульетта», самая любимая и самая выделяющаяся на книжной полке владельца данной квартиры.
Глаза, словно яшма, были уставлены в пустоту. Детектив, держа в руках свой дневник, размышлял над многочисленными похищениями, беспокоющие Нью-Йорк уже не первый год.

Нью-Йорк, 2004 год.
Смерть Брэда Лайдель при необычных обстоятельствах. При обнаружении тела в его квартире, где обстановка не вызывала восхищения, среди множества разбитых бутылок из под Миллера, лежало скорченное тело мужчины 35 лет. Живот и грудь мужчины были распороты, а органы разбросаны по углам всей комнаты. Что же касается полового органа мужчины, он был откусан.
При тщательном расследовании было выяснено что к смерти мистера Лайдель была причастна его пятилетняя дочь, Сара Лайдель, которая ныне считается пропавшей без вести.

— Сара Лайдель... — слетело имя с губ так же неспешно, как лёгкий дым от сигареты, что сейчас держал во рту детектив.
Как бы не пытался он понять эту юную душу, а понять всё-таки не мог. Слишком много чужой крови капало с ладонь этой юной особы, такой не заметной и таинственной. И как бы много он не размышлял, а Николас всё приходил к одной лишь единственной мысли. Каждый раз. «Ненависть». Это слово точно могло описать те чувства что он испытывал по отношению к этой убийце. Он даже бросил свой родной город — Бостон, в котором родился, лишь бы посадить эту дрянь за решётку. Однако в одном он был уверен.
Пока из старого проигрывателя доносятся звуки джаза, он будет спокоен. А спокойствие — самое лучшее оружие против смерти.

Тем временем на улице Макдугал.
16:40

Из подвального бара доносились громкие, прерывистые звуки, будто кто-то кричал.
Сидя на одном из стульев и обхватив шею Дэвиса руками, я скакала на нём как сумасшедшая, не в силах остановиться. Он же в свою очередь, прерывесто дыша и с каждым новым толчком всё глубже вонзаясь в меня, кусал и лизал меня где-только можно. Оставив засос на шее, он медленно передвигался к ключице, а от той всё ниже — к моему бюсту. Жадно взяв в рот один сосок, другой он интенсивно мял большим и указательным пальцами. Он проделывал это так искусно, как если бы занимался этим всю свою жизнь. Каждая клеточка моего тела дрожала под лёгкими, иногда звериными, движениями Дэвида. Если уж и говорить о наших отношениях, то мы не любовники, далеко нет. Мы лишь кролики, траховшиеся друг с другом при любом удобном случае. Почему-то именно с этим мальчиком я могу быть сама собой, не Арой, которая завлекает в свои сети множество мужчин и окутывает их фальшивой любовью, а именно Сарой, которая привыкла держать свои эмоции под контролем и никому их не показывать.
— Ах...ахм, нн, е...щё... Ах!
Один миг, один толчок и мой разум озаряет белая вспышка. Горячая сперма течёт по моему животу, стекая по онемевшим ногам. А в ушах звучат трубы и быстрые клавиши пианино. Как же я ненавижу джаз.