Отражение греха в Оуквуд-Холле

Айрис, вернувшись в свои покои после напряжённого дня, чувствовала себя совершенно измотанной. Её голова гудела от обилия информации и новых вопросов, а тело ныло от усталости. Сняв с себя тяжёлую одежду и облачившись в лёгкую ночную сорочку, она собиралась лечь спать, надеясь, что сон принесёт ей хоть какое-то успокоение.

Но едва она опустилась на кровать, как почувствовала лёгкий холодок, пронзивший её кожу. Она обернулась и заметила, что свечи, которые горели в её покоях, потухли сами собой. В этот момент, чувство напряжения и тревоги, которое она старалась подавить в себе весь день, снова нахлынуло на неё с новой силой.

Она, стараясь подавить в себе страх, поднялась с кровати и, подойдя к столу, снова зажгла свечи. Но стоило ей поднести огонь к фитилям, как огромный раскат грома прокатился по улице. Айрис вздрогнула и, посмотрев в окна своих покоев, её сердце ушло в пятки.

В окне она увидела лица своих родителей, но это были не те лица, которые она помнила. Их черты были искажены, поражены трупным гниением. Кожа их была бледной и покрытой синими пятнами, а глаза были впалыми и безжизненными, но при этом они смотрели на неё с какой-то зловещей и неутолимой жаждой.

Отец и мать смотрели на неё, словно призраки из преисподней, и в их взглядах не было ни капли любви или сострадания. Айрис, не в силах отвести от них взгляда, пятилась назад, но не успела сделать и шага, как они, словно сдвинувшись с места, появились прямо в её покоях.

Мать, с трупным запахом, начала говорить ей ужасные вещи, её голос был хриплым и пропитанным злобой. «Ты... ты наша дочь. И ты должна была быть с нами. Но ты осталась здесь, в этом проклятом мире. Ты виновата в наших смертях. И ты тоже должна умереть! Ты должна будешь страдать!».

Отец, с лица которого стекали остатки плоти, говорил ей в тон матери. «Ты проклята. Наш род проклят, и ты понесешь ответственность за это. Ты будешь гореть в аду, как и мы!». Их голоса, хриплые и злые, пробирали до жути.

Они начали хватать её за руки, за ноги, стараясь притянуть к себе. Айрис отчаянно пыталась отмахиваться, но их мертвецкие объятья были сильнее, и она понимала, что проигрывает. Гром на улице не утихал, на небе разбушевался страшный ливень, и каждый раз, когда сверкала молния, она видела лица своих родителей, которые хватали её.

Понимая, что она не сможет справиться с ними, Айрис начала кричать. Её крик, полный страха и отчаяния, пронзил ночную тишину поместья. Вскоре после этого, дверь её покоев распахнулась, и внутрь вбежали Финч и Эмили.

Финч, увидев госпожу, сидящую на полу, с растрёпанными волосами, и заплаканными глазами, тут же быстро зажёг свечи. Осмотрев её, он не нашёл никаких ссадин или повреждений. Эмили же, подбежала к Айрис и, обняв её, начала расспрашивать, что с ней случилось.

«Графиня, что случилось?» – проговорила она, её голос был полным тревоги. – «Вы в порядке? Кто вас обидел?»

Айрис, всё ещё дрожа от страха, обняла Эмили в ответ, и её голос был тихим и дрожащим. «Я... я видела их, Эмили,» – прошептала она. – «Я видела своих родителей. Они... они хотели меня убить».

«Кого, графиня?» – переспросила Эмили, её глаза были полны непонимания. – «Кого вы видели?»

«Я видела своих родителей,» – ответила Айрис, её голос был полон отчаяния. – «Но они были не такими, как в моей памяти. Они были... мёртвыми. И они хотели забрать меня с собой».

Эмили сжала её в объятьях ещё крепче. «Всё хорошо, графиня, всё хорошо,» – проговорила она, стараясь успокоить её. – «Это был всего лишь кошмар. Вы в безопасности, я рядом с вами».

Финч, тем временем, ходил по покоям Айрис, внимательно осматривая каждый уголок. Но, как и ожидалось, он ничего не нашёл. Он осмотрел окна, двери, стены, и нигде не было никаких следов того, что кто-то мог проникнуть в покои графини.

Он посмотрел на Айрис и на Эмили, и на его лице промелькнуло какое-то странное выражение. Он понимал, что здесь происходит что-то необъяснимое, и что это не просто кошмар. Но он не знал, как это объяснить, и что с этим делать.

Детектив Томас Кроули сидел в своём кабинете, рассматривая материалы дела Саймона Пейджа, но какая-то навязчивая мысль не давала ему покоя. Он чувствовал, что упустил что-то важное, какую-то деталь, которая могла бы пролить свет на эту загадочную историю. Мужчина, которому было около тридцати лет, был подтянутым и высоким, с широкими плечами и крепкими руками. Его лицо, с острыми чертами и проницательными серыми глазами, всегда было сосредоточенным и серьёзным. Небольшая щетина на подбородке придавала ему некий шарм, а прямой нос и тонкие губы делали его внешность ещё более мужественной.

Он понимал, что за этими документами и отчётами, скрывается что-то более глубокое и опасное, чем казалось на первый взгляд. Что-то не складывалось в общую картину, и его профессиональная интуиция говорила ему, что он упускает кого-то из виду. И тут он вспомнил, что так и не посетил сам дом убитого фермера. В прошлый раз, когда он встретился с графиней возле дома, он решил отложить осмотр на потом, чтобы сначала опросить соседей. Но теперь, он понял, что ему нужно лично осмотреть дом, и убедиться, что там нет никаких скрытых улик.

Собравшись, детектив отправился к ферме Саймона Пейджа. Прибыв на место, он осмотрел дом, заглядывая в каждый уголок, но так ничего и не нашел. И тут он вспомнил про лотос, графиня говорила, что он был там. Но его нигде не было. «Неужели, она меня обманула?» – промелькнула у него мысль. Он ещё раз осмотрел комнату, под кроватью, у окна, все ящики. Но цветка нигде не было. «Может, кто-то его забрал? А может ей просто привиделось? Или она просто хотела меня обмануть?» – его сомнения всё больше нарастали.

Эта странная деталь, отсутствие лотоса, очень напрягла его. И теперь, он начал думать о том, чтобы относиться к словам графини более скептически. «Как я вообще мог так ей доверять, - думал он, - я повёл себя как дурак, разболтав ей столько информации, которую никому не следовало рассказывать. Что она во мне нашла? Чем зацепила меня? Я слишком поспешил с выводами. И почему вообще она меня так волнует?». Он продолжал думать над всеми этими вопросами, но так и не находил на них ответов. И тут же понял, что ему стоит пойти по другому пути, и попытаться узнать всё на верхушке, так сказать, подняться на более высший уровень.

Не найдя ничего более интересного на ферме, мужчина покинул её и отправился опрашивать более высокие круги общества. Он решил заехать к чете баронов фон Баушейгских, надеясь получить от них хоть какую-то информацию. Подъехав к их имению, он остановил арендованную карету, которая, к слову, была очень дешёвой. У детектива не было ни дворянства, ни большого состояния, поэтому его родители не могли помочь ему деньгами.

Он постучал в дверь имения, и вскоре её открыла милая девушка. Она смотрела на него удивлёнными глазами, словно задавая немой вопрос, кто он такой и зачем пришёл. Детектив, немного затупив, понял её немой вопрос и поспешил представиться.

«Добрый день, простите за беспокойство,» – сказал он, стараясь говорить как можно более вежливо. – «Я детектив-инспектор Томас Кроули, и я хотел бы поговорить с бароном фон Баушейгским по поводу одного дела. Или с баронессой. Они сейчас дома?»

Девушка, выслушав его слова, немного улыбнулась. «Добрый день, детектив Кроули,» – ответила она, её голос был приятным и мелодичным. – «Меня зовут Эва фон Баушейгская, я племянница баронессы. Боюсь, что сейчас никого нет дома, кроме меня, все уехали по делам».

Детектив, немного опешив от неожиданности, снова представился. «Эва, очень приятно, я не знал, что у баронессы есть племянница. Примите мои извинения. Похоже, я приехал не вовремя. Я вас сильно отвлеку если спрошу, не знаете ли вы что-то о смерти Саймона Пейджа?»

Эва посмотрела на него долгим и внимательным взглядом, и слегка улыбнувшись, ответила. «Я могу вам чем-то помочь, детектив, в чём заключается ваше дело?» – она, так же, как и детектив поняла, что он что-то недоговаривает.

Детектив был удивлен её осведомлённостью, но решил не терять время. «Дело в том, что я расследую убийство Саймона Пейджа, и хотел бы задать пару вопросов вашей семье. Я знаю что ваша тётя не очень любит, когда ее беспокоят, поэтому, если вы мне поможете, я буду очень благодарен»

Эва, слегка усмехнувшись, пропустила его в холл и пригласила в гостиную. «Хорошо, детектив, я постараюсь вам помочь. Проходите. Хоть я не знаю ничего о делах моей тети, она очень любит сплетничать, и, возможно я что-то да слышала. Садитесь и расскажите мне всё».

В отличие от своей тётки, баронессы Виктории-Елизаветы, о которой детектив был наслышан как о сплетнице и хабалке, Эва была очень милой и очаровательной девушкой. У неё были тёмные, густые волосы, которые слегка вились, кожа, хоть и не обладала аристократичной бледностью, казалась более живой, на лице играла лёгкая улыбка, а щёки украшал нежный румянец. Одета она была прекрасно: на ней было элегантное платье светло-голубого цвета, с кружевными вставками и пышными рукавами. На шее её красовалось изящное ожерелье с небольшим сапфиром, а тонкие пальцы украшали перчатки из тонкой кожи.

Слуги, бесшумно скользя по комнатам, подали леди Эве и детективу кофе. Она, отпив немного из чашки, поставила её обратно на столик, и её взгляд, наполненный любопытством, остановился на детективе. Томас, поймав её взгляд, почувствовал, как его щёки покрылись лёгким румянцем. Он рассматривал её, понимая, что девушка кажется совсем непохожей на аристократов. В ней была какая-то манящая красота, живая и притягательная. Даже если сравнивать её с графиней Айрис, то Эва казалась какой-то более открытой и искренней. Да, графиня была мила, но то ли скорбь по отцу, то ли какая-то постоянная нервозность, делали её не слишком располагающей к открытому общению. Хотя, несмотря на всё это, детектив чувствовал какую-то симпатию и доверие к ней, но, понимая, что это может помешать делу, он решил, что больше этого делать не будет.

«Итак, леди Эва,» – начал он, его голос был мягким и спокойным. – «Позвольте мне задать вам несколько вопросов о нашем городе и о деле Саймона Пейджа».

«Конечно, детектив,» – ответила Эва, её улыбка была лёгкой и искренней. – «Я постараюсь вам помочь всем, чем смогу».

«Скажите, а как давно вы живёте в Эплвуде?» – спросил Томас, стараясь скрыть своё волнение.

Эва, немного подумав, ответила: «Я живу здесь всю свою жизнь. К сожалению, мои родители умерли, когда я была совсем маленькой, и воспитанием занималась баронесса с бароном. Поэтому, можно сказать, я здесь с пяти лет».

Детектив, кивнув в знак понимания, продолжил: «И скажите, а какая атмосфера царит в городе? Как часто происходят подобные случаи?»

Эва, слегка нахмурив брови, ответила: «О, Эплвуд – это очень тихий городок. Даже заезжих туристов почти не бывает. Поэтому вся высшая знать знает друг друга, и обычно поддерживает хорошие отношения, устраивая приёмы, рауты, и балы. Но вот с родом Блэквуд, почти никто не общается. Хотя их титул самый высокий в нашем городе, среди другой знати. Обычно здесь живут бароны и виконты, но Блэквуды в своё время помогли отстроить город, и вложили в него много денег. Поэтому все мэры города ценили их, но никогда не сближались. И, как мне казалось, сами Блэквуды были не против такой "изоляции". А вот моя семья, напротив, очень социальна. Баронесса Виктория, моя тётушка, особенно любит светские рауты и каждое воскресенье их организовывает. Поэтому это дело стало резонансным, и уже весь город гудит о нём».

Детектив, взяв на заметку информацию о династии Блэквудов, которую он получил от Эвы, подумал, что полезно иметь хоть что-то в рукаве. Он, отпив немного кофе, продолжил задавать вопросы. «А что вы можете сказать о Саймоне Пейдже? Может быть, вы слышали что-то о нём до его смерти?»

Эва, немного задумавшись, ответила: «Ах, Саймон... Конечно, он часто поставлял мясо к нам, но никогда близко не общались, сами понимаете. Это не уровень аристократов, хотя я не поддерживаю унижение простолюдинов, но другая знать не поймёт, да и наша жизнь слишком разная, чтобы найти общий язык. Но никогда он не был замечен в драках или чтобы у него был враг. Обычный мужчина со своими заботами».

Детектив, стараясь проигнорировать её слова о простолюдинах, которые задели его за живое, продолжил: «А его сестра Кэтрин, что вы слышали о ней?»

Эва, немного погрустнев, ответила: «Я никогда не видела её лично, но наслышана о её смерти. Бедная девушка... Она, наверное, слишком устала. Моя тётя считает, что это всё семейство Блэквудов свело её с ума, а я не верю. Я больше скептик, и думаю, что она просто устала».

Детектив, приняв эту информацию, отпил ещё немного кофе и попрощался с Эвой. «Благодарю вас за помощь, леди Эва,» – сказал он. – «Ваша информация была очень полезна. И надеюсь, что вы не против если я в следующий раз снова приеду».

Эва, немного смутившись, ответила: «Конечно, детектив, я всегда рада вам помочь».

Но, прежде чем детектив успел выйти, Эва взяла его за предплечье и, резко одёрнув себя, поняла, что это было неправильно. «Детектив Кроули,» – сказала она, её голос был немного смущённым. – «Я буду признательна, если вы посетите наш светский раут, который тетушка организует в следующее воскресенье. Я думаю, что вам будет интересно».

Детектив, был польщён таким предложением, и с лёгкой улыбкой ответил: «С удовольствием, леди Эва. Я обязательно приду». После этого, он попрощался с Эвой и, покинув имение, направился обратно к постоялому двору. Его мысли были полны противоречий, но одно он знал точно, что его расследование только начинается.

Детектив Томас Кроули ехал в карете, погружённый в размышления. Собранная за день информация не складывалась в единую картину, и сомнения всё больше одолевали его. Он думал о Блэквудах и их влиянии, которое они могли использовать для сокрытия правды. Если их семья настолько влиятельна, то могли ли они быть как-то связаны с убийством фермера Саймона Пейджа? Но зачем им смерть простого мужика? Хотя, учитывая слухи о мрачном роде Блэквудов, всё могло быть возможно.

Затем он вспомнил про графиню Айрис и её рассказ о лотосе. Если она действительно соврала насчёт его наличия на ферме, то как теперь он мог ей доверять? Как понять, что можно говорить ей, а что нет? Он вновь задумался о прошлом деле, которое было закрыто лично губернатором. Могли ли Блэквуды, используя своё влияние, надавить на губернатора или подкупить его, чтобы тот прекратил расследование? И если это так, то тогда они могли быть причастны и к нынешнему убийству. Айрис в его глазах становилась всё большей загадкой, и его доверие к ней угасало с каждой минутой.

А вот Эва... Так странно, что аристократка так легко пошла на контакт. «Милая девушка,» – промелькнуло у него в голове, и он невольно улыбнулся. Он не был склонен к сильным чувствам, но почему-то, вспоминая лицо Эвы, её мимику и её искреннюю улыбку, она казалась ему не просто информатором, а просто приятной девушкой. И это её прикосновение, её нежная рука в перчатке... «Так, отставить,» – подумал детектив. – «Нельзя отвлекаться на такое. Я знаю её слишком мало. Это всё просто от недостатка приятного общения». Он понимал, что его чувства могут сыграть с ним злую шутку, и ему нужно было оставаться собранным и внимательным к деталям.

Наконец, карета подъехала к постоялому двору, и он, откинув лишние мысли, направился в свой кабинет. Взяв некоторые бумаги, он решил поехать к доктору Моргану, который проводил вскрытие тела Саймона. Ему нужно было выяснить, что знает доктор обо всём этом.

Прибыв к дому доктора, его встретила медсестра и проводила в кабинет Моргана. Детектив, войдя, поприветствовал мужчину и представился. «Добрый день, доктор Морган,» – сказал он. – «Я детектив-инспектор Томас Кроули. Мне нужна ваша помощь в деле Саймона Пейджа».

«Добрый день, детектив,» – ответил доктор Морган, его голос был спокойным и ровным. – «Чем я могу вам помочь?»

«Доктор, расскажите мне, пожалуйста, из-за чего умер Саймон? Какая официальная причина смерти?» – спросил детектив, его взгляд был прямым и проницательным.

Доктор Морган, немного помолчав, начал: «Официальной причиной смерти Саймона Пейджа является обильное кровоизлияние и болевой шок. Его тело было сильно изуродовано. На нём было множество рваных ран, которые были нанесены очень острыми когтями или клыками. Множество рваных ран на ногах, руках, груди и шеи. И что самое страшное, были глубокие раны на горле, которые и привели к обильному кровоизлиянию. Из-за потери крови он впал в болевой шок и умер».

Детектив, выслушав слова доктора, побледнел, но стараясь сохранять самообладание, спросил: «Доктор, а почему вы так настаиваете, что это был зверь, а не человек?»

Доктор Морган, вздохнув, ответил: «Потому что характер ран не похож на человеческие. Во-первых, рваные раны нанесённые когтями или клыками не могут нанести люди. А во-вторых, глубина ран на шеи не могла быть нанесена человеком. И в третьих, были также следы от укусов, которые могли оставить только звери. И ещё, на шеи были настолько ужасные и глубокие раны, что человеческая рука не смогла бы сделать такое. И всё это, указывало на то, что его убил зверь».

Детектив принял это, но он всё ещё не был до конца уверен в словах доктора. «Доктор, ещё один вопрос. Вы также составляли некролог сестры Саймона, Кэтрин. Скажите, были ли на её теле какие-то следы насильственной смерти?»

Доктор Морган потянулся к ящику и достал некролог Кэтрин. «Нет, детектив. В некрологе чётко записано, что смерть наступила в результате самоубийства. На теле не было обнаружено следов борьбы, ссадин, побоев. Видно, что она не пыталась себя спасти. Только след от верёвки на шее».

Детектив, кивнув, принял эту информацию. И тут решил спросить про лотос. «Доктор, ещё один вопрос. Мне стало известно, что на могиле матери одной госпожи был найден лотос, хотя там никогда не росли эти цветы. Скажите, что вы думаете по этому поводу?» – он не стал называть имени и титула Айрис.

Доктор Морган нахмурился, ему показалось, что детектив намекает на то, что он сделал это. «Я не имею никакого отношения к этому! – ответил он с негодованием. – Лотосы для меня никогда не были символом смерти. Это символ нашего рода, и очернять их таким образом, я не позволю».

Детектив, понимая, что задел доктора, поспешил ответить: «Простите, доктор, это не был намёк на вас. Мне просто нужно было понять, что вы об этом думаете».

После этого, детектив, поблагодарив доктора за помощь, покинул его кабинет и направился к себе, чтобы задокументировать всю сегодняшнюю информацию. Его сомнения всё ещё не покидали его, и он понимал, что всё становится ещё более сложным и запутанным.

Айрис, всё ещё не оправившись от ужасов прошлой ночи, находилась в окружении Эмили, которая сидела рядом, нежно приобнимая её за плечи. Горничная гладила её волосы, стараясь успокоить и прогнать тревожные мысли. Вскоре Айрис, обессиленная переживаниями, заснула, и её голова мягко упала на плечо Эмили. Та, улыбнувшись, посмотрела на неё с нежностью.

Финч же, пытаясь отвлечься от всего происходящего, бесцельно ходил по поместью. Он попросил кухарку приготовить ему еду, но его аппетит был никудышным. Ливень не прекращался, словно вторя его мрачному настроению. Финч долго думал о том, что могло произойти в покоях графини, но в его голову приходили лишь разрозненные и совершенно противоречивые мысли. Он понимал, что всё это выходит за рамки обычного, и его подозрения только усиливались.

Спустя некоторое время, Айрис проснулась, сон не принёс ей ни облегчения, ни покоя, её голова все еще болела. Эмили, как всегда, была рядом. Как только Айрис пришла в себя, она, не говоря ни слова, попросила подать ей новое траурное платье. Она выбрала платье из плотного чёрного бархата с высокой талией и длинной юбкой, украшенное кружевными вставками на рукавах и воротнике. Её волосы были тщательно уложены в высокую причёску, а лицо, бледное и уставшее, скрывала тонкая чёрная вуаль, спадающая до самого подбородка, создавая мрачный, но элегантный образ.

Одевшись, она приказала немедленно ехать в церковь. Ей нужно было помолиться, может быть, Бог услышит её и поможет ей. Она взяла с собой Эмили, которая была только рада возможности побыть рядом с графиней.

Карета, словно повинуясь её мыслям, быстро домчала их до церкви. Ещё совсем недавно, здесь она отпевала своего отца, а сейчас она стояла, чтобы молиться, надеясь на Божью помощь. Не видя другого выхода, она упала на колени перед иконой и, склонив голову, начала шептать молитву. Эмили же стояла позади графини, и думала о чём-то своём, стараясь не отвлекать её от молитвы.

Как вдруг, Айрис почувствовала, что что-то капнуло на пол. Она посмотрела вниз и увидела... кровь? Что? – промелькнуло у неё в голове.

Её глаза, широко распахнувшись, устремились на икону. И то, что она увидела, повергло её в леденящий кошмар. Лица святых, некогда кроткие и умиротворённые, теперь были искажены гримасой боли и злобы. Из глаз, из губ, из ран на их телах, сочилась густая, тёмная кровь, стекая по позолоченной поверхности и капая на пол с мерзким звуком. Это была не простая кровь, она была какой-то жирной и густой, и от нее пахло тленом и смертью.

Айрис, задыхаясь от ужаса, видела, как алая жидкость заливает лики святых, превращая их в зловещие маски. Их взгляды, прежде полные благости, теперь казались ей полными ненависти и презрения. Они смотрели на неё, словно на виновницу всех их страданий, словно на источник всей той боли, которую они претерпевали. И чем дольше она смотрела на них, тем больше в ее сердце рос страх, и тем ближе была паника.

Но кровь продолжала литься, теперь уже не только из иконы, а из всех щелей и трещин на стенах церкви. Она сочилась медленно, но неумолимо, создавая причудливые узоры на камне, которые казались ей мерзкими и отвратительными. Пол, некогда чистый и ровный, теперь был покрыт алой жижей, словно вязкое болото, поглощающее всё на своём пути. И жуткий запах железа и гнили витал в воздухе, проникая в её лёгкие и вызывая тошноту.

Айрис, чувствуя, как её ноги утопают в этой жуткой жидкости, попыталась встать, но её тело отказывалось подчиняться. Её платье, некогда чёрное и элегантное, теперь было всё в пятнах крови, словно она сама искупалась в этом алом море. Её руки, протянутые вперёд, дрожали от ужаса, а взгляд, застывший в панике, метался из стороны в сторону, ища спасения, но не находя его.

Иконы, казалось, начали двигаться. Их лица, искажённые ненавистью, тянулись к ней, а рты, полные острых зубов, разевались в злобной ухмылке. И их взгляды, насквозь пронзали её, словно ножи, и Айрис чувствовала, как её душа погружается в бездонную пропасть отчаяния.

Она была в ловушке, окружённая этим адом, и понимала, что скоро он поглотит её, и она станет его частью. И этот ужас был настолько реален и осязаем, что она готова была кричать от невыносимой боли. Её горло сжималось, и она пыталась вдохнуть глоток воздуха, но её лёгкие заполнял только запах крови и смерти. Её разум помутился, и в её голове билась лишь одна мысль: "Я умру здесь. Я умру здесь".

Она чувствовала, что это безумие, которое настигло её, уже никогда не оставит её в покое, и она навсегда останется в этом ужасном и кровавом мире, где нет ни надежды, ни спасения. Она хотела кричать, но её голос, казалось, застрял в её горле, и она могла лишь хрипеть от ужаса, понимая что здесь всё обречено, и спасти её уже никто не сможет.

Она подозвала Эмили и, стараясь говорить как можно более спокойно, проговорила: «Эмили, посмотри! Икона... она кровоточит! Посмотри на пол, он уже в крови, а моё платье... оно всё испачкано! Что происходит?»

Эмили, посмотрев на Айрис, застыла в полнейшем шоке. Она видела безумие в глазах графини, но, осмотрев икону и пол, не увидела ничего. Всё было совершенно нормально, и никакой крови не было. «Графиня, что вы говорите? – спросила она, стараясь сохранить спокойствие. – Всё нормально, нет никакой крови. Вы просто переутомились, вам нужно отдохнуть».

Айрис, крепко схватив Эмили за предплечье, начала трясти её, словно пытаясь разбудить. «Эмили, нет! Посмотри, кровь везде, она течёт из иконы, она уже на стенах! Почему ты не видишь? Что ты молчишь?!»

Эмили, видя, что Айрис впала в истерику, перехватила инициативу в свои руки. Скинув руки графини со своих предплечий, она сама схватила её за руку и потянула её к выходу из церкви. «Графиня, успокойтесь! – сказала она, стараясь говорить как можно более мягко. – Нет никакой крови, вам это показалось. Мы сейчас же поедем домой, вам нужно отдохнуть».

Как только Айрис вышла на улицу и осмотрелась, пелена словно сошла с её глаз. Всё было нормально, и никакой крови не было. Она не могла понять, что это было, неужели она безумна, как и её мать? А Эмили, по-прежнему, не могла понять, что происходит с графиней. Она понимала, что с графиней что-то не так, и она должна ей помочь, но как?

В имении баронов фон Баушейгских царило оживление. Барон Георг и баронесса Виктория, вернувшись домой после дневных разъездов, привезли с собой целый ворох новостей и сплетен. Тучная баронесса, как всегда, была на веселе, её громкий смех разносился по всему дому. Она тут же отправилась к своей племяннице Эве, чтобы поделиться с ней свежими слухами из высшего общества.

Эва, в этот момент, сидела в своих покоях и читала "Бессмертную кровь", известный роман-фантастику о вампирах, охотниках и оборотнях. Она погрузилась в увлекательный мир приключений, но как только в комнату вошла её тётушка, она была вынуждена отложить книгу.

«Эвочка, моя дорогая,» – проговорила баронесса, её голос был громким и пронзительным. – «Я тут столько всего интересного узнала, просто не могу держать это в себе!»

Эва, стараясь скрыть своё недовольство, улыбнулась тётушке и пригласила её присесть рядом. «Что случилось, тётушка? Расскажите, мне всё интересно,» – проговорила она, стараясь сохранить вежливость.

Баронесса, усевшись на диван, тут же начала свой рассказ, щедро разбавляя его сплетнями и домыслами. Эва, хоть и не любила характер своей тётушки, всегда старалась поддерживать с ней диалог, проявляя уважение. Она слушала баронессу, время от времени вставляя вежливые вопросы и комментарии, стараясь не выдать своего раздражения.

«Ах, ты не поверишь, что я узнала о виконте дю Сабле! – проговорила баронесса, её глаза сверкали от любопытства. – Оказывается, у него есть незаконнорожденный ребёнок! Представляешь, какой позор для его семьи!»

Эва, лишь закатив глаза, спросила: «А что ещё случилось, тётушка?».

И тут Баронесса вспомнила про детектива, и оживившись, проговорила. «Ах да, я совсем забыла! Говорят, что сегодня к тебе захаживал какой-то детектив, это правда?» – спросила она, и её глаза загорелись ещё сильнее.

Эва, смутившись, кивнула. «Да, тётушка, он заходил по поводу дела Саймона Пейджа. Он хотел задать несколько вопросов нашей семье».

Баронесса, услышав эти слова, нахмурилась. «И что же он у тебя спрашивал? – спросила она, и ее глаза наполнились подозрением. – И что он тут делал? Почему ты ничего мне не сказала?»

Эва, понимая, что ей не избежать расспросов, рассказала баронессе всё, что произошло. Она упомянула и о разговоре, и о самом детективе, стараясь сохранить нейтральный тон.

Баронесса, выслушав её рассказ, была расстроена, что её племянница позвала «чернь» на светский раут. «Какой позор! – воскликнула она, её лицо покраснело от негодования. – Но что поделать, придётся терпеть его. И как он вообще осмелился придти в такой дом, как наш?» – подумала она про себя.

Затем, она приказала слугам готовить главный зал к светскому рауту, внимательно следя за тем, как они работают. Если она видела пыль или неровные скатерти, то била небольшой деревянной палкой по рукам слуг. Сама баронесса, возможно, даже наслаждалась этим, хотя отрицала это в своих мыслях, считая это своим долгом, как их госпожи.

Сама же она начала переодеваться к рауту. Она надела дорогое, но очень несуразное платье ярко-розового цвета с глубоким декольте и слишком затянутым корсетом, которое только подчёркивало все её недостатки. На её шее красовалось массивное ожерелье с огромными рубинами, а на пальцах сверкали кольца с бриллиантами.

Эва же, в свою очередь, оделась, словно нежнейший цветок. Она выбрала платье нежно-голубого цвета из тончайшего шёлка, с пышными рукавами и юбкой, украшенное вышивкой в виде серебряных листьев. Её волосы были уложены в элегантную причёску с несколькими выпущенными локонами, а шею украшало изящное ожерелье с сапфиром, которое прекрасно сочеталось с её глазами.

Вскоре, когда всё было готово, баронесса созвала всех домочадцев в центре имения, чтобы те ждали гостей. Эва же, хотела побольше побыть в покоях, но была вынуждена выйти. Единственным, кого она ждала, это был детектив Кроули, который так приглянулся ей. Она понимала, что её чувства могут быть неуместными, но ничего не могла с собой поделать. Она ждала его с нетерпением, надеясь, что он придет, и она сможет снова увидеть его и поговорить с ним.

Детектив Кроули, получив приглашение на светский раут от леди Эвы, понимал, что отказаться от него не может. Это был шанс получить новую информацию и, конечно, увидеть ещё раз эту милую девушку. Однако, никакого подходящего костюма для такого мероприятия у него не было. На те скромные деньги, которые он имел, детектив быстро приобрёл недорогой, но вполне приличный костюм. Это был тёмно-синий сюртук с серебристыми пуговицами, серые брюки и белая рубашка, всё это, пусть и не было самым модным, но вполне соответствовало событию. Он чувствовал себя немного неловко в этой непривычной одежде, но старался сохранять уверенность.

Недорогая карета везла его к имению четы фон Баушейгских. В этот же момент, туда направлялась и Айрис. Она не стала изменять своему траурному стилю, считая его частью своего внутреннего мира. После ужасных видений в церкви, она решила, что это всего лишь переутомление и недостаток общения. Она решила поехать на раут, на который её пригласила лично баронесса, чтобы развеяться и хоть на время забыть о мрачных мыслях и расследовании. В Лондоне она посещала подобные мероприятия чуть ли не каждый день, и сейчас надеялась вернуться к привычному образу жизни.

Детектив, в свою очередь, надеялся узнать, что думает высшее общество Эплвуда об убийстве Саймона Пейджа, а также подсознательно стремился увидеть Эву. Хотя головой он старался гнать эти мысли, ведь главным было расследование, а всё остальное могло подождать. Но странное тепло в сердце, которое появлялось при мысли о ней, говорило ему, что иногда голова не может заглушить истину.

Их кареты прибыли к имению почти одновременно. Айрис, выйдя из кареты, не подозревая ни о чём, увидела, как в тот же момент из другой кареты выходит Кроули. Она невольно улыбнулась ему и подошла, чтобы поздороваться. Но он, который стал сомневаться в ней, и даже подумывал о её соучастии в убийстве, напротив, был холоден и сдержан. Она сразу почувствовала этот контраст.

«Мистер Кроули,» – проговорила она, её голос был мягким и приветливым. – «Какая неожиданная встреча. Вы тоже решили посетить этот раут?»

«Графиня Блэквуд,» – ответил детектив, его тон был сухим и официальным. – «Как видите».

Айрис, сразу почувствовав холод в его словах и взгляде, немного растерялась. «Надеюсь, что мы сможем поговорить, как у вас дела с расследованием?», - спросила она, надеясь растопить лед.

«Я занят,» – коротко отрезал детектив и, не сказав больше ни слова, отвернулся и направился в сторону входа в имение. Айрис, поняв, что его настроение было далеко не дружелюбным, молча развернулась и пошла за ним.

Когда они вошли в имение, все присутствующие были шокированы появлением графини. По залу тут же пронёсся шёпот: "Появление Блэквудов... предвестник беды". Айрис, стараясь не обращать внимания на недоброжелательные взгляды и шёпот за спиной, направилась вглубь помещения.

Баронесса Виктория, с лицемерно-приветливой улыбкой, встретила графиню. «Графиня Блэквуд, как я рада вас видеть, – проговорила она, стараясь изобразить радушие. – Я надеюсь, что вам у нас понравится, у нас сегодня прекрасный вечер и очень приятная компания». Айрис, как и в первую их встречу, чувствовала фальшь в её словах, но промолчала, решив не вступать в конфронтацию.

Затем с графиней поздоровался Барон Георг, а после него – леди Эва. Она, заметив графиню, приятно улыбнулась ей, и Айрис ответила ей взаимностью. Сегодня она решила отбросить все мрачные мысли и просто насладиться вечером.

Затем мимо прошёл детектив. Баронесса, даже не удостоив его взглядом, сделала вид, что не замечает его. Барон же сухо поприветствовал его, и только Эва с радостью подошла к нему. Она старалась соблюдать рамки приличия, хотя как же ей хотелось обнять его. Почему так быстро он запал ей в душу? Она сама не знала, но искренне верила в любовь с первого взгляда, хотя до этого никогда не испытывала таких сильных чувств.

Детектив, увидев Эву, искренне улыбнулся ей и, стараясь не привлекать внимания окружающих, спросил: «Как вы, леди Эва? Я рад, что как и обещал, я приехал».

Эва, услышав слова детектива, почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Она улыбнулась ему в ответ, и её глаза, казалось, сияли от радости. "Я чувствую себя отлично, детектив Кроули," – ответила она, стараясь скрыть своё волнение. – "И я очень рада, что вы сдержали своё обещание". Она взяла бокал вина с подноса, проходящего мимо слуги, и, сделав небольшой глоток, посмотрела на детектива, словно ожидая его реакции. Он, также взяв бокал, сделал глоток, и их взгляды встретились, задерживаясь друг на друге.

Они медленно прошли вглубь зала, где остальное дворянство уже вовсю наслаждалось вечером. Кто-то обсуждал последние новости из Лондона, кто-то курил и спорил о политике, кто-то с энтузиазмом обсуждал тенденции моды. Но всё это совершенно не волновало Эву и детектива. Казалось, они были поглощены друг другом, словно мир вокруг перестал существовать. Эва, обмахиваясь веером, пыталась сбавить жар, который охватил её, когда детектив подошёл ещё ближе.

«Итак, детектив,» – начала она, её голос звучал мягко и нежно. – «Как вам вечер? Нравится ли вам наш светский раут? И бывали ли вы на таких раньше?»

Детектив, посмотрев на Эву, улыбнулся ей в ответ. «Вечер блистательный, леди Эва,» – проговорил он, стараясь говорить как можно более спокойно. – «Красота вашего имения, прекрасное вино, столько дворянства... Всё это действительно впечатляет. Но признаюсь, раньше я никогда не бывал на подобных мероприятиях. Весь мой мир был погружён в работу и расследования».

Эва, слегка склонив голову, посмотрела на него. «И неужели ваша работа настолько поглощает вас, что у вас совсем не остаётся времени на отдых?» – спросила она, её голос был полон любопытства.

Детектив, на мгновение задумавшись, ответил: «Да, леди Эва. Расследования требуют много времени и внимания. Но я не жалуюсь, я люблю свою работу. Но признаюсь честно, я бы очень хотел, чтобы у меня было больше свободного времени».

Эва улыбнулась. «А чем бы вы занялись, если бы у вас было больше свободного времени? – спросила она. – Кроме расследований, конечно».

Детектив, посмотрев на неё с лёгкой улыбкой, ответил: «Я всегда любил читать. Особенно книги о приключениях и дальних странах. И я очень люблю гулять по лесам. Как ни странно, это меня успокаивает».

Глаза Эвы загорелись. «Как интересно! – воскликнула она, её голос был полным восторга. – Я тоже люблю читать книги о приключениях! И мне всегда нравилось бродить по лесу. Правда, в детстве мне это не всегда разрешали. Но у меня было секретное место на заднем дворе, где я часто пряталась и представляла, будто я – героиня какой-нибудь захватывающей истории. И там, я нашла маленькую сову, которая была ранена. Я долго выхаживала ее, пока она не встала на крыло, и когда она улетела, я почувствовала такую тоску, как будто меня покинул близкий друг».

Детектив, услышав её рассказ, невольно улыбнулся. «Это прекрасная история, леди Эва,» – проговорил он, его голос был наполнен теплом. – «У вас, должно быть, очень богатое воображение. А я, в свою очередь, в детстве любил ходить с друзьями на рыбалку, но один раз я поймал маленькую рыбку, и она меня так укусила, что я испугался и больше никогда не ходил туда. А ещё, один раз, я устроился на работу доставщиком почты, и в тот день был сильнейший ливень, и я промок до нитки. Я так боялся что меня уволят, но мне дали премию за доставку в срок. После этого я уволился от туда, что странно, но факт. Я не думал, что мои детские истории кого-то заинтересуют».

«Напротив, мистер Кроули, - ответила Эва, - Ваши истории очень интересны. Мне кажется, что мы с вами имеем очень много общего. Любовь к лесу и книгам, как минимум» – она мило улыбнулась ему, давая понять, что ей он тоже очень интересен.

«Да, леди Эва, я тоже это заметил» – сказал детектив, глядя в глаза Эве, он и сам не понимал как он сказал это так непринужденно, как будто знал ее уже много лет, и в этот момент в их душах переплелось что-то, и оба это чувствовали.

Айрис, взяв бокал шампанского с подноса слуги, сделала небольшой глоток, стараясь немного расслабиться. В этот момент, к ней начали подходить многие дворяне, выражая свои соболезнования по поводу смерти отца. Она всем благодарно кивала и отвечала вежливыми фразами, понимая, что все эти слова – лишь пустая формальность. Её взгляд, скользя по залу, остановился на детективе Томасе Кроули и леди Эве. Даже она, с её не слишком опытным глазом, заметила, как они смотрели друг на друга. В этих взглядах было что-то такое, что заставляло сердце биться быстрее, а щёки покрываться румянцем. Похожим взглядом он смотрел на неё, когда они встретились возле дома убитого Саймона Пейджа. Что произошло? Почему он стал так холодно к ней относиться? – эти вопросы не давали ей покоя.

Баронесса, в это время, увлечённо общалась с гостями, словно совершенно не замечая, как её племянница мило беседует с "чернью", которую так не желала видеть на своём рауте. Или она просто делала вид, что не замечает? Айрис, впервые за долгое время, отвлеклась от своих забот и мрачных мыслей, погружаясь в разговоры с различными аристократами. Общий антураж, великолепное убранство имения, заставлял забыть о мрачной реальности.

Зал сиял под светом люстр, отражаясь в зеркальных стенах и позолоченных рамах картин. Ароматы цветов, благоухавших в вазах, смешивались с запахом дорогих духов. Столы были уставлены изысканными закусками, сверкающим серебром и хрусталём. Слуги, в отутюженных ливреях, бесшумно сновали между гостями, предлагая угощения и напитки. Музыка, сначала тихая и фоновая, постепенно становилась более громкой и ритмичной.

В этот момент музыканты, расположившиеся на небольшом возвышении, заиграли вальс. Томас, посмотрев на Эву, с нежной улыбкой предложил ей станцевать. Она, на мгновение смутившись, не знала, что ответить. Её сердце, которое с таким нетерпением ждало этого момента, говорило "да", оно кричало об этом, а разум, напротив, напоминал, что он не её уровня, и что у них никогда ничего не получится. Но, собрав всю свою волю в кулак, она всё же послушала своё сердце и, протянув ему руку, позволила увлечь себя в танец.

Их руки соприкоснулись, и по телу Эвы пробежала дрожь. Её ладонь, нежно сжатая в руке детектива, казалась ей такой тёплой и знакомой, словно они были знакомы уже очень давно. Она почувствовала, как её ноги сами собой начинают двигаться в такт музыке, следуя за его движениями. Детектив, обняв её за талию, притянул к себе, и они начали кружиться в вальсе, словно единственные люди в этом огромном зале.

Их взгляды встретились, и в этих взглядах была такая страсть, такое притяжение, что казалось, воздух вокруг них накалился. Хоть они и танцевали в соответствии с правилами приличия, но каждый их шаг, каждое касание было полно тайного желания и страсти. Они оба чувствовали, как кипит кровь в их жилах, и как же им хотелось прильнуть друг к другу в объятьях, но они оба старались отгонять эти мысли, понимая, что это невозможно.

Эва чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с его, словно они были единым целым, и как её голова кружится от его близости. Она никогда не чувствовала ничего подобного, и ей казалось, что она тонет в этом океане чувств, и она не хочет спасаться.

Детектив, в свою очередь, чувствовал, как нежная рука Эвы касается его, как её мягкое дыхание согревает его лицо, и как её глаза, полные любви и нежности, смотрят прямо в его душу. Он понимал, что эта девушка не такая, как другие, и что он, сам того не ожидая, влюбился в неё с первого взгляда. И этот вальс казался ему самым прекрасным моментом в его жизни, и он желал, чтобы он длился вечно.

Вальс подходил к концу, и музыка, постепенно замедляясь, становилась всё тише. Томас, повинуясь какому-то неосознанному порыву, прижал Эву своей рукой так близко, как только позволяло приличие. Их губы были всего в сантиметре друг от друга, глаза прикрыты, и они оба чувствовали, как в их венах кипит страсть и желание. В этот момент казалось, что ничто не могло прервать их.

Но внезапно музыка стихла, и тишина, нависшая в зале, была такой оглушительной, что их тела, словно поражённые током, резко отпрянули друг от друга, давая обоим возможность отдышаться. Эва, опустив глаза, смущённо улыбнулась, а щёки её покрылись лёгким румянцем. Детектив же, стараясь скрыть своё волнение, отошёл к столу с напитками и, взяв бокал вина, сделал большой глоток, словно пытаясь успокоиться.

Эва, немного придя в себя, оглядела зал, и её взгляд невольно начал искать свою тётушку. Где же баронесса? Она никогда не покидала светские рауты, всегда оставалась с гостями до самого конца, пока не уйдёт последний человек. Это было её правило, и ей казалось странным, что её нет рядом.

Она предположила, что, возможно, тётушка просто устала и решила отдохнуть в своих покоях. С этими мыслями она, извинившись перед детективом, направилась к дверям, ведущим в личные комнаты. Поднявшись на второй этаж, она подошла к дверям покоев баронессы.

Толкнув дверь, Эва увидела, что комнаты погружены во тьму. Она зажгла свечу, стоявшую на столике рядом с дверью. Слабый свет, осветивший помещение, выхватил из мрака мебель и картины на стенах. Но как только свет свечи осветил кровать, имение пронзил громкий и ужасающий крик.

Свеча, выскользнув из рук Эвы, упала на пол, и комната снова погрузилась в полумрак. Девушка, упав на колени, не могла сдержать слёз. Жгучие слёзы, градом катились по её щекам, а тело содрогалось от ужаса. Она смотрела на кровать и не могла поверить своим глазам.

На крики сбежались все, кто был внизу: и гости, и барон, и Айрис с детективом. Они вбежали в комнату и увидели то же самое, что и Эва. На кровати лежала баронесса Виктория, залитая кровью, с перерезанным горлом, а рядом валялся окровавленный нож. На лице баронессы застыло выражение ужаса, а широко открытые глаза смотрели в потолок.

В зале повисла гробовая тишина, которую нарушал лишь тихий плач Эвы, и тяжелое дыхание барона, который, глядя на свою жену, не мог сдержать слёз. Все, кто ещё недавно наслаждался светским вечером, теперь были в полном шоке. Атмосфера праздника сменилась ужасом и страхом. Светский раут, который должен был стать вечером развлечений, превратился в кровавую трагедию.

И именно в этот момент, Айрис осознала, что всё повторяется, и она снова видит смерть.

В полумраке комнаты, освещённой лишь слабым светом упавшей свечи, баронесса Виктория лежала на кровати, словно зловещая кукла, брошенная в углу. Её тучное тело, некогда полное жизни и энергии, теперь было неподвижным, а лицо, застывшее в гримасе ужаса, казалось маской, запечатлевшей последние мгновения её мучительной смерти.

Глаза баронессы, широко раскрытые, смотрели в потолок, словно пытаясь найти там ответ на немой вопрос. Зрачки, расширившись от ужаса, были полны агонии, а веки, полуприкрытые, создавали жуткую тень на её щеках. Рот баронессы был приоткрыт в беззвучном крике, словно она до последнего момента пыталась сопротивляться неизбежному. Её губы, которые совсем недавно были накрашены яркой помадой, теперь были бледными и искусанными, словно она пыталась сдержать свои последние крики.

Кожа её лица, некогда розовая и гладкая, теперь была бледной, почти серой, и покрытой синюшными пятнами, словно мертвецкая маска. На шее баронессы зияла огромная, кровавая рана, из которой всё ещё сочилась тёмная, густая кровь. Края раны были рваными и неровными, свидетельствуя о жестокости и бесчеловечности убийцы. Красная, липкая жидкость медленно стекала на белые простыни, окрашивая их в зловещий багровый цвет.

Платье баронессы, некогда яркое и пышное, теперь было полностью обогрено кровью. Розовый цвет, который так любила баронесса, стал тёмным и мрачным, словно поблек от горя. Ткань, напитавшись кровью, слиплась и потяжелела, обнажая ужасные очертания её тела. Кружевные вставки на воротнике и рукавах, некогда изящные и привлекательные, теперь были в засохшей крови, которая превратила их в отвратительные тёмные пятна.

Эва, поддавшись эмоциям и шоку, подбежала к баронессе и упала на колени рядом с кроватью. Она, словно не веря в происходящее, начала дрожащими руками закрывать рану на шее своей тётушки, хотя и понимала, что это совершенно бессмысленно. Это был просто крик её отчаяния и боли. Она пыталась остановить кровь, словно могла вернуть время назад и предотвратить трагедию.

«Тётушка, нет! – шептала Эва, её голос был прерывистым и дрожащим. – Всё будет хорошо, я здесь, всё будет хорошо, не уходи, я прошу тебя». Её слёзы, жгучие и горячие, градом капали на лицо баронессы, смешиваясь с её кровью и образуя ужасную смесь. Руки Эвы, изящные и нежные, уже были полностью покрыты кровью её тётушки, а подол её нежного голубого платья, касаясь кровавых простыней, впитывал в себя тёмную, липкую жидкость.

Эва, казалось, не замечала ничего вокруг. Она была полностью поглощена своим горем и болью. Она не слышала голосов других людей, не видела их лиц, и не понимала, что она делает.

Детектив Кроули, увидев состояние Эвы, подошёл к ней и осторожно попытался её оттащить. «Эва, пожалуйста, успокойся,» – проговорил он, его голос был мягким и полным сочувствия. – «Ты ничем не можешь помочь».

Эва, услышав его голос, с силой оттолкнула его. «Нет! – воскликнула она, её глаза были полны отчаяния. – Я должна ей помочь, я не могу её оставить. Я должна ее спасти».

Детектив, понимая, что Эва находится в состоянии шока, попытался её обнять и увести от кровати. «Эва, послушай меня, – сказал он, его голос был твёрдым, но нежным. – Ничего нельзя сделать. Она мертва».

Эва умоляюще посмотрела на него, и её глаза наполнились слезами. «Нет, нет, она не может быть мертва! – твердила она, всё еще отказываясь принимать реальность. – Я помогу ей! Не отталкивай меня! Не уводи меня от нее, умоляю». Но детектив, обняв Эву, осторожно отвёл её от кровати, понимая, что дальнейшее нахождение рядом с телом баронессы, не принесёт ей ничего хорошего.