Иной среди Героев

Боль отступила не сразу. Она сменилась долгим, тягучим кошмаром. Ощущением, что ты заперт в хрупкой, непослушной, чужой скорлупе. Мозг, выточенный годами ответственности и сложных расчетов, натыкался на примитивные барьеры детской нейрохимии. Мысли – тяжелые, ясные – тонули в вязком сиропе неразвитых связей, в приступах неконтролируемых эмоций, в абсолютной физической беспомощности. Он знал, кто он. Помнил Интерстиций, систему, клятву. Но донести это до мира? До этой женщины, которая пахла дешевым шампунем и усталостью и называла его "Кайто"? Невозможно. Его "нет" звучало как капризный визг. Его попытка объяснить что-то пальцем (руки едва слушались) вызывала лишь умиленное "Ах, мой маленький гений рисует каляки!".

Пять лет. Они прошли не как жизнь, а как длительное погружение под воду. Он видел, слышал, ощущал – но сквозь толщу ваты, сквозь искажающую линзу несовершенного биологического инструментария. Мир был слишком громким, слишком ярким, слишком бессмысленно хаотичным после стерильной белизны небытия. Запахи атаковали, звуки резали, эмоции окружающих (особенно матери – ее усталая тревога, ее натянутая радость) давили, как физический груз. Он учился функционировать. Ходить. Говорить (язык давался с трудом, мозг норовил вставить русское или английское слово). Есть то, что дают. Он был идеально послушным, подозрительно тихим ребенком. Мать списывала это на "сложный характер" и отсутствие отца. Внутри же бушевал холодный ураган: ярости на систему, вины за мать из прошлого, отчаяния от невозможности что-либо изменить, и вечного, гнетущего вопроса – где я? Что это за место?

Знания о новом мире приходили обрывками, как сигнал сквозь помехи. Странные люди на улицах – с лишними конечностями, с кожей, как у рептилий, светящиеся глаза. Их называли "мутантами", но без страха, скорее как факт. Слово "Причуда" мелькало в разговорах взрослых, в детском лепете на площадке. Оно щелкнуло что-то в глубине памяти. Далекое, неважное... Кадр из аниме. Сидящая рядом на диване... Даша. Сестра. Младшая, капризная, обожающая яркие картинки. Она тащила его смотреть что-то... про школу героев? Ярко, крикливо, с перепачканным кровью блондином в костюме... Он смотрел, потому что ей нравилось, отключая мозг после занятий и работы. Запоминал только самое яркое: силу "Всемогущего" (и его жуткую травму), главного героя, который унаследовал силу первого (его, вроде, Деку называли), взрывного блондина-ученика... Боку... Бокуго? Идея общества, построенного вокруг суперспособностей. Фан-сервис и шаблонные злодеи. Он не фанат. Он терпел.

И вот, сейчас. Пять лет. Душная маленькая квартирка. За окном – вечер, где-то далеко гудят машины. Он сидит на потертом коврике перед стареньким телевизором. По экрану мелькают мультяшные звери. Мать на кухне моет посуду, звук воды – вечный, назойливый – смешивается со скрипом тарелок. В его голове – привычный густой туман. Мысли плывут медленно, тяжело. Он старается не думать о прошлом, о матери там, о белизне. Это путь в безумие. Он концентрируется на дыхании. Вдох. Выдох. Ощущение груди, поднимающейся и опускающейся. Он жив. Технически. Вот и все достижение за пять лет.

Реклама. Яркая вспышка. Музыка – громкая, пафосная. На экране – не мультик. Он.

Странный костюм, гениально-идиотская прическа, ослепительная улыбка, до боли фальшивая даже сквозь экран. Сила, уверенность, непоколебимость. Символ Мира. Всемогущий.

Кайто (имя все еще режет слух, как нелепая кличка) замер. Не от восторга. От ледяного удара узнавания. Сердце (маленькое, детское) бешено заколотилось где-то в горле. Глаза широко распахнулись, но видели не экран, а прошлое. Диван в старой квартире. Мигающий телик. Дашка тыча пальцем: "Вот этот, смотри, крутой! Но страшный какой!". И он, устало отмахиваясь: "Да-да, крутой, супермен японский..."

Boku no Hīrō Akademia.

Слова системы, выжженные в последний миг перехода, вспыхнули в сознании с ослепительной, ужасающей ясностью. Не просто название. Координаты. Целевая локация.

Это не просто мир с суперспособностями. Это то самое аниме. Конкретное. То, что он смотрел сквозь пальцы, чтобы угодить сестре. Мир Дашиного детского увлечения. Мир вымышленных героев и злодеев, нарисованных для развлечения.

Туман в голове будто ненадолго рассеялся, сменившись острой, режущей ясностью. Не радость попаданца. Ужас. Глубокий, экзистенциальный. Его "новая жизнь" – это не просто другой мир. Это... пародия? Грубая симуляция? Система запихнула его в... вымысел? В чью-то дешевую (или не очень) фантазию? Абсурд Интерстиция казался логичным рядом с этим.

На экране Всемогущий эффектно расправил плечи, спасая мультяшный поезд. Толпа ликовала. Музыка гремела.

Кайто не видел героя. Он видел ключ. Или ловушку. Или и то, и другое.

"Я найду. Узнаю. За все."

Клятва, данная белизне, прозвучала в его голове с новой силой, но теперь она была окрашена не только яростью, но и горьким, ледяным презрением. За все? а то, что его смерть оказалась дырой в архивах, а спасение – билетом в детский мультик? За то, что его мать страдает где-то в реальности, а он заперт здесь, в этом... цирке?

Рука (маленькая, с еще пухлыми костяшками) непроизвольно сжалась в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Боль была слабой, детской. Но она была реальной. В отличие от улыбки на экране. В отличие от его положения.

— Кайто-чан! Ужинать! — позвала мать с кухни, голос усталый, но теплый.

Он медленно повернул голову от экрана, где Всемогущий махал рукой зрителям. Глаза Кайто, обычно тусклые и отрешенные, сейчас были слишком взрослыми. И в них горела не детская обида, а холодная, расчетливая решимость.

"Хорошо," – подумал он, вставая. Голова снова слегка закружилась – вечный спутник диссонанса между разумом и телом. — "Цирк, так цирк. Но даже в цирке есть проходы за кулисы. Есть администраторы. Есть... системы."

Он сделал шаг к кухне, к запаху дешевого рамена, к женщине, считавшей его сыном. Пять лет в тумане закончились. Мир обрел чудовищные, но очертания. Имя врага (или инструмента?) было теперь известно. Система загнала его сюда. Этот мир – его новая тюрьма и поле боя. А его оружие... Его оружие пока – только память. Обрывки аниме, просмотренного из-под палки. Знание о слабых местах кумиров на экране. И негасимая ярость того, кого отбросили как брак и забыли в вымышленной вселенной детских грез.

Он сядет за стол. Будет есть. Будет слушать рассказы матери о ее тяжелом дне. Будет выглядеть тихим, послушным Кайто. А внутри будет планировать. Как найти щель в этом мультфильме. Как докопаться до истины. Как сдержать клятву, данную белизне небытия, посреди мира, где герои носят трико и улыбаются в камеры.

Первый шаг был ясен: Узнать этот мир. По-настоящему. Не как зритель. Как аналитик, заброшенный во враждебную, абсурдную систему. Начиная с того, что скрывается за улыбкой Всемогущего. И зачем системе понадобилось бросать его именно сюда.

Тишина. Вернее, тишина относительная. За тонкой стеной – храп соседа сверху. На кухне – шелест воды, мать моет посуду. Я сижу на потертом татами в своей клетушке-комнате. В голове – не детские фантазии. Схема. Холодная, четкая, как чертеж моста, который я когда-то рассчитывал. Только мост этот ведет не через реку. Через пропасть бессмысленности этого мира.

Десять лет. Десять проклятых лет ждать, пока Деку и его взрывной шарик достигнут того возраста, когда система этого мультфильма щелкнет и запустит основной сюжет? Пока я барахтаюсь в этом вязком болоте детского тела, где мысли тяжелые, а мышцы – тряпки? Нет. Каждая секунда такого ожидания – предательство. Предательство клятвы, данной белизне. Предательство ее.

Значит, выход один: найти их сейчас. Зеленоволосого маяка хаоса и его взрывного спутника. Найти до того, как они станут центром вселенской дури. Втереться в их орбиту. Стать… постоянным фоном. Не другом. Тактическим активом. От одной мысли о визгливом энтузиазме Деку, о его слезах и криках "Каччан!", меня чуть не выворачивает. В прошлой жизни я таких людей избегал как огня – энерговампиры, разрушители планов. Но здесь… Здесь Деку – не человек. Он – координата. Точка максимального напряжения в этой вымышленной реальности. Рядом с ним будут происходить сбои, аномалии, правда, которую система попытается скрыть. Рядом с ним я смогу увидеть.

Но как? Мусутафу – муравейник. Парков – как дыр в сыре. А я… я прикован к этому дому сильнее, чем каторжник цепью. Мать. Ее усталые глаза, полные тревоги за "тихого, неразговорчивого Кайто-чана". Соседка-ястребиха, которая видит все. Это тело – предательски маленькое, слабое. Если я просто возьму и пойду искать зеленые волосы по всему городу… Меня схватят в первые полчаса. Вернут. И тогда подозрительности станет столько, что любое движение будет под колпаком. Идиотизм.

Значит, нужен план. Системный. Как найти иголку в стоге сена, когда тебе пять лет и ты под домашним арестом добрых намерений?

1. Цель: Изуку Мидория. Место: Парк. Время: Сейчас. Нам примерно столько же – пять, шесть лет. Это момент, когда их "дружба" (если это можно так назвать) уже началась, но еще не перешла в откровенную травлю. Точка входа.

2. Проблема: Неизвестный парк. Огромный город. Мои цепи (возраст, контроль).

3. Исходные данные: Что я помню из обрывков аниме? Парк обычный. Песочница? Качели? Главное – рядом должны жить они. И ключевой маркер – взрывной блондин. Каччан. Бакого Кацуки. Его яркая внешность, его… темперамент. Его сложно не заметить или забыть. Он – маяк посильнее Деку, просто светит в другую сторону – яростью.

Мысль щелкает, как замок. Герои. Не Всемогущий – тот недосягаем, как божество. А те, кто ниже. Рядовые. Те, кто латает дыры в асфальте, ловит мелких воришек, патрулирует районы. Местные герои. Они – часть системы этого мира. Они знают свои районы. Знают, где живут люди, где гуляют дети. И они… говорливы. Особенно с "милыми детками", которые интересуются их работой.

Отвратительная мысль – притворяться восторженным ребенком. Рвать глотку визгливым "Вау! Вы герой? Круто!". Но это… инструмент. Тактическая маскировка. Как камуфляж. Если я смогу выяснить, в каком районе чаще всего видят вспыльчивого блондинового мальчишку с… какая там у него причуда была? Взрывы ладоней? Значит, могут быть инциденты. Мелкие. Детские шалости с дымом и шумом. Герои наверняка знают такие места. Знают семьи.

План кристаллизуется, холодный и четкий:

Шаг 1: Вычислить патрули местных героев. Где и когда они появляются рядом? Наблюдать. Запоминать маршруты. (Сложность: детское тело, ограниченная зона прогулок. Риск привлечь внимание матери или соседки).

Шаг 2: Выбрать мишень. Самого болтливого, самого тщеславного, самого снисходительного к "малышне". Чаще всего это те, у кого квазирк не боевой – что-то полезное, но не зрелищное.

Шаг 3: Атака обаянием (тошнотворно, но необходимо). Подойти. Спросить о работе. С восхищением (скрипя зубами внутри). Завести разговор о "интересных детках" в районе. Намекнуть на "мальчика, который громко кричит и у него как будто хлопушки в руках". Или просто спросить: "А вы знаете, где тут парки, где много детей? Я хочу найти новых друзей!" (Ложь режет горло, но цель оправдывает средства).

Шаг 4: Фильтрация. Собирать названия районов, парков. Сопоставлять с возможными местами жительства Деку и Каччана (стандартные жилые районы для семей среднего класса?).

Шаг 5: Уговорить мать сходить в конкретный парк. Под предлогом "увидеть ту птичку" или "там новые качели". Потребует времени и терпения. Ее ресурсы ограничены.

Риски огромны. Мать может заподозрить. Герой может быть неразговорчивым. Может наткнуться на Бакуго раньше, чем на Деку, и получить взрыв ладони в лицо за "тупой взгляд". Но альтернатива – ждать десять лет в бессилии. Не вариант.

Я встаю. Ноги немного подкашиваются – вечное напоминание о несовершенстве инструмента. Подхожу к маленькому окошку. За ним – ночной Мусутафу. Мир героев и злодеев. Мир, который должен был быть вымыслом. Где-то там, в одном из этих районов, есть парк. Парк, где сейчас, наверное, плачет маленький зеленоволосый мальчик, а рядом с ним кричит и топает ногами будущий Король Взрывов.

"Начинается охота," – думаю я, глядя на огни города. – "И дичью станут дети." Холодная ярость смешивается с горечью и решимостью. Я найду этот парк. Втереться. Стать тенью. А потом… Потом я докопаюсь до истины. Через Деку, через Бакуго, через всю эту яркую ложь мира героев. Система бросила меня сюда? Отлично. Теперь у нее в идеально смазанных шестеренках застрял песок. Я.

И первая песчинка – завтра. С наблюдения за "серийными номерами" местных героев. Надеюсь, один из них окажется болтливым идиотом.