Иной среди Героев

Четырнадцать. Девять лет. Девять долгих, шумных, навязчивых лет с тех пор, как я стал тенью зеленоволосого плаксы в парке "Сакура-Хилл". Иногда, особенно в тишине перед сном, я ловлю себя на мысли, что сам не понимаю, как это вышло. Как стратегический актив превратился в... друга.

Да, придется признать это слово. Пусть с оговорками. Пусть не с тем надрывным фанатизмом, с которым Деку относится к Всемогущему, или с той токсичной яростью, с которой Каччан относится ко всему миру. Но друг. Изуку Мидория - мой друг. Единственный, если быть точным. И в этом, пожалуй, главная аномалия, которую не предусмотрел ни мой аналитический ум, ни система, бросившая меня сюда.

Девять лет - это:
Бесконечные часы в их тесной, но уютной квартирке. Запах готовящегося кацудана, который Инко-сан (мать Деку) пыталась сделать "как в ресторане", и который всегда выходил чуть пересоленным, но отчего-то приятным. Ее заботливые, чуть тревожные улыбки в мою сторону: "Кайто-кун, возьми еще риса! Ты же растущий мальчик!" Я научился принимать эту заботу. Не как сын - эта роль все еще принадлежала той, другой, с непочиненным краном и темной лестницей в подвале. Но как... гость. Ставший почти своим. С благодарностью. Потому что Инко-сан старалась. Искренне. И я не тварь бесчувственная, чтобы этого не видеть.

Ночёвки. Сначала - тактическая необходимость, чтобы быть ближе к "эпицентру". Потом - просто потому, что допоздна засиживались за разбором какого-нибудь нового спасательного ролика Всемогущего (я терпел, скрепя сердце, но терпел) или, позже, за сложной алгеброй (тут я брал реванш, видя, как Деку корчится над формулами). Его тихий храп на соседнем футоне перестал быть раздражающим фоном. Стал... знаком стабильности. Странно.
Переход в их школу. Альдера. Гнездо будущих героев и отбросов. Логичный шаг. Быть ближе. Наблюдать. Но теперь - не только за Деку и Каччаном. За всей этой предсказуемой машиной подростковых амбиций и драм. За Бакуго, который так и не признал меня в свой круг. Почему? Ответ прост и унизителен: "Кайто? Тот безликий безпричудник, что вечно торчит возле Деку? Фу. Два отброса вместе." Его презрение было почти физическим. И знаете что? Меня это... задевало. Не так, как задевало бы раньше, яростью на несправедливость системы. А по-человечески. Глупо, иррационально, но - да. Задевало. Потому что я здесь. Я живу это. И быть "отбросом" в мире, где 80% имеют какой-никакой "фокус"... это не просто статистика. Это клеймо. Каждый день.

О Причуде. Вернее, о ее отсутствии.
Помню тот вечер после парка, после вопроса Деку. Помню свои попытки "диагностировать" трещину в стене. Помню щелчок - тот самый момент анализа взгляда Бакуго. Я думал... надеялся... что это она. Моя "компенсация" от системы. Диагностика. Видение слабины. Но нет. Это просто... я. Мой разум. Заточенный годами в прошлой жизни и лишь обострившийся здесь, в отчаянной попытке найти опору. Полезный навык? Бесценный. Но это не Причуда. Не биологический фокус этого мира. Не огонь в ладонях или сверхсила. Просто холодный, четкий анализ. Аналитика не впечатлит приемную комиссию Юэя.

Ирония? Система швырнула меня в мир, где сила - валюта, где герои - поп-идолы, где у 80% есть что-то... а я оказался в числе 20% "статистов". Несвоевременное прекращение, ошибочное попадание, и в довесок - отсутствие билета в систему этого мира. Иногда, глядя, как первоклашки Альдеры хвастаются своими мелкими способностями - подрагиванием ушей или изменением цвета ногтей - меня накрывает волна чисто человеческой досады. Глупой, детской. "Ну почему? Почему даже этого? Я и так не хотел в этот цирк!" Но это быстро проходит, сменяясь привычной сдержанностью. Я научился жить с этим. Как научился жить с многим.

О мире. Презирать его? Нет. Энергии не хватит. Я... принял его. Как факт. Как единственную данность. Воспоминания о том, что это "аниме", стерлись, как старые чертежи под дождем. Четырнадцать лет здесь - это больше, чем семнадцать там. Там - туман юности, оборванный пустотой. Здесь - школа, Инко-сан, ее пересоленный кацудан, ночные разговоры с Деку, даже мерзкое презрение Бакуго... Это реально. Осязаемо. Здесь болит голова от недосыпа, здесь ноют мышцы после физры, здесь смешно, когда Деку, пытаясь что-то объяснить про квирк очередного героя, запутывается в собственном языке и краснеет до корней волос. Разницы между мирами нет. Есть только жизнь. Конкретная. Моя. Пусть и начавшаяся с системного сбоя.

О Деку. Он... не изменился. Ну, вырос. Но внутри - все тот же фонтан неуправляемого энтузиазма, слез, фанатичной веры в героев и патологической неуверенности в себе. Он все так же восхищается мной. За "невероятный ум", за "хладнокровие", за то, что я "всегда знаю, как решить задачу". Его восхищение искреннее, немножко наивное и... приятное. Признаюсь. Только ему. Себе.
С Деку я говорю. По-настоящему. Не только слушаю его тирады о героях (хотя и это приходится терпеть, но уже с меньшим внутренним рвотным позывом). Я делюсь мыслями. О школе. О глупых учителях. Иногда - очень осторожно, обрывками - о чем-то абстрактном. О природе систем. О причине и следствии. Он не всегда понимает глубину, но слушает с таким вниманием, с каким слушают оракула. Для него я - Кайто. Не "отброс без причуды". Умный друг. Оплот здравомыслия в его эмоциональном хаосе. И... я ценю это. Ценю его доверие. Его неизменное: "Кайто-кун, ты как всегда прав!" даже когда я просто констатирую факт.
Он - мой якорь в этой реальности. Неожиданный, нелепый, но - якорь. И да, я бы, наверное, вступился за него, если бы Бакуго перешел сегодня какую-то грань. Не из стратегии. А потому что... он мой плакса. Мой друг.

О цели. Она никуда не делась. "Я найду. Узнаю. За все." Клятва белизне все еще горит где-то в глубине, тлеющим угольком. Но пламя ярости погасло. Сменилось... решимостью. Твердой, как сталь. Я не мчусь сломя голову. Я анализирую. Жду. Система дала сбой однажды. Она даст его снова. Возможно, через Деку и его будущие злоключения. Возможно, иначе. Я должен быть готов. Но теперь я не просто вирус в системе. Я... часть ее ландшафта. Якорь в виде зеленоволосого идиота и его матери, невольно ставший точкой опоры. Это дает преимущество. Невидимость. Я не чужеродный элемент. Я - Кайто. Одноклассник. Друг Деку. Безпричудник. Кто обратит на меня внимание?

За окном Альдеры кричат какие-то второгодники, отрабатывая свои квирки. Бакуго где-то рявкает, разгоняя "шелупонь". Деку лихорадочно строчит что-то в тетради, бормоча под нос про "потенциал кинетической энергии при использовании квирка Селти". Я смотрю на него, потом на свою ладонь. Пустую. Без искр, без льда, без ничего. Только линии жизни, которые ведут... сюда.

Система ошиблась, бросив меня сюда? Возможно. Но ошиблась ли она, лишив Причуды? Не знаю. Мой анализ - мое оружие. Тихое. Негероическое. Но мое. А Деку... Деку - это не цель больше. Это причина. Причина быть здесь. По-человечески.

- Эй, Кайто-кун! - Деку оборачивается ко мне, сияя. - Посмотри, я кажется понял, как можно применить третий закон Ньютона к маневренности Всемогущего при...

Я вздыхаю. Глубоко. Но в уголке губ - что-то, что могло бы быть тенью улыбки.

- Показывай, Изуку. Но если начнешь с "улыбнись!" - уйду.

Он заливается смешком. Искренним. Глупым.

Девять лет. Шестеренки провернулись. И я, кажется, перестал быть просто песчинкой. Я стал... зубцом. Не самым важным. Но своим.

*****

Урок. Что-то про современное общество и роль героев в поддержании «стабильности». Фоновая болтовня. Скрип мела. Я смотрел в окно, мысленно прокручивая вчерашний разговор с Деку о структурной уязвимости нового костюма Ингениума - куда интереснее, чем заученные прописные истины о «символах мира». Рядом Изуку, как всегда, впивался в тетрадь, записывая каждое слово учителя, будто в нем был скрытый код Всемогущего. Его усердие было почти трогательным. Почти.

Учитель прервал свой монотонный поток. Он достал пачку бумаг.

- Ну, класс, занятие уже началось, - произнес он с той особой бессмысленностью, которая свойственна фразам для заполнения пауз. - Вам уже пора задуматься о своём будущем! Я раздам вам листы, в которых вы можете записать желаемое место работы!

По классу пробежал оживленный гул. Анкета о будущем. В четырнадцать. В этом мире, где карьера для 80% - это либо герой, либо обслуживание героев. Предсказуемо.

- Но я так понимаю, - учитель позволил себе кривую ухмылку, раздавая листы, - вы все хотите стать героями?

Взрыв. Не физический, но эмоциональный. Класс взорвался. Крики «Конечно!», «Юэй!», «Я стану круче Всемогущего!», демонстративные вспышки мелких Причуд - у кого-то загорелись кончики волос, у другого зависла над партой линейка. Ликование статистов, уверенных, что они главные герои. Изуку рядом со мной сжался. Буквально. Его плечи поднялись к ушам, голова втянулась, как у испуганной черепахи. Зеленые волосы скрыли лицо. Его рука, держащая ручку, дрожала. Он знал, что сейчас будет. Я просто откинулся на спинку стула, приняв позу отстраненного наблюдателя. Анкета? Формальность. Моё будущее не записано в этих клеточках. Оно записано в белизне Интерстиция и в неразгаданной дыре в Секторе Ноль.

- Да-да, - учитель махнул рукой, пытаясь утихомирить гвалт, - у вас у всех отличные причуды! Пишите, пишите!

И тут грянул гром. Точнее, загремел Бакуго Кацуки. Он не кричал - он изрекал, с тем особым, шипящим презрением, которое годами оттачивалось на Деку и всем, кто посмел оказаться ниже его.

- Учитель! - Его голос, резкий и громкий, перекрыл общий шум. Все замолчали, повернувшись. Бакуго сидел, откинувшись, ноги на парте (конечно), руки за головой. На его лице - гримаса высшей степени брезгливости. - Попрошу меня под одну гребёнку со всеми не сравнивать!

Он медленно опустил ноги, встал. Весь его вид излучал опасность. Искры непроизвольно щелкали на его ладонях.

- Мою причуду не сравнивать с этими лузерскими способностями! - Он окинул класс уничтожающим взглядом, заставив пару человек отодвинуться. - Моя сила совсем на ином уровне! Так что не надо тут!

Тишина стала гробовой. Учитель замер с пачкой анкет, его лицо выражало привычную смесь страха и усталого раздражения. Бакуго был стихийным бедствием, которое просто принимали как данность. Он фыркнул, удовлетворенный эффектом, и продолжил, уже обращаясь, казалось, ко вселенной:

- Я поступлю в Юэй. Стану величайшим героем. Заткну всех этих фальшивых «символов». И заработаю больше, чем Всемогущий. Это не «желаемое место работы». Это констатация факта.

Его уверенность была пугающей. И, что самое отвратительное, небезосновательной. Взрывы - мощная штука. И его фанатичная вера в себя - тоже. Класс затаил дыхание. Даже самые хвастливые вдруг осознали пропасть между их «отличными причудами» и брутальной силой Бакуго.

Учитель, видимо, решил, что лучший способ разрядить обстановку - добавить масла в огонь. Он нервно поправил очки и сказал с какой-то идиотской попыткой «включить всех»:

- Кстати о ЮЭЙ... - Он кивнул в нашу сторону. В сторону отбросов. - Мидория и Хосино тоже хотят поступить туда.

Время остановилось. Я почувствовал, как Изуку рядом со мной превратился в статую из льда. Его дыхание прервалось. Весь класс разом повернул головы. Не к Бакуго - к нам. На лицах - шок, недоверие, а у некоторых - уже нарастающая усмешка. Эти двое? Безпричудники? В Юэй?

А потом грянул настоящий гром. Бакуго. Его лицо, только что сиявшее презрительным превосходством, исказилось чистой, неразбавленной яростью. Казалось, пар повалил у него из ушей. Он резко повернулся к нам, и его красные глаза, полные немыслимого гнева и оскорбления, уперлись сначала в Изуку, потом - холоднее, но не менее яростно - в меня.

- ЧТО?! - Его крик был таким громким, что задребезжали стекла. - ЭТИ... ЭТИ ОТБРОСЫ?! ДЕКУ И ЭТОТ... БЕЗЛИКИЙ ХОСИНО?!

Он шагнул вперед, отбрасывая стул с таким грохотом, что Изуку вздрогнул и чуть не упал с парты. Бакуго навис над Деку, его кулаки сжаты, искры сыпались на парту.

- ТЫ, ДЕКУ?! - он зашипел, словно змея. - БЕСПОМОЩНЫЙ, БЕЗПРИЧУДНЫЙ ЧЕРВЬ?! ТЫ СОВСЕМ ОБЕЗЬЯНКИ ПОТЕРЯЛ?! ЮЭЙ?! ТЫ О ЧЕМ, ТУПОЙ?! О ТОМ, КАК ПОДМЕТАТЬ ПОЛЫ В ГЕРОЙСКОМ ОФИСЕ?! ИЛИ ВЫТИРАТЬ СЛЮНИ С ПОДБОРОДКА ВСЕМОГУЩЕМУ?! ЭТО ТВОЙ ПОТОЛОК, ДЕКУ! А НЕ ЮЭЙ! ЗАБУДЬ! СДОХНИ! ИСЧЕЗНИ!

Изуку был белее мела. Он не плакал - он был парализован страхом и унижением. Его глаза, огромные и влажные, смотрели куда-то внутрь себя, в бездну собственной никчемности, которую Бакуго так яростно копал. Класс замер. Никто не смеялся. Бакуго в таком состоянии был страшен всем.

И тут его взгляд, пылающий, переключился на меня. Холоднее. Но не менее ядовитый.

- И ТЫ, ХОСИНО? - Он произнес мое имя так, будто это было ругательство. - ТИХАЯ ТЕНЬ ЭТОГО ПЛАКСЫ? ТОЖЕ ВОЗОМНИЛ? ТВОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ "ПРИЧУДА" - ЭТО УМЕНИЕ ПРЕТВОРЯТЬСЯ НЕ ТУПЫМ?! ЭТО ТЕБЕ НЕ ПОМОЖЕТ! ЮЭЙ - ДЛЯ СИЛЬНЫХ! ДЛЯ ИЗБРАННЫХ! А НЕ ДЛЯ ОТБРОСОВ В РЯДУ С ОТБРОСОМ! ВАМ МЕСТО НА ПОМОЙКЕ, А НЕ В ГЕРОЙСКОЙ ШКОЛЕ! ПОНЯЛИ, МУСОР?!

Тишина. Густая, давящая. Все смотрели на меня. Ждали реакции. Истерики? Слез? Испуганного съеживания, как у Деку? Даже учитель открыл рот, но не издал ни звука.

Я медленно поднял глаза. Встретил его взгляд. Не отвел. Без страха. Без гнева. С той же холодной, аналитической отстраненностью, с какой смотрел на него в пять лет. Только теперь в этом взгляде было не детское наблюдение, а понимание. Понимание его механизма. Его предсказуемости. Его глубокой, патологической уязвимости, прикрытой громом и яростью.

- Бакуго, - мой голос прозвучал ровно, тихо, но так, что было слышно в мертвой тишине. Никаких «Каччан». Только фамилия. Как констатация дистанции. - Твое мнение о наших шансах в Юэй меня не интересует. Оно субъективно и основано на твоем раздутом самомнении. - Я видел, как дернулась его бровь. - Мы с Мидорией будем подавать документы. Как и сотни других. Твоя истерика не изменит правил приема. Она лишь демонстрирует твою неспособность игнорировать то, что тебя не касается. - Я слегка наклонил голову, мой взгляд стал еще острее. - Или тебя действительно так пугает перспектива оказаться в одном учебном заведении с нами? Настолько ненадежен твой «иной уровень»?

Я не повысил голос. Не зашипел. Не бросил искру. Я просто... констатировал. Разобрал его взрыв на составляющие: неуверенность, страх конкуренции (пусть и мнимой), патологическую потребность в абсолютном превосходстве. И выложил это перед ним. И перед всем классом.

Эффект был... интересным. На лицах одноклассников мелькнуло недоумение, даже легкий шок. От Бакуго ожидали взрыва ладони в мою сторону. Но он... замер. Его ярость не утихла - она забурлила глубже, внутрь, сдавленная холодной логикой моего ответа. Его лицо побагровело, челюсть сжалась так, что, казалось, зубы треснут. Он не знал, что сказать. Как ответить на это спокойствие, эту разборку его эмоций? Его методы работали на страхе, на крике, на физическом превосходстве. Не на... анализе.

- Ты... ты... - он задыхался от бессильной злобы. - Ты вообще... кто такой, чтобы...?

- Хосино Кайто, - я прервал его, поднимаясь. Не для конфронтации. Просто чтобы взять анкету, которую учитель, ошарашенный, наконец-то протянул мне через ряд. - Одноклассник. Потенциальный абитуриент Юэй. Как и ты. Как и Мидория. - Я взял лист, бросил на него беглый взгляд. - Твоя истерика задерживает урок, Кацуки. И мешает другим заполнять анкеты. Успокойся.

Я сел. Повернулся к Изуку. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых смешались остатки страха, недоумение и... что-то вроде потрясенного восхищения. Я кивнул ему чуть заметно, как бы говоря: «Дыши. Он закончил». Потом достал ручку.

Класс медленно оживал. Шепотки. Удивленные взгляды в мою сторону. Бакуго стоял еще несколько секунд, пылая немой яростью, его кулаки дрожали. Но атаковать? Сейчас? После такого? Это выглядело бы как чистый срыв. С трудом, скрипя зубами, он плюхнулся на стул, отшвырнув свой с грохотом. Его взгляд, обещавший мне адскую расплату позже, прожигал меня насквозь.

Учитель поспешно забормотал что-то о том, чтобы «продолжить заполнение». Я посмотрел на анкету. Графа «Желаемая профессия/учебное заведение».

Юэй. Да, мы будем подавать документы. Не из геройских амбиций. У меня их нет. У Деку - через край, но без шансов (пока). Но Юэй - это эпицентр. Это место, где сходятся нити этого мира. Где появляются сильные. Где случаются аномалии. Где, возможно, система даст сбой.

Я поднес ручку к бумаге. Написал четко, разборчиво:

Учебное заведение: Юэй.

Пусть думают, что это про геройские бюро. Я знал правду. Я аналитик. Системы. И моя текущая система требовала присутствия в Юэй. Рядом с Деку. Рядом с будущими сбоями. Рядом с Бакуго и его взрывоопасным тщеславием.

И если этому взрывоопасному тщеславию нужно было доказать, что место «отброса» - на помойке, я был готов еще не раз разобрать его истерику на безобидные, логические составляющие. Просто чтобы видеть, как он багровеет от бессилия. В этом, пожалуй, проявилась моя новая, обретенная за девять лет, человеческая... гадость. И это было... не так уж и плохо.