Эспирий

Логаст предстал перед моими глазами ровно таким, каким я его помню. Его темные переулки, как всегда казалось мне, таили загадки. Центральная улица, на которой изредка устраивались масштабные собрания – единственное развлечение в этом городе – купалась в белых лучах, исходящих от фонарей.

Но что я здесь делаю? Уже поздно, а, значит, пора возвращаться домой. Но я не хочу. Родители снова начнут задавать вопросы о поиске работы, который в этот раз, как и во все предыдущие, потерпел крах. Мне хотелось гулять по пустым улицам и переулкам, сливаясь в одно целое с этой ночью. Я не считаю себя мыслителем и уж точно не философом, но мне нравится размышлять. Наверное, поэтому я не понимаю, как может увлекать ежедневная рутинная работа сортировщиком изделий на заводе.

– Это бессмысленно, – буркнул я себе под нос, надеясь, что никто не услышит.

Как-то в школе я проходил экскурсию на заводе. Распорядок дня сортировщика изделий включал в себя самые элементарные действия: прийти на работу, отметиться в журнале, переодеться, занять рабочее место и начать сортировать выпускаемые продукты по их отличительным признакам. Так как завод был единственным в Логасте, изделий выпускалось много, их виды также были различны. Не могу сказать, что работа интересная и увлекательная. Такие задания естественно утомляют.

На заводе строго запрещается разговаривать в течении трудового дня. Разве что во время обеда или перекура. Поэтому сотрудник с семи утра до семи вечера полностью остается наедине с самим собой и со своим «любимым» делом.

Я размышлял над этим всю дорогу домой. До того момента, пока не услышал, как позади меня начали разговор двое мужчин.

***

Я проснулся весь в поту, вспоминая, как убегал от незнакомцев. Солнечный свет освещал пространство моей комнаты. Икс-35 пожелал удачного рабочего дня. Иногда я жалел, что этот маленький металлический шар нельзя взять с собой, тем самым скрасив себе дорогу на работу. Но таковы были правила, к которым я уже начал привыкать.

Дизайнерское агентство «Арт Фьючер» находилось на 386-й улице, расположившись между библиотекой и миниатюрным парком. Здание агентства поражало своей необычностью. Броско выпирающий второй этаж придавал конструкции странный вид. Всё было сделано из стекла. Даже колонны, на которых возвышался каркас второго этажа, были украшены сотнями маленьких стеклянных осколков, которые, переливаясь на солнце, манили посетителей своей загадочностью.

Половина крыши второго этажа служила верандой, на которой разместилось кафе «Бейли». Вторая половина вмещала в себя отдельный корпус, который все также принадлежал дизайнерскому агентству. Я вошел внутрь. На входе меня встретил сотрудник охраны, который запросил мой рабочий жетон и объяснил мне, что жетон теперь будет находиться в агентстве на случай, если комиссии по трудоустройству граждан понадобится полная информация о сотрудниках. На самом деле, это к лучшему, так как были случаи, когда жетоны терялись, а эспириец без жетона – человек, которому сразу же была обеспечена смертная казнь.

Вообще по этому поводу есть множество пунктов в Э-Кодексе, объясняющих, что граждане Эспирия обязаны выполнять свой рабочий долг с самого рождения до смерти. За ненадобностью в обеспечении правительство Эспирия постановило, что граждане, возраст которых превышает 55 лет вне зависимости от того, мужчина это или женщина, подвергаются «чистке». Понятие «чистки» в Эспирии слишком извращено. На самом деле, это не что иное как смертная казнь, помеченная ярлыком «за ненадобностью». Так как правительство не намерено заботиться о людях, которые не могут позаботиться о государстве, то есть не могут на него работать (а по законам Эспирия человека, достигшего 55 лет, увольняют с места работы), то смертная казнь – единственный верный выход. Единственная оговорка состоит в том, что для таких людей смертная казнь носит не публичный, а индивидуальный характер.

Так, гражданам Эспирия, потерявшим свои жетоны, автоматически присваивают статус безработного. А, так как работа в Эспирии дается всего один раз и ее невозможно изменить, устроившись на другую, безработный человек, естественно, так же становится невыгодным государству и, в соответствии с законами Э-Кодекса, приговаривается к смертной казне. Почему это устраивает людей, мне до сих пор непонятно.

– Харли Брэдфорд? – переспросил меня сотрудник охраны.

– Да, – удивленно ответил я.

– Но вашего профайла нет в базе данных нашего агентства.

– Что? Возможно, произошла какая-то ошибка?

– Нет, это исключено. Все данные о новых сотрудниках сразу же после Церемонии Посвящения рассылаются по местам работы. Вашего имени в нашей базе нет. Боюсь, вам придется покинуть агентство.

– И что же мне делать?

– Вам следует обратиться в Бюро по Экстренным Делам. Всего хорошего!

Я вышел на улицу, не став разбираться, поскольку ошибка была допущена кем-то сверху, а я – всего лишь пешка в этой игре. Всё это происходило будто бы не со мной. И это чувство словно следовало за мной по пятам. Я снова почувствовал себя особенным. Правда, теперь мне это не доставляло радости или гордости. Наоборот, теперь мне было страшно от неизвестности, которая меня ожидала.

Что, если я так и не получу работу? Тогда смертная казнь – это единственное, что следовало мне ожидать. От этой мысли мне стало не по себе.

Расспросив нескольких прохожих, как добраться до Бюро, я, наконец, подошел к зданию.

– Чем могу вам помочь? – поинтересовалась одна из работниц Бюро.

– Не знаю, как вам объяснить, но сегодня был мой первый рабочий день и мне сказали, что моих данных нет в базе агентства, куда меня направило правительство.

– Это невозможно! – возмутилась женщина, думая, что я ее разыгрываю. – Используйте ваш штрихкод, чтобы Система смогла его просканировать.

Я снова обнажил запястье и, прислонив руку к сканеру, запустил процедуру сканирования. На экране появилась информация обо мне: «Харли Брэдфорд; дата рождения – 07.08.2256/20; улица 101 – дом 8 – квартира 15». Напротив информации о месте работы стоял прочерк.

– Странно, – произнесла работница Бюро. – Мистер Брэдфорд, вам надлежит обратиться в министерство, так как назначение места работы – задача исключительно правительства. Я не могу вам дать никаких рекомендаций, но такой случай, как у вас – это редкость. Пожалуйста, оставьте свой жетон. Когда министерство определит вас на новую должность, жетон будет вам возвращен.

– Что ж, спасибо. Не буду вас задерживать! – попрощался я, оставив жетон на столе.

Выйдя из Бюро, я встретил Синди, которая возвращалась с работы.

– Синди! – позвал я. Девушка, услышав меня, остановилась.

– Здравствуй, Харли! Как первый день на работе? – искренне поинтересовалась Синди.

– Нужно поговорить. – Я с серьезным видом пригласил Синди пройтись по парку, что находился возле дизайнерского агентства. Рассказав, что произошло со мной сегодня в течении дня, Синди была удивлена.

– Как это пусто? Такого не может быть.

– Поверь, ты уже не первая, кто мне это сегодня говорит.

– Ты не можешь идти в министерство, – вдруг сказала Синди.

– Почему это? – удивился я.

– Это равносильно верной смерти. Правительство никогда не признает свою ошибку, а так как ты не трудоустроен, то, чтобы не раздувать из мухи слона, тебя приговорят к индивидуальной смертной казне с ярлыком «за ненадобностью». Поверь мне, в этом вопросе власти не станут с тобой церемониться.

– И что же мне тогда делать?

– Не знаю. Нужно поговорить с Полом и Аригрином. Может быть, найдутся какие-то связи в министерстве.

– Пол мне четко дал понять, что у меня есть два дня для того, чтобы решиться, хочу ли я вступать в Аригрин или нет... – я замолчал.

– И что ты решил? Я, думаю, тебе нужна помощь. А Аригрин – это как раз то место, где тебе помогут, потому как только мы не признаем власть и стараемся ей явно не подчиняться. Узнай о твоей проблеме кто-либо другой – он тут же доложит всё правительству, так как это прописано в правилах.

Я согласился, потому что у меня не было другого выбора. Но почему именно я? Непринятие моим организмом лекарства уже должно было поставить под сомнение мое нахождение в Эспирии, но я не придал этому особого значения. Но теперь, когда я – пожалуй, единственный человек, чье место работы было ошибочно вычеркнуто из профайла, меня начинало пугать мое положение. Не зря Синди говорила, что не верит в случайности. Кажется, всё это действительно происходит по какой-то закономерности, которая, к сожалению, мне не понятна.

***

– Сегодня у нас незапланированное собрание, так как произошла чрезвычайная ситуация, – с этих слов начал свою речь Пол, когда я, Синди и другие участники Аригрина собрались в доме у своего лидера. – Харли нужна помощь и, так случилось, что только мы можем ему в этом помочь.

– Но МОЖЕМ ли мы ему доверять? – спросила рыжеволосая девушка, сидевшая рядом с Синди.

– Я хочу узнать мнение у вас. Как ты думаешь, Ханна? – поинтересовался Пол у рыжеволосой девушки с глазами изумрудного цвета. Ханна работала в Банке специалистом по финансам и кредиту. Не слишком увлекательная работа, требующая сосредоточения на своем деле. Девушка показалась мне робкой и застенчивой. Она постоянно витала в облаках, а на такой серьезной работе – это недопустимо.

– Мы его совсем не знаем. Не лучше ли будет, чтобы мы познакомились поближе?

– Думаю, хорошая идея. Харли, расскажи о себе нам всем.

– Я в Эспирии чуть больше недели и понемногу начинаю привыкать к этому месту... – начал я, но меня перебил голубоглазый юноша, одетый в серый вязанный свитер.

– Нет, расскажи о своём даре.

– Даре? А! Вы про то, что я всё помню? – наверное, Пол уже всё рассказал остальным участникам, тем самым поставив меня в неловкое положение. – Так вышло, что на меня не подействовало лекарство, и я помню всё, что происходило со мной в прошлой жизни, – сказал я спокойным голосом, словно это не нонсенс, а обычная ситуация.

– Но все поначалу помнят, а потом забывают. Может, просто лекарство на тебя действует медленнее? – поинтересовалась Эмили.

– Не думаю, – заговорила Синди. – Я наблюдала за Харли и могу заверить, что никакого эффекта потери памяти, даже частичного, у него не было за всю неделю лечения.

– Но это невозможно, – чуть слышно произнес Дилан – еще один из участников Аригрина. Казалось, что эта фраза успешно стремится занять первое место в списке самых надоедливых фраз сегодняшнего дня.

– Но это так, – ответил я. – Я не хочу считать себя особенным, но в последнее время я все чаще убеждаюсь в обратном.

– Тогда о какой чрезвычайной ситуации идет речь? – спросил Сэм.

– Харли нам нужен. Нам всем, – принялся отвечать Пол. – Возможно, он – ключ к созданию антидота. Но мы этого не узнаем, пока не проведем некоторые исследования. Но дело в том, что информация о месте работы Харли была удалена или вообще не записана и, естественно, теперь он считается нетрудоустроенным. Мы все прекрасно знаем, что это означает.

– Смертная казнь, – понимающе предположил Дилан.

– Вот именно, – продолжил Пол. – Но это не выход. Мы не можем лишиться единственного человека, противящегося действию лекарства.

– Что ты предлагаешь, Пол?

– Я предлагаю помочь Харли. Дилан, ты – хакер. Скажи, есть ли возможность взломать программу министерства и изменить информацию о месте работы Харли?

– Теоретически – да, но это незаконно.

– С каких пор тебя стали волновать законы? – возмутилась Эмили.

– Я могу попробовать, но не обещаю, что получится. Взламывать ради развлечения – это одно, но, когда на кону стоит не только твоя жизнь, но и жизнь кого-то еще – это совершенно другое.

Дилан – хакер-самоучка. Он – не любитель взламывать государственные электронные системы, тем самым нарушая законы. В большей части Дилан занимается «робингудством» – переводит деньги со счетов богатых бизнесменов на счета жителей среднего и малого заработного достатка. Богатые люди, хоть и любят считать свои деньги, но у них их так много, что, не досчитавшись нескольких электронных валют, они не будут об этом сообщать, чтобы не раскрылась та темная сторона процесса зарабатывания, о которой бизнесмены частенько умалчивают. Странно, что за все время своих махинаций, Дилан не разу не был замечен в подобного рода аферах. Именно поэтому Пол дорожит Диланом не только потому, что он – мастер финансовых авантюр, но и потому, что Пол ценит желание Дилана помогать бедным даже таким обманным путем.

– Даже если всё получится, в Бюро у меня забрали жетон, – я понимал, что только усугубляю ситуацию, но лучше об этом сказать сейчас, чем потом, когда уже будет поздно.

– Эмили, ты работаешь ассистентом в Бюро. Ты сможешь достать жетон для Харли?

– Все жетоны помечены номером штрихкода жителя Эспирия. Если Харли предоставит мне свой номер, думаю, должно получиться.

– Как бы там ни было, Пол, но не слишком ли ты спешишь с выводами о Харли? Почему мы должны рисковать ради новобранца, который не факт, что является особенным?

– Харли уже не новобранец. Он – полноправный житель Эспирия. Но, если у тебя есть предложения, то я с радостью их выслушаю, Сэм, – вполне серьезным тоном произнес Пол.

Сэм вызывал у меня противоречивые эмоции. Мне показалось будто он, с одной стороны, поддерживает деятельность Аригрина, а с другой – хочет взять контроль в свои руки, чтобы направить Аригрин по другому пути. Сэм работал в министерстве обороны младшим сотрудником охранного подразделения, так что его серьезность весьма была впору голубоглазому юноше со светло-русыми волосами. Возможно, это было лично мое субъективное мнение, но Сэм не старался произвести доброжелательное впечатление.

– Что, если Харли сначала докажет свою особенность? Почему бы ему для начала не пройти несколько твоих тестов, которые покажут, стоит ли нам ему доверять?

– Верно, – поддержала парня Эмили.

В отличие от Сэма, Эмили всем своим видом располагала к себе. Девушка с короткими светлыми волосами весь вечер держалась мужественно и независимо, что и подчеркивали ее большие глаза, которые говорили о чувственности и, возможно, лидерских качествах Эмили.

– Я не возражаю, – наконец, заговорил я. – Если это нужно для того, чтобы вы мне поверили, я готов. Тем более я сам хочу убедиться в том, особенный я или нет. – Мне действительно это было нужно. И не потому, чтобы доказать другим. Нет. А для того, чтобы доказать самому себе, расставить всё на свои места. Стоит ли мне опасаться этих случайных «неслучайностей» или же это все-таки какая-то ошибка?

– Раз так, тогда, думаю, на сегодня наше собрание окончено. О месте следующей встречи я сообщу вам позже. Начнем наше тестирование завтра, – обратился Пол ко мне и, проводив всех участников Аригрина, закрыл за нами дверь.

Я возвращался домой одновременно с предвкушением и опаской завтрашнего дня. Что, если тесты покажут, что я – никакой не особенный, а непринятие лекарства – всего лишь медленное восприятие моего организма? Как тогда я буду смотреть в глаза Синди и Полу? Людям, которые продолжают верить, что я – не такой как все.

Очевидным было и то, что не все аригриновцы приняли меня в свою команду. Но на счет этого я не сильно переживал, так как понимал, что сегодня состоялось наше первое знакомство, а, значит, еще есть время показать себя с лучшей стороны. Конечно, если тесты все-таки определят, что именно со мной не так и поможет ли это в работе Аригрина.