Эспирий

Несмотря на закон, запрещающий собрания в одном доме более трех людей, Синди, Ханна и Дилан все-таки решились навестить Пола.

Нельзя сказать, что аригриновцы были рады встрече. Некогда дружное общество, в которое мне чудом довелось попасть, теперь вели себя настороженно. Что, если Эмили была права и Аригрин утратил веру в себя и перестал заниматься своим любимым делом? В последнее время участники редко встречались, но даже с появлением планшетов, казалось бы, упрощающих возможность связаться в любое время, наше общение прекратилось. Словно Аригрин потерял интерес к разоблачению правительства, тогда как я, наоборот, еще больше разгорелся этой идеей.

- Зачем мы собрались? – наш разговор начался с вопроса Ханны. Она обратилась к Полу, единственному лидеру Аригрина, но ответил ей я.

- У меня есть кое-какая информация! – я хотел скорее поделиться с Аригрином тем, что мне уже было известно. Ханна вопросительно посмотрела на меня, предвкушая мой ответ. – Это несомненно относится к фолианту.

- Ты узнал, где его можно найти? – поинтересовался Пол. Даже ему я не рассказывал о своей находке.

- Не совсем, - я отлучился на несколько секунд в комнату, в которой жил последнее время, оставив аригриновцев в полном недоумении. Достав фолиант с полки, я вернулся к аригриновцам и продолжил свою мысль. – Он уже у меня.

- Что? – удивленно спросили остальные участники собрания.

- Но как он у тебя оказался? – спросила Синди. – Только недавно мы с тобой виделись, и ты ничего мне о нем не рассказывал.

Синди была права. Я должен был ей рассказать о фолианте, чтобы укрепить наши доверительные отношения.

- Я хотел подготовиться к этому разговору, и кое-что уточнить, - оправдался я.

- Уточнить что? – переспросил Пол.

- Этот символ, - я показал на знак на обложке книги. – Книга не открывается из-за него.

- Что за глупости? – подхватил Дилан.

- Ты ведь говорил, что ты увидел этот символ в Логасте на доске объявлений, - переспросила Синди. – Ты мне соврал?

- Да, соврал, - честно признался я.

- Как это не открывается? – удивилась Ханна.

- Я пробовал открыть ее разными способами, но она не поддается, - кажется, мои оправдания звучали неубедительно.

- Но почему ты думаешь, что всё дело в символе? – спросила Синди.

- Помнишь, что рассказывала нам Эмили? Она видела подобный символ у мужчины. Мне показалось, что он как-то связан со знаком на обложке, и я решил поискать информацию о нем. Прочитав «Легенду о пяти талисманах», я удостоверился в том, что мои догадки не были напрасны.

- Что еще за легенда? – насторожено поинтересовался Пол.

Я принялся пересказывать легенду аригриновцам.

- Ну, что вы думаете по этому поводу? – спросил я по завершению своего рассказа.

- Не знаю, как вы, - начал Пол, - но я считаю, что это полная чепуха! Легендам не стоит верить на слово, поскольку они не всегда правдивы, - именно такого комментария я и ожидал от Пола.

- И все же эти талисманы существуют и как минимум два из них находятся в Эспирии, - поддержала меня Ханна, за что я поблагодарил ее улыбкой.

- Я бы тоже не была так уверена, - произнесла Синди. Ее слова стали полной неожиданностью, потому что я надеялся, что именно Синди поддержит меня.

- Но Эмили же говорила...

- Я не доверяю ей, - серьезно ответила Синди. – Она ушла из Аригрина.

- Она хочет загладить свою вину, поэтому нам помогает! – вспылил я. – Почему ты не видишь, что она не желает нам зла?

- Я тоже согласен с Синди, - вступился за девушку Пол. – Нет никакой гарантии того, что Эмили, как и Сэм, не предаст нас. Неизвестно, что случилось с Сэмом и почему он так быстро решил сдать нас правительству. Если и Эмили способна на такое, то ее помощь – всего лишь попытка нас разоблачить.

- Но ведь Эмили не знала, что фолиант уже был у меня. Почему именно сейчас она пришла к нам с Синди за помощью? – я не понимал, почему аригриновцы не видят, что именно я хочу до них донести. Возможно, я сам не верил в свои слова настолько, чтобы убедить в них окружающих.

- Что, если она работает на кого-то, кто следит за Аригрином? И, в частности, Харли, за тобой, - предположил Дилан. – Только так она могла узнать о фолианте, ведь даже мы о нем не знали до сегодняшнего дня.

Я действительно не понимал, почему аригриновцы не хотят принять тот факт, что Эмили не желает им зла. Сэм признался мне, что не помнил, как умер, но даже он согласился с мыслью о том, что его заставили рассказать правительству о нас, а потом сами же его и убили. Что, если Эмили пытается нам помочь, чтобы, вернувшись в Аригрин, не оказаться на месте Сэма?

- Я не хочу в это верить. Если бы не Эмили, я бы не узнал о легенде. А теперь, когда я вижу, что символ на обложке полностью совпадает с талисманом из легенды, я понимаю, что всё сходится. Я верю ей.

- Извини, Харли, - перебила меня Синди. – Но я не разделяю твоего воодушевленного порыва.

- Но почему вы не хотите меня понять? Почему вы не видите некоторые сходства? Разве поиски и открытие фолианта не являлись нашим главным делом? – с досадой произнес я.

- Поиски фолианта? Мы всё еще не знаем, каким образом он у тебя оказался. Не хочешь ли ты нам рассказать, как он к тебе попал? – с недоверием в голосе спросил Пол.

Что ж, сейчас мне придется поведать еще одну историю, такую же странную, как и вообще всё, что происходит вокруг меня.

- Я не знаю, как это объяснить. Возможно, это покажется странным, но несколько дней назад мое отражение вручило мне эту книгу.

- Отражение. Вручило. Книгу. – Повторил мои слова Пол, специально разделяя их интонационно, явно не желая мне верить. – Харли, ты вообще себя слышишь?

- У тебя снова галлюцинации? – поинтересовалась Ханна. – И часто ты разговариваешь со своим отражением?

- Нет, не часто, - соврал я. - Я понимаю, что всё это выглядит очень странно... - заговорил я, оправдываясь.

- Нет, что ты! – с сарказмом произнес Дилан. – Разговаривать со своим отражением и обмениваться с ним предметами – это в Эспирии в порядке вещей.

- Я думал, что вы разделите мою новость. Я хотел быть полезным для Аригрина, а не просто быть человеком, которого вам приходится скрывать от правительства.

- Ну, хоть эта проблема уже решена! – признался Пол, но, осознав, что сказал глупость, попытался выкрутиться из сложившегося молчания. – Я просто хотел сказать...

- Прекрасно! – не выдержал я. – Простите, что был для вас обузой. Простите, если я не оправдал ваших ожиданий на свой счет. Ты, Пол, каждый раз твердил мне, что я – особенный, что с помощью меня Аригрин сможет собрать доказательства против власти. А теперь, когда, возможно, моя особенность заключается в том, что я могу разговаривать со своим отражением – единственным, кто действительно помогает Аригрину – вы отворачиваетесь от моей помощи. Тогда зачем вам нужен я и эта дурацкая книга? – я поспешно встал с кресла и намеренно бросил книгу в камин. – Теперь, когда у вас нет фолианта, зачем Аригрину дальше пытаться разгадывать загадку?

- Значит ты считаешь свое отражение единственным помощником? Что ж... - протянул Пол. - Да, Харли, я считал тебя особенным. Я думал, что ты – тот, кто нужен Аригрину. Но я ошибся. Теперь я отчетливо вижу, что именно имел в виду Сэм, когда уходил из Аригрина.

- И что же это?

- Аригрин никогда не был в такой опасности, как сейчас. Пророчество отражения и его помощь в поиске фолианта, четвертая локация в подсознательном тесте, которая до этого не была замечена ни у одного из испытуемых. Не стоит забывать и о том, что на тебя не подействовал Е-360. Так или иначе, всё это не просто так. Смерть Сэма, уход Эмили из Аригрина...

- Всего этого могло бы и не быть, если бы вы не приняли меня к себе, - закончил я мысль Пола.

- Думаю, да, - согласился со мной Пол.

Ханна, явно не ожидавшая такого исхода, попыталась успокоить Пола, чтобы тот не наделал глупостей. Но мне было ясно, что Пол уже сказал то, что хотел.

Я ушел из дома Пола, забрав свои вещи, совершенно не зная, куда именно мне стоит идти. Я чувствовал ненависть и разочарование. Но не к Аригрину, а к себе самому. Я не смог доказать свою правоту. Не смог зажечь Аригрин своей идеей. Если бы я все своевременно рассказывал друзьям, то не случилось бы такого непонимания. К сожалению, я посчитал своим другом не Пола или Дилана, а отражение.

Я не стал пытаться донести свою мысль до аригриновцев, а просто ушел, потому что знал, что легче уйти, чем чувствовать себя тем, кого не хотят понимать. И в этом была моя ошибка. Ошибка, виновником которой стал именно я.

И тут перед моими глазами пронеслось воспоминание о моем первом разговоре с отражением.

«Ты не справился. Ты не тот, кто им нужен. Посмотри на себя. Это то, что от тебя осталось. Никчемная оболочка. Хочешь узнать, кто ты на самом деле? Я вижу, как тебе не терпится узнать о себе. Они думают, что ты – особенный. Они предадут тебя! Все. Ты мне не веришь. Можешь мне не верить, но, когда это случится, ты вспомнишь мои слова. Они предадут тебя».

Слова моего отражения отчетливо отдавались во мне чуть слышным эхом.

Отражение было право. Аригриновцы не поверили мне. Не дали мне шанса доказать им свою правоту. Неужели отражение действительно знало всё наперед? Неужели это случилось и теперь я, как и Сольгар, останусь один, непонятый своими же единомышленниками?

Но в какой момент отражение в зеркале стало моим другом? В какой момент я поставил свои интересы выше интересов Аригрина? Я не знал ответа на эти вопросы. Мне не хотелось в это верить, но реальность была такова.

- Харли! – кто-то позвал меня. Я обернулся. Поблизости не было никого, и я подумал, что мне просто показалось.

Холодная осенняя ночь. Я не знал, куда идти. Не знал, что мне делать дальше.

- Харли! – я снова услышал голос позади меня. Это была Эмили.

Теперь она стояла посередине улицы, дрожа от холода, переминаясь с ноги на ногу.

- Ты следила за мной? Что ты здесь делаешь? – я почувствовал, что грубо задал вопрос, потому что до сих пор был расстроен на самого себя и не хотел ни с кем разговаривать.

- Я шла домой к Полу. Ты ведь сказал, что живешь у него. Я хотела узнать у тебя, нашел ли ты что-то о том знаке, о котором я тебе рассказывала. Но потом увидела, как ты выходишь из его дома с рюкзаком на плечах. Ты куда-то направляешься?

- Почему ты не позвала меня, когда увидела, как я выхожу из дома? Почему пошла за мной? – проигнорировав вопрос Эмили, поинтересовался я.

- Я не знаю... Так вышло. Так куда ты идешь?

- Я ушел из Аригрина. Глупо было тебе приходить к Полу, поскольку он не слишком доволен твоим уходом из общества.

- Я шла не к Полу, а к тебе. Мне всё равно, что он обо мне думает, но на тот момент у меня были причины так поступить. Но почему ты ушел? – эта новость явно не понравилась Эмили. – Ты не можешь так просто взять и бросить Аригрин в трудную минуту.

- О чем это ты?

- Ты нужен Аригрину.

- Спасибо за твое сочувствие, но я так не думаю. Пол дал мне ясно понять, что Аригрину без меня было намного лучше. Да и ты так считаешь, раз сама ушла по той же причине.

- Я уже говорила тебе, что ушла не из-за тебя, а потому что пошла за Сэмом. Слишком эгоистично думать, что кто-то принимает свои решения из-за тебя, - резко, но честно ответила Эмили.

Я сам это понимал. Но ведь не я развил в себе чувство эгоизма. С самого первого дня в Аригрине мне твердили, что я – особенный, что все держится на мне, хотя я так не думал. А теперь оказалось, что та особенность, которая есть во мне, которую я в себе отыскал, совсем не нужна Аригрину.

- Его смерть на моих руках. Не уйди он из Аригрина, он был бы еще жив. Ты должна ненавидеть меня из-за этого, если ты действительно его любила.

- Я до сих пор его люблю. Но ненавидеть тебя – это последнее, чего я бы хотела, - девушка казалось мне смелой и сильной, как и в первый день нашего знакомства.

- Почему же ты обратилась именно ко мне? Почему не пошла сразу к Полу и не рассказала ему об увиденном знаке? Думаю, он бы тебя поддержал. Вы ведь уже столько с ним знакомы.

- Он бы и слушать меня не стал, раз до сих пор считает мой уход – предательством. И он прав. Но в тот день, когда я ушла из Аригрина, ты просил поверить тебе. Ты говорил, что Аригрин – это слаженный механизм, все детали которого должны работать сообща как одно целое, - повторила мои слова Эмили.

- Что ж, теперь этот механизм навсегда прекратил свое существование. По крайней мере, я уже не являюсь его частью.

- Ты не прав! Я не знаю, почему Пол поменял свое решение, но он всегда верил тебе, в отличие от меня, - Эмили опустила свои глаза, осознавая, что была виновата.

- Что же заставило тебя поверить мне?

- После смерти Сэма я ощутила в себе такую пустоту, которая раньше мне не была присуща.

Не знаю почему, но я был рад встрече с Эмили. Сейчас мне не хотелось быть одному, поэтому разговор с девушкой, с которой мне не доводилось прежде оставаться наедине, был единственным, что могло избавить меня от мыслей об уходе из Аригрина.

- Тебе знакомо чувство пустоты? – этим вопросом Эмили поставила меня в тупик.

Всю свою жизнь в Логасте это чувство превалировало во мне, потому что я не находил поддержки от остальных жителей Логаста. Были такие вопросы, в которых даже члены семьи не способны были мне помочь. Поэтому я прекрасно понимал, что имеет в виду Эмили. Я кивнул.

– Я никогда не знала, что это такое. Мне не было знакомо это чувство, поскольку все время я проводила с Аригрином и Сэмом. Мне никогда не доводилось грустить и тосковать о чем-то или о ком-то. У меня всё было хорошо и я не знала печали, - девушка говорила с радостью в глазах, но в то же время с некой досадой в голосе.

- Ты всегда казалась мне сильной и мужественной, готовой бороться до самого конца, - успокоил я девушку.

- Я устала быть сильной. Я была слабой только с Сэмом, но теперь... Ты, наверное, заметил это, когда я пришла к тебе с просьбой. Раньше я никогда не просила о помощи, потому что знала, что в любом деле нужно полагаться только на себя. Я всегда всё делала сама. Но не для того, чтобы кому-то доказать свою самостоятельность, а потому что хотела показать самой себе, на что я способна. А теперь, оставшись одна, я устала лгать себе.

Эмили говорила рассудительно, но эмоции над ней возобладали. Она никогда мне еще не казалась такой жалостливой как сейчас.

- Безысходность. Вот что я испытала после смерти Сэма. Я осталась совсем одна, никогда не думая, что это может произойти. Я всегда была уверена, что одиночество никогда не коснется меня. Я не помню, что было в прошлой жизни, но мне кажется, что даже там я не была одинока. В такие моменты я часто представляю свою душу в виде дома.

- Как это?

- Когда тебе хорошо, когда у тебя прекрасное настроение и ничто не способно его омрачить, душа человека подобна дому с прочной, устойчивой конструкцией; дому, в котором каждый вечер зажигается свет; дому, где тепло и уютно. В такие моменты кажется, что этот дом будет стоять вечно и мы, наслаждаясь его комфортом, перестаем замечать маленькие трещины, которые появляются с каждой ссорой и непониманием. Эти трещины незаметны. Мы не обращаем на них внимания, потому что привыкли их не замечать. Нам не до них. Мы все еще продолжаем радоваться тому, что нас окружает. Но с каждым днем трещины становятся больше. И теперь, обращая на них внимание, мы стараемся не принимать всерьез тот факт, что однажды эти трещины будут настолько большими, что повлекут за собой разрушения. А когда это случается, когда мы остаемся одни, когда гаснет свет в окнах и становится холодно и неудобно, словно чего-то не хватает, тоска, найдя эти трещины, проникает в дом, разрушая его изнутри. Одиночество – это состояние души, когда пустота от потери близкого тебе человека находит тебя в те самые минуты, когда ты беззащитен и больше всего подвержен к саморазрушению.

Я никогда не замечал за Эмили, чтобы она так рассуждала, но в этот раз ее слова задели меня за живое. Я понимал, как это тяжело, когда человек, словно пустой сосуд, только и ждет, когда его наполнят. Ждет, потому что не способен заполнить себя сам.

- Прости меня, что я тебе не верила, - чуть слышно произнесла Эмили, нарушая тем самым молчание, повисшее в воздухе. - Сейчас я чувствую себя такой глупой и жалкой. Я пойму, если ты отвернешься от меня, ведь я сама однажды от тебя отвернулась.

- Я не считаю тебя жалкой, - серьезно ответил я.

- Спасибо. Мне приятно, что ты так думаешь, несмотря на то, что я перед тобой виновата. Но все-таки ты должен вернуться в Аригрин.

- К сожалению, это невозможно.

- Всё возможно. Нужно только действительно захотеть и приложить немного усилий.

- Они мне не доверяют, потому что я обманывал их, скрывал от них то, что снова разговариваю со своим отражением, - признался я Эмили, чему она, как мне показалось, совсем не удивилась.

- И всё же они тебя простят. Ведь я только недавно поняла свою ошибку, и вот теперь мы вместе с тобой идем по этой улице и разговариваем друг с другом, - Эмили улыбнулась, а я, возможно впервые, почувствовал, что она мне благодарна. – Ты можешь мне не доверять. Имеешь на это полное право. Но я буду делать все возможное, чтобы доказать тебе, что я не желаю тебе зла. Тебе нужно рассказать Аригрину всю правду.

Мы еще долго шли по дороге. Груз моего багажа не был так силен, как тот груз, который образовался в моей душе с уходом из союза. Но после разговора с Эмили я ощутил спокойствие и надежность.

Так странно, но в сложные моменты моего пребывания в Эспирии со мной рядом оказывалась либо Синди, либо Ханна, либо Эмили. Не Дилан или Пол, а именно одна из девушек. Возможно потому, что девушки умеют чувствовать и сопереживать искреннее, чем парни.

Наш разговор по душам прервался еле слышным диалогом двух людей, прятавшихся в проеме стен между двумя домами. То ли любопытность, то ли желание абстрагироваться от проблем, переключившись на что-то совершенно другое, но мы с Эмили стали невольными слушателями странного разговора.

- ...все еще является прерогативой правительства, - завершил свою фразу мужчины с низким и грубым голосом. - Эта книга уже у него. Если он догадается, как ее открыть, то у власти будут большие неприятности. Хозяин рассердился, когда узнал, что вы не нашли книгу. Не знаю, что теперь будет с тобой и твоим напарником.

- Мистер Диксон, - зашептал второй мужчина, явно пытаясь оправдываться. – Но мы ведь не знали, что, будучи в Эспирии, Харли, или как его там зовут, станет для нас проблемой.

Теперь было понятно, что разговор шел именно обо мне. Услышав свое имя, я будто потерял дар речи. В горле пересохло. Сердце ушло в пятки. Значит ли это, что сны, которые мне снились в Эспирии, не были просто снами? Это были воспоминания о том, о чем я не мог знать, но что, конечно же, происходило на самом деле.

- Почему бы Вам просто не разобраться с Харли? Если это поможет хозяину получить книгу, то разве жизнь этого паренька может послужить преградой в исполнении желаемого? – пролепетал подчиненный Диксона. – Что же вас останавливает?

- Я заметил, что между ним и Синди есть какие-то трепетные отношения. Может быть, с помощью нее у меня получится подобраться к Харли, тем самым разузнав что-либо о книге, - высказал свою мысль Диксон.

Но откуда он знает обо мне, Синди и наших отношениях? Этот мистер Диксон может быть кем угодно, кто хоть раз видел нас с Синди вместе.

- В любом случае, - продолжил Диксон, - нужно как можно быстрее с ним разобраться, чтобы его находки не повлекли за собой большие неприятности.

Диксон еще не знает, что книга, которую они разыскивают, уже сгорела, а значит ни их хозяин, ни я, ни кто-либо другой, так и не узнает, что именно в ней находится.

- Харли, - тихо произнесла Эмили, так же удивленная услышанным, как и я. – Нам нужно уходить. Если они увидят тебя здесь, то тебе несдобровать, учитывая, что они хотят твоей смерти.

Я согласился с Эмили и, так и не дослушав разговор незнакомцев до конца, мы поспешили уйти подальше от них.

- О какой книге они говорили? – задала вопрос Эмили.

Возможно это неправильно – делиться своими тайнами с людьми, но сейчас мне нужно было обсудить с девушкой то, что мы услышали, а для этого мне пришлось рассказать ей всю историю, начиная с открытия шкатулки-сейфа и заканчивая передачей через зеркало фолианта и прочитанной, по ее наводке, легенды о пяти талисманах.

- Только вот книги уже нет, - с досадой признался я. – Я бросил ее в камин, когда поссорился с Полом.

- Очень жаль, что ты так поступил. Согласись, это слишком глупо – вот так лишиться единственной зацепки. Возможно, именно в этой книге было то, что так необходимо Аригрину. Не зря ведь Диксон и его хозяин хотят ее заполучить.

Не согласиться с Эмили было нельзя. Не знаю, что на меня нашло. Я был уверен, что фолиант как-то сможет помочь в деле Аригрина, но на эмоциях лишил аригриновцев возможности понять, в чем состоит истинный смысл книги. Наши поспешные решения и поступки, особенно сделанные в моменты ярости, когда человек не способен здраво мыслить, могут навредить дальнейшим планам. К сожалению, я понял это только сейчас, когда, узнал, что книга еще кому-то необходима, а, значит, то, что в ней хранится, несет в себе важную информацию.

Не знаю почему, но Эмили не хотела со мной расставаться. Она находила приятным мое общение, о чем не раз упоминала во время нашей прогулки, а мне было приятно общаться с ней, хотя я делал это осторожно, боясь сейчас кому-либо полностью раскрывать свои чувства и мысли.

Мы обсуждали не только услышанное от Диксона и его подопечного, но и то, что происходило во время отсутствия Эмили в Аригрине. К слову, она не считала мои разговоры с отражением чем-то пугающим и отталкивающим. Несмотря на свою закрытость и самостоятельность, Эмили, как оказалось, увлекалась экстрасенсорикой, поэтому необычное поведение моего отражения ее не страшили. И этого мне не хватало. Мне нужен был человек, который поймет меня, человек, который не будет меня обвинять в моих поступках. В разговоре с Эмили я мог быть самим собой. Я не лгал ей, рассказывая каждую деталь моих взаимоотношений с отражением.

Услышав о том, что существует зазеркальный мир, Эмили прямо расцвела. Ей показалось это настолько необычным и нереальным, что она не могла сдерживать восторг и даже просила познакомить ее с моим отражением. Но, к сожалению, это было невозможно, хотя она и сама прекрасно это понимала.

Но меня до сих пор мучал один вопрос: почему я так быстро и легко доверился Эмили, когда не мог раньше довериться Аригрину? Разговоры с девушкой меня успокаивали, но, в то же время, держали в страхе. Я боялся очередного предательства, боялся, что все, сказанное мной, в итоге будет использовано против меня.

Во мне, как и всегда, бушевало два противоположных человека. Один из них всеми силами хотел обнажить свою душу слушателю, а другой, во что бы то ни стало, не допускал возможности этого сделать. Все называют это по-разному: ангел и демон, разум и чувства, лед и пламя. Внутри нас живут враги, войны между которыми порой разгораются настолько сильно, что мы не в силах совладать сами с собой. В итоге два противоборствующих прототипа одного и того же человека все время мешают ему делать собственный осознанный выбор.