Эспирий

– Знаешь, Джаспер, я высоко ценю то, что ты для меня делаешь, – мужчина с грубым голосом, но хорошо поставленной речью, стоял возле маленького столика, на котором находился поднос со стеклянным продолговатым сосудом и несколькими стаканами. Мужчина разлил по стаканам содержимое сосуда и продолжил: – Это очень хороший виски пятилетней давности. Попробуй. Тебе понравится.

– Ты знаешь, как я люблю разного рода алкогольные напитки, – улыбнулся второй мужчина лет тридцати пяти. Он сидел в кресле и, немного отпив со стакана, начал пробовать содержимое точно сомелье, изучающий вкус напитка только по одному маленькому глотку. – Действительно приятный вкус. Но я не думаю, что ты пригласил меня только для того, чтобы угостить меня виски.

– Ты прав, есть дела намного важнее алкогольных посиделок, – первый мужчина, наконец, устроился на кресле возле Джаспера и продолжил свою мысль. Он был немного взволнован, поэтому, отпив со стакана, начал раздраженно вертеть его у себя в руках. – Дело в том, что у нас появилась проблема, которую нужно решить, как можно быстрее. Это касается нашего с тобой разговора, который был неделю назад.

– Ты все-таки его нашел? – обрадовавшись, засиял Джаспер, но его оппонент замотал головой, отрицательно отвечая на поставленный вопрос. – И книга, конечно же, до сих пор у него?

– Да, Джаспер, но я обещаю тебе, что мои ребята найдут его быстрее, чем он кому-нибудь расскажет о книге.

– Вы хоть знаете, как он выглядит? – Джаспер усомнился в действиях своего собеседника.

– Думаю, да. На вид ему около двадцати лет. Незаметный парень с черными волосами. Это всё, что мы увидели на камере видеонаблюдения.

– Значит, вы не увидели ничего! – разозлился Джаспер. – Ты обещал мне, что вы его поймаете.

– Мы работаем над этим.

– Значит плохо работаете, раз нет никакого результата.

– Его незаметность, скрытность, не выделение из толпы людей, наверное, является его сильной стороной, – предположил мужчина, заметно нервничая.

– А какие у тебя сильные стороны, Скотт? – этот вопрос поставил мужчину в тупик.

– В каком смысле?

– Нет, правда. Если этот мальчишка является для тебя такой проблемой, боюсь, у тебя у самого скоро будут большие неприятности, – угрожающе предупредил Джаспер своего собеседника.

– Зачем тебе эта книга? Что в ней такого ценного, что ты так рьяно борешься за ее возвращение?

– В этой книге есть то, что известно только мне и никому больше из ныне живущих в Эспирии. Если книга попадет не в те руки, если кто-то сумеет ее открыть и расшифровать написанное, то, боюсь, под угрозой могу оказаться не только я, ты или наше дело, а весь Эспирий.

Я открыл глаза. Мне уже давно не снились подобного рода сны, но я точно был уверен, что они как-то связаны между собой. Мне показалось, что этот сон, как и предыдущие, рассказал мне еще кое-что о моей смерти. Пусть размыто. Пусть образы Джаспера и Скотта были нечеткими, и я так и не смог узнать в них кого-либо знакомого мне. Пусть их диалог не был информативным, но мне хватило этого всего, чтобы понять, что всё так или иначе связано со мной.

Но со мной ли? Сколько в Логасте таких же как я незаметных двадцатилетних черноволосых юношей? Наверняка один из них мог украсть эту книгу и украл ее, потому что я знал точно, что это не моих рук дело. Я никогда не видел прежде эту книгу и не стал бы воровать ее, поскольку мне не нужны неприятности. А теперь оказывается, что содержимое фолианта (как я уже догадался, о какой именно книге шла речь) способно выдать такие секреты, что под угрозой может оказаться население Эспирия. Или не население, а та Система, которая так нагло, не спрашивая разрешения или совета народа, разрушает всё, оправдывая свои поступки и потыкая Э-Кодексом.

Мой сон не давал четких и ясных понятий, не показывал всю суть проблемы или ее дальнейшее разрешение. Но я чувствовал, что, руководствуясь здравым смыслом и поддержкой окружающих, смогу разобраться во всем.

Но почему я? Я, не воровавший книгу, не знающий о существовании Эспирия и Системы, был убит по ошибке, только потому что во мне признали вора, коим я не являлся. Сама мысль об этом наводила на меня страх и отчаяние. Если бы не эта ситуация, то я бы до сих пор жил в Логасте со своей семьей.

– И оставался бы таким же незаметным, как раньше... – продолжил за меня мою мысль Икс-35. Я уже забыл о его существовании, о его советах и интересных рассказах об Эспирии. Изредка вспоминая о то, что его нужно зарядить, я, уподобившись Полу, оставлял свой карфолл целыми днями пылиться на полке.

– Что? – испуганно переспросил я.

– Мне кажется, что ты попал в Эспирий не случайно, – заявил карфолл, озвучив мои мысли.

– Тебе кажется? Насколько я помню, карфоллы не могут чувствовать. Им не может казаться что-либо, поскольку у них не должно быть своего мнения.

– Но карфоллы перенимают чувства, свойственные их хозяевам, – резко, словно споря со мной, запротестовал Икс-35. – Разве ты об этом забыл?

Я промолчал, потому что не хотел спорить. Сейчас мне было интересно понять, почему карфолл считает мое появление в Эспирии неслучайным.

– Карфоллы не могут общаться с другими людьми. Они не раскрывают секретов своих хозяев. Но общаться с такими же карфоллами нам позволяется. Тут-то мы и делимся между собой всем, что когда-либо слышали.

– Но тогда о какой конфиденциальности может идти речь, если всё, о чем я думаю, и всё, что я говорю, знают другие металлические шарики? – недоумевал я.

– ШЧС-1 позаботился об этом. Карфоллы могут знать многое, но они никогда не расскажут полностью всё, о чем они знают.

– Ладно. Я уже запутался в твоих высказываниях. Скажи, ты знаешь что-нибудь о том, что мне приснилось? – спросил я у своего металлического друга, подперев подушку за спину, чтобы было удобнее слушать рассказ карфолла.

Это было хмурое воскресное утро. Настолько хмурое, что не хотелось ничего делать. Я встал раньше обычного. Эмили еще спала, и я не хотел будить ее своими рассказами о приснившемся. А поговорить об этом мне очень хотелось, поэтому я не стал отказывать себе в удовольствии пообщаться с карфоллом. Тот, конечно, не сопротивлялся, то ли потому что сам мне хотел что-то рассказать, то ли потому что у него не было другого выбора, поскольку я являлся его хозяином.

– Я ничего не знаю о тех людях из твоего сна, – поучительно начал Икс-35. – Я могу руководствоваться только фактами.

– И что же говорят твои факты?

– Факты говорят, что книга, которую ищут Скотт и Джаспер, действительно существует.

– Я и сам это знаю. Я ведь держал ее в руках. Я надеялся, что ты скажешь мне что-то новое, чего я не знал о фолианте или о незнакомцах.

– Я могу сказать только то, что эта книга давным-давно была в хороших руках и с ее помощью могли бы свершиться хорошие и добрые дела. Но вскоре она была утеряна.

– Значит, Джаспер не являлся единственным владельцем фолианта?

– Скорее всего, это так.

– Но ты знаешь, почему ему так нужна эта книга? Что в ней может быть такого серьезного, чем она может навредить Эспирию?

– Карфоллы хоть и держат все в строжайшем секрете, но порой нет-нет, да кто-то и пробалтывается. Так, например, я слышал, что Саммерс, нынешний президент Эспирия, как и прошлые президенты, скрывает что-то от народа. Не удивлюсь, если то, что он скрывает, как-то связано с этой книгой.

– Ты так много знаешь из того, что находится под секретом и, возможно, может открыть людям глаза на правду. Почему ты не используешь свои знания во благо Эспирию?

– Карфоллы – путеводители в Эспирии, а не советчики, поэтому нас не воспринимают всерьез, – с досадой произнес Икс-35.

– Но, если Джаспер знает, что скрыто в книге, разве он не стал бы этим шантажировать правительство?

– Думаю, как раз это он и собирается сделать. Но пока у него нет книги, шантаж не удастся осуществить.

– Почему же он не сделал этого раньше? – все еще не понимал я суть происходящего.

– Раньше не было необходимости. Сейчас все изменилось. Система с каждым днем ужесточается все больше и больше, поэтому Джаспер решил покончить с этим гнетом.

– Разве это не к лучшему? Если Джаспер победит Систему, может быть прекратятся Смертные Казни? – сам того не понимая, я стал защищать интересы Джаспера, хотя не знал, что именно у него на уме.

– Вот именно! – снова прочитал мои мысли карфолл. – Возможно, что знания, содержащиеся в фолианте, в руках Джаспера станут оружием не только против власти, но и против всего Эспирия.

– Что ж, в любом случае теперь секрет президента превратился всего лишь в пепел в камине Пола, – подметил я. Только сейчас я понял, что то, что так рьяно скрывало правительство, и то, что искали Джаспер и Скотт, было уничтожено мной совершенно без зазрения совести.

– Ты ведь не знал, что это так важно, – снова прочитав мои мысли, ответил карфолл. – Но ты озадачен чем-то другим?

– Да, есть кое-что, – не скрывая этого, ответил я.

– И чем же?

– Мое отражение сказало, что книгу можно восстановить, используя магию. Но в Эспирии же нет магии? Или я чего-то не знаю?

– Магия? Странно...

– Что тебя так смутило?

– Карфоллы далеки от магии и волшебства. Мы – всего лишь программа. В нас закладываются те данные, которыми правительство считает нужным нас наделить. «Магия» относится к запрещенным понятиям, уровень секретности которых намного выше того уровня знаний, к которому мы имеем доступ.

– Значит, о магии тебе ничего неизвестно?

– К сожалению, нет. Но, опять же, руководствуясь здравым смыслом, я бы подумал о том, что, если для того, чтобы открыть книгу, нужна магия, значит правительству необходима помощь волшебников, чтобы открыть, а затем запечатать книгу. А, раз магия под запретом, не думаю, что президент пошел бы на такой отчаянный шаг. Саммерс – человек принципа и, если он запретил упоминание волшебства в Эспирии, значит ни он, ни кто-либо другой, не должен нарушать это правило.

Этими словами Икс-35 окончательно загнал меня в тупик. Мало того, что само явление магии каким-то образом дает о себе знать в Эспирии, мало того, что вся эта «околофолиантная» ситуация сама по себе слишком загадочна, чтобы быть правдой, так еще у меня возникает странное чувство, что все происходящее неспроста случилось именно со мной. Правда, я пока никак не могу понять, как именно все связано с моим появлением в Эспирии.

Но больше всего меня тревожил тот факт, что оказывается не все эспирийцы подчиняются действию Е-360. Поначалу я думал, что Фрэнк – единственный из эспирийцев, не входящих в Аригрин, способен был здраво мыслить, противясь Системе. Сейчас же я начинаю понимать, что и Скотт, и Джаспер, и Диксон совсем не принадлежат к той группе людей, которые слепо подчиняются законам Системы.

Что, если таких людей, как Джаспер и Диксон, намного больше, чем я могу себе представить? Что, если эспирийцы только притворяются, что они подчинены правительству, а на самом деле каждый из них имеет свое мнение и свою волю? Что, если карфоллы действительно, общаясь со своими хозяевами, узнают что-то настолько важное, что молчат об этом, хотя сами понимают, что их хозяева не такие уж и безропотные марионетки в правительственных руках?

Но тогда какой смысл в безоговорочном исполнении законов? Какой смысл в том, что эспирийцы прячут свои чувства, обрекая себя на Смертную Казнь однажды случайно сказанным словом или случайно совершенным поступком? Что, если Аригрин – это не единственная подобного рода организация, в которой собралась группа людей со схожими антиправительственными интересами?

Мне было непонятно одно – если эспирийцы не подчиняются Э-Кодексу и Системе, почему они до сих пор делают вид, что Система их контролирует?

Рассказав Эмили о своих догадках и о том, что мне приснилось, она не спешила сразу же высказывать свое мнение. Было видно, что ее что-то тяготило, будто она была не уверена в моих теориях и мыслях.

– Мне кажется, что все это неспроста, – нарушил я молчание, витавшее в комнате.

– О чем это ты?

– Я думаю, что в Эспирии происходит что-то странное и необычное, в чем замешано правительство и те мужчины, охотящиеся за фолиантом. Этого ведь не было раньше. Никто из аригриновцев не слышал ни о книге, ни о шкатулке. Никто не мог предположить, что правительство лжет людям, ссылаясь на Э-Кодекс. Все эти Смертные Казни, штрихкоды и прочее – это всего лишь способ запугивать народ, держа его в неведении того, что на самом деле творится в Эспирии.

– А что здесь творится на самом деле? – Эмили не понимала, какую именно мысль я хочу до нее донести.

– Ну как же ты не видишь? – настаивал я на своем. – Все эти странные магические вещи – фолиант, талисманы, открывающие его. Ты, как человек, увлекающийся экстрасенсорикой, должна понимать, что жизнь в Эспирии не так проста, как кажется с первого взгляда.

– Даже если это и так, что мы можем сделать? Даже если люди действительно скрывают свои чувства, боясь Смертной Казни, как мы с тобой сможем доказать им, что они ошибаются, во всем потакая правительству? В лучшем случае, нас просто не станут слушать и пропустят наши слова мимо ушей. А в худшем...

– А в худшем – нас сдадут правительству, уличив в неповиновении законам! – продолжил я мысль Эмили, на что она кивнула головой, слегка прикрыв глаза, соглашаясь со сказанным мной. – Но несмотря на это нужно как-то действовать.

– Что бы не было скрыто в этой книге, даже, если она еще существует, мы не сможем ее открыть. Я не знаю ни одного волшебника в Эспирии. Да и вряд ли бы он нам стал помогать, зная, что от этого ему, возможно, будет только хуже, – предположила девушка. Я понимал, почему она опасается, но желание что-либо изменить в данный момент было выше всякого другого чувства.

Так и не придя к какому-либо решению, последующие несколько дней Эмили особо не хотела разговаривать на счет всего, что сейчас так сильно меня тревожило и пугало. Я все чаще ловил себя на мысли, что само мое появление в Эспирии не случайно. Возможно, я должен был стать именно тем двадцатилетним темноволосым юношей, которого по ошибке убили за кражу книги. Я также приплетал сюда и мою четвертую локацию, и непринятие Е-360. Возможно, именно я, как бы это эгоистично и пафосно не звучало, должен был стать именно тем вторым Сольгаром, который раскроет правду и разоблачит правительство.

Я изучал Э-Кодекс вдоль и поперек (благо его часто обновляемую копию всегда можно было прочитать в Интернете или разузнать у Икс-35), пытался найти какую-либо зацепку, указывающую на промах правительства, так сказать, лазейку, благодаря которой можно было бы разоблачить методы правления Саммерса и его команды. Но, конечно же, мне ничего не удалось найти. Система была настолько идеальной, настолько неприкасаемой, что правительство естественно позаботилось о том, чтобы даже опытный юрист, не говоря уже обо мне, не смог бы отыскать правительственную ошибку в каком-либо утвержденном законе.

Я много думал о том, почему никто не задавался этим вопросом. Почему никто не пытался противостоять правительству, ясно осознавая, что оно не право. Взять даже Фрэнка, который понимал, что Система неидеальна. Но чего он в итоге добился? Он просто покончил жизнь самоубийством, не пытаясь изменить ненавистную ему Систему. Что мы знаем о людях, пытавшихся побороть устоявшиеся законы и правила? Ничего. Если бы я не встретил Фрэнка, я бы даже и не знал, что эспирийцы имеют свою точку зрения. Почему люди молчат об этом? Разве Система настолько коварна и жестока, что не дает эспирийцам сделать лишний вдох? Нет. По крайней мере, я не ощущаю на себе такого пристального правительственного внимания. Да и аригриновцы никогда не жаловались на Систему. Почему же ее существование не дает мне покоя?

Мои размышления прервала Эмили, вернувшись с работы вместе с Синди. Я был приятно удивлен ее появлению в квартире Эмили. Я уже забыл, насколько прекрасна Синди, но уход из Аригрина поставил под сомнения наши отношения. Говорят, на взаимоотношения между двумя людьми не должны действовать внешние факторы. Если люди любят друг друга, то даже недопонимание не должно их разлучить. К сожалению, у нас все было совершенно наоборот. Как раз недопонимание и стало причиной нашего разлада.

Эмили отчего-то сияла от счастья. Она купила вишневый торт в одном из кондитерских магазинов, а также достала из кухонного шкафа-купе, припрятанную бутылку белого вина. Синди скромно присела за маленький, но вполне уютный бежево-розовый кухонный стол.

– Сегодня какой-то праздник? – недоуменно спросил я. Девушки перешептывались друг с другом, а я до сих пор не понимал, что именно послужило причиной такой радости на лицах Эмили и Синди.

Я достал три бокала и поставил на стол.

– Нет, нет, – наконец, заговорила Эмили. – Достань еще три. Ханна, Пол и Дилан скоро подойдут.

Наверное, это был какой-то розыгрыш. Девушки мило общались, разговаривая о чем-то своем женском. Я никогда не видел, чтобы Синди была так дружелюбна с Эмили. Особенно в связи с последними событиями.

Весь Аригрин, включая меня и Эмили, был в сборе. Мне так до сих пор никто не попытался объяснить, с чего вдруг все так рады и счастливы, когда только недавно они были против меня и моих методов в разговорах с отражением.

– Может мне кто-то объяснить, что здесь происходит? – наконец, не выдержал я.

– Думаю, пора рассказать... – начал Дилан, но Пол его перебил.

– В последние дни мы активно переписывались с Эмили, – заговорил Пол и, сделав глоток вина, продолжил. – Мы не знали, что ты живешь у нее, но на следующий день после твоего ухода произошла интересная ситуация. Книга, которую ты выбросил в камин, была нетронута огнем. Все поленья догорели, превратившись в золу, а она так и осталась лежать в камине, как ни в чем не бывало.

– Значит, фолиант все-таки не сгорел? – обрадовавшись и выдохнув, засиял я от услышанной новости. Это было приятно услышать, поскольку все последнее время я то и дело думал об утерянной книге и возможности узнать ее секреты. Отражение не соврало. Книга действительно не сгорела.

– Да, – продолжил Пол. – Мы сразу стали искать тебя, потому что на этот раз поверили тебе. Это было невозможным, так как мы все видели, что ты выбросил книгу в камин.

– За это мы все приносим свои извинения, – виновато прошептала Ханна, и остальные аригриновцы ее поддержали. Я все еще не понимал, что происходит, поэтому продолжал сохранять серьезный и спокойный вид, тем самым давая понять, что все еще зол на аригриновцев.

– Конечно, твои разговоры с отражением нас не сильно радовали, – заговорила Синди. – Мы боялись, что это может привести к чему-то нехорошему.

– Но почему вы мне не верили? Ведь отражение нам помогало. Оно подсказало мне, что именно откроет шкатулку-сейф. Оно отправило меня в Логаст, где я как раз нашел фолиант, – факты говорили сами за себя – отражение и правда все время предоставляло помощь, хотя и было весьма невыносимым.

– Сложно поверить во что-то необычное, – начал Дилан. – В Эспирии всё и все подчиняются правилам и законам, здесь нет места чему-то, выходящему за рамки обыденной жизни.

– Может быть поэтому мы никогда не полагались на предчувствия Эмили, которая любила увлекаться экстрасенсорикой, – продолжил Пол, с сожалением посмотрев на девушку. Эмили мило улыбнулась, словно услышав в словах Пола раскаяние. – Я никогда этого не понимал. И даже когда ты, Харли, рассказал мне о легенде про Сольгара, хотя я до этого ее слышал и читал много раз, у меня и в мыслях не было признать это.

– Признать что? – задал я вопрос, на который, наверное, сам знал ответ.

– Что все легенды – не вымысел. Они действительно имели место быть. Более того, – продолжил Пол, – наверное, я признаю, что наука не всегда дает ответы на все вопросы. Иногда приходится полагаться на шестое чувство.

После этих слов я окончательно убедился в том, что аригриновцы всерьез решили поменять свое мнение. Будучи противниками неизвестного и необычного, теперь они так легко и свободно говорили о моем общении с отражением и о том, каким образом легенда о пяти талисманах поможет открыть фолиант.

– Теперь, когда книга снова у нас, я думаю, что мы сможем открыть ее раньше, чем до нее доберется Диксон, – предположила Эмили.

– Диксон? А он тут при чем? – вдруг ни с того ни с сего спросила Синди.

– Ты его знаешь? – спросил я у девушки, которая заметно изменилась в лице, услышав знакомую ей фамилию. Кажется, все заметили, как Синди оживленно проявила интерес к сказанному Эмили. – Он знал обо мне и о тебе, о наших с тобой взаимоотношениях.

– Ты тоже его знаешь, Харли, – немного нервничая, произнесла Синди. – Это Патрик. Патрик Диксон, мой бывший парень.

– И как я сразу не узнала? – еле слышно, с сожалением в голосе произнесла Эмили. – Ведь я уже слышала раньше эту фамилию, но совершенно забыла, кому она принадлежит.

Сказать, что я был шокирован услышанным – это ничего не сказать. Я до сегодняшнего дня не знал, что фамилия Патрика именно Диксон. Теперь мне стало понятно, откуда он так много знает обо мне и Синди. Ему легко было следить за нашими отношениями, поскольку он работает вместе с ней. Теперь переживания Синди по поводу того, что Патрик мог каким-то образом узнать что-либо об Аригрине, не казались необоснованными. Патрик, благодаря Синди, хотел и легко мог разузнать все обо мне и о том, где именно находится книга. И теперь, когда оказалось, что книга не сгорела, его внимание к нашим персонам стоит расценивать серьезнее, чем, если бы книги больше не существовало.

Весь вечер мы разговаривали не только о насущных проблемах, над решениями которых мы решили заняться уже с завтрашнего дня, но и о том, как все-таки прекрасно вновь ощутить ту атмосферу единства, которая царила между нами. На этом «празднике» не хватало только Сэма, и тогда бы Аригрин был полностью в сборе.

За все свое пребывание в Аригрине я еще ни разу не видел, чтобы аригриновцы были настолько дружны, как сейчас. Веселье и задор, казалось, переполняли каждого участника сообщества. Друзья смеялись, шутили, рассказывали интересные истории, а я, глядя на все это, был рад, что все обернулось именно так, а не иначе.

Недавние мои сомнения по поводу того, смогу ли я вернуться в Аригрин, сегодня окончательно поставили свою жирную точку. Когда есть те, кто разделяет твое мнение; когда есть одно общее дело, которое сплачивает таких разных, но, в то же время, одинаково мыслящих людей, хочется только одного – чтобы это мгновение длилось как можно дольше, чтобы дух единства, как можно дольше сохранял ту сплоченность и согласие, которые сейчас стали основой Аригрина, его корнем, самой главной и самой значимой частью.