Сердца трех

Феликс выждал пятисекундную паузу и позволил себе наконец повернуться, чтобы увидеть настоящую Ледибаг вживую, а не с камер. Маринетт сидела на полу, забившись в угол и схватившись руками за голову. Боли и крови она не ощущала, выбитая из реальности своим позорным раскрытием.

— Это было неожиданно... — он хотел что-то добавить к своей реакции, но заметил кровь на зеленом топе. — Черт. Сейчас помогу.

Феликс бросился к полочке, где хранилась аптечка, и уже через секунду был рядом с девушкой, сев на колени.

— Дай мне посмотреть.

— А больше ничего не хочешь? — Маринетт огрызнулась, скрипя зубами: боль резко стала острой и колющей, кровь коричневыми сгустками застревала между пальцев. Утром он ее выбесил, при первой встрече подставил, а теперь она упала к его ногам, раскрыла тайну личности и лежит как жалкий щенок, которому требуется помощь врача. Чувство унижения и злости на саму себя доводило до слез. — Дай аптечку, я сама все сделаю.

— Маринетт, — Феликс прижал коробку с красным крестиком к своей груди и процедил: — Может мое утреннее предложение и непростительно для тебя, но я не настолько бесчувственная тварь, чтобы смотреть, как человек истекает кровью. Я хочу тебе помочь, ну почему ты такая упёртая? Ты одна не справишься.

— Ты мне с утра тоже помощь предложил, — Маринетт захотела вырвать коробку с лекарствами, но в глазах потемнело, и она уронила голову обратно на пол, ещё и глухо стукнувшись лопатками.

— Всё, сыграла в героиню? — Феликс  бесцеремонно отодвинул края её рубашки в стороны и задрал топ на грудь. Маринетт охнула: ткань отодрала корку крови и кожицу.

Феликс скривился, но быстро совладал с собой:

— Ничего… — он сказал успокаивающе. — Я сейчас перевяжу и остановлю кровь, а основную работу сделают врачи, — блондин разорвал пакет с лекарствами, и его пальцы, покрытые мокрой ватой, нежно провели дорожку по глубокому порезу.

Маринетт задрожала от шипения перекиси на коже, в глазах настал полный мрак. Боже, пусть это поскорее закончится. Мысли о раскрытии оставили ее, уступив место физическим мучениям.

Вдруг Маринетт вздрогнула: холодные пальцы Феликса задели участок здоровой кожи. Она склонила голову, смотря, как его ладонь оглаживает ту часть живота, где остались красные разводы. Было в этом что-то интимное.

Феликс, стараясь облегчить ее боль, не заметил, как затрепетали ресницы Маринетт.

— Сейчас станет легче. Потерпи.

Маринетт хотела проскуслить. Ей ужасно плохо. И ласковый голос Феликса будто склонял показать слабость и позволить себя пожалеть.

— Осталось перевязать.

Она нащупала рукой ножку стула, чтобы облокотиться на него.

— Где тебя так? Разве костюм не спасает? — Фел попытался отвлечь её и разговорить, пока складывал бинт.

— Разве тебе не должно быть всё равно?

— Если бы мне было всё равно, я вызвал тебе скорую и поехал домой, бросив тут, — Феликс раздражённо оторвал лишний кусок бинта. — Ты со всеми себя так ведёшь?

Маринетт огрызнулась:

— А ты всем молодым француженкам предлагаешь выйти за тебя замуж?

Феликс внезапно подался вперед, крепко обнимая ее за оголенную талию:

— Только тебе, — он жарко выдохнул ей в лицо и прежде чем она как-то отреагировала на наглое лапанье, Феликс приподнял ее за поясницу, обернув бинтом. У Маринетт сердце стало стучать в два раза сильнее. На коже остался невидимый след от его ладони.

«Не смей поддаваться на его штучки», — Маринетт зажмурилась, стараясь прогнать от себя неправильные мысли.

— Тебе завязать на узел или на бантик? — Феликс сел у нее в ногах, подняв два конца бинта в воздух.

— На морской узел, — фыркнула Дюпен-Чен.

— Кажется, тебе уже легче, — Феликс туго затянул бинт: — Повторяю: что произошло? Или для тебя в порядке вещей быть подстреленной в центре Парижа? На, вытри.

Он протянул ей салфетки, чтобы она убрала кровь с пальцев.

Маринетт уперто на него посмотрела:

— Из тюрьмы сбежал преступник, — она вычищала ладони салфеткой. — Я хотела помочь полицейским и нарвалась на пулю. Костюм защищает от смерти, но не от ранения.

Феликс прервал ее:

— Я отвезу тебя в больницу. Врачи обязательно спросят, откуда осколок. Мне им ответить: «Она Ледибаг»?

Маринетт открыла рот, от возбуждения снова осознав, в какой страшной ситуации оказалась:

— О моей тайне никто не должен знать! — Маринетт из последних сил сказала то, что ее волновало больше всего. Она почти пропищала эту фразу и отвернулась от него.

Какой же она сейчас была жалкой дурой. Три года скрывать от всего мира свою личность, чтобы так глупо раскрыться перед врагом. Ну почему из всех доступных окон она выбрала именно его? Лучше бы свалилась к Габриэлю Агресту, и то было бы лучше. Маринетт прошептала в стенку:

— Феликс, будут большие проблемы у всего человечества, если кто-то узнает личность одного из героев. Бражник не упустит свой шанс захватить мир.

— Я никому не расскажу.

Маринетт сглотнула, тут же подняв на него наивные детские глаза.

Феликс смотрел на нее каким-то новым взглядом, который Маринетт ещё был неизвестен. И у неё не получалось объяснить, что она видела в этих глазах: понимание, искренность, честность? Что-то такое непонятное, одновременно доброе и в то же время настораживающее. Вроде бы исчезла та корка льда, через которую он смотрел на неё во время обсуждения контракта.

— Я… — Маринетт растерялась. — Спасибо.

— Я пока отключу технику, — Феликс встал с колен, прекращая обсуждение супергеройской проблемы. — Сними топ, он весь в крови. У тебя рубашка не сильно вымазана. Я не смотрю.

Он отвернулся, нажал на крестик в углу в компьютера, показывая, что камера выключена.

Маринетт, опираясь на спинку стула, с трудом села спиной к Феликсу и стащила с себя рубашку. Всё туловище адски болело, каждое движение давалось ей с трудом. Она с кряхтением, выгибаясь, освободилась от топа и быстро вернула на тело рубашку.

Девушка со стыдом вспомнила о Тикки. На полу ее не оказалось. Открыв сумочку, Маринетт увидела, что квами съела последнюю печеньку и молча лежала в одном из отсеков. Понять по глазам, что квами посоветует делать, Маринетт не успела.

— Я могу повернуться?

— Да, — Маринетт закрыла сумку.

— Выпей обезболивающее, — Феликс подошёл к ней со стаканом воды и пластинкой таблеток.

Маринетт исподлобья посмотрела на название лекарства:

— Да, Маринетт, я хочу тебя отравить, увести в лес и закопать. Теперь, когда я сказал правду, выпей, — он всучил ей стакан и удалился отключать технику в помещении.

Девушка осушила стакан, проглотив горькую таблетку.

— Так, вроде бы всё, — Феликс оценил обстановку в кабинете, убедился, что пол не выпачкан кровью и протянул обе руки Маринетт.

Она оперлась на них, и когда наклонялась, повязка передавила рану. На бинтах проступили багровые пятна.

— Шшш, — Маринетт вцепилась  Феликсу в руку. — Сейчас. Минуту. Мне станет легче.

— Ага, — Феликс посмотрел вниз, вздохнул и чуть присел, дотрагиваясь до ее ног.

— Ты что…

Феликс быстро поднял ее на руки так, что бинты на животе не стянули кожу.

Маринетт на рефлексе обняла его за шею и зависла, вблизи смотря на гладкую белую кожу, лёгкий румянец и короткие черные ресницы, обрамляющие серо-голубые глаза.

— Не надо… я могу сама… — она запуталась в словах от смущения.

Феликс сощурился, находясь в нескольких сантиметрах от ее носа, и произнёс глубоко и хрипловато:

— На двух моих ногах мы доберёмся до лифта быстрее, — он сделал пару медленных шагов к дверям. — Охох, Дюпен-Чен, ты наверное каждый вечер точишь пончики из пекарни?

Маринетт ещё гуще покраснела, не зная, как реагировать. А сколько она должна весить, чтобы он ее донес?!

— Не сломайся, — прошипела Маринетт. — Адриан вот не жаловался, что я тяжёлая.

Феликс одарил ее взглядом, в котором промелькнуло что-то наподобие ревности. Он покрепче обхватил ее ноги и талию и локтем выключил свет в комнате, демонстрируя, что может делать сразу несколько дел одновременно, и Маринетт ему совсем не мешает:

— И часто мой братец таскает тебя на ручках? И по какому поводу?

Феликс вместе с Маринетт покинул кабинет, выходя на пустой этаж.

Девушка не ответила.

— Ах да, ты же мадам неуклюжесть.

Феликс вызвал лифт и получил пинок под ребро. Он ослепительно улыбнулся в ответ.

Маринетт оглядывалась по сторонам, боясь, что их заметят и невесть что подумают. Феликс протянул:

— На этом этаже работаю только я, камеры в коридоре ещё не установили. Не переживай, никто не увидит, какой классный парень носит тебя на руках.

Маринетт скривила моську.

* * *

— Лука? — Адриан удивлённо вскинул брови, когда к нему в лифт в последний момент забежал Куффен. Они обменялись рукопожатиями. — А ты здесь по какому поводу?

Лифт дёрнулся и поехал с двадцатого этажа на первый, и Лука со вздохом облегчения стянул с себя пиджак. Для Адриана было внезапностью увидеть его в таком официальном костюме.

— Я сегодня присутствовал на заключении суда, — Лука взъерошил волосы. — Меня и Джулеку отец официально признал родными детьми.

— Я поздравляю вас!

— Спасибо, Адриан. Я еду с семейной фотосессии. Здесь, кажется, павильоны твоего отца.

— Да, у меня как раз завершилась фотосессия, — Адриан закатил глаза, выглядя так же вяло, как Лука. — Удивительно, как мы с тобой не пересеклись в коридоре, могли бы пообщаться.

— Много работы? — понимающе уточнил Куффен, сунув руки в карманы.

— Отец всегда найдёт, чем занять меня в каникулы, — Адриан потупил взгляд, что означало “Работы столько, что я не успеваю спать и жить”.

Резко лифт замер, останавливаясь на третьем этаже.

* * *

Пока лифт ехал к ним, а спущенная на пол Маринетт молчала, Феликс думал о том, что брат оказался сказочным оленем. Любить Ледибаг, считать Маринетт другом и не замечать, что это один и тот же человек!

А вообще эта Маринетт обвела их обоих вокруг пальца. Он бы никогда не поверил, что скромная дочь пекарей, влюбленная в главного красавчика школы, может оказаться супергероиней. Хотя давно пора привыкнуть, что внешность обманчива, а внутри даже самой хорошей девочки живут чертенки. Но если вспомнить, как она жестко отстаивала личные границы сегодня утром, все становилось на свои места. Просто они с братцем никогда не видели уверенную, смелую, за что-то борющуюся Маринетт.

Феликсу даже понравилось, что Дюпен-Чен оказалась Ледибаг. Наверное, свою сильную и нагловатую сторону она показывала только рядом с ним после кражи кольца и предложения о фиктивном браке.

18, 17 этаж…

— Знаешь, болеть все-таки стало меньше, — Маринетт прервала молчание. Да, Феликс потрепал ей нервишки, но если бы не он, лежала бы она где-то на полу в обмороке и истекала кровью. Пусть и пришлось за эту помощь заплатить тайной личности. — Ты донес меня до лифта, дал таблетки, обработал рану. Спасибо, правда. И прости, что... вначале отказалась от помощи и так себя вела, — Маринетт потерла плечо, считая себя обязанной поблагодарить его. Человечность в нем присутствовала. — У нас с тобой не заладилось с самого начала, но так уж вышло, что я знаю о твоих планах, а ты теперь знаешь мой секрет. Я ведь точно могу рассчитывать, что тайна Ледибаг останется между нами?

Маринетт отлично запомнила, как уверенно и четко он сказал ей «Я никому не расскажу», но очередное подтверждение ей требовалось для собственного успокоения. Нужно было рассказать Феликсу, как контролировать гнев, чтобы не стать жертвой Бражника и не дать залезть себе в голову, как в прошлый раз.

Феликс выслушал ее и расплылся в хищной улыбке.

12 этаж…

— Скажи, а после случившегося ты не передумала? Касательно моего утреннего предложения, — Феликс наклонил голову набок, нависая над Маринетт, как несколько часов назад в ее мастерской. — У меня всё-таки остался на тебя видео-компромат.

Лифт открылся на их этаже.

— Ч-что? — Маринетт проглотила вопрос. Этот игриво-агрессивный тон ей не понравился. — Ты это сейчас к чему?

— Ну, Маринетт, не глупи, — Феликс заставил ее войти в лифт и потеснил к стене. Пока она громко дышала от смены настроения в нем, он нажал на кнопку, и створки закрылись.

Феликс поставил руки по бокам от головы Маринетт. Она от страха не могла пошевелиться.

— Ты знаешь, о чем я. У меня есть запись твоей трансформации.

— Ты этого не сделаешь! — Маринетт вскрикнула, словно ее ударило током. Она разочарованно проскулила: — Ты обещал молчать… обещал. Я поверила тебе.

Феликс задавливал в себе всё человеческое. Он в шаге от получения оружия мести.

Феликс зажал пальцами две кнопки сбоку. Лифт с глухим стуком остановился на четвёртом этаже и не спешил открыться.

— Ты что творишь?! — Маринетт попыталась оттолкнуть его, но лишь слабо ударила по рукам и не смогла поднять локти: в животе всё натянулось, и девушка со свистом зажмурилась. — Ненавижу тебя.

Дура.

Дура!

Маринетт зажмурилась. Он утром проиграл ей, потому что она нарушила его план, но так легко поддалась этой тупой постановке! Феликс перевязал рану, соврал, что сохранит секрет, сыграл в честного и порядочного. Даже дождался от нее извинений и благодарностей, а сейчас, восторжествовав, совершил контрольный выстрел. Застиг врасплох. И начал шантаж.

Феликс читал на ее лице ярко выраженный испуг, который она не думала скрывать.

Маринетт с огорчением и презрением дырявила в нем взглядом дырку. Феликс до конца не представлял масштаб катастрофы, если Бражник узнает тайну Ледибаг. Она ведь сама кинула ему приманку, сказав, к каким последствиям может привести раскрытие. Хотя это уязвимое место Ледибаг было известно всем в городе.

— Я буду молчать, если ты сделаешь то, что я предложил тебе утром, — Феликс говорил так спокойно и буднично, что в животе Маринетт всё свернулось в тошнотворный комок. — Повторяю в последний раз, — Феликс схватил Маринетт за запястье, прижимая к стене. — Или ты соглашаешься заключить контракт и выйти за меня замуж, или сегодня весь мир узнает, что ты скрываешься под маской Ледибаг. Как тебе перспектива проснуться ночью и увидеть разрушенный Бражником город? А он всего лишь снимет с тебя талисман, пока ты будешь сладко спать, — Маринетт вырвала ладонь из его руки, но передвинуть самого Феликса было не в ее силах. Боли на руке не осталось. Он не сжимал её, не сдавливал — просто пытался прикосновением привести в чувства. — Я уеду в Лондон, продолжу реализацию плана. А вас тут добьёт Бражник. Классный план, да?

Она мечтала не верить в случившееся, но жестокая реальность была губительна. Самый страшный кошмар — если Бражник победит. И Феликс, как опытный игрок, в красках описывал будущее, если она не начнет играть по его правилам. Он мог слить данные прессе, а это стало бы не только взрывом в её жизни, но и концом спокойствия родителей, Али, друзей, Кота Нуара!

Феликс отлично понимал, что на чаше весов — судьба мира и жалкий контракт о фиктивных отношениях Маринетт Дюпен-Чен и Феликса Фатома — два разных весовых груза.

Маринетт сжала и разжала кулак. Она с обидой и горечью заглянула в его холодные глаза, пытаясь найти в них что-то светлое и теплое, что позволит ей подумать: может, он не настолько ужасный человек?

Но ничто не опровергало этого вопроса.

— Если ты не дашь согласия, видео окажется на всех экранах города на следующие сутки, — Феликс покрутил перед лицом Маринетт флешкой. — Или не стоит ждать? Позвоню-ка я прессе сегодня?.. Ну же, я предлагаю просто фиктивные отношения, спать же со мной не надо. Да и не хотелось бы мне самому. Боюсь, что мы сожрём друг друга от злости.

Эта паршивая улыбочка в какой раз за день ударила по Маринетт.

— Где гарантии, что после окончания договора ты не сольешь информацию? — грубый тон Маринетт даже удивил Феликса. Он ожидал, что она начнет кричать и драться, но девушка спрашивала только по делу, хотя и смотрела так, будто желала проткнуть его.

— С компьютера и камер я все удалил, флешка единственный экземпляр. Я оставлю её в банковской ячейке. Заберешь её, когда мы вместе получим документы моего отца. Не волнуйся, в таких договорах я не кидаю. Если ты всё выполнишь, то я в долгу не останусь, — он говорил тише, как бы настраивая её мягким и заколдовывающим тоном на согласие. — Я жду. Лифт поедет через две-три минуты, я не могу так долго удерживать его.

Маринетт закусила нижнюю губу. Спасительная идея выкрасть компромат как пришла, так и ушла — в банке этого не провернешь. Но Феликс лжец похуже Лилы и верить ему уже ни в чем нельзя: он может оставить видео на любом дополнительном носителе.

Фел выжидающе смотрел в стенку, дав время на бессмысленные рассуждения. Он знал, что она подумает о краже.

И специально предусмотрел вариант с ячейкой. Вполне себе солидный и честный.

Раненая, уставшая, без квами, которая не поможет трансформироваться: она не могла дать ему отпор. И в руках у него ярким пятном лежала флешка с главным секретом и страхом Маринетт Дюпен-Чен. Феликс всё просчитал, он понимал, что ей некуда бежать и она скажет «да». Просто будет некоторое время глупо сопротивляться. Это он выдержит.

Красивые голубые глаза Маринетт вздрогнули, как будто она что-то потеряла в себе и уже не могла этого вернуть.

— Я согласна, Феликс.

Блондин убрал пальцы с кнопок, и лифт поехал дальше.

***

— Что происходит? — Адриан нахмурился, щелкая на кнопку с цифрой «1».

— Мы же не застряли за два этажа до выхода? — Лука многострадально посмотрел в потолок. Только Адриан хотел потянуться к кнопке вызова диспетчера, как из-за стенки послышался женский крик:

— Ты этого не сделаешь!

Реплика Луки так и застыла у него на губах, потому что звук из соседнего лифта перебил их.

— Мне кажется, или это кричала Маринетт? — Адриан нахмурился и прильнул к стене. Тень напряжения легла на его лицо.

— Она, — Лука ответил шепотом, но ничего из-за стенки не услышал. Куффен не считал себя любителем подслушивания, но им обоим показалось, что Маринетт говорила с мольбой и страхом. — Ты знаешь, почему она здесь? И с кем?

— Здесь нет офиса отца, только студия для фотосессии, — Адриан заключил: — Не по работе.

— Повторяю в последний раз, — угрожающий тон, на этот раз принадлежавший мужчине, доносился из-за стены. Он тоже говорил громко, как и Маринетт. — Или ты соглашаешься заключить контракт...

— Феликс… — Адриан открыл рот.

— Тс!

Агрессивный брат и кричащая Маринетт выбили из него все остатки спокойствия.

— ... и выйти за меня замуж, или сегодня весь мир узнает, что ты скрываешься под маской Ледибаг. Как тебе перспектива проснуться ночью и увидеть разрушенный Бражником город? А он всего лишь снимет с тебя талисман, пока ты будешь сладко спать.

— Что?! — Адриан отпрянул от стены, как от удара тока. Вместо крика получился хрип.

— Стоять, — Лука схватил его за плечи и вжал в стену. Он, казалось, не был удивлён. Куффен прислушался, ожидая услышать финал разговора. Его добрые глаза стали строже.

Адриан сжал волосы у корней, пытаясь переварить услышанное и не задохнуться от непонимания и возмущения. Про застрявший лифт уже все забыли.

Феликс только что предложил Маринетт выйти за него замуж, а он в ответ не раскроет её личность?

Не снимет маску…

Или ты соглашаешься заключить контракт... Фиктивный брак?

Выйти замуж… 

— Маринетт — это Ледибаг, — прошептал Адриан, слабея и сходя с ума. Нет, он, конечно, мечтал узнать, кто любовь всей его жизни на самом деле, но в рамках случившегося всё выглядело трагично. Брат не мог так поступить. И как Ледибаг могла открыть тайну Феликсу? Адриану казалось, что его шандарахнули по башке, из-за чего перед глазами плыло, а мысли слипались. Он сорвал руки Луки с себя. — Я сейчас нахрен выбью эту стену.

— Тихо! — Лука оказался с ним на равных, возвращая парня к стене.

Адриан чувствовал, как что-то огромное и невидимое пожирает его изнутри. Перед глазами так и возникало лицо брата.

За дверью снова прозвенел громкий и чёткий голос:

— Я согласна.

Адриан в этом "Я согласна" услышал столько безысходности и в то же время уверенности в том, что его обладательница поступает правильно и что по-другому нельзя, что сердце болезненно сжалось до невидимых трещин. Мысли о том, что это сон, галлюцинация, какая-то шутка разрушились.

Его Принцесса, его Леди сейчас давала добро на фиктивный брак под натиском угроз. Сомнений в том, что там, за перегородкой, стоит его напарница и возлюбленная, не осталось. Только Ледибаг во имя спасения тайны личности могла согласиться на это дело. Противное, обидное, грязное, недостойное ее дело.

Появилось желание превратить стену в труху и схватить брата за шиворот.

Лифт давно перестал стоять на месте, и Адриан очнулся только тогда, когда дверцы уже разъехались.

— Стой. Не беги его останавливать, — Лука, мыслящий более здраво, взял Адриана за рукав. — Надо остаться с Маринетт наедине, чтобы суметь разобраться в ситуации и узнать, как мы можем ей помочь. Сейчас это опасно.

Адриан с тоской смотрел на закутанную в рубашку Маринетт, которую Феликс придерживал за локоть и вёл к дверям, и видел спину Леди Баг. Та же талия, осанка, походка. Он вырвал руку из хватки Луки, но глупостей совершать не стал. Только рыкнул себе под нос. Плагг в кармане сделал два тычка, выражая согласие с Куффеном.

— Нет… всё равно поехали за ними. Не будет же он за ней целый день хвостом бегать, — Адриан отчаянно взглянул на стеклянные двери, через которые Фел вывел Маринетт. Как можно было раньше не заметить, насколько она похожа на Ледибаг? — Я не могу поверить, что... Феликс способен на такое.

«Я лишь надеюсь, что извлеку урок и когда-нибудь приеду повидаться с тобой, став более хорошим человеком»

Не думал Адриан, что Феликс приедет не только не изменившимся человеком, но ещё и причинит боль девушке, которую Кот Нуар любил больше жизни.

* * *

Врач закончил перевязку и порекомендовал десять минут посидеть на кушетке, чтобы лекарство успело подействовать. Только Маринетт обрадовалась, что сможет поговорить с Тикки (в машине с водителем они ехали в тишине), как в палату заявился Феликс. В белом халате поверх пиджака он выглядел так привлекательно, что Маринетт не могла это отрицать.

— Ты как? — он сел рядом, внимательно осматривая ее с головы до ног.

— Тебя это не должно волновать, — она отвернулась к окну.

Феликс сцепил руки в замок.

— Я погорячился в лифте.

Маринетт пустила горький смешок.

— Если я причинил тебе боль — извини. Утром я говорил, как мне важно отомстить Габриэлю. И ты ключевое звено моего плана, поэтому там в лифте я сделал то, что должен был, — Феликс просил прощения, но вины не чувствовал. Маринетт прекрасно понимала, что месть и родители у Феликса на первом месте.

Он досадно произнес:

— Если бы не твои принципы, то мы бы сразу нашли общий язык.

— Прости, что я такая честная и не люблю врать.

— Да нет, ты врёшь, — Феликс заставил посмотреть на себя, теперь зная ее уязвимое место: — Когда ты надеваешь маску, мама и папа знают, чем ты занимаешься? А друзья? Сколько ты уже лжешь? Года четыре?

Маринетт скрипнула зубами, не вынося видеть лицо Феликса.

— Да, я вру, Феликс, но делаю это во благо. Я борюсь против зла.

— Я тоже. Против Габриэля, — безапелляционно заявил Феликс. — Но советую отключить совесть, когда дело будет касаться наших отношений в глазах родителей. И да, на моем месте мог оказаться кто угодно…

Маринетт молчала, уткнувшись мокрым взглядом в голубую больничную стену.

— И я самый добрый из всех злодеев, кто мог увидеть твою обратную трансформацию, — от Феликса, диктовавшего в кабине лифта условия сделки, не осталось и следа. Он будто старался найти плюсы, что бесило Маринетт до слез.

Облизав губы, она сдавленно прошептала:

— Ты никогда не думал о том, что твой отец хотел, чтобы твой брак был настоящим? — Маринетт становилась эмоциональнее, ковыряя незажившую рану: — Так ты исполняешь его волю? — она воскликнула: — Пытаешься мертвого обмануть?

Последний вопрос полоснул Феликса по сердцу. Он помрачнел и обжег Маринетт ненавистным взглядом. Девушка сглотнула, осознав, что ляпнула лишнее.

— Здесь неподходящее место для разговоров, — Феликс отряхнул невидимую пыль с колен и встал. Маринетт показалось, что она своим вопросом сломила его.— Я отвечу на все вопросы, как только мы приедем ко мне домой.

Маринетт нехотя уточнила:

— Сегодня?

— Сейчас. Как станет лучше, выходи. Водитель ждёт нас.

***

— Да почему так долго? — Адриан ударил по рулю. Лука рядом молчал, подпирая кулаком подбородок. В отличие от Агреста, он был менее эмоционален и все силы пускал на долгие размышления.

Они сидели в каршеринговой машине у здания больницы, куда полчаса назад Феликс завел Маринетт. Проверив новости, они выяснили, что во время перестрелки в городе была замечена Ледибаг. Сложив два плюс два, Адриан и Лука пришли к выводу, что девушку могло ранить в живот. Адриан рассказал, что слышал от супергероев: пуля или нож не могут смертельно ранить, но болеть станет адски. Лука предположил, что Маринетт не успела спрятаться до окончания трансформации и через окно попала в кабинет Феликса.

— Так и не ответила, — Лука проверил непрочитанные сообщения и силой отключил телефон, откидываясь вместе с Адрианом на сидения. Зайти в больницу они не могли, Феликс что-то заподозрит.

Им обоим надо было взвесить произошедшее и решить, как действовать дальше.

Маринетт оказалась Ледибаг.

Адриан бы мог сейчас летать на крыльях любви, узнав, кем всё это время была его возлюбленная, но вот ситуация, в которой она сняла маску, сводила с ума. Феликс первым раскрыл Маринетт и, в отличие Адриана, не побежал покупать цветы, а прижал беззащитную девушку к стенке и приказал стать его женой.

Адриан помнил ее жалкий, но уверенный тон, которым она произнесла “Я согласна”. Так могла поступить только Ледибаг. И больше всего на свете Адриан сейчас хотел найти ее, заглянуть ей в глаза, обнять и защитить. А уже потом наорать на брата.

— Это я виноват, — Адриан растирал лоб до красных пятен. — Не помог ей.

Лука сосредоточенно на него посмотрел, понимая, что тот корит себя как Кот Нуар, не пришедший на помощь. Адриан привык, что любые съемки прерывались из-за нападения акумы. Но сегодня его никто дергать не стал, потому что проблем доставил обычный заключенный, а Ледибаг решила оказать поддержку в задержании. Будь бы там Кот Нуар, он бы ее прикрыл и дал возможность снять трансформацию в надёжном месте.

Адриан сгорал от непонимания и догадок. А вдруг Феликса снова акуматизировал Бражник? Но тогда бы он отобрал талисман, а не стал звать Маринетт замуж. Они созванивались неделю назад, чтобы обсудить день рождения Хлои, Феликс говорил, что весь в работе, и не было и намека на свадьбу.

Что их отношения с Маринетт фиктивные, Адриан был уверен. Иначе для чего контракт? Брат никогда не выказывал желания создать семью.

Он зажевал нижнюю губу, собираясь с мыслями:

— Помнишь, там, в лифте, он сказал: "повторяю в последний раз". Значит, он уже пытался уговорить её?

— Неудивительно. Это же Маринетт. Она стояла до последнего.

Адриан прикрыл глаза, с дрожью представляя, как Феликс мог заставлять ее играть по своим правилам, пока она страдала из-за ранения. Или это слишком жестокий портрет брата?

Завибрировал телефон. Адриан быстро достал его, надеясь, что это Маринетт.

«Феликс»

Адриан занес палец над кнопкой принятия, ощущая, что Феликса он хочет услышать больше Маринетт. В мыслях так и засел вопрос “Как ты мог, Феликс?”

— Я слушаю, — Адриан обернулся к Луке и сделал звук громче. Голос так и наполнялся презрением.

— Привет, братец. Если у тебя есть какие-то планы завтра на вечер, отменяй их… Потому завтра в пять вечера ужин у меня в особняке. Отказы не принимаю, даже твой папочка приедет.

— А по какому поводу банкет?

Феликс не был любителем семейных вечеров. И эта новость наталкивала на одну неприятную догадку.

— Маринетт Дюпен-Чен помнишь?

Адриан выдохнул сквозь зубы.

— Она моя близкая подруга, Феликс, конечно помню!

Лука одернул Агреста за рукав, заставив посмотреть через лобовое стекло в сторону больницы. Феликс, придерживая зашуганную и бледную Маринетт под локоть, вел ее к машине и параллельно вел разговор.

— А теперь она моя будущая жена, — самодовольная фраза Феликса звучала так, словно он отбил Маринетт. Адриан безотрывно следил за ними через окно. — И мы устраиваем ужин в честь помолвки.

Когда пара остановилась перед светофором, Маринетт пнула Феликса под ребро и выпрямилась. Адриан с горьким пониманием смотрел на неё, зная, как она нуждается в его поддержке.

— Как неожиданно: ты и Маринетт, — наигранно-хрипло парировал Агрест, удерживая в себе рвущуюся наружу ярость. Ужин назначен на завтра! А братец не медлил. Утром не было девушки, а сейчас уже целая невеста.

Лука рядом агрессивно что-то обдумывал.

— Да, как говорит моя невеста: у нас любовь до гроба.

Маринетт наступила Феликсу на ногу.

— Все, братец, жду в пять, Маринетт живет у меня в доме, — Феликс положил трубку, оставив последнее слово за собой. Хотя Адриан так и не сказал точно, появится ли он на банкете. Но оба знали, что он придёт.

«У меня в доме» — Адриан прокрутил в голове его фразу и хрустнул шеей.

— Любовь, значит, — он бросил телефон в бардачок.

Маринетт прямо на дороге стала что-то высказывать Феликсу, жестикулируя у него перед лицом. Адриан вцепился в руль.

— Он повезет ее к себе в особняк, как я понимаю? — Лука потянулся в карман за сигаретами.

— Да, — Адриан отстраненно пялился на дорогу. Феликс уже усаживал Маринетт в машину.

В планах теперь было съездить в участок к Роджеру и узнать о пострадавших. Кто в какие больницы был доставлен и в какой степени тяжести. И наведаться к врачам, чтобы узнать о здоровье Маринетт, потому что до личной встречи он не дотерпит. Глаз от гнева слегка подрагивал. Подумать только, его брат-упырь уже знакомит Маринетт с семьёй и приглашает его посмотреть на это представление! И он издевается: и над ним, и над Маринетт, когда говорит о свадьбе.

— Ты поедешь на ужин, чтобы там поговорить с Маринетт наедине? — Лука выпустил кольцо вонючего дыма, отрезвив Адриана.

— Да, — Агрест выруливал на проезжую часть.

— В образе Нуара?

— Да, — Адриан ещё раз крутанул руль, ответив на автопилоте. В голове что-то щелкнуло. — Ч-что?

Адриан за малым не въехал в урну.

Лука с видом философа выдыхал дым в окно и, с профессиональной выдержкой глянув на напрягшегося Агреста, пояснил:

— Исполнитель Желаний раскрыл Ледибаг и Кота Нуара, — Куффен затушил недокуренную сигарету и успел попасть ею в урну, когда Адриан с потерянным лицом свернул к светофору. — Я использовал второй шанс, чтобы ваши личности остались в тайне. Когда сила Ледибаг всё исправила, память стерли всем, кроме меня… я знал все это время, кто такие супергерои.

— Ну всё, карты вскрыты, лохи найдены, а я пока поем. В твоём кармане тесно и воняет парфюмом! — Плагг пулей вылетел из рубашки хозяина и приземлился с куском камамбера на задние сидения. Лука приветливо улыбнулся квами.

У Адриана на душе стало совсем тяжело.

Он безотрывно смотрел на Луку, не чувствуя в нем врага. Только сострадающего союзника.

Цвета на светофоре сменились, и Адриан осторожно разорвал зрительный контакт с Куффеном.

Не проехав и десяти метров, машина снова прижалась к обочине. Адриан со свистом откинулся на сидение. Повисла пауза, разбавляемая чавканьем Плагга.

Тревожность, свойственная им всем после поступка Феликса, заполняла грудь. Адриан повернулся к Куффену и сдавленно уточнил:

— И всё это время молчал?

— Сам же знаешь, тайна личности, — Лука перебирал складки пиджака. — Мало ли, к каким последствиям приведет ваше полное раскрытие? Я бы и сейчас не рассказал, но ситуация того просит. Ты можешь наделать глупостей, потому что… любишь ее.

На последних словах Лука отвернулся. Он видел, как в лифте зажглись глаза Агреста и ни на секунду не потухли. Он только сильнее полюбил свою Леди, узнав, кем она была на самом деле. Лука раньше считал, что Адриан может не принять Маринетт, но сегодня убедился в обратном.

Адриан ощущал себя паршиво. Лука ведь тоже влюблён в Маринетт и даже встречался с ней. Стало душно и жарко.

— Мне надо ехать на работу, держи меня в курсе событий. Старайся вести себя осторожнее, когда станешь говорить с Маринетт, — Лука открыл дверцу машины. — Адриан, ты можешь рассчитывать на мою помощь, — Лука вытянул руку.

Адриан понял, что в помощи Куффен подразумевал нечто большее: Лука давно уступил Маринетт Адриану.

Адриан, не медля, крепко пожал ему руку.

***

Маринетт забилась в угол сидений, обняв себя за живот. В мыслях непрекращающейся волной проносилось “Ненавижу, ненавижу”. Маринетт от гнева готова была трястись, когда услышала, как Феликс разговаривал с Адрианом.

Но ярость и злость заглушала боль. Наверное, Адриан вначале сильно удивился, но счастье за Феликса взяло верх. Он любит брата, желает счастья ей как своему другу и завтра обязательно приедет в приподнятом настроении. Но тон Феликса, его умение становиться вредным и наглым выбешивало Маринетт. Причём поражала быстрота смены настроения: несколько минут назад он успокаивал ее в больнице, а уже на светофоре, не поставив в известность, пригласил Адриана на ужин. И Габриэля, которому написал еще раньше.

Феликс закончил разговор и сбросил вызову.

— Почему об ужине в честь своей помолвки я узнаю в числе последних? — Маринетт почти рычала, когда задавала вопрос.

Феликс с пофигизмом на лице вытащил перегородку, чтобы водитель их не слышал.

— Не люблю повторять одно и то же несколько раз, — он дежурно улыбнулся. — Поэтому сказал об ужине тебе и Адриану одновременно.

Маринетт задрала подбородок, догадываясь, что он повёл себя так, потому что она высказалась об умершем Фатоме.

— Мы приедем в особняк и всё обсудим, к завтрашнему ужину ты будешь подкована во всех вопросах касательно меня и нашей скорой свадьбы.

Машина затормозила у подозрительно знакомой вывески. Маринетт не сразу узнала, что это ее дом. Но водитель двигатель не отключил.

— Давай на несколько минут заглянем к твоим родителям? — Феликс покинул автомобиль и вытянул руку.

— Что ты задумал? — у Маринетт дрогнул голос.

Губы Феликса сложились в лукавую улыбку:

— Выходи.

Маринетт покраснела от злости. Феликс по-хозяйски загреб ее ладонь в охапку и потащил к дверям в пекарню.

— Ты должен рассказывать всё, что планируешь, Феликс, а не...

Звякнул колокольчик у них над головами, заплаканная Сабин обернулась. Том, сидящий у телевизора с новостями, медленно встал. У обоих родителей дрожали губы.

— Месье Дюпен, мадам Чен, здравствуйте. Я парень Маринетт, Феликс. Звонил вам из больницы.

У Маринетт глаза стали как два блюдца. Да какого черта он общается с ее родителями у нее за спиной?!

— Да-да, милый, спасибо тебе, — Сабин бросилась к дочери с объятиями. Том похлопал Феликса по спине, благодарно кивая.

— Всё в порядке, мам, — Маринетт одной рукой гладила спину Сабин, другой — царапала ладонь Феликса.

— Тебе очень повезло, что рядом был такой парень, как Феликс!

— Да-а, что бы я без него делала, — Маринетт зыркнула на Феликса. Тот любовно ей улыбался.

— Он нам всё о вас рассказал, — продолжала Сабин, держа ладонь на животе дочери.

Маринетт сощурилась, убийственно глядя на Феликса. Тот кашлянул:

— Месье Дюпен, мадам Чен, мы с вашей дочерью переписывались в интернете на протяжении года и много раз виделись в Париже. Мы встречаемся и любим друг друга.

Маринетт стоило больших усилий не показать, как ее распирает от возмущения.

Мама ахнула, отец оказался застигнут врасплох, но не выглядел недовольным. Кажется, они уже это знали, и больше боялись того, что Феликс скажет дальше.

Феликс продолжал отыгрывать, держась уверенно, смело и сжимая руку Маринетт.

— И сегодня, когда Маринетт ранило, я так испугался за неё. В связи с чем, — он набрал в лёгкие побольше воздуха и сделал вид, что смущен и волнуется: — Ох. Я планировал сделать это чуть позже, в красивой обстановке, но обстоятельства сильнее. Месье Дюпен…

У Маринетт перехватило дыхание, она глубоко втянула воздух, грудь напряглась. Сабин схватилась за сердце, Том выглядел растерянным и вот-вот мог заплакать от торжественности происходящего:

— Я прошу руки вашей дочери.

Сабин зажала рот рукой, выглядя растроганной, в уголках глаз выступили слёзы.

Маринетт не удержалась и наступила Феликсу на ногу, из последних сил улыбаясь.

— Мари, детка, а ты сама… — только и проблеял Том.

Феликс надавил Маринетт на ладонь. Родителям нужно было только ее согласие.

— Конечно, — прошептала Маринетт. — Я тоже его люблю, — прозвучало обыденно и безэмоционально. — Да, я согласна, — она въедливо посмотрела на Феликса и оказалась загипнотизирована.

Его холодные и недовольные глаза светились одобрением и будто втягивали ее в свою ловушку, так и твердя: «Да, играй по моим правилам, смотри мне в глаза, подчиняйся».

Она приоткрыла губы, еще не осознавая, что Феликс наклоняется к ней за поцелуем. Мама зашептала, что очень рада, отец, закрыв ладонями лицо, говорил об одобрении и радости за свою девочку.

Когда дыхание Феликса стало ощутимым, Маринетт совладала с собой и, делая вид, что смущается, клюнула его в щеку. Маринетт отвернулась с громкой мыслью, что у Феликса очень гладкая кожа.

Он помедлил, с красивым выражением на лице удивляясь. Спустя секунду Феликс снисходительно усмехнулся и шепнул ей на ухо:

— М, всё-таки первой поцеловала ты.

Маринетт слышала стук собственного сердца, метаясь между двумя чувствами: злостью и смущением. Феликс тоже собирался целовать в щеку. Просто издевался и провоцировал. Надо было как в прошлый раз: врезать по лицу.

Феликс вернул себе маску сдержанности:

— У меня в Париже дом. Я уже вызвал первоклассного врача, который сможет понаблюдать за Маринетт. Вы же не против, чтобы сегодня она переночевала под надзором врачей? И мы вас приглашаем завтра к нам в особняк на ужин. Познакомимся поближе. Моя мама и я будем рады вас видеть!

***

Феликс с видом победителя выходил из пекарни, открывая дверцу машины перед красной, как рак, Маринетт.

— Не переживай, Дюпен-Чен, дом у меня большой, будем редко видеться.

Она остановилась на входе в салон и ласково протянула:

— Не боишься, что я тебя ночью йо-йо задушу?

— Это будет до брачной ночи или во время нее? — Феликс поиграл бровями.

Маринетт стиснула челюсть, эффектно стукнула дверцей и заблокировала ее, чтобы Феликс не мог сесть рядом.

Пусть с водителям на переднем сиденье поедет. Хотя будь ее воля, она бы его в багажник засунула.

***

— Насчет йо-йо я не шутила! — стоило водителю высадить их рядом с домом и поехать на парковку за зданием, Маринетт набросилась на Феликса.

Тот медленно шел по дорожке из чёрной плитки к трёхэтажном зданию.

— Если ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж и помогла достать компромат, научись уважать меня! Я должна была узнать об ужине раньше остальных! И предложение руки и сердца так никто не делает!

— Если ты про кольцо, то ювелир вечером привезет тридцать штук, выберешь, — Феликс пропустил мимо ушей остальные обвинения.

Маринетт готова была сорваться на истерику, не замечая красоты вокруг: роз, журчащего фонтана, высоких садовых деревьев.

Феликс, чтобы перекрыть ее готовящийся крик, шумно затормозил. Маринетт врезалась ему в грудь носом и попятилась назад:

— Ты бы стала выносить мне мозг, Маринетт, говоря, что не готова так скоро встретиться с родителями за столом, а твои мама и папа совсем не готовы отпускать тебя замуж. Я это всё просчитал и сыграл на опережение. Завтра ужин, твои родители дали добро, никакой катастрофы не случилось, — Феликс отчеканил монолог и завершил многозначительной фразой: — Чем быстрее мы подготовим свадьбу и поженимся, тем быстрее пройдет полгода, чтобы развестись. Мы женимся ради развода, забыла?

— Ты невыносим, — только и смогла прошептать обессиленная Маринетт.

— Ты тоже не подарок. Мы нашли друг друга, — Феликс сунул руки в карманы брюк и двинулся к высокой лестнице. На второй ступеньке он затормозил и с читающимся в глазах предложением взглянул на девушку.

Маринетт вытянула шею и сжала ладони:

— Нет. Я сама. Сама поднимусь.

***

Подниматься пришлось на пять минут дольше: лестница в парадные двери была в двенадцать ступеней, и Маринетт кряхтела, поднимая ноги.

Феликс открыл перед девушкой дверь, впуская ее в просторный холл. Маринетт зависла после второго шага. Оформление дома выигрывало особняку Габриэля.

— Здесь красиво... — Маринетт на время забыла о стычке на улицу, зачарованно рассматривая огромную блестящую люстру, витиеватую мраморную лестницу и темно-синие, благородного цвета стены с золотистыми цветами. Удивительно, но у Феликса или был вкус, или хороший дизайнер интерьера.

Из холла можно было попасть в гостиную и столовую: очертания гарнитура и дивана с камином Маринетт увидела через открытые двери.

Феликс, никак не показывая, что рад видеть такую реакцию Маринетт на дом, сухим тоном перешел к рабочим вопросам:

— Здесь пока никого нет. Рабочие приедут завтра: готовить дом к встрече гостей. У нас с тобой до утра много времени, чтобы обсудить наш план.

Маринетт уточнила:

— А твоя мама?

— Она вернулась из Лондона, пока на массаже: после перелетов у нее ужасно болит спина. Ее привезут поздно вечером. Сегодня вам лучше не пересекаться, иначе на тебя обрушится шквал вопросов.

Маринетт согласно мотнула головой. Обсуждать с кем-то посторонним предсвадебным отношения она пока была не готова.

— Еще я познакомлю тебя со своим другом, — Феликс заглянул на кухню, думая, что там найдёт Куртцберга.

Маринетт не сразу поняла, что встреча с другом произойдёт сейчас, и подколола Феликса:

— А у тебя с таким характером есть друзья?

Феликс облокотился на стену:

— Поправочка: они у нас с тобой общие.

Маринетт не поверила в эту глупость. Что он несет? Если его простили их одноклассники год назад, это не значит, что он завел себе друзей. С лестницы к ним сбежала белая кошечка.

— Ммм. Живёшь один с кошками?

— Ну, у меня кошки, а у тебя — кот на поводке.

— Не смей ничего говорить о Нуаре, — Маринетт, как змея, прошипела, став ближе к Феликсу.

Тот хмыкнул, не шелохнувшись:

— Иначе что?

— Как же мило вы общаетесь, какая романтика! — Натаниэль вышел из кухни, держа кошку на руках и поглаживая ее шёрстку.

Маринетт не сразу поняла, кто перед ней, и несколько раз моргнула:

— Натаниэль? — она отшатнулась от Феликса. Какого чёрта он здесь забыл? И что это с ним? Ее вопросительный взгляд бегал по фигуре Натаниэля.

Феликс, уже привыкший, что в компании Куртцберга девушки теряли дар речи, взял роль оратора на себя:

— Натаниэль мой помощник. И друг. Мы познакомились в Лондоне.

— Привет, Маринетт, я скучал, — Куртцберг спустил кошку на пол и расставил руки для объятий. Маринетт все ещё не понимая, что происходит, не сдвинулась с места.

Феликс шлепнул Ната по руке, не дав тому пообниматься с Дюпен-Чен.

— Натаниэль будет с нами жить. И он здесь работает.

Маринетт потерянно приоткрыла губы.

Натаниэль ослепительно улыбнулся:

— Я знаю про фиктивность ваших отношений и я здесь специально для того, чтобы тебе помочь.

У Маринетт сердце в пятки рухнуло, она посмотрела на Феликса со смесью растерянности и гнева. Блондин сощурился, дав понять, что тайна Ледибаг Куртцбергу неизвестна.

— Помочь мне? — Маринетт развела руками, по-дурацки улыбаясь и окончательно запутавшись. — Ты поддерживаешь его фиктивный брак? Как ты можешь с ним быть, Нат…

— Ну, у каждого негодяя должен быть свой друг Куртцберг, — Феликс развернулся, устав от драмы удивления, и направился на кухню. — Маринетт, у меня сейчас рабочий созвон, я вернусь через час и всё тебе расскажу. А Натаниэль покажет дом. Пообщайтесь, вспомните школу.

Маринетт стояла в холле как вкопанная, долго смотря то на одного, то на другого парня, как на врагов. Они ее поразили, оставив после себя одни вопросы. Феликс ушел на второй этаж.

— Ты хоть знаешь, как тяжело мне далось согласие в этой афере? — Маринетт тыкнула пальцем в грудь Натаниэля и застыла, почувствовав, какая она крепкая. — Я… я в шоке, Нат. От нового тебя, вернувшегося из Лондоне, от вашей дружбы, от твоего одобрения, от того, что мы встречаемся в такой обстановке!

— Феликс говорил мне, что тебя сложно было упросить. Но у него получилось, — Натаниэль мягко накрыл пальцы Маринетт ладонью. — Я знаю, как тебе тяжело. Я знаю, что ты ненавидишь врать. Давай я сварю тебе самый вкусный кофе, и мы поговорим в саду?

***

В первые минуты, проведенные на территории, прилегающей к дому Феликса, Маринетт так увлеклась ссорой, что не успела увидеть, как красиво на улице: огромный сад, разделенный на две части: с одной стороны — фруктовые деревья, с другой — розы всех видов и цветов. Натаниэль сказал, что стоит подняться на второй этаж, и можно увидеть, в какой волшебный рисунок соберутся сотни бутонов. Вымощенные камушками и плиткой дорожки сопровождали скульптуры ангелов с венками на головах. В центре фруктового сада находилась беседка, в сердце роз — фонтан с подсветкой.

— Тут три этажа. На первом столовая, гостиная, большой холл, несколько уборных. На втором спальни: твоя, Амели и моя, а также кабинет Феликса. На третьем бассейн, бильярд, спортзал и библиотека.

Маринетт слушала Натаниэля и считала, что попала в клишированную сказку про фиктивные браки, богатые семьи и плохих парней. В целом, было все, кроме сказки.

Она отпила очередной глоток действительно божественного кофе.

— Я встретил Феликса полгода назад в Лондоне во время обучения в университете, — Нат сделал паузу. — Мы быстро подружились.

Маринетт села на лавку в беседке. У них под ногами прогуливались голуби. С волосами игрался теплый июльский ветер, и пахло абрикосами.

— Я не знаю, что говорить, Натаниэль, — из Маринетт будто выжали эмоции, отвечающие за удивление. — Ты так сильно изменился.

— В плохую сторону?

— Нет. Нет-нет! Ты шикарен, — она погладила его по плечу. Натаниэль грустно улыбнулся. Если Маринетт так сказала, то он для неё просто друг. — Просто я не могу осознать тот факт, что вы с Феликсом друзья, ты работаешь на него и живешь тут... И знаешь о фиктивном браке. Знал всё это время.

Натаниэль печально усмехнулся, допивая кофе:

— Сейчас Феликс закончит говорить и всё тебе расскажет. Я не могу сделать это за него. Это его история.

Маринетт не могла беседовать с ним так же откровенно, как раньше, и закрывалась в себе. Натаниэль изменился внутренне и внешне и стал похож на Феликса и Нуара одновременно.

— Знаю, тебя разрывает от вопросов и нежелания врать. Возможно, Феликс уговорил тебя... путем шантажа, — наконец подобрал нужные слова Куртцберг. — Он не сказал, как добился твоего расположения. Я лезть к тебе с этими вопросами не стану. Это ваше, личное. Но я бы хотел, чтобы ты знала: я в этом доме тот, на кого можно положиться. Правда, Мари. Когда Феликс расскажет тебе про наше знакомство, я уверен, ты изменишь свое отношение к нам обоим.

— Пока ты мне симпатизируешь больше, чем Феликс, — фыркнула Маринетт.

Натаниэлю очень хотелось доказать девушке, что Феликс не такой злодей, каким она его видит.

— Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

***

Натаниэль провернул ключ в замке:

— Феликс поднял всех на уши, чтобы она тебе понравилась.

— Что он сделал? — Маринетт неверяще переспросила, застывая в дверях.

— Орал на установщиков, что кондиционер в твоей комнате неправильно повесили. Говорит, Маринетт будет на сквозняке сидеть, поэтому снимайте, вытаскивайте провод, бейте другую дырку в стене.

— Он ради меня так заморочился?.. — Маринетт подняла голову к стене, где аккуратно висел сплит.

— Он и все твои предпочтения у меня заранее узнал, — Натаниэль с удовольствием рассказывал секретики Феликса, указывая на предметы в комнате. — Поэтому у тебя розовое постельное, стол на балконе для творчества и навес, чтобы закрыть от дождя.

Маринетт жадно разглядывала просторное помещение: туалетный столик с фирменной коробкой подарочной косметики, высокое зеркало, вычищенное до блеска, белые пушистые ковры на полу, торшер, лампа, кровать с балдахином, отдельный санузел. Натаниэль распахнул шкаф:

— Та-дам! Одежда, обувь и косметика в подарок от брендов. Вечером еще привезут.

Маринетт проблеяла:

— Вау. Скажи, вы прям сидели вместе с Феликсом и всё это выбирали для меня?..

— Ну, скорее Феликс приказывал, а я делал. Он правда заботится о том, чтобы тебе здесь было комфортно, Маринетт.

«В лифте ему стало плевать на мой комфорт», — Маринетт посерела от воспоминаний. Разглядывать одежду у нее желания не было. Она обошла Натаниэля по кругу и достигла двери на балкон.

Теперь стала видна буква «А», в которую складывались розовые и белые розы.

— В честь матери? — с уважением спросила Маринетт.

— Угу. Не мужчина, а мечта, да?

— Еще бы эта мечта девушек не шантажировала, — Маринетт фыркнула, не в силах простить Феликса.

Маринетт отказывалась признаться самой себе, что ей здесь очень нравится. В отличие от гостиной и других помещений, эту комнату обставляли с заботой. Когда она стала на балконе под навес, Натаниэлю позвонили, и он покинул девушку.

— Что планируешь делать дальше? — Тикки вылетела из кармана.

— Морально готовиться к завтрашней встрече, — Маринетт неровно выдохнула, наслаждаясь природой. — Там будет Адриан, Тикки, и я окончательно утвержусь в его глазах как лучший друг. И в принципе мне надо всё это переварить. Я хочу лечь, закрыть глаза и... и успокоиться.

Квами погладила хозяйку по щеке. Она сама ждала момента, когда они смогут закрыться и откровенно поговорить.

— Как тебе комната?

Маринетт вздрогнула и увидела на соседнем балконе Феликса. Он захлопнул ноутбук и встал, направляясь к перилам.

— Ты мне угодил, — гордо и тихо сказала Маринетт.

Феликс слабо улыбнулся и кивнул в сторону штор:

— Тогда зайди ко мне. Твоя комната и мой кабинет находятся по соседству. Обсудим детали контракта.

***

Маринетт зашла без стука: Феликс заранее открыл дверь в кабинет, где от количества кожи, дерева и черно-лаковых цветов у Маринетт появились блики перед глазами.

— Присаживайся, — Феликс указал на место в уютном и огромном кресле.

— Ты же многое не сказал мне, да? Там, в пекарне, — Маринетт напряглась всем телом.

— Да, но самую малость, — Феликс легко улыбнулся, садясь за дубовый стол.

— И что же это? — медленно спросила Маринетт.

Феликс плотно сжал губы, дожидаясь, когда пауза станет совсем удушающей, и поморщился от боли:

— Габриэль Агрест — мой биологический отец.